Текст книги "Серая сестра (ЛП)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

– Ара? – испуганно спросила Нона.

– Конечно! Кто лучше впишется в эти балы и пиры, чем Арабелла Йотсис? У ее дяди больше земли и денег, чем почти у любого из лордов, устраивающих все эти праздники. Им нужно только сказать, что она ушла из монастыря и снова входит в общество.

– Но, – сказала Нона, когда они вошли под арки аркады, – ее отравят!

Рули пожала плечами:

– Имей хоть немного веры! Не то чтобы нас всех раньше не отравляли.

Они сидели с Джулой и Кетти, сгрудившись под центральным дубом, и ждали, когда Ара присоединится к ним. Джула была возмущена тем, что они пили бренди. Кетти была возмущена тем, что она не участвовала в этом. Ни один из них, казалось, не был так обеспокоен, как Нона, тем, что Ару вот-вот втянут в сложную игру по убийству во внутренних кругах Сис.

Колокол прозвонил последний урок этого дня, а Ара все еще не вернулась.

– Пошли! – Кетти поднялась на ноги, вытягивая свое слишком длинное тело. – Следующий – урок Духа.

Рули и Джула вскочили. Сестра Колесо не любила опоздания. Как и многое другое.

Нона вошла в класс последней, все еще оглядываясь через плечо и ожидая, что Ара пробежит через главные двери в Собор Предка.

– Хорошо, что ты присоединилась к нам, послушница. – Сестра Колесо уставилась на нее холодным, ничего не выражающим взглядом.

Вопреки ожиданиям, от Ноны не требовалось ни читать весь катехизис, ни провести час в безмолвной молитве под большим куполом. Ей просто пришлось вынести скуку еще одного урока Колеса вместе с остальными послушницами.

Сидя в конце класса рядом с Рули, Нона испытала, несмотря на всю свою скуку, небольшое озарение. Пока сестра Колесо бубнила, читая строчку за строчкой доктрину из великой Книги Предка, Ноне впервые пришло в голову, что она действительно согласна со многим из того, что зачитывалось. Несмотря на ее презрение к человеку, читающему эти слова, несмотря на то, что голос, донесшийся до ушей, действовал ей на нервы, послание об единстве и непрерывности имело много достоинств.

Внезапно Нона вспомнила кое-что, что Настоятельница Стекло сказала ей много лет назад. Нону отправила в большой дом сестра Колесо, и вместо того, чтобы выразить раскаяние в своих преступлениях, она воспользовалась возможностью пожаловаться на Колесо сама. Она хотела знать, почему Стекло поручила кому-то вроде Колеса отвечать за то, что Церковь должна считать самым важным уроком, преподанным в Монастыре Сладкого Милосердия. Сама настоятельница справилась бы с этой работой в сто раз лучше, полагала Нона.

– Уроки сестры Колесо сами по себе являются уроком, послушница. – Настоятельница Стекло улыбнулась и встала из-за стола. – Сестра Яблоко учит тебя лгать. Она учит тебя, как продавать ложь. Лесть, доброжелательность и красивые слова часто делают свое дело. Сестра Правило учит тебя истинам о нашем мире, а Сестра Сковородка – истинам о потусторонних мирах. Сестра Колесо, с другой стороны, учит тебя истинам о тебе самой и это то, что труднее всего изучить. Эти истины должны быть усвоены сердцем, а не головой, их нельзя подслащивать, как ложь. Если они должны стать основой веры, они должны быть обнаружены, а не доставлены. Сестра Колесо заставляет вас обнаружить откровение. И не имеет значения, есть ли у нее такое намерение.

Теперь Нона поняла смысл слов Настоятельницы Стекло. Или, по крайней мере, часть. Эта женщина всегда прятала одно внутри второго, а второе – внутри третьего. Но дело в том, что немногие люди способны увидеть ценность в словах того, кто им действительно не нравится. Если кто-то, кого ты презираешь, выскажет тебе собственное мнение, ты, скорее всего, начнешь придираться.

– ...испытание на откровения Святого Мрака! – Сестру Колесо остановил звон Брея, колокола послушниц.

Нона резко выпрямилась на стуле. Целый урок ускользнул от нее.

– Кто такой Святой Мрак? – прошипела она Рули.

Рули только покачала головой и продолжила запихивать грифельную доску в сумку:

– Пошли!

Ара пришла в дормиторий после последнего звонка, когда остальные ученицы Мистического Класса были уже в ночных рубашках. Девушки стеклись к ней. У Ары не было врагов, только друзья, и Нона не думала, что положение дел было бы иным, если бы она пришла в монастырь нищей, а не с богатством Сис за спиной.

– Семейное дело, – повторила Ара для всего класса. – Настоятельница хотела поговорить со мной. Я уезжаю завтра. По крайней мере, на неделю.

Взгляд, который она бросила в сторону Ноны, ясно дал понять, что это была выдумка, которую ей велели раскрутить, и что с правдой придется подождать.

Ара сбросила свою одежду и была уже в постели, когда Сестра Шрам крикнула с лестницы, чтобы погасили фонари. Для многих девушек выключение света не имело большого значения. Почти все марджалы – даже с самым маленьким прикосновением, как у Ары, – были достаточно хорошими тень-работниками и видели в темноте не хуже любой кошки. Нона, однако, отрезала свою тень и потеряла ее много лет назад, став ночью такой же слепой, как герант. Она лежала на боку, наблюдая за черными контурами бедра и плеча Ары под ее одеялом. Ждала.

– Тссс.

Нона вздрогнула.

– Ара? – выдохнула она.

Рука протянулась и нашла под одеялом ее руку:

– Пошли.

Каким-то образом Ара незаметно выскользнула из своей кровати, оставив свернутое постельное белье, имитирующее ее фигуру, и подкралась к Ноне. Ара вытащила ее из теплой постели и подтолкнула к ней верхнюю одежду.

Нона позволила вывести себя из дормитория и спуститься по лестнице в прихожую. Она дрожала, ступая босыми ногами по холодному каменному полу. Снаружи ветер завывал над крышами монастыря, стремясь украсть любое тепло. Ара направилась мимо дверей в Серые и Красные дормитории, к выходу.

– Ты не можешь сказать мне здесь? – прошипела Нона, не желая рисковать ночью в одной ночной рубашке и плаще.

Ара покачала головой.

– Фокус скоро будет здесь. – Она усмехнулась.

Нона набралась решимости и приготовилась к холоду, в ожидании сжавшись всем телом . Ара распахнула главную дверь, и они обе выскользнули наружу, в пасть ветра.

Ара шла впереди, ночь была открыта ее взору. Она отвела Нону за скрипторий, туда, где здание стало убежищем. Они прижались друг к другу у большой бочки, которая собирала стоки с крыши.

– Ну? – спросила Нона.

– Я должна вернуться в общество, чтобы поймать того, кто стоит за этими убийствами.

– В одиночку? – в ужасе спросила Нона.

– Нет, глупая. За нами будут присматривать Чайник и еще одна Серая Сестра.

– Нами? – Нона на мгновение почувствовала надежду. Если бы она тоже могла пойти, Аре не причинили бы никакого вреда.

– Есть еще один рекрут. Мальчик.

– О. – Конечно, крестьянской девушке не место на больших балах Сис. Нона ничего не знала ни о танцах, ни о том, как вести себя в компании денег. Ее визит в дом Терры Намсис в начале года показал, что она даже не знала, как поесть под такой крышей. – Это звучит чертовски опасно. – Нона почувствовала бы себя в большей безопасности, наблюдая, как Ара бросается на патруль вооруженных охранников, чем когда ее бросят на произвол судьбы в шелковом платье среди потоков вечеринки Сис. Мало кто мог сравниться с Арой в играх клинка. Но ножи Сис всегда незаметны, почти до того, как плавно войдут меж твоими лопатками. – Ты ничего не должна есть. Или пить. И постарайся ни к чему не прикасаться.

Ара вздохнула. Красное зарево коснулось крыш монастырей, хотя земли под Скалой Веры все еще лежали во тьме.

– Я беспокоюсь не о яде...

– Ну, ты должна!

– ...а о возвращении ко всему... этому. – Ара покачала головой. – Ты знаешь, для чего все эти сборища людей нашего возраста?

Нона моргнула.

– Еда? – Вот о чем она подумала бы, увидев эти огромные столы, стонущие под серебряными блюдами с виноградом, жареным кабаном, глазированной осетриной, пирожными, изящнее корон. У нее уже потекли слюнки. Вздрогнув, она поняла, как легко ее можно было бы отравить при таких обстоятельствах. – Нет. Тогда для чего?

– Речь идет о том, чтобы выйти замуж. Все мы, юные Сис, знаем, что мы в двух шагах от того, чтобы нас продали какой-нибудь другой семье...

– Продали? – Нону отдали, но всех остальных детей в клетке Гилджон купил у их родителей. Она и представить себе не могла, что Сис поступают так с детьми, рожденными под их золотыми крышами.

– Они называют это ценой за брак, приданым. Это земли, торговые права, союзы или просто подарки. Но да, продали.

Свет луны превратил ночь в черные тени. Нона почувствовала обещание тепла, когда фокус устремился к ним по Коридору. Она распустила завязки на плаще.

– Ну, Чайник не ожидает, что ты выйдешь замуж. – Нона нахмурилась. – Или ожидает?

Ара рассмеялась:

– Нет. Предок запрети!

– Ну, тогда...

– Итак, все юные наследники Сис идут на это, отчаянно пытаясь найти пару по любви. Есть вариант заключения брака, который может одобрить семья, с человеком, который действительно нравится девочке или мальчику. В противном случае, они просто хотят узнать, что такое романтика, прежде чем их потащат на свадьбу по сговору.

Нона кивнула.

– Но ничего из этого с тобой не случится. Ты все еще Невеста Предка, в какую бы игру ты ни играла на следующей неделе. – Она склонила голову набок. – Так о чем же ты беспокоишься?

Ара посмотрела вниз. Усиливающееся свечение луны окрасило ее красным, но Нона могла поклясться, что ее подруга покраснела:

– Поцелуи.

– Что?

– Вот что они делают на таких встречах! – Ара яростно нахмурилась. – Я видела это однажды, когда отец взял меня на бал в поместье лорда Амсиса. Мне было девять, поэтому я осталась за столом с мамой, но более старшие наследники... Они танцевали. А потом были поцелуи.

– О. – Нона тоже нахмурилась. – Ну… насколько это может быть сложно? – Ее пугала мысль о танцах, но она предполагала, что у Ары для этого были бы наставники.

– Кетти говорит, что некоторые мальчики хороши в этом. – Ара прикусила губу. – И это означает, что другие плохи. Я не хочу быть плохой.

Нона протянула руку.

– Ты не будешь! Но если это тебя беспокоит, просто не целуйся. – Ей не нравилась мысль о том, что Ара целуется с какими-то мальчиками, которые почти не знают ее. Или танцует с ними.

– Чайник говорит, что мне придется сыграть свою роль. Мне нужно, чтобы мне поверили. И мне страшно, Нона. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.

– Смеялись? – Нона почувствовала, как ее дефект-лезвия впиваются в кожу. Она не позволит никому издеваться над Арой.

– По словам Кетти, Лини показала ей, как это делается. – Ара подняла свои голубые глаза на Нону, когда фокус усилился.

– Что? – Нону окутал жар, но не только из-за луны.

– Кетти хотела сначала попрактиковаться, и Лини...

– Разве Алата жаловалась? – Бледная, рыжеволосая Лини и темная, покрытая шрамами Алата делили одеяла с Серого Класса.

Ара отмахнулась от вопроса. Вокруг них Скала Веры начала поскрипывать от лунного тепла, лужи дымились, черепица на крыше щелкала. С быстротой хунска Ара поднялась, увлекая за собой Нону, их тела выровнялись, глаза на одном уровне, дюймы между их ртами.

– Покажи мне. – Ара взяла Нону за руки.

– Но я сама не умею...

Сладкая мягкость губ Ары заглушила протест Ноны.

Полный фокус луны сиял вокруг них, жар был таким яростным, что растопил ледяные стены высотой в мили. Жар тоже что-то растопил в Ноне. От яркого света у нее закрылись глаза. Холодный огонь языка Ары украл слова, и она крепко обняла подругу, чтобы не упасть.

Нона отпрянула, дезориентированная и сбитая с толку, обнаружив, что находится в слепой темноте.

– Ара? – Поцелуй все еще покалывал ее губы. – Ара? С тобой все в порядке?

– Я промокла, – выдохнула Ара прямо перед ней, но скрытая в ночи.

– Я... – Нона протянула руку, чтобы найти свою подругу. – Я тоже.

Ара вздрогнула. Ее верхняя одежда промокла насквозь.

– Шел дождь?

– Мне кажется. – Нона была такой же мокрой. Каким-то образом она пропустила потоп, который намочил даже ее почти отсутствовавшую одежду. Фокус давно исчез. – Как?.. Как могло пройти так много времени?

– Мы должны вернуться. – Ара казалась встревоженной. – Я не знаю, как долго мы здесь пробыли.

Ара медленно двинулась вперед, шлепая по лужам, которые были глубже и многочисленнее, чем до прихода фокуса луны.

– Это... Это всегда так? – спросила Нона, следуя за ней.

– Надеюсь! – Задыхающийся, слегка нервный смех Ары. – Хотя я так не думаю!

Они добрались до дормитория и прокрались внутрь, дрожа, страстно желая поскорее снять мокрую одежду и лечь в теплую постель.

Никто не окликнул их, и вскоре Нона лежала под одеялом, единственная ночная рубашка висела рядом и сохла, мысли кружились, уверенные, что сон не сможет найти ее до рассветного колокола.

Нона, вздрогнув, проснулась и обнаружила, что ее трясет Рули.

– Ты проспала Брей!

Нона села, зевая, и ей пришлось потянуться к одеялам, чтобы скрыть свою наготу. Все остальные послушницы уже одевались, за исключением Ары, которая, все еще в ночной рубашке, сидела на краю кровати и терла глаза, ее золотистые волосы были в беспорядке.

– Завтрак! – позвала Рули. Словно только еда могла заставить послушниц поспешить.

Нона с трудом влезла в одежду и вышла из комнаты последней, по пятам за Арой. Они добрались до трапезной и обнаружили, что Чайник ждет снаружи. Серая Сестра кивком головы указала в сторону Зала Сердца. Ара свернула, и Нона последовала за подругой, несмотря на тянувшиеся к ней ароматы яиц, бекона и свежего хлеба.

– Только не ты. – Чайник поймала сзади пояс Ноны.

– Это что... – Нона прищурилась, вглядываясь в тени под колоннадой портика Зала Сердца. Спиной к стене стоял высокий мужчина, худощавый и темный. – Регол?

– Другой рекрут. – Чайник кивнул, когда Нона повернулась. – Сис приглашают его на всевозможные собрания. Не как часть их, но как часть зрелища. – Она указала Ноне на дверь трапезной. – Заходи, заходи!

– Но я хочу помочь!

– Ара не нуждается в твоей помощи, Нона. Она уже большая девочка. – Голос Чайник стал немного более сочувственным. – И мы с тобой не можем последовать за ней туда, куда она направляется.

Остаток дня Ноны прошел как в тумане. На уроке Академии уравнения скользили по ней, не оставляя и следа. В классе Сестры Сковородка Нона впервые за несколько недель нашла Путь, сделала слишком много шагов и высвободила силу во взрыве, который потряс башню и оставил серебряные знаки, покрывавшие стены Второй комнаты, светящимися в течение нескольких часов после того, как она ушла. На уроке Меча Сестра Сало отчитала Нону за недостаточную концентрацию. Она заставила Нону сражаться сразу против четырех сокурсников, и Нона оставила их всех стонать на песке, ее мысли все еще кружились между поцелуем прошлой ночи и тем, где сейчас могла быть Ара.

В раздевалке Нона обнаружила, что путь к одежде прегражден Джулой, которая стояла прямо у нее на пути, потирая челюсть и хмурясь.

– Джула? – Нона моргнула.

– Это действительно больно! – Джула попыталась пошевелить зубами. – Что, черт возьми, с тобой происходит, Нона? И куда подевалась Ара?

Нона удивленно посмотрела на Рули. Рули обычно хранила тайну от Джулы примерно столько, сколько требуется, чтобы добежать до аркады послушниц:

– Библиотека скриптория, пять минут.

Джула отступила в сторону и кивнула, все еще двигая челюстью для пробы.

Нона пришла в скрипторий мимо дома настоятельницы, заглядывая во все окна в поисках каких-либо признаков того, что Ара все еще может быть в монастыре. Ни она, ни Чайник не показывались весь день.

Сестра Шрам занимала свое обычное место за передним столом скриптория, склонившись над столом с кистью для миниатюр в руке. Она на мгновение подняла глаза, шрам, по которому она назвала себя, искривил ее рот в оскале, свет фонаря отразился в ее слепом глазу, придавая молочно-белому шару что-то демоническое.

Джула и Рули уже ждали. Джула стряхивала пыль с какого-то тяжелого тома, а Рули крутила на костяшках пальцев метательную звезду, которую она украла из складов Меча – ее бы наказали, если бы об этом узнали.

– Итак, – сказала Джула, со стуком кладя книгу, – что с тобой сегодня? Вы с Арой подрались? И где она сейчас? – Ее глаза расширились. – Не в санатории?

– Что? Нет! – Нона покачала головой. – Мы не подрались. – Она вспомнила поцелуй и почувствовала, как покраснели ее щеки. – Я не знаю, где она.

– Примеряет платья, я полагаю. – Рули глубокомысленно кивнула. – Они снова превратят ее в принцессу.

Джула моргнула:

– Ты сказала, что ничего не знаешь!

Рули сложила руки на груди:

– Я сказала... О, ты права. Я соврала. Но Нона все равно собиралась тебе рассказать.

– Чайник забрала ее, чтобы расследовать эти убийства Сис. Пятерых наследников. Ее используют как крысу, для проверки ядов. Они отправили ее и Регола туда, чтобы посмотреть, кто в них выстрелит.

– Регола? – Рули изобразила губами поцелуй. – Я слышала, что он – мечта любой девушки.

Джула неодобрительно покачала головой:

– Кетти говорит это о любом мужчине, у которого все еще есть зубы.

– Итак, что мы собираемся с этим делать? – спросила Нона.

– Делать? – Рули нахмурилась. – Этим делом занимается Сестра Чайник. И Сестра Яблоко! Ее называют Отравительницей по известной тебе причине! Она живет ради такого рода дел.

Нона нахмурилась:

– Я не собираюсь сидеть сложа руки и просто ждать, выживет ли Ара. Нам нужен план.

Джула задумалась. Она подошла к стене с книгами напротив двери и приподнялась на цыпочки, чтобы коснуться основания, возможно, самой толстой книги во всей коллекции:

– Спусти ее вниз для меня, Нона.

Нона спустила тяжелую книгу, с удивлением обнаружив, насколько выше Джулы она стала за последние год или два. Том весил больше, чем некоторые новые послушницы Красного Класса. Можно использовать как щит или дубинку, если под рукой нет ничего другого…

– Что это?

– Ну. – Джула открыла обложку. – Дерево Предка растет от стержень-корня через все эти ветви до крошечных зеленых листьев, которые являются нами, танцующими на ветру времени. И ты никогда не найдешь достаточно книг, чтобы все это записать. Но это золотые ветви. Только для нашей империи, только за последние пятьсот или шестьсот лет. Все Сис. Кто кого породил, в браке и вне его. Каждые пять лет сестра Шрам снимает обложку и добавляет новые страницы, чтобы включить недавние рождения. – Она перевернула около четверти страниц вместе, затем еще дюжину, затем еще одну. – И... вот... ветвь Абонсис. Я знаю, что Джеллу Абонсис отравили. И... мальчика Оверсиса?

– Ригана Оверсиса. – Рули кивнула. – Оверсисы владеют правами на порт в Денси. Мой отец должен платить им налоги.

Нона заглянула через плечо Джулы на тщательно прокомментированные диаграммы свадеб, ведущих к потомству, которое затем женилось и породило еще больше собственных Сис, пока поколения не отошли слишком далеко от центральной линии и не были отброшены в небытие незарегистрированных.

– Нас интересуют убитые. Почему нас должно волновать, на ком женились их дедушки?

– Ах, – сказала Джула, делая то же самое лицо, которое было у Сестры Правило, когда она читала лекцию послушницам. – Вполне возможно, что у кого-то в голове сидит дьявол и он убивает этих молодых женщин – и одного молодого человека – ради удовольствия. Однако более вероятно, что он делает это ради какой-то выгоды. А с Сис любое дело – политика. Мы должны посмотреть на последствия каждой смерти. Кто выигрывает, кто проигрывает. Какой дом воюет с каким другим. – Она постучала по книге. – Если за этими убийствами стоит какая-то закономерность, то ключ здесь.

– Я должна была догадаться, как только ты сказала, что надо встретиться в библиотеке. – Рули вздохнула и осела, как будто из нее выпустили весь воздух. – Разве мы не могли бы раскрыть это дело с помощью шпионажа? Залезть в высокие окна? Захватить заложников? Выбить признания?

Джула строго посмотрела на Рули, затем перевела прищуренный взгляд на Нону:

– Выньте доски. Будете записывать, пока я занимаюсь исследованиями.

Джула неустанно работала над огромной книгой, переворачивая страницу за страницей. Некоторые страницы были старыми, потрескавшимися и пожелтевшими от времени, другие – намного более новыми. Рули, как оказалось, знала невероятно много о всех тонкостях вражды семей Сис, о том, кто кого хотел заполучить, какой лорд пренебрегал кем-то другим в последнее время, чьи коммерческие интересы сталкивались с чьими-то еще. Нона обнаружила, что поражена и глубоко скучает от широты ее знаний. Рули приписывала большую часть своей информации универсальным «они», и при нормальных обстоятельствах Нона предположила бы, что девушка выдумала большую часть на месте, но, с Арой в опасности, казалось, что Рули действительно собрала все это как побочный эффект ее пристрастия к сплетням.

Нона, почти ничего не добавляя к процессу, послушно царапала то, что ей было сказано, покрывая свежие графитовые доски паутиной отношений. Сис то, Сис это. Ее глаза затуманились, мысли блуждали, несмотря на ее решимость сосредоточиться, быть в фокусе…

Фокус… Фокус луны. Шорох заполнил уши Ноны. Ее губы помнили тот поцелуй. Ее первый поцелуй в жизни. И с внезапным чувством головокружения она обнаружила, что закутана в шепчущий шелк, что яркий огненно-оранжевый вихрь следует за ней, когда она поворачивается и поворачивается снова, ища, за что бы уцепиться в вращающемся мире.

– С вами все в порядке, госпожа? – Пожилая женщина в простом черном и коричневом взяла обе руки Ноны.

– Я… Я себя как-то странно чувствую. – Казалось, что-то было не так с голосом Ноны. Он звучал не так, как у нее, и слова, которые он произносил, не были теми, которые она произнесла. – У меня закружилась голова.

– Присаживайтесь, госпожа. – Женщина казалась обеспокоенной. – Я ослаблю этот корсет.

Нона села:

– Нет… Нет, оставь так. Мне просто придется привыкнуть к этой чертовой штуке.

Женщина, темноволосая, лет сорока с небольшим, кивнула и отступила назад.

– Ну, вы прекрасно выглядите. – Она помахала рукой, и в поле зрения появились две молодые девушки с высоким зеркалом между ними. – Видите?

Нона встала. Она не узнала женщину в зеркале – высокую, статную, до боли красивую, ее лицо было накрашено, чтобы подчеркнуть красноту губ и блеск глаз. Серебро и драгоценные камни висели у нее на шее. Украшенные драгоценными камнями гребни превратили ее волосы в реку золота.

Ара? Голос Ноны не издал ни звука. Как это может быть Ара? Платье каким-то образом превратило ее жесткое тело атлета во что-то совершенно другое. Во что-то такое, что принадлежало миру Сис, в невероятную красоту, которая существует только на мраморных полах, под хрустальными люстрами.

– Мы должны снова попробовать зеленое, с жемчугом и твоими волосами. – Портниха хлопнула в ладоши, и из-за черных занавесок появилось еще больше помощников.

Ара обмякла и отвернулась от зеркала, смирившись с судьбой.

Нона, находившаяся в глубине души Ары, наконец поняла. Она уже испытывала это раньше. Полгода назад Нона создала нить-связь с Сестрой Чайник во время торопливой попытки Чайник установить между ними тень-связь. На начальных этапах их связь и была такой: Нона, вызванная без сознательного решения, становилась бесчувственным призраком в сознании Чайник, точно так же, как она была здесь с Арой.

Поцелуй. Это был тот самый поцелуй. Вот почему они обе так долго стояли, потерявшись друг в друге, не подозревая о дожде, который то приходил, то уходил.

Нона не хотела шпионить за своей подругой, но, если она хотела помочь, то должна была знать, что происходит. В любом случае, Ноне было не совсем ясно, как вернуться в свое собственное тело. Она спросила себя, быть может она уснула, свалилась на свою доску и храпит? Тогда Джула и Рули могли запаниковать и утащить ее в санаторий к Сестре Роза.

Нона сидела на задворках сознания Ары, безуспешно пытаясь привлечь внимание девушки, в то время как Ара, в свою очередь, надевала и снимала платья, каждое ярче и сложнее предыдущего. Нона восхищалась ими так же, как она восхищалась цветами. Она видела их привлекательность, но обнаружила, что истинная красота проще и сильнее. Она обнаружила, что ее сердце больше волнует широкое небо, чем изящная художественность анемона, и что Ара более привлекательна в строгой меч-одежде, чем в кринолине и кружевах, которые стоили больше, чем вся деревня, в которой выросла Нона.

– Кто мог бы устоять перед вами сейчас? – Портниха отошла со своими помощницами, чтобы полюбоваться последним платьем.

Ара пожала плечами. Одежда свисала с нее потоками голубого шелка и серебристой ткани.

– Это хорошо. Я возьму это платье.

– Но, может быть...

– Нет. Это. – Очевидно, терпению Ары в этом процессе пришел конец. Она направилась к занавешенному выходу, швея следовала за ней, все еще болтая об аксессуарах и возможном столкновении с сестрами Гренсис, которые также предпочитали голубое.

Ара вышла в зону ожидания, уставленную плюшевыми креслами. Развалившись в одном из них ждал Регол, одетый в купеческий наряд. Чайник сидела рядом с ним, настороженная и готовая, в глубинах транса ясности.

Регол плавно встал, сбрасывая скуку, как плащ.

– Великолепно! Это та же девушка, которая вошла к вам, мадам От? Наверняка вы поменяли местами послушницу с проходившей мимо наследницей? – Он встретился взглядом с Арой – и с Ноной, – и Нона узнала, каково встретиться с ним взглядом без глаз, полных полуночи. Она почувствовала, как ускорилось сердцебиение Ары, и поняла, что ее собственное, тоже ускорилось. Регол нес в себе странный магнетизм, возможно, оттенок эмпатии марджала. Чем бы это ни было, оно заставило Нону вспомнить, как она наблюдала за ним в Калтессе, когда он казался намного старше ее, недосягаемым, великодушным богом чердака.

– Итак, Арабелла. – Регол предложил ей руку. – Ты готова к сегодняшнему вечеру?

– Нет. – Ара решительно покачала головой, но все равно взяла его за руку. – Я бы предпочла встретиться лицом к лицу с Ной-гуин.

– Чепуха. – Регол ухмыльнулся и направился к двери, в то время как Сестра Чайник передала портнихе много серебряных монет. – Сис не узнает, что их ударило. Если ты не разобьешь три сердца к полуночи, я съем хулу.

– Три – чересчур амбициозно. – Ара издала смешок, которого Нона никогда раньше от нее не слышала, что-то серебряное и звенящее.

Регол наклонил темноволосую голову и коснулся своей груди:

– У тебя уже будет одно, если потанцуешь с кем-нибудь другим.

Нона подняла голову от стола:

– Что?

– О, ты снова с нами, – сказала Джула. – Очень мило с твоей стороны снова присоединиться к разговору!

Рули усмехнулась:

– Ты погасла, как свечка. Не смогли тебя разбудить. И это казалось неправильным – слишком стараться. Тяжелая ночь?

Нона попыталась стряхнуть с себя дезориентацию:

– Это... сложно.

Джула и Рули обменялись взглядами.

Нона открыла рот, чтобы заговорить. Нить-связь казалась чем-то слишком интимным. Тем, чем она не хотела делиться. Даже с самыми близкими подругами. Но Ара шла навстречу опасности, поэтому Нона заговорила:

– Мы с Арой нить-связаны. Я не спала. Я была с ней. В Истине, я думаю. Примеряли платья. Так что, если мы найдем что-нибудь полезное, я, возможно, смогу дать ей знать.

– О, – сказала Джула.

– О, – повторила Рули.

– Тогда давайте работать! – Нона выпрямилась и приготовила мелок.

– Здесь нет никакой закономерности! – Рули сердито отмахнулась от полудюжины переполненных досок. – Ни одной!

– Всегда есть определенная закономерность. – Голос Джулы был усталым, выражение лица – мрачным и напряженным. Она переставила фонарь и посмотрела на закрытое ставнями окно. Если бы выяснилось, что они прокрались в библиотеку после отбоя, возникли бы неприятности. – Мы занимаемся этим всего несколько часов.

– Скорее, несколько жизней. – Рули драматично рухнула на стол.

Нона подобрала несколько отброшенных грифельных досок. Она разделяла разочарование своих подруг. Во всяком случае, ее собственная терпимость к книжной работе была еще ниже, чем у Рули, но жизнь Ары могла зависеть от какой-либо тайны, скрытой в паутине имен и семей.

– Есть половинные закономерности и четвертные закономерности, – сказала Джула. —Например, ни один из погибших не является человеком, которого Таксисы действительно не хотели бы видеть мертвым.

– Верно, – кивнула Рули. – Но они ничего не выигрывают от их смерти. У них есть разногласия с Абонсисами... но это не кровная вражда или что-то в этом роде.

– Таксисы не обязательно должны стоять за всем плохим, – сказала Нона. Да, Лано Таксис хотел ее смерти, и самым ужасным способом, но это не означало, что он виноват в убийстве наследников Сис в Истине.

– Нам просто нужно быть методичными. – Джула вернулась к главе Оверсис. – Мальчик был убит первым. Может быть, ключ к разгадке – порядок.

– Или, может быть, нам следует забыть о «почему» и спросить «как»? – Рули подняла голову от стола. – Только у меня и здесь нет никаких идей. – Она снова опустила лоб.

– Может быть, здесь нет никакой закономерности, – сказала Нона.

– Всегда есть определенная закономерность. – Джула произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы.

– Ты думаешь, какой-то безумец использовал любую представившуюся возможностью? – спросила Рули.

– Яд кажется слишком сложным для сумасшедшего убийцы. – Нона покачала головой. – Но что, если убийца был заинтересован в том, чтобы только один из этих пятерых умер? Что, если остальные четверо просто для того, чтобы скрыть свои мотивы?

– Отлично, значит, теперь нам нужно рассмотреть возможные индивидуальные мотивы для любого из наших пяти убийств? – Джула всплеснула руками.

– Нам нужно больше информации, – сказала Рули.

– Нона, ты можешь сделать это снова? Посмотреть, что происходит с Арой при помощи твоего супер-магического квантал-трюка?

Нона нахмурилась:

– Это нить-связь, и она еще не установлена должным образом. Вероятно, потому, что это произошло как бы случайно.

Рули приподняла бровь:

– Вы обе просто слишком сильно столкнулись друг с другом, направляясь в разные стороны по лестнице? Бам! И теперь ты можешь заглядывать в ее сознание?

Нона опустила глаза, делая вид, что изучает дощечку, которую только что взяла в руки:

– Что-то в этом роде.

Рули протянул руку, взял доску из рук Ноны, перевернула ее правильным образом и вернула ей:

– Ага.

– Я постараюсь. Может быть, я увижу что-нибудь, что даст нам ключ к разгадке. – Нона отодвинулась от стола и подняла руки к голове. – В то же время, возможно, вместо того, чтобы искать закономерность, вам следует искать странность. Убийство, которое пытаются скрыть среди других.

Рули постучал по грифельной доске под названием «Риган Оверсис»:

– Он мальчик...

– Возможно, что-то не настолько очевидное. – Нона замолчала. Ее усилия установить контакт начали приносить плоды. Вспышки картин другого места, увиденного другими глазами, заиграли в ее глазах, и тело начало казаться далеким, как будто она больше не командовала им.