Текст книги "То, чего мы никогда не забывали (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)
Глава 18. Преображение для всех
Наоми
– Сюрприз! – воскликнул Стеф, поворачивая на парковочное место прямо перед «Виски Клиппером».
Ой-ёй.
– Что мы тут делаем? – спросила я.
– Причёски перед возвращением в школу, – сказал Стеф.
– Серьёзно? – переспросила Уэйлей, кусая губу. Ей не совсем удавалось прикидываться скучающим почти-подростком, и я знала, что идея хорошая, даже если придётся отважиться на стычку с Ноксом.
– Абсолютно серьёзно, дорогая, – сказал Стеф, выпрыгивая из-за руля его небольшого и элегантного внедорожника Порше. Он открыл для неё заднюю дверцу. – Первый учебный день – это новое начало для всех. И судя по отзывам, за стрижкой лучше идти сюда.
Я выбралась и присоединилась к ним на тротуаре.
Стеф обнял нас обеих, закинув руки на наши плечи.
– Сначала стрижки. Потом ланч. Потом ногти. Затем показ мод с нарядами на первый день.
Я улыбнулась.
– Нарядами?
– Ты же поведёшь Уэй к автобусу. Тебе нужно нечто, что говорит «ответственная, но в то же время горячая тётя».
Уэйлей захихикала.
– Большинство мам выходят просто в пижамах или в потной спортивной одежде.
– Вот именно. Нам надо продемонстрировать, что женщины Уитт свирепые и наделённые чувством вкуса.
Я закатила глаза.
Стеф заметил и нетерпеливо скрестил руки на груди.
– Что я тебе всегда говорил, Наоми? И ты тоже слушай, Уэй.
– Когда выглядишь хорошо, ты и чувствуешь себя хорошо, – процитировала я.
– Хорошая девочка. А теперь тащите свои миленькие попки внутрь.
Интерьер «Виски Клиппера» оказался круче любого салона, в который ступала моя нога. Вместо приглушённых пастельных цветов и типичной для подобных заведений нейтральной музыки, здесь оказались кирпичные стены и рок из 70-х. Чёрно-белые фотографии Нокемаута в начале ХХ века висели в стильных галерейных рамах. Одна стена целиком отводилась под бар с графинами и бутылками виски. Низкий изогнутый стол регистрации и виски-бар украшались экзотическими цветочными композициями.
Зона ожидания выглядела скорее как VIP-комната отдыха с кожаными диванами и стеклянными столиками. Бетонный пол был застелен искусственной коровьей шкурой.
Всё выглядело крутым, слегка в стиле стимпанка. И очень дорогим.
Я повернулась к своему другу и понизила голос.
– Стеф, я знаю, ты хочешь как лучше, но деньги...
– Закрой свой глупый красивый ротик, Уитти. Это за мой счёт.
Когда я открыла рот, чтобы возразить, он поднял ладонь.
– Я не купил тебе подарок на свадьбу.
– Почему нет?
Он сухо смотрел на меня несколько секунд.
– Точно. Естественно, ты это предсказал.
– Слушай, ты подстрижёшь своё дерьмо «моему жениху нравятся длинные волосы» во что-нибудь, что понравится тебе. А эта твоя очаровательная племяшка-острячка получит причёску, которая более интересна этим мелким засранцам в шестом классе.
– С тобой невозможно спорить, ты это знаешь?
– Можешь сэкономить энергию и прекратить попытки.
– Здравствуйте, леди и джентльмен, – окликнул Джеремайя, стоя у рабочего места с узорчатым зеркалом и алой накидкой на кресле. – Кто сегодня готов изменить свою жизнь?
Уэйлей подвинулась ко мне.
– Он серьёзно?
Стеф обнял её за плечи.
– Слушай, коротышка. Ты никогда не испытывала чудеса стрижки, которая настолько хороша, что заставляет тучи расступиться, а ангелов – запеть. Тебя сегодня ждёт сюрприз.
– Что, если мне не понравится? – прошептала она.
– Если тебе не понравится, то нашей следующей остановкой будет супермаркет, и я куплю тебе все аксессуары для волос, какие только есть на свете, пока мы не найдём идеальный способ укладывать твою новую причёску.
– Твои волосы – только твои и ничьи больше. Ты можешь решать, что с ними делать, – заверила я её.
– Ты сама решаешь, как показываться этому миру. Никто другой не имеет права диктовать тебе, кто ты, – сказал Стеф.
Я знала, что он говорит это ради Уэйлей, но эта правда нашла отклик и во мне тоже. Я потеряла себя, пытаясь убедить мужчину, что я именно та, кого он хочет. Я забыла, кто я, поскольку позволила кому-то другому диктовать определение.
– Ладно, – сказала Уэйлей. – Но если я возненавижу эту стрижку, вы будете виноваты.
– Давайте сделаем это, – убеждённо заявила я.
– Вот так-то, – Стеф легонько стукнул пальцем по моему носу, затем по носу Уэйлей. – А теперь давайте начинать, – он устремился к Джеремайе.
– Твой друг странный, – прошептала Уэйлей.
– Знаю.
– Он мне вроде как нравится.
– Ага. Мне тоже.
***
Может, дело во втором бокале шампанского, который налил мне Джеремайя. А может, в том факте, что когда мужские пальцы массируют мой скальп и играют с волосами – это давно забытое удовольствие. Но какой бы ни была причина, я расслабилась впервые за... Я даже не могу подсчитать, за какое время.
Не то чтобы у меня не было поводов для беспокойства. Их хватало с лихвой. Например, опекунство. И деньги. И тот факт, что я до сих пор не сказала родителям об их внучке.
Но в данный момент великолепные мужские руки описывали божественные круги на моём скальпе, и у меня был бокал с игристым, и племянница, которая не могла перестать хихикать над тем, что Стейша говорила ей, пока они работали над временным затемнением отдельных прядей.
Стеф и Джеремайя погрузились в беседу о текстуре волос и уходовых продуктах. Я гадала, не вообразила ли искру притяжения между ними. Затяжные улыбки, долгие флиртующие взгляды.
У Стефа давно не было даже подобия отношений, и великолепный талантливый Джеремайя определённо был его сортом кошачьей мяты.
Я услышала рёв мотоцикла снаружи, на улице. Мотор напоследок взревел один раз, затем резко заглох. Через несколько секунд открылась входная дверь.
– Привет, босс, – окликнула Стейша.
Мой пузырь блаженства лопнул.
Ответное хмыканье заставило моё сердце затрепетать в груди как встревоженную бабочку в стеклянной банке.
– Сиди, – твёрдо сказал Джеремайя, надавив ладонью на моё плечо.
Я не могла видеть Нокса. Но чувствовала его присутствие.
– Нокс, – протянул Стеф.
– Стеф, – я открыла глаза, гадая, когда эти двое начали неохотно называть друг друга по именам.
– Привет, Уэй, – произнёс Нокс чуть более мягким тоном.
– Привет, – чирикнула она.
Я услышала приближение его ботинок, и каждая мышца в моём теле напряглась. Ни одна женщина не выглядела хорошо, сидя с мокрыми волосами в салонном кресле. Не то чтобы я стремилась к обольщению или что-то такое. Хотя на мне было то нижнее бельё, что он мне купил.
– Наоми, – прохрипел он.
Почему моё имя, произнесённое его голосом, вызывало в моих интимных органах ощущение сродни удару током? Только в супер сексуальной, приятной манере.
– Нокс, – сумела выдавить я.
– У тебя лицо красное, – заметил Джеремайя. – Вода слишком горячая?
Стеф захихикал.
Клянусь Богом, я слышала самодовольство в размеренном топоте ботинок, пока Нокс медленно удалялся в заднюю часть салона.
Вот и сохранила самообладание, ай да я.
Стеф тихо присвистнул с барберского кресла, которое он занимал.
– Ииииискры, – тихо пропел он.
Я подняла голову с раковины, отчего приливная волна воды выплеснулась за край.
– Что с тобой не так? – прошипела я. – Заткнись.
Он поднял руки в жесте капитуляции.
– Ладно. Извини.
Когда Джеремайя мягко уложил меня обратно на раковину, я мысленно кипела. Я не хотела искр, не нуждалась в них, и мне определённо не хотелось, чтобы кто-то привлекал к этому внимание.
Джеремайя обернул полотенцем мои абсолютно мокрые волосы и повёл обратно к своему рабочему месту. Уэйлей сидела на кресле позади меня, обсуждая варианты стрижки и стиля со Стейшей и Стефом.
– Итак. Как мы относимся к тому, чтобы избавиться от мёртвого груза? – поинтересовался Джеремайя, удерживая мой взгляд в зеркале. Он взял большую часть моих влажных волос одной ладонью и приподнял над плечами.
– Очень позитивно, – решила я.
***
Я была в разгаре мысленной паники, пока Джеремайя агрессивно отстригал мои длинные волосы, и тут Нокс вернулся с чашкой кофе и каким-то коротким кожаным фартуком поверх поношенных джинсов. С татуированными руками, безжалостно уложенной бородой и потёртыми мотоциклетными ботинками он выглядел как воплощение мужественности.
Наши взгляды встретились в зеркале, и моё дыхание застряло в горле.
Спустя одно слишком долгое мгновение Нокс свистнул и большим пальцем показал на клиента в зоне ожидания. Мужчина поднял своё высокое тело с кресла и неуклюже пошёл вперёд.
– Как идут дела, тётя Наоми? – окликнула Уэйлей позади меня. – Всё ещё выглядишь как мокрая крыса?
Все дети – засранцы.
– Она преображается в этот самый момент, – пообещал Джеремайя, проводя своими длинными пальцами по моим существенно укоротившимся волосам. Я подавила желание заурчать.
– Как твои волосы? – спросила я у своей племянницы.
– Синие. Мне нравится.
Она произнесла это со смесью благоговения и восторга, что заставило меня улыбнуться. Я отбросила тревоги из-за того, не перебарщиваю ли я, не превратится ли Уэйлей в избалованную засранку, и решила просто смириться.
– Насколько синие? Синие как Смурфетта?
– Кто такая Смурфетта? – спросила Уэйлей.
– Кто такая Смурфетта? – Стейша фыркнула. Я услышала, как она шарит по карманам, а затем из телефона послышалась узнаваемая заставка Смурфиков. – Вот это Смурфетта.
– Хотелось бы мне иметь такие же длинные волосы как у неё, – тоскливо сказала Уэйлей.
– Ты подстригла их довольно коротко до прихода сюда. Но отрастут, – уверенно сказала Стейша.
Уэйлей на мгновение притихла, и я выгнула шею, мельком увидев её в зеркале.
– Я их не стригла, – сказала она, встретившись взглядом со мной.
– Что такое, милая? – спросила Стейша.
– Я их не стригла, – повторила Уэйлей. – Это сделала моя мама. В наказание. Посадить меня под домашний арест не получалось, раз её вечно не было дома. Поэтому она обкромсала мои волосы.
– Вот е*аная с... ой!
Я пнула Стефа, затем развернула свое кресло.
Уэйлей пожала плечами, когда взрослые вокруг неё внезапно притихли.
– Да ничего страшного.
Так она твердила себе. Я вспомнила аккуратные корзинки с аксессуарами для волос в её старой спальне. Тина лишила её кое-чего, чем она гордилась.
Стеф и Стейша посмотрели на меня, а я подыскивала правильные слова, чтобы всё исправить.
Но кое-кто меня опередил.
Нокс с лязгом бросил бритву на металлический поднос и подошёл к Уэйлей.
– Ты же понимаешь, что это было мудацким поступком, верно?
– Нокс, следи за языком, – прошипела я.
Он меня проигнорировал.
– То, что сделала твоя мама, исходило из несчастья и злобы внутри неё. Это никак не связано с тобой. Ты это не вызвала и не заслужила. Она просто вела себя как засранка, да?
Уэйлей прищурилась, словно ждала подвоха.
– Да? – робко повторила она.
Он отрывисто кивнул.
– Вот и хорошо. Я не знаю, почему твоя мама совершает такие поступки. Да и не хочу знать. Что-то внутри неё сломалось, и это заставляет её так обращаться с другими людьми. Поняла?
Уэйлей снова кивнула.
– Твоя тётя Наоми не такая. Она не сломанная. Вероятно, она всё равно будет время от времени лажать, но это потому что она человек, а не сломанная. И поэтому когда ты налажаешь (а ты налажаешь, потому что ты тоже человек), у этого должны быть последствия. Но это не обрезание волос или лишение тебя ужина. Это будет скучное дерьмо типа дел по дому, домашнего ареста и лишения телика. Поняла?
– Поняла, – тихо ответила она.
– Отныне, если кто-то скажет, будто имеет право решать, что делать с твоим телом, пни этого кого-то по заднице, а потом найди меня, – сказал ей Нокс.
Ну чёрт возьми. Привлекательность этого мужчины только что возросла до уровня «здесь плавятся трусики».
– И меня, – согласился Стеф.
Джеремайя бросил на неё бесстрастный взгляд.
– И меня тоже.
Губы Уэйлей изогнулись, и ей сложно было скрыть улыбку. Я же, напротив, внезапно ощутила влагу в глазах и в трусиках.
– А потом, когда они закончат надирать задницы, приходи ко мне, – сказала Стейша.
– И ко мне. Но желательно сначала ко мне, чтобы никто не сел в тюрьму, – добавила я.
– Обломщица, – поддразнил Джеремайя.
– Ты всё поняла, Уэй? – настаивал Нокс.
На её губах играла самая малюсенькая улыбка на свете.
– Да. Я поняла, – сказала она.
– В таком случае давай продолжим создавать тебе лучшую стрижку в мире, – сказала Стейша экстра-бодрым тоном.
Мой телефон завибрировал на коленях, и я глянула на экран.
Стеф: Говорил же, что твоя сестра – пустая трата ДНК.
Я вздохнула, бросила на него гневный взгляд, затем напечатала.
Я: Когда она объявится, я первая в очереди на то, чтобы врезать ей по лицу.
Стеф: Хорошая девочка. И ещё я добавил депиляцию зоны бикини к твоему маникюру и педикюру.
Я: Злюка! За что?
Стеф: После этой речи Ворчливый Татуированный Парень заслуживает перепихнуться. А ещё Джер – просто 50 оттенков великолепия.
– Согласен по обоим пунктам, – сказал Джеремайя, читавший это всё через моё плечо.
Стеф рассмеялся, а я залилась шестью оттенками алого.
– С чем ты соглашаешься? – потребовал Нокс.
Я прижала телефон к груди и развернулась лицом к зеркалу.
– Ни с чем. Никто ни с чем не соглашается, – резко сказала я.
– Личико-то так и горит, Маргаритка, – заметил Нокс.
Я подумывала заползти под свою накидку как черепашка и прятаться там весь остаток своей жизни. Но потом Джеремайя запустил свои волшебные руки в мои волосы и сделал что-то восхитительное с моим скальпом, так что я начала расслабляться против своей воли.
Все вернулись к своим разговорам, пока я украдкой косилась в сторону Нокса.
Этот мужчина не только стал героем для маленькой девочки, но и, похоже, был компетентным барбером. Я никогда не считала процесс стрижки сексуальным до этого момента, когда Нокс, напрягая мышцы рук, начал подравнивать и придавать форму густым тёмным волосам клиента.
Многие обыденные вещи выглядели сексуальными, когда их делал Нокс Морган.
– Готов к бритве? – ворчливо спросил он.
– Ты же знаешь, – пробормотал мужчина из-под горячего полотенца на его лице.
Я заворожённо наблюдала, как Нокс принимается за работу с прямой бритвой и сладко пахнущим кремом для бритья.
Это казалось более расслабляющим, чем те видео мойки под давлением, которые я запоем смотрела, пока планировала свадьбу. Ровные, чистые движения по прямой линии, оставляющие после себя лишь гладкий блеск.
– Тебе правда стоит подумать об этом, – прошептал Джеремайя, высвобождая из органайзера щипцы для завивки.
– Подумать о чём?
Он поймал мой взгляд в отражении и склонил голову в сторону Нокса.
– Категорически отказываюсь.
– Поддерживающая забота о себе, – сказал он.
– Прошу прощения?
– Некоторые женщины ходят на маникюр. Некоторые – на массаж или психологу. Другие посещают спортзал или покупают бутылочку любимого вина. Но как по мне, лучшая поддерживающая забота о себе – это регулярные изумительные оргазмы.
На сей раз я почувствовала, что порозовели даже кончики моих ушей.
– Я только что сбежала от жениха и свадьбы. Думаю, хватит пока что с меня, – прошептала я.
Джеремайя умело работал щипцами, завивая мои волосы.
– Смотри сама. Но не смей тратить эту укладку впустую.
Он пафосным жестом сдёрнул с меня накидку и показал на зеркало.
– Ох ты ж ё...шкин кот, – я подалась вперёд, запуская волосы в стрижку боб до подбородка. В моих тёмно-каштановых волосах теперь имелись красновато-рыжие акцентные пряди, и они были уложены в то, что я любила называть «сексуальные волны».
Стеф по-волчьи присвистнул.
– Чёрт возьми, Наоми.
Я два года отращивала волосы для идеальной высокой причёски на свадьбу, потому что Уорнеру нравились длинные волосы. Два года планирования свадьбы, которая не состоялась. Два года, потраченных впустую, когда я могла бы выглядеть так. Уверенной. Стильной. Чертовски сексуальной. Даже мои глаза казались более яркими, а улыбка – более широкой.
Уорнер Деннисон Третий официально больше ничего у меня не отнимет.
– Что думаешь, тётя Наоми? – спросила Уэйлей, встав передо мной. Её светлые волосы были коротко подстрижены, на один глаз спадала гладкая волна чёлки. В нижних слоях волос слегка виднелись нежно-голубые пряди.
– Ты выглядишь на шестнадцать, – простонала я.
Уэйлей тряхнула волосами, словно пробуя.
– Мне нравится.
– Я в восторге, – заверила я её.
– И с новой дерзкой стрижкой мы сможем стимулировать рост твоих волос, если ты хочешь вновь набрать длину, – сказала Стейша.
Уэйлей заправила прядь волос за ухо и глянула на меня.
– Может, короткие волосы всё же не так плохи.
– Стейша, Джеремайя, вы просто кудесники, – сказал Стеф, доставая деньги из бумажника и вкладывая в их руки.
– Спасибо, – поблагодарила я, обнимая сначала Стейшу, потом Джеремайю. Нокс встретился со мной взглядом в зеркале, поверх плеча Джеремайи. Я отпустила его и отвернулась. – Серьёзно. Это просто изумительно.
– Куда мы направляемся теперь? – спросила Уэйлей, всё ещё глядя в зеркало с лёгкой улыбкой на губах.
– На ноготки, – заявил Стеф. – Руки твоей тёти как будто обзавелись когтями.
Я чувствовала на себе взгляд прохладных серо-голубых глаз и подняла голову. Нокс наблюдал за мной с непроницаемым выражением. Я не могла понять, то ли он пожирает меня взглядом, то ли взбешён.
– Увидимся позже, босс.
Я несла на себе вес его внимания, пока шла к двери.
***
Дорогие мама и папа,
Надеюсь, в круизе всё просто отлично! Поверить не могу, что три недели почти истекли.
Здесь всё хорошо. У меня для вас есть новости. Точнее, это новости от Тины. Ладно. Поехали. У Тины есть дочь. А значит, у вас есть внучка. Её зовут Уэйлей. Ей одиннадцать лет, и я какое-то время присматриваю за ней вместо Тины.
Она правда замечательная.
Позвоните мне, когда доберётесь домой, и я расскажу вам всю историю. Может, мы с Уэйлей сумеем приехать на выходные, чтобы вы с ней познакомились.
С любовью,
Наоми
Глава 19. Высокие ставки
Наоми
– Ну посмотрите, кто только что притащил сюда свою сногсшибательную задницу, – крикнула Фи из угла бара «Хонки Тонк», где она вводила в систему специальные позиции этого вечера.
Я развела руки в стороны и покружилась.
Кто знал, что стрижка поможет мне почувствовать себя на десять лет моложе и в тысячу раз более дерзкой? Не говоря уж о короткой джинсовой юбочке, на которую уговорил меня Стеф.
Этот мужчина задавал золотой стандарт лучшего друга. Дожидаясь, когда я выйду из примерочной в новой юбке, Стеф созванивался со своими «людьми», договариваясь, чтобы мои вещи упаковали, а дом на Лонг-Айленде выставили на продажу.
Сегодня он остался с Уэйлей, и я не уверена, кто из них больше предвкушал запойный просмотр «Бруклин 9-9».
– Тебе нравится причёска, Фи? – спросила я, тряхнув головой, чтобы локоны запрыгали.
– Я просто в восторге. Мой брат – чёртов гений волос. Кстати о Джере, холост ли твой Стеф, и если так, можем ли мы поиграть в сводниц?
– А что? Джеремайя сказал что-то про Стефа? – потребовала я.
– Он всего лишь небрежно упомянул, что твой друг – самый горячий гей, что бывал в Нокемауте за последнее десятилетие.
Я заверещала.
– Стеф спрашивал у меня, есть ли у Джеремайи кто-нибудь!
– О, значит, всё в силе, – объявила Фи, доставая леденец изо рта. – Кстати, у меня для тебя хорошие новости.
Я улыбнулась, убирая свою сумочку за бар.
– Идрис Эльба образумился и предложил увезти тебя на приватный остров?
Она коварно улыбнулась.
– Не настолько хорошие. Но в девять у тебя начинается вечеринка в приватной комнате. Хайроллеры.
Я оживилась.
– Хайроллеры?
Фи мотнула головой в сторону коридора.
– Покер. Всё втихую. Шесть больших кутил, которые не прочь оставить шестизначные суммы на картёжном столе.
– Шестизначные? – я моргнула. – Это легально? – я задала вопрос шёпотом, хотя мы были одни в пустом баре.
Леденец вернулся в её рот.
– Нууууу, скажем так, если шеф Морган притащит сюда свою аппетитную задницу, в ту комнату он не попадёт.
Я не знала, как к этому относиться. Как та, кто должна хорошо выглядеть в глазах суда, наверное, я не должна врать правоохранительным органам о чём бы то ни было.
Но я разберусь с этой проблемой тогда, когда она возникнет. Чувствуя себя весьма счастливой, я зашла на кухню, чтобы подготовить всё к оживлённому вечеру.
***
Мои познания о профессиональном покере были целиком и полностью основаны на тех отрывках игр, что я видела по телевизору, прыгая с канала на канал. Я была практически уверена, что игроки в телике были совсем не такими, как те, что собрались за круглым столом в потайной комнате «Хонки Тонк».
Йен с британским акцентом под своей бирюзовой рубашкой-поло имел мышцы, которые выглядели так, будто он весь день поднимал машины вместо штанги. У него была тёмная кожа, коротко подстриженные волосы и такая улыбка, от которой у женщин слабеют колени. Он носил обручальное кольцо с большим количеством бриллиантов.
Справа от Йена был Таннер. У него были рыжевато-блондинистые волосы, которые выглядели так, будто в них только что запускала пальцы женщина. Он носил «вашингтонскую униформу», состоящую из дорогих пошитых на заказ брюк, рубашки с подвёрнутыми рукавами и ослабленного галстука. Нет обручального кольца, и он проследил, чтобы я замечала это всякий раз, когда приносила ему скотч с верхней полки. Он постоянно что-то теребил и подпрыгивал, когда открывалась дверь.
Справа от Таннера был мужчина, которого остальные называли Грим, хотя я сомневалась, что родители правда дали ему такое имя11. Он выглядел так, будто сошел со страниц любовного романа про седого байкера. Татуировки покрывали каждый видимый дюйм кожи. Он не снимал солнцезащитных очков и не переставал хмуриться, развалившись на стуле и потягивая газировку.
Рядом с Гримом сидела Вайнона, единственная женщина за столом. Она была высокой, крепко сложенной, чёрной, и носила розовые тени для век с блёстками, которые гармонировали с отдельными элементами её облегающего джинсового комбинезона. Её волосы были большими и смелыми, как и её смех, который вызвал мужчина рядом со мной.
– Люси, Люси, Люси, – протянула она. – Когда ты научишься не блефовать со мной?
Люсьен обладал той мужской привлекательностью, которая заставляла женщин гадать, не заключил ли он сделку с дьяволом. Тёмные волосы. Тёмные, жгучие глаза. Тёмный костюм. Он источал намёки на власть, богатство и секреты так, будто это был его одеколон.
Он прибыл позднее остальных, снял пиджак и закатал рукава так, будто у него было всё время в мире. Он заказал чистый бурбон и не пытался заглянуть в моё декольте, когда я принесла напиток.
– Может, когда ты перестанешь отвлекать меня своим остроумием и красотой, – пошутил он.
– Я тебя умоляю, – фыркнула Вайнона, элегантно сгребая выигранное длинными красными ногтями.
Я как раз пыталась понять стоимость одной фишки и наполняла кувшин ледяной водой, когда дверь распахнулась.
Мы с Таннером оба подпрыгнули.
В комнату вошёл Нокс, выглядящий как всегда раздражающе сексуально.
– Сукин ты сын, – заявил он.
Все задержали дыхание. Все, кроме Люсьена, который продолжал сдавать карты для новой партии, ни капли не смутившись из-за его появления.
– Я гадал, сколько потребуется времени, чтобы слухи разошлись, – ровно произнёс он, затем отложил колоду и встал.
На секунду я думала, что они кинутся друг на друга как олени, борющиеся за доминирование в документалке про природу... ну или реально в природе.
Но вместо этого хмурая гримаса Нокса растворилась и сменилась такой улыбкой, от которой у меня внутри всё сделалось тёплым и мягким как печенье с шоколадной крошкой прямо из духовки.
Заметка себе на будущее: испечь печенье с шоколадной крошкой.
Двое мужчин пожали руки и хлопнули друг друга по спине так, что я бы после этого побежала к костоправу.
– Какого чёрта ты тут делаешь? – спросил Нокс уже менее агрессивно.
– В настоящий момент проигрываю Вайноне и подумываю заказать ещё выпить.
– Я принесу. Всем остальным тоже повторить? – пискнула я.
Взгляд Нокса остановился на мне. Его улыбка исчезла так быстро, что я забеспокоилась, как бы он не потянул лицевую мышцу. Он лениво и хмуро осмотрел меня с головы до пят, и неодобрение исходило от него подобно разрядам электричества.
– Наоми, выйди. Немедленно, – прорычал он.
– Серьёзно? В чём теперь-то твоя проблема, Викинг?
– А есть проблема? – спросил Грим низким и опасным тоном.
– Тебя не касается, – голос Нокса понизился до арктических температур.
– Иди и принеси всем по ещё одной порции, Наоми, – предложил Йен, глядя на Нокса.
Я кивнула и направилась к двери.
Нокс следовал за мной по пятам.
Он закрыл за нами дверь, взял меня за руку и повёл по пустому коридору прочь от бара, мимо своего секретного логова-офиса. Он не останавливался, пока не открыл дверь в дальнем конце коридора, которая вела в кладовку «Виски Клиппера».
– Какого чёрта, Нокс?
– Какого хера ты делаешь в той комнате в таком виде?
Я показала на пустой поднос.
– А на что похоже? Подаю напитки.
– Это не чаепитие в долбанном загородном клубе, милая. И эти люди – не родительский комитет.
Я стиснула переносицу.
– Мне нужна диаграмма, или график, или база данных, чтобы упорядочить все способы, которыми я тебя выбешиваю. Почему ты злишься из-за того, что я делаю свою работу?
– Ты не должна обслуживать эту группу.
– Слушай, если ты не собираешься объяснять, то думаю, я не обязана слушать. Мне надо подать напитки.
– Ты не можешь лезть в такие опасные ситуации.
Я всплеснула руками.
– Да ради всего святого. Я не лезла. Я вышла на смену. Фи отдала мне этот столик, потому что знала, что они дают хорошие чаевые.
Нокс шагнул так близко ко мне, что носки его ботинок задели мою обувь.
– Я хочу, чтобы ты не совалась в эту комнату.
– Прошу прощения! Это ты позволяешь им играть здесь, и это ты нанял меня разносить напитки. Следовательно, проблема в тебе.
Нокс наклонился так, что мы почти соприкасались.
– Наоми, это не какие-то дилетанты или диванные воители. Они могут быть опасными, если захотят.
– Да? Ну, я тоже умею быть опасной. И если попытаешься снять меня с этого столика, то узнаешь, насколько опасной я бываю.
– Да еби меня конём, – пробормотал он себе под нос.
– Разбежалась, – фыркнула я.
Нокс закрыл глаза, и я знала, что этот большой увалень считает до десяти. Я позволила ему дойти до шести и обошла его.
Моя ладонь только взялась за дверную ручку, когда Нокс поймал меня, зажав между дверью и своим телом. Его горячее дыхание обжигало мой затылок. Я чувствовала биение своего сердца даже в голове.
– Маргаритка, – произнёс он.
По моим рукам пробежали мурашки. Единственным ласковым обращением Уорнера ко мне было «детка». И на мгновение меня парализовало желание такой интенсивности, что я даже не осознавала это чувство как своё.
– Что? – прошептала я.
– Это не твои люди. Если этот говнюк Таннер вольёт в себя слишком много дорогого скотча, он начнёт колотить всех подряд вешалкой и распускать руки. Эта твоя коротенькая юбочка уже служит отвлекающим фактором. Если он проиграет слишком много, начнёт нести херню и затевать драки. Грим? Он управляет байкерским клубом в Вашингтоне. Сейчас они в основном занимаются частной охраной, но он до сих пор балуется менее легальными штучками. Проблемы следуют за ним по пятам.
Нокс находился так близко, что его грудь слегка задевала мою спину.
– Йен сколотил и потерял больше миллионов, чем все остальные за этим столом. У него столько врагов, что ты не захочешь стоять рядом, когда один из них явится по его душу. А Вайнона умеет затаить обиду. Если она почувствует, что с ней обошлись плохо, она сожжёт весь твой мир с улыбкой на лице.
– Что насчёт Люсьена?
На мгновение между нами воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуками нашего дыхания.
– Люс – это совершенно иной сорт опасности, – сказал он наконец.
Я осторожно повернулась к нему лицом. Не совсем сумела скрыть дрожь, когда мои груди задели его грудь. Ноздри Нокса раздулись, и моё сердцебиение участилось.
– У меня не возникло никаких проблем за тем столиком. И я готова поспорить, что если бы с той группой работала Фи, или Сильвер, или Макс, ты не стал бы затевать подобный разговор.
– Они умеют справляться с проблемами.
– А я нет?
– Детка, ты заявилась в город с чёртовым свадебным платьем и цветами в волосах. Ты кричишь в подушки, когда испытываешь стресс.
– Это не означает, что я не способна позаботиться о себе!
Нокс упёрся ладонью в дверь позади меня и наклонился, сокращая последнее расстояние между ними.
– Тебе нужен чёртов опекун.
– Я не какая-то беспомощная барышня в беде, Нокс.
– Правда? И где бы ты была сейчас, если бы не я нашёл тебя в том кафе? Жила в дерьмовом трейлере Тины с Уэй? Без работы. Без машины. Без телефона.
Я была очень близка к тому, чтобы треснуть его подносом по башке.
– Ты застал меня в плохой день.
– В плохой день? Да чтоб меня, Наоми. Если бы я не отвёз твою задницу в проклятый торговый центр, ты бы до сих пор ходила без телефона. Нравится тебе это или нет, тебе надо, чтобы за тобой кто-то присматривал, потому что ты слишком, чёрт возьми, упряма, чтобы сделать это сама. Ты слишком занята попытками позаботиться обо всех на свете, чтобы утруждаться заботой о себе.
Его грудь прижималась к моей, и мне сложно было сосредоточиться на злости, подступавшей к горлу. Горячие жёсткие мышцы против мягкой плоти. Его близость вызывала ощущение опьянения.
– Ты не станешь меня целовать, – упорствовала я. Оглядываясь назад, это заявление казалось слегка самонадеянным, поскольку Нокс никогда прежде меня не целовал. Но надо отдать должное, он выглядел так, будто очень хотел меня поцеловать.
– Я бы сейчас предпочёл свернуть твою хорошенькую шейку, – сказал он, не отрывая глаз от моих губ.
Я облизнула губы, готовясь определённо не целовать его.
Низкий рокот в его груди отдался вибрацией в моём теле, когда Нокс склонил голову ко мне.
Но тут нас перебила новая вибрация.
– Бл*дь, – прошипел Нокс, выдёргивая телефон из кармана. – Что? – он послушал, затем разразился чередой красочных ругательств. – Не пускай его дальше бара. Я выйду через секунду.
– Что случилось? – спросила я.
– Видишь? Вот твоя проблема, – сказал он, показывая пальцем на моё лицо и распахивая дверь.
– Что?
– Ты внезапно слишком обеспокоена моими делами, чтобы заботиться о себе, пока подаёшь напитки на стол преступников.
– Тебе никто не говорил, что ты до абсурда драматичен? – спросила я, когда Нокс выволок меня наружу, свободной рукой строча сообщение.
– Никто, кому жить не надоело. Пошли, Маргаритка. На сей раз я свалю на тебя свою проблему.
