Текст книги "То, чего мы никогда не забывали (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Мой член пульсировал под ширинкой от нужды столь мощной, что я даже не узнавал это ощущение. Моя. Я хотел заявить на неё права, сделать своей, чтобы все ублюдки знали – у них нет шанса.

– Нокс, – проскулила она, и я почувствовал, как она сжимает и втягивает мои пальцы. Это было просто изумительно, бл*дь.

– Вот так, детка, – пробормотал я. – Почувствуй меня в себе.

Я нежно посасывал и ласкал набухший комочек языком.

Она испустила душераздирающий стон, и я почувствовал, как она взорвалась на моих пальцах. Она была чудом. Творением искусства. И никто её не заслуживал. Ни Уорнер. Ни даже я.

Но если я не заслужил, это не помешает мне всё равно взять.

Волны стихали. Спазмы превратились в ленивое трепетание, и мой член ныл. Мне хотелось войти в неё и ощутить своим стволом отголоски её оргазма.

А потом Наоми потянула меня, заставляя подняться на ноги, и её пальцы занялись моим ремнём. Мои ладони упёрлись в дверь, когда она благоговейно высвободила мою эрекцию и опустилась на колени.

– Ты не обязана это делать, Наоми, – мой шёпот сделался хриплым от нужды.

– Я хочу.

Её губы приоткрылись. Я бедром ощутил её горячее дыхание, и мой член дёрнулся. Она издала одобрительный звук, и прежде чем я успел сказать или сделать что-нибудь, эти идеальные розовые губы приоткрылись и обхватили мою головку.

Это было подобно удару молнии.

Моей последней связной мыслью было то, что от избиения до полусмерти Уорнера Мудачину спас лишь идеальный ротик Наоми на моём члене.

Глава 36. Взлом

Нокс

Нэш зевнул и потёр лицо рукой. Он сидел за своим обеденным столом в спортивных штанах. На его обычно гладко выбритой роже уже начинала отрастать борода.

– Слушайте, я же вам сказал. Я ни хрена не помню из инцидента со стрельбой. Я даже не помню, как остановил ту машину.

Стрелки перевалили за два часа ночи, и Люсьен настоял, чтобы мы сообща обдумали ситуацию.

Я перевернул телефон экраном вверх, проверяя, не написала ли Наоми. Она должна была прислать мне сообщение сразу же, как доберётся домой. После такой ночи мне было неспокойно отправлять её одну домой. Но Люсьен настоял, что нам надо поговорить с Нэшем.

– Это нормально? Не помнить? – спросил я.

Нэш пожал здоровым плечом.

– Откуда мне знать, бл*дь? Это первый раз, когда меня подстрелили.

Он держался нарочито беспечно, но под его глазами пролегли тени, которые никак не связаны с временем суток.

Люсьен же, напротив, выглядел так, будто только набирал обороты. Он был одет в остатки очередного дорогого костюма, галстук и пиджак от которого уже покоились на спинке дивана Нэша. Даже в детстве он спал мало и чутко. На каждой нашей ночёвке он засыпал последним и просыпался первым. Мы никогда не обсуждали, какие демоны не дают ему спать по ночам. Нам и не нужно было.

– Нам нужна запись видеорегистратора, – Люсьен подался вперёд, опираясь локтями на колени и держа в руке стакан бурбона.

Мой брат уже качал головой.

– Иди ты нахер, Люс. Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Это улика в рамках активного расследования. Я знаю, что закон и порядок для вас двоих мало значат...

– У нас одна цель. Найти мудака, который решил всадить в тебя две пули и бросить умирать, – перебил я. – На твоём месте я бы не злился из-за лишних ушей и глаз, – я снова перевернул телефон.

Нет сообщений.

– В чём твоя проблема? – Нэш кивком показал на телефон. – Лиза Джей опять надирает твой зад в «Слова с Друзьями»?

– Наоми ещё не добралась домой.

– Тут ехать пять минут, – заметил Нэш.

Люсьен глянул на меня.

– Ты ему не сказал?

– Не сказал мне что?

– Бывший Наоми сегодня заявился в «Хонки Тонк». Распускал руки. Напугал её.

– Иисусе. И куда вы закопали тело?

Люсьен лукаво улыбнулся.

– Тебе лучше не знать.

Нэш стиснул свою переносицу.

– Я очень не хочу возиться с бумажной работой.

– Расслабься, – ответил я. – Живой он. Но если его чёртова рожа ещё раз покажется в этом городе, я ничего не обещаю.

– Нокс перед свидетелями позволил ему нанести первый удар, – объяснил Люсьен.

– А что ещё он сделал перед свидетелями? Свернул его бл*дскую шею?

– Всего лишь расквасил этому идиоту нос. Я выпроводил его на парковку и помог понять, что если он ещё раз окажется в радиусе ста миль от Наоми, то мой адвокат сделает своей личной целью обанкротить его, его семью и бизнес его семьи.

– А ещё Люс впечатал его рожей в кухонную дверь, – весело добавил я, желая отдать должное там, где это причиталось.

Мой брат поднял нетронутый бурбон, который Люсьен поставил перед ним, и выпил залпом.

– Проклятье. Ненавижу, когда такое дерьмо проходит мимо меня.

– Да ты не особо много пропустил, – сказал я ему.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – потребовал Нэш, глядя на меня.

– Смотрю на двух заноз в своей заднице.

– Какого чёрта ты смотришь на нас, когда должен быть дома с ней? Она наверняка потрясена случившимся. Испугана. Смущена. Беспокоится, как это будет выглядеть на слушании об опеке. Ей меньше всего нужно подобное поверх всего дерьма с Тиной.

Мне не нравилось, как хорошо мой брат знал Наоми.

– Она в порядке. Мы поговорили. Я поеду к ней сразу же, как только ты вытащишь башку из собственной задницы и передашь запись видеорегистратора.

– Что ещё за дерьмо с Тиной? – спросил Люсьен.

Нэш рассказывал ему детали взломов Тины, когда зазвонил мой телефон. Я буквально вскочил со своего места, чтобы ответить.

– Маргаритка, ну наконец-то, чёрт возьми.

– Нокс? – от того, как она произнесла моё имя, мой загривок ощетинился.

– Что случилось? – спросил я, уже хватая ключи от машины.

Нэш и Люсьен тоже поднялись на ноги.

– Тут кто-то был. Кто-то вломился. Везде бардак. Мне потребуется целая вечность, чтобы прибраться.

– Убирайся из дома, – прорычал я.

Люсьен надевал пиджак, а Нэш изо всех сил старался надеть футболку вдобавок к спортивным штанам. Я бросил ему кроссовки.

– Тут никого нет. Я проверила, – произнесла Наоми у моего уха.

– Об этом мы с тобой ещё поговорим, – мрачно заверил я её. – А теперь вернись в свою бл*дскую машину, запри бл*дские двери и езжай к Лизе. Не выходи из своей бл*дской машины, пока твой папа не выйдет встретить тебя.

– Нокс, сейчас же середина ночи...

– Да хоть середина колоноскопии, мне посрать. Немедленно садись в машину. Я вешаю трубку и хочу, чтобы ты позвонила Нэшу. Оставайся на линии с ним, пока я звоню твоему папе.

– Нокс...

– Не спорь со мной, Наоми. Садись в чёртову машину.

Я слышал, как она бурчит себе под нос, затем различил характерные звуки заводящегося двигателя.

– Хорошая девочка. Звони Нэшу.

Я сбросил вызов прежде, чем она успела сказать что-то ещё, затем пролистал список контактов до номера Лу.

– Коттедж? – спросил Нэш. Экран его телефона загорелся. На нём было имя Наоми.

– Да.

– Я повезу Нэша, – сказал Люсьен, хватая ключи с крючка у двери.

– Ты не можешь водить полицейскую машину, Люс, – возразил Нэш.

– Ещё как могу.

– Да, Лу? – произнёс я, когда отец Наоми ответил. – У нас проблема.

***

Мы примчались стремительно, как в скоростной погоне, где я лидировал, а за мной неслись Люсьен и Нэш во внедорожнике полиции Нокемаута.

Мои ладони крепче стиснули руль, когда я увидел всех, включая собак, на крыльце дома Лизы. Что в предложении «Оставайтесь внутри, бл*дь» им непонятно?

Я ударил по тормозам перед коттеджем Наоми. Люсьен плавно остановился рядом.

Я повернулся к нему.

– Сделай мне одолжение и заведи всех внутрь, чтобы они не стояли как мишени для стрельбы.

Люсьен без слов кивнул и растворился в ночи.

– Подкрепление в пути, – сказал Нэш, пока мы взбегали по ступеням крыльца. Дверь-сетка болталась на одной петле, дверь за ней оставалась широко распахнутой.

– Наоми сказала, никого внутри нет.

– И откуда она это знает? – спросил Нэш таким же взбешённым тоном, что и я.

– Потому что перед звонком мне она прошла по дому, держа нож для хлеба.

– И ты же поговоришь с ней по этому поводу, верно?

– А ты как думаешь?

– Думаю, поговоришь.

Должен признать, вроде как приятно вновь быть в ладах с братом.

– Бл*дь, – пробормотал я, когда мы вошли.

«Бардак» – это мягко сказано. Диванные подушки валялись на полу. Ящики стола выдвинуты, их содержимое раскидано по полу. Дверцы шкафа распахнуты, вещи оттуда разбросаны по гостиной.

Кухонные шкафчики и ящики все выпотрошены. Дверца холодильника раскрыта, половина еды вывалена на линолеум.

– Кто-то был взбешён и спешил, – заметил Нэш.

Я стал подниматься по ступеням, стараясь сдерживать ярость. Она дважды за вечер стала жертвой, и каждый раз я опаздывал на шаг. Я чувствовал себя... беспомощным, бесполезным. Что от меня толку, если я не мог её уберечь?

Я слышал своего брата на ступенях позади меня, его подъём был медленнее моего.

Заметив в коридоре розовое покрывало с кровати Уэйлей, я направился в её комнату. Ей досталось ещё сильнее, чем первому этажу. Её новая одежда была выброшена из шкафа и комода. Постельное бельё содрано, матрас перевёрнут и прислонен к стене. Фоторамки, висевшие на стенах большую часть моей жизни, валялись на полу. Некоторые были разбиты.

– Бывший или сестра? – вслух вопрошал Нэш.

Спальня Наоми была спешно переворошена. Постель раскидана, шкаф распахнут и опустошён. То же самое с комодом.

На комоде царил хаос из косметики, и я сомневался, что его устроила Наоми. На зеркале помадой было написано СУКА.

Мои глаза застилало красным, и это не имело никакого отношения к оттенку помады.

– Сохраняй спокойствие, – посоветовал Нэш. – Если ты сорвёшься и слетишь с катушек, твоя истерика никому не поможет.

Мы заглядывали в каждый уголок и укромное местечко, убеждаясь, что дом пустовал. Когда мы спустились обратно на первый этаж, Нэш выглядел бледным и вспотевшим, а к дому подъехали ещё две полицейские машины.

Окрестные леса делались сине-красными от сверкающих мигалок.

Я вышел на крыльцо, силой загоняя свежий воздух в свои лёгкие, чтобы не задохнуться от нараставшей злости.

Я заметил Наоми, стоящую на земляной дорожке, всё ещё одетую в рабочую униформу и одну из фланелевых рубах моего деда сверху. Уэйлон прижимался к её лодыжкам, выражая защиту, насколько это возможно для бассет-хаунда.

Я даже не осознавал, что сбегаю по ступеням крыльца. Я лишь знал, что меня тянет к ней.

– Ты в порядке? – спросила она, выглядя обеспокоенной.

Я покачал головой и обнял её.

Она спрашивала меня, в порядке ли я.

– Я в норме, – соврал я.

Глава 37. Бритье и стрижка

Наоми

– Куда мы направляемся? – спросила я Нокса, когда Нокемаут скрылся в зеркале заднего вида.

– Мы едем за покупками? – с надеждой спросила Уэйлей с заднего сиденья.

Она хорошо восприняла новости о том, что мы временно переезжаем к Лизе Джей. Конечно, я откровенно соврала ей, сказав, что в коттедже проблема с клопами, и что мы несколько дней поживём со всеми у Лизы.

Уэйлей пришла в восторг от такой продолжительной ночёвки.

А вот моим родителям, напротив, приходилось непросто. Не из-за того, что мы все жили под одной крышей. Эта часть привела их в экстаз. Но Нокс настоял, чтобы я рассказала правду. Всю правду, начиная с того, почему я сбежала от Уорнера.

Пока моя мама в четыре утра писала весьма гневное сообщение матери Уорнера на фейсбуке, Ноксу пришлось физически сдерживать моего отца, чтобы он не поехал за Уорнером.

Папа существенно успокоился, когда Люсьен заверил его, что Нокс не только размазал Уорнера по стеночке, но и сломал ему нос.

Правда причинила боль, как я и ожидала. Поэтому я и не рассказала это изначально. Но мои родители вынесли вес этого бремени.

Поедая блинчики, испечённые моей мамой на волне тревожности, мы говорили почти до пяти утра, а потом я завалилась в постель с Ноксом в его бывшей детской спальне. Я была уверена, что никогда не сумею заснуть, но когда его тяжёлая рука прижала меня к его боку, я провалилась в забвение без сновидений до десяти часов.

Проснувшись, я была одна, потому что Нокс поехал в город забирать Уэйлей с ночёвки.

Я вытащила свою гигантскую «бочку» кофе на крыльцо и ждала их, думая о том, как этот мужчина так и продолжает размывать границы нашего соглашения. А потом они вернулись; Нокс положил ладонь на голову Уэйлей, взъерошил её волосы и с любовью шутливо пихнул.

И я поняла, насколько размылись эти границы в моём сердце. У меня проблемы. И это никак не связано с взломом, сестрой-преступницей или бывшим женихом.

Я влюблялась в мужчину, в которого поклялась не влюбляться. Но Нокс сделал эту задачу невыполнимой. Он сделал подобный исход неизбежным.

К сожалению, в этот момент пришла соцработник, готовая проводить осмотр социально-бытовых условий, о котором я совершенно забыла. Мне не померещилось удивление на лице миссис Суарез, когда я попыталась затолкать Уэйлей в дом Лизы, при этом выдумывая какое-то неопределённое оправдание, почему мы не готовы к её визиту.

К счастью, Нокс снова вмешался, приказал Уэйлей идти на кухню и взять нам кофе в дорогу. Как только она оказалась вне пределов слышимости, он сам объяснил ситуацию миссис Суарез.

У меня складывалось впечатление, что это вовсе не пойдёт на пользу во время слушания об опеке.

– Мы едем не за покупками, – сказал Нокс Уэйлей, сворачивая на выезд на шоссе.

– А что это за штуки сзади? – спросила Уэйлей.

Между приступами паники из-за того, что подумает обо мне соцработник, ведь я допустила многократные взломы дома, я тоже испытывала любопытство. Прежде чем Нокс закрыл брезентом кузов грузовика, мы заметили десять с лишним пакетов из магазина.

– Принадлежности, – загадочно сказал он.

Его телефон зазвонил, и я увидела на экране имя Джеремайи.

– Да, – произнёс Нокс вместо приветствия.

Этот мужчина не был фанатом светских любезностей.

– Мы будем примерно через сорок пять минут, – сказал он в телефон. – Ага. Увидимся там.

Оказалось, что под «там» подразумевалось «Местечко Ханны», приют для бездомных на окраинах Вашингтона, округ Колумбия.

Это было относительно новое кирпичное здание на большой огороженной площадке. Нокс направил грузовик через ворота и повернул ко входу, где я увидела Джеремайю, стоящего под навесом.

– Второй поток прибыл, – сказал с улыбкой Джеремайя, когда мы выбрались из машины. – Отличная причёска, Уэй.

Уэйлей гордо похлопала ладошкой по маленькой французской косичке, которую она уложила вокруг головы подобно короне.

– Спасибо.

Женщина рядом с Джеремайей была невысокой, крепко сложенной и очень, очень храброй, потому что она рванула прямиком к Ноксу и крепко обняла.

– А вот и мой второй любимый барбер, – сказала она.

Нокс обнял её в ответ.

– Как это я потерял титул первого любимого барбера?

Она отстранилась и коварно улыбнулась.

– Джер привёз мне двести рулонов туалетной бумаги.

– Посмотрим, что ты подумаешь обо мне, когда увидишь, что я привёз, – сказал он.

– Я вижу, ты привёз мне двух новых волонтёров, – заметила она.

– Ширли, познакомься с Наоми и Уэйлей, – сказал Нокс. – Ширли ушла с корпоративной работы с семизначной зарплатой, чтобы управлять этим приютом.

– Кому нужны залы для совещаний и угловые офисы, когда можно посвящать свои дни добрым делам? – произнесла Ширли, пожимая мою руку, затем руку Уэйлей.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала я.

– Взаимно. Особенно если у вас две рабочие руки, и вы готовы раскладывать вещи по полкам и упаковывать коробки.

– Мы готовы и способны, – сказала я, поддев локтем Уэйлей, которая выглядела слегка насупленной.

– Дай им ту работу, которую считаешь нужным, – сказал Нокс. – Я оборудую станцию, и можно начинать.

Уэйлей и я пошли за Ширли, когда она направилась внутрь.

– Я бы лучше за покупками пошла, – прошептала мне Уэйлей.

– Может, после этого найдём какой-нибудь торговый центр, – сказала я, сжимая её плечи.

Одно ясно наверняка – Нокс Морган полон сюрпризов.

***

– Наверное, типа круто, что они это делают, – сказала Уэйлей, пока мы через высокие окна наблюдали, как Нокс и Джеремайя управляют своим импровизированным салоном под открытым небом.

Пока мы два часа сортировали пожертвования еды и одежды с другими волонтёрами, Нокс и Джеремайя занимались бесконечным потоком обитателей приюта, проходивших через их кресла под навесом на тротуаре.

Это был прекрасный день, тихонько клонящийся к осени, и настроение было праздничным.

Сотрудники, волонтёры и обитатели приюта образовывали большую неуправляемую семью, отчего такая большая проблема, как бездомность, казалась решаемой и поправимой. А не клеймом, которое лишь укреплялось со временем.

Нокс и Джеремайя сообща превращали запущенные, неуправляемые, растрёпанные волосы в стильные и опрятные образы. И я осознала, что при этом они также меняли то, как каждый клиент видел себя.

В настоящий момент Джеремайя вооружился ручной бритвой и занимался тёмными волосами мальчика, при этом заставляя его хихикать почти беспрестанно. Мужчина в кресле Нокса имел длинную косматую бороду и редкие растрёпанные волосы. Его загорелое лицо было изборождено глубокими морщинами, худые плечи сгорбились. На нём были надеты чистое трико и джемпер с длинными рукавами, которые были велики ему на несколько размеров.

Его глаза закрылись как будто от безудержного блаженства, когда Нокс накрыл его лицо горячим полотенцем и стал готовить принадлежности для бритья.

– Ага. Типа круто, – согласилась я, гладя рукой волосы Уэйлей.

– Эти двое проделывают подобное раз в месяц на протяжении многих лет, – сказала Ширли, появившись рядом со мной. – Наши обитатели бесплатно получают стрижки за $200, и это определённо меняет то, как их видят люди. Мы считаем себя чертовски везучими, раз нам удалось привлечь внимание Нокса Моргана своей работой здесь.

Я гадала, не значилось ли его имя и на этом здании тоже. И если да, беспокоило ли это его так же, как с полицейским участком?

Я наблюдала, как он пафосным жестом убирает полотенце, и мужчина в его кресле улыбается.

***

– Взял тебе кофе.

Огромный стакан на вынос появился перед моими глазами, и я выпрямилась над столом, где складывала футболки.

Нокс стоял рядом, держа второй стаканчик поменьше, и в его глазах было то выражение, от которого моё сердце совершило кульбит в груди.

Сегодня этот мужчина сыграл роль героя для двадцати с лишним людей (не считая меня), а потом сходил и взял мне целый «котёл» кофе.

Это ударило по мне словно тёплая светящаяся волна, выбившая почву из-под ног.

– Спасибо, – произнесла я, чувствуя, как на глаза наворачивается влага.

– Какого хера, Маргаритка?

Конечно, он заметил, что я вот-вот расплачусь из-за кофеина. Потому что он замечал всё.

– Детка, что не так? Кто-то тебе что-то сказал? – он сердито смотрел в окно, будто искал, кого обвинить.

– Нет! – заверила я его. – Просто я... это... изумительно, Нокс. Ты это понимаешь, верно?

– Это стрижка, Наоми, – сухо произнёс он.

Я покачала головой. Я как женщина по своей природе понимала, что стрижка редко бывает «просто стрижкой».

– Нет. Это нечто большее. Ты меняешь то, как мир видит всех этих людей. И ты меняешь то, как они чувствуют себя.

– Заткнись, – сказал он ворчливо. Но уголок его рта приподнялся, а потом он забрал кофе из моих рук, поставил на стол рядом со стопкой футболок и притянул меня к своей груди.

– Сам заткнись, – отозвалась я, кладя ладони на его плечи.

– Где Уэй? – спросил он, ища её своими голубыми глазами.

Чёрт возьми.

То дурацкое золотистое свечение вернулось и угрожало вырваться из моей груди. Этот мужчина весь день стриг бездомных мужчин и женщин. Потом принёс мне кофе, а теперь проявлял бдительность, убеждаясь, что Уэйлей в безопасности. Он оберегал её не меньше, чем меня.

Я пропала.

– Она вон там с Ширли, – сказала я, показывая в направлении игровой площадки, где Уэйлей раскачивала маленькую девочку на качелях, а Ширли проводила какую-то игру.

Уэйлей заметила, что мы наблюдаем за ней, и помахала.

Я помахала в ответ, и теперь то свечение в моей груди отказывалось отступать.

Мне надо убираться отсюда. Подальше от этих сильных рук, чтобы напомнить себе, почему у нас ничего не сложится. Почему мы на самом деле не вместе.

Потому что Нокс этого не хотел. Потому что в конечном счёте никто и никогда не выбирал меня.

Этот маленький злобный голосок добился нужного эффекта, лопнув мой красивый шарик как дротик.

Нокс напрягся, его хватка сжалась сильнее.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Нашёл себе девушку, Нокс? – спросил тонкий, пронизывающий голос.

Я повернулась в его объятиях и увидела мужчину, который ранее сидел в кресле Нокса. Теперь он уже не выглядел такой потерянной душой и будто помолодел на несколько лет. Седой, но по-своему привлекательный мужчина, чьи волосы были коротко подстрижены и уложены от лица. Его седая борода аккуратно обрамляла сильную линию подбородка.

Руки Нокса крепко сжались вокруг меня, прижимая мою спину к его груди.

– Даже двух, – с улыбкой сказала я, показывая туда, где Уэйлей хихикала над чем-то, что сказал мальчик примерно её возраста.

– Красивая, – сказал мужчина. – Совсем как её мама.

Формально я могла бы её поправить. Но поскольку мать Уэйлей была моим идентичным близнецом, я решила прикарманить комплимент как есть.

– Спасибо, – ответила я.

– Ты не собираешься нас представить? – спросил мужчина у Нокса, почесывая своё предплечье. В его движениях виднелась некая нетвёрдость.

Последовало несколько мгновений неловкого молчания, которое мне захотелось нарушить.

– Я Наоми, – сказала я, протягивая руку мужчине.

– Наоми, – повторил он. – Я...

– Это Дьюк, – перебил Нокс.

Дьюк кивнул, на мгновение посмотрев на свои ноги.

– Приятно познакомиться, Дьюк, – произнесла я, все ещё протягивая руку.

– Тогда взаимно, – сказал он наконец, принимая рукопожатие. Его ладонь ощущалась шершавой и тёплой. У него были поразительные глаза цвета стерлингового серебра.

– Хорошо заботься о них, Нокс, – добавил он наконец.

Нокс хмыкнул в ответ и отвёл меня назад на один шаг, отчего моя ладонь выскользнула из руки Дьюка. Мужчина шаркающими шагами направился в сторону большой индустриальной кухни.

– Мы уходим, – объявил Нокс. – Иди позови Уэй.

Нокса опять укусила какая-то муха. Вот и хорошо. Это поможет мне не влюбиться по уши в этого мужчину.

Я без слов взяла кофе, который он мне принёс, и пошла на улицу за Уэйлей.

Я уговорила её уйти с игровой площадки, сказав, что пора домой. Пока мы прощались, я заметила Нокса возле грузовика вместе с Дьюком.

Он передавал рюкзак, как будто набитый битком. Они вели разговор, казавшийся весьма напряжённым. Дьюк продолжал кивать, глядя на свои ноги и отрешённо почёсывая руку.

Он не поднимал взгляд, пока Нокс не протянул белый конверт и не сказал что-то.

– С кем говорит Нокс? – спросила Уэйлей.

– С мужчиной по имени Дьюк. Он ранее стриг его.

– С ним всё хорошо?

Я не знала, кого она имела в виду – Нокса или Дьюка.

– Не знаю, милая.