Текст книги "То, чего мы никогда не забывали (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)
Глава 41. Новая Наоми
Наоми
Нокс: Слушай. Я знаю, что мог бы подойти к делу иначе. Но поверь мне. Так лучше. Если тебе или Уэйлей что-то понадобится, я хочу знать.
Нокс: Лиза, наверное, уже сказала тебе, но в субботу охранная компания установит систему безопасности в коттедже. Во сколько у Уэйлей футбольный матч?
Нокс: Ты в порядке?
Нокс: Если мы не вместе, это не означает, что я не хочу позаботиться о безопасности тебя и Уэйлей.
Нокс: Ты не можешь избегать меня вечно.
Нокс: Бл*дь, мы можем вести себя как взрослые люди? Это е*аный маленький город. Мы рано или поздно наткнёмся друг на друга.
***
Я приоткрыла один сонный глаз и посмотрела на экран телефона.
Убедившись, что это не отныне-мёртвый-для-меня Морган, я провела пальцем, принимая вызов.
– Что? – прокаркала я.
– Проснись и пой, Уитти, – пропел бодрый голос Стефа с другой стороны света.
В ответ я издала приглушённый стон и перевернулась в кровати.
Я накрылась одеялом с головой в инфантильной попытке отгородиться от всего мира. К сожалению, это также окружило меня его запахом. Спать в постели, которую мы делили, пока я влюблялась в фарс, привело лишь к усилению моего срыва.
Если я хотела пережить это, мне надо сжечь это постельное бельё и купить Лизе новый комплект.
– Судя по красноречивому приветствию, я предполагаю, что ты ещё не вытащила свою Сегодня-Определённо-Забуду-Его задницу из постели, – подытожил Стеф.
Я хмыкнула.
– Тебе повезло, что я на другом континенте, потому что твоё время вышло, – бодро чирикнул он.
– Какое ещё время?
– Время «ах, я бедняжка, я скучаю по своему абсурдно горячему бойфренду». Прошло пять дней. Допустимый период скорби истёк. Ты официально перерождаешься как Новая Наоми.
Перерождение звучало весьма утомительно.
– А можно я просто зачахну как Старая Наоми?
Старая Наоми последние несколько дней натягивала фальшивую улыбку для Уэйлей и посетителей библиотеки, а потом проводила несколько часов в день, вполсилы пытаясь прибрать бардак в коттедже. Всё это время избегая мыслей о Ноксе.
Я была измождена.
– Не вариант. У тебя сейчас 06:30. Твой день начинается немедленно.
– Почему ты такой злой? – простонала я.
– Я твой злой крестный фей. Ты должна начать трансформацию, моя маленькая гусеничка.
– Не хочу я быть бабочкой. Хочу тлеть в своём коконе.
– А тебя не спрашивали. Если не выберешься из постели в следующие десять секунд, я задействую тяжёлую артиллерию.
– Да встала я, – соврала я.
Он произнёс что-то презрительное на французском.
– Если тебе нужен переводчик, это французское «чушь собачья». А теперь я хочу, чтобы ты вытащила свою лежащую попку из постели и приняла душ, поскольку Лиза сообщает, что твои волосы уже жирнее, чем фритюрница в спортбаре в ночь куриных крылышек. Потом я хочу, чтобы ты открыла ту посылку из Sephora, что я тебе послал, и выдернула себя нахер из этого ступора.
– Мне нравится ступор.
– Неправда. Тебе нравятся планы и списки дел. Я даю тебе и то, и другое.
– Друзья, которые тебя хорошо знают – это так утомительно, – пожаловалась я своей подушке.
– Ладно. Хорошо. Но для галочки подмечу, что ты заставила меня сделать это.
– Сделать что?
– У тебя есть одиннадцатилетняя девочка, которая на тебя равняется. Ты действительно показать ей, что, когда мальчик ранит твои чувства, надо отказываться от жизни?
Я села.
– Я ненавижу тебя.
– Нет, не ненавидишь.
– Почему мне нельзя киснуть?
Это было нечто большее, чем просто раненые чувства, и он это знал. Нокс предупреждал меня. Он сказал мне не влюбляться в него, не принимать его действия за настоящие чувства. И я всё равно влюбилась в него. Это делало меня идиоткой. Уорнер хотя бы пытался скрыть от меня свою истинную сущность.
Это оправдание, не слишком удачное, но всё же оправдание.
Но с Ноксом такого оправдания не было.
Я любила его. По-настоящему любила его. Любила настолько, что не была уверена, смогу ли пережить боль от отвержения.
– Потому что весь этот негативный внутренний диалог в духе «я такая идиотка» и «как я могла в него влюбиться» – пустая трата времени и энергии. Это также подает дерьмовый пример Уэйлей, у которой было уже столько дерьмовых примеров, что хватит на всю жизнь. Вытаскивай свою задницу из постели, прими душ и приготовься показать Уэйлей, как сжечь жизнь мудака дотла.
Мои ноги коснулись пола.
– У тебя действительно хорошо получается подбадривать.
– Ты заслуживаешь лучшего, Уитти. Я знаю, где-то в глубине души ты так не думаешь. Но ты заслуживаешь мужчину, который будет ставить тебя на первое место.
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, детка. Мне пора идти. Но я хочу получить селфи после душа с макияжем. И я отправляю тебе по электронной почте твой план на день.
***
От кого: Стеф
Кому: Наоми
Тема письма: Новая Наоми День Первый
1. Вытащи свою задницу из постели.
2. Прими душ.
3. Макияж.
4. Волосы.
5. Гардероб (я знаю, как тебе нравится вычёркивать пункты из списка)
6. Завтрак чемпиона.
7. Футбольная тренировка Уэйлей. Улыбайся. Освещай всё чёртово поле своей великолепной красотой.
8. Устрой спонтанную встречу. Пригласи друзей, родню и Нэша (эта часть очень важна). Выгляди великолепно (тоже очень важно). Действительно хорошо проведи время (самое важное), или притворяйся, пока не почувствуешь себя лучше.
9. Ложись в постель самодовольной.
10. Повторить всё заново.
***
Удовлетворённая тем, что из моего списка дел вычеркнуты уже четыре пункта, я отважилась спуститься вниз. В остальной части дома по-прежнему царила тишина.
Стеф знал меня слишком хорошо. И мне действительно легче имитировать позитивный настрой, когда я хорошо выглядела внешне.
Там меня ждал кофейник со свежим кофе. Я щедро наполнила им весёленькую красную кружку и, прихлёбывая, оглядела кухню.
Комната обрела новую жизнь с того момента, как меня впервые пригласили внутрь. Казалось, что так было почти во всём доме. Занавески не только раздвинуты, но и выстираны, выглажены и снова повешены. Лучи утреннего солнца струились сквозь чистое стекло.
Многолетняя пыль и копоть были соскоблены, шкафы и ящики очищены от хлама. Спальни, простоявшие закрытыми почти два десятилетия, теперь были полны жизни. Кухня, столовая и веранда стали сердцем дома, полного людей.
Вместе мы вдохнули жизнь обратно в пространство, которое слишком долго оставалось безжизненным.
Я отнесла свой кофе на веранду и встала у окна, наблюдая, как ручей подхватывает опавшие листья и уносит их вниз по течению.
Потеря всё ещё ощущалась.
Дыры, оставленные дочерью и мужем Лизы, не заполнились волшебным образом. Но мне показалось, что теперь вокруг этих дыр появилось что-то ещё. Субботние футбольные матчи. Семейные ужины. Просмотр кино сообща, когда все слишком много говорили, чтобы слышать, что происходит на экране. Ленивые вечера, проведённые за приготовлением ужина на гриле и играми в ручье.
Собаки. Дети. Вино. Десерты. Игровые вечера.
Мы выстроили здесь нечто особенное вокруг Лизы и её одиночества. Вокруг меня и моих ошибок. Это ещё не конец. На ошибках нужно учиться, их нужно преодолевать. Они не должны уничтожать.
Стойкость.
На мой взгляд, Уэйлей уже была воплощением стойкости. Она пережила детство, полное нестабильности и незащищенности, и училась доверять взрослым в своей жизни. Может, это давалось ей немного легче, потому что она никогда не подводила себя так, как я. Я восхищалась ею за это.
Наверное, я могла бы поучиться на её примере.
Я услышала шарканье ног в тапочках, перемежающееся возбуждённым цоканьем собачьих когтей по кафелю.
– Доброе утро, тётя Наоми. Что у нас на завтрак? – Уэйлей зевнула из кухни.
Я оставила свою утреннюю хандру и вернулась на кухню.
– Доброе утро. А что ты хочешь?
Она пожала плечами и устроилась на табурете у островка. Её светлые волосы с одной стороны головы стояли дыбом и спадали на другую. На ней была розовая камуфляжная пижама и пушистые тапочки, которые Рэнди и Китти как минимум раз в день пытались украсть и спрятать в своих собачьих лежанках.
– Хм. Как насчёт яиц с сыром? – предложила она. – Вау. Ты хорошо выглядишь.
– Спасибо, – ответила я, потянувшись за сковородкой.
– Где Нокс?
Вопрос Уэйлей был подобен удару ножа в сердце.
– Он вернулся в свою хижину, – осторожно произнесла я.
Уэйлей закатила глаза.
– Это я знаю. Почему? Я думала, у вас всё было хорошо? Вы всё время целовались и много смеялись.
Моим инстинктом было солгать. Чтобы защитить её. В конце концов, она всего лишь ребенок. Но я уже так много сделала для её защиты, и это постоянно оборачивалось против меня.
– Есть пара вещей, о которых нам нужно поговорить, – сказала я ей, доставая масло и яйца из холодильника.
– Я назвала Донни Пэйсера придурком только потому, что он толкнул Хлою и сказал ей, что она дерьмовая неудачница, – оборонительно заявила Уэйлей. – И я не использовала слово на букву Б, потому что мне это запрещено.
Я замерла с коробкой яиц в руке и моргнула.
– Знаешь что? Мы вернёмся к этому чуть позже.
Но моя племянница не была готова отказаться от своей защиты.
– Нокс сказал, что это хорошо – заступаться за людей. Что сильные должны заботиться о тех, кто нуждается в защите. Он сказал, что я одна из сильных.
«Чёрт».
Я проглотила комок в горле и сморгнула слёзы, которые жгли мне глаза, угрожая испортить макияж.
На сей раз горе не сводилось только ко мне. Оно распространялось ещё и на маленькую девочку, чей герой не хотел нас обеих.
– Это правда, – сказала я. – И это хорошо, что ты одна из сильных, потому что я должна сказать тебе кое-что непростое.
– Моя мама вернётся? – прошептала Уэйлей.
Я не знала, что на это ответить. Так что вместо этого я начала с другого.
– В коттедже нет клопов, – выпалила я. Бигль Рэнди прыгнул к моим ногам и уставился на меня снизу вверх проникновенными карими глазами. Я наклонилась, чтобы потрепать его за ушами.
– Нет?
– Нет, милая. Я сказала тебе это, потому что не хотела, чтобы ты волновалась. Но, оказывается, тебе лучше знать, что происходит. Кто-то вломился внутрь. Они устроили огромный беспорядок и забрали кое-какие вещи. Шеф Нэш думает, что они что-то искали. Мы не знаем, что они искали и нашли ли они это.
Уэйлей уставилась в стол.
– Вот почему мы переехали сюда с Лизой и твоими бабушкой и дедушкой.
– А что Нокс?
Я с трудом сглотнула.
– Мы расстались.
Палец, которым она водила по столешнице, замер.
– Почему вы расстались?
Чёртовы дети и их вопросы, на которые невозможно ответить.
– Я точно не знаю, милая. Иногда люди просто хотят разного от жизни.
– Ну, и чего он хотел? Мы недостаточно хороши для него?
Я накрыла её ладонь своей и сжала.
– Думаю, мы слишком хороши для него, и может, это его испугало.
– Ты должна была мне сказать.
– Должна была, – согласилась я.
– Я не какой-то ребёнок, который слетит с катушек, знаешь ли, – продолжила она.
– Знаю. Из нас двоих ребёнок скорее я.
Этим я заслужила крохотную улыбку.
– Это была мама?
– Что мама?
– Это мама проникла в дом? Она делает такие вещи.
Вот почему я не вела честные разговоры с людьми. Они задавали вопросы, требовавшие ещё большей честности.
Я шумно выдохнула.
– Я честно не знаю. Это возможно. Ты знаешь, что она могла искать?
Уэйлей пожала своими маленькими девичьими плечиками, которые уже несли на себе несправедливо большое бремя.
– Не знаю. Может, что-то дорогое.
– Ну, хоть это была твоя мама, хоть кто-то другой, тебе не о чём беспокоиться. Лиза сегодня устанавливает охранную систему.
Она кивнула, и её пальцы снова принялись рисовать узоры на столешнице.
– Хочешь рассказать мне, что ты чувствуешь по поводу всего этого? – спросила я.
Она наклонилась, чтобы почесать Китти за ушами.
– Не знаю. Мне плохо, наверное. И я зла.
– Я тоже, – согласилась я.
– Нокс нас бросил. Я думала, мы ему нравимся. Очень нравимся.
Моё сердце снова разбивалось, и я поклялась, что заставлю Нокса Моргана заплатить. Я подошла к Уэйлей и обняла одной рукой.
– Так и есть, милая. Но иногда люди пугаются, когда привязываются слишком сильно.
Она хмыкнула.
– Наверное. Но я же всё равно могу злиться на него, верно?
Я смахнула её волосы с глаз.
– Да. Можешь. Твои чувства реальны и ценны. Никому не позволяй говорить тебе, что ты не должна что-то чувствовать. Ладно?
– Да. Ладно.
– Так как ты смотришь на то, чтобы сегодня устроить вечеринку, если Лиза разрешит? – спросила я, обнимая её покрепче.
Уэйлей оживилась.
– Что за вечеринка?
– Я подумывала посидеть вокруг костра с яблочным сидром и смор, – сказала я, разбивая яйцо в стеклянную миску.
– Звучит круто. Можно мне пригласить Хлою и Нину?
Я обожала тот факт, что у неё есть друзья и дом, который ей хотелось с ними разделить.
– Конечно. Я свяжусь с их родителями сегодня днём.
– Может, мы попросим Лизу выбрать музыку кантри, которую любила мама Нокса и Нэша, – предложила она.
– Отличная идея, Уэй. Кстати, о вечеринках...
Уэйлей тяжело вздохнула и посмотрела в потолок.
– Приближается твой день рождения, – напомнила я ей. Лиза, мои родители и я общими усилиями подготовили целый шкаф упакованных подарков. Мы уже несколько недель донимали её по поводу особенного дня, а она оставалась раздражающе небрежной. – Ты придумала, как хочешь отпраздновать?
Она закатила глаза.
– Да блин, тётя Наоми! Я миллион раз говорила, что мне не нравятся дни рождения. Они тупые, разочаровывающие и скучные.
Вопреки всему я улыбнулась.
– Не то чтобы я давила на чувство вины, но твоя бабушка впадёт в истерику, если ты не позволишь ей хотя бы испечь торт.
Я увидела расчётливое выражение на её лице.
– Какой торт?
Я легонько стукнула её по носу лопаточкой.
– Вот это лучшая часть дней рождения. Ты имеешь право выбрать.
– Хм. Я подумаю.
– Я только об этом и прошу.
Я только-только вылила яйца на сковородку, когда почувствовала, как руки обняли меня сзади, и к моей спине прижалось лицо.
– Мне жаль, что Нокс оказался мудовафлей, тетя Наоми, – приглушённо произнесла Уэйлей.
В моём горле встал ком, и я сжала её руки своими. Это было новое, хрупкое выражение привязанности, которое она проявляла в самые неожиданные моменты. Я боялась сделать или сказать что-то не то и спугнуть её.
– Мне тоже. Но у нас всё будет хорошо. Даже лучше, чем хорошо, – пообещала я.
Она меня отпустила.
– Эй. Эти козлы же не украли мои новые джинсы с розовыми цветочками, когда вломились, ведь нет?
***
Фи: Я не знаю, что происходит между вами двумя. Но Нокс только что предложил мне тысячу баксов, если я поставлю тебя в расписание на сегодня, поскольку последние две смены ты сказалась больной. Я могу поделиться с тобой или послать его нах*й. Решать тебе!
Я: Прости. Я не могу. Сегодня я устраиваю вечеринку у костра, и ты приглашена.
Фи: О да, бл*дь! Могу я привести свою раздражающую семью?
Я: Я буду разочарована, если ты этого не сделаешь.
Глава 42. Старый Нокс
Нокс
Я не собирался это признавать, но поведение ледяной принцессы убивало меня. Прошло пять дней с тех пор, как я сказал Наоми правду. С тех пор, как я порвал с ней, чтобы пощадить её чувства. И я был несчастен, бл*дь.
Облегчение, которого я ожидал от разрыва, так и не пришло. Вместо этого я чувствовал себя больным и неспокойным. Почти виноватым. Это было хуже, чем моё первое похмелье после тридцати.
Я хотел вернуться к тому, как всё было до появления Наоми с бл*дскими маргаритками в волосах. Но это невозможно. Только не тогда, когда она в городе и избегает меня.
Это был немалый подвиг, учитывая, что она жила с моей бабушкой. Она отказывалась от смен в «Хонки Тонк». Я ожидал облегчения от того, что мне не придётся с ней сталкиваться, но чем дольше она не отвечала на мои сообщения и звонки, тем больше нервозности я ощущал.
Она должна была уже смириться. Чёрт. Да я тоже должен был уже смириться.
– Твой клиент на пять отменил запись, – сказала Стейша, когда я вернулся в «Виски Клиппер» после позднего ланча в «Дино», где я получил сердитые взгляды и холодную пиццу, которую даже есть не хотелось.
Она и Джеремайя прибирались перед закрытием.
– Серьёзно? – это третий мой клиент, отменивший запись за эту неделю. Двое из них записались к Джеремайе и сидели в его кресле, бросая на меня осуждающие взгляды. Никому из них не хватило смелости что-то сказать. Но и не надо было. Я получал достаточно побоев от девушек из «Хонки Тонк».
– Наверное, ты их чем-то выбесил, – размышляла Стейша.
– Никого, бл*дь, не касается, с кем я встречаюсь или не встречаюсь, – сказал я, бросив гребень обратно в спирт и убирая ножницы.
– Такова особенность маленьких городков, – сказал Джеремайя. – Всех всё касается.
– Да? Ну, они могут поцеловать меня в задницу.
– Он определённо выглядит счастливее с тех пор, как порвал с этими ужасными отношениями, – Стейша притворилась, будто почёсывает нос средним пальцем.
– Кто тебе зарплату платит? – напомнил я ей.
– Некоторые вещи ценнее денег.
Мне не нужен этот абьюз. Мне надо делать дела. Жить свою жизнь. А эти засранцы могут просто забыть всё про меня и Наоми.
– Я пошёл в «Хонки Тонк», – сказал я.
– Хорошего вечера, – крикнул мне вслед Джеремайя. Я показал ему средний палец.
Вместо бара я ускользнул в свой офис. Он уже не ощущался святилищем. Скорее напоминал тюрьму. За эту неделю я провёл здесь больше времени, чем за последний месяц. Бумажная работа ещё никогда не делалась настолько своевременно. И я ещё никогда не был настолько отстранён от событий, происходящих в моём заведении.
– Почему, чёрт возьми, все в этом городе так зациклены на том, с кем я встречаюсь или не встречаюсь? – пробормотал я про себя.
Я поднял чек с оплатой аренды одной из квартир сверху. Арендатор прикрепил к нему клейкий листочек с надписью «Ты облажался».
Я начинал беспокоиться, что все правы. Что я совершил неверный поступок. И это мне нравилось примерно так же, как идея до конца жизни носить костюм и галстук.
Мне нравилась свобода. Вот почему я держал свой бизнес. Тот лотерейный билет купил мне стабильность и свободу. Хотя, наверное, управление своим бизнесом иногда ощущалось как тысяча бл*дских хлыстов, стегающих меня к ответственности. Но это была ответственность, которую я сам выбрал.
Я мог управлять бизнесом, не беспокоясь о других людях... Ну, если не считать тех, кто на меня работал. И моих клиентов.
Бл*дь.
Мне надо отвлечься.
Я направился по коридору и вошёл в «Хонки Тонк». По пятничным меркам было ещё рано, но играла громкая музыка, а с кухни доносился запах готовившихся крылышек. Это место ощущалось как дом. И всё же мой взгляд быстро пробежался по бару, ища Наоми. Её тут не было, и испытанное мной разочарование резало как бл*дский нож.
Сильвер и Макс обе стояли за баром. Фи болтала с Рэйфом. Все трое посмотрели на меня.
– Вечер добрый, – сказал я, прощупывая обстановку.
– Фууу! – хором выдали они. Сильвер и Макс показывали большие пальцы вниз. Фи показывала один большой палец вниз и один средний палец. Другой официант, Брэд, новый сотрудник в противовес всему этому эстрогену, отказывался встречаться со мной взглядом.
– Серьёзно?
Несколько постоянных посетителей захихикали.
– Я мог бы уволить всех вас, – напомнил я.
Они в унисон скрестили руки на груди.
– Посмотрим, как тебе это удастся, – заявила Макс.
– Ага. Я уверена, ты сам сможешь обслуживать бар, подавать напитки и заниматься управленческими вопросами в вечер субботы, – сказала Сильвер. Кольцо в её носу шевелилось от раздувающихся ноздрей.
Бл*дь.
Я знал, когда мне не рады.
Ладно. Я мог пойти домой и наслаждаться тишиной и покоем холостяцкой жизни. Снова. Может, сегодняшний вечер не будет ощущаться таким пустым, бл*дь. Я привыкну.
– Ладно. Я ухожу, – сказал я.
– Вот и хорошо, – ответила Макс.
– Пока, – сказала Сильвер.
– Уё*ывай, – сказала Фи. – Я тоже ухожу.
– Ладно. Как скажешь, – пойду домой и составлю новое расписание, где эти трое никогда больше не будут в баре одновременно, решил я. Даже если для этого понадобится нанять пять новых сотрудников. Возьму на работу парней, у которых нет месячных и которые не будут меня донимать.
Я фантазировал об этой жизни, лениво катаясь на байке и кружа по Нокемауту и за его пределами, прежде чем направиться домой. В конце концов, меня никто не ждал. Ни перед кем отвечать не надо. Я мог делать всё, что захочу. И именно этого я ждал от жизни.
Я так отвлёкся, напоминая себе, насколько великолепна моя жизнь без Наоми, что едва не пропустил машины у дома Лизы.
На секунду я запаниковал, подумав, не случилось ли что-то. Вдруг произошел ещё один взлом или кое-что похуже.
А потом я услышал музыку, смех.
Я медленно проезжал мимо, надеясь мельком увидеть её. Не повезло. Я припарковал байк на своей подъездной дорожке и направился к входной двери, но тут до меня донёсся терпкий запах костра.
Если Лиза хотела устроить вечеринку и не говорить мне – это её дело, решил я, заходя внутрь.
Уэйлон накинулся на меня, царапая лапами мои джинсы, гавкая и жалуясь на то, как он оголодал после перекуса в обед.
– Да, да. Пошли. Сначала пописать, потом ужинать.
Я пошёл прямиком на кухню и открыл дверь на задний двор. Пес пронёсся между моих ног.
Он не остановился на своём обычном месте, чтобы помочиться. Его коротенькие лапки галопом поскакали к дому Лизы.
Я хорошо всё видел с этого места. Кто-то развёл костёр у ручья. Там были полные еды столы, походные стульчики и больше десятка человек, похоже, отлично проводивших время.
Собаки Лизы, Рэнди и Китти, рванули от столов с едой навстречу Уэйлону. Я заметил Уэйлей, чьи светлые волосы почти скрывались под ярко-розовой шапочкой – готов поспорить, её связала Аманда. Её подруги Нина и Хлоя дурачились во дворе. Укол боли в груди застал меня врасплох. Уэйлей опустилась на колени в траве и потрепала Уэйлона. Он перекатился пузом вверх, пребывая в экстазе.
Я отрешённо потёр ладонью грудь, гадая, может, это несварение от паршивой холодной пиццы.
Двор озарился светом фар, когда подъехала ещё одна машина. Минивэн, который я узнавал. Фи, её муж и дети вывалились оттуда, неся походные стульчики, блюда с едой и упаковку с банками пива.
Супер. И моя семья, и мои сотрудники встали на её сторону в этой ситуации. Вот почему мне надо купить тысячу акров подальше отсюда.
А потом я увидел её.
Наоми у огня.
На ней были те тесные леггинсы, что демонстрировали каждый дюйм её длинных ног. Ботинки с девчачьей меховой оторочкой. Толстый укороченный свитер под синтепоновым жилетом. Её кудри в свете пламени казались янтарными. На ней была такая же вязаная шапочка, как у Уэйлей, только тёмно-красная.
Она улыбалась. Смеялась. Светилась.
Укол в моей груди превратился в физическую боль, и я гадал, не надо ли позвонить кардиологу. Это не нормально. Не так всё должно быть.
Я рвал отношения, пока всё не затянулось, и впоследствии чувствовал лишь немедленное облегчение. Если когда-то и сталкивался с бывшими (что случалось редко), всё было просто. Приятно. Я никогда ничего не обещал, а они никогда ничего не ожидали.
Но в этот раз, вопреки моим лучшим усилиям, ожидания были. Хотя Наоми не выглядела страдающей. Она стояла у ручья, рядом с моим засранцем братом, и похоже, вела разговор по душам.
Её ладонь в перчатке сжала его руку.
Мои руки стиснулись в кулаки. Перед глазами всё застилало красным.
А мой брат, чёрт его дери, ни секунды не тратит впустую, не так ли?
Отправиться к ней не было сознательным решением, но мои ноги жили своей жизнью. Я прошагал по траве к счастливой группке, и в моём сознании жило лишь разрушение.
Я не хотел, чтобы она была с ним. Я не хотел, чтобы она была с кем-либо.
Я не мог вынести вида того, как она стоит рядом с ним, и уж тем более делает с ним что-то ещё. Бл*дь.
Лиза Джей окликнула меня, а Аманда одарила жалостливой улыбкой, пока я маршировал сквозь торжество.
– А вы двое времени зря не тратите, да? – рявкнул я, добравшись до них по другую сторону костра.
Нэшу хватило наглости расхохотаться мне в лицо.
Но реакция Наоми была другой. Лёгкая улыбка на её лице погасла, а когда она посмотрела на меня, я увидел не ледяную принцессу, готовую проморозить меня насквозь. Это была женщина, готовая сжечь меня заживо.
Облегчение было быстрым и ошеломляющим. Теснота в груди немного ослабла. Холодность означала, что ей наплевать. Но огонь, который я видел в этих великолепных глазах, говорил, что она ненавидела меня всей душой.
Это намного лучше, чем холодное безразличие.
Нэш сделал шаг вперёд, по сути встав между мной и Наоми, что лишь сильнее взбесило меня.
– Какие-то проблемы? – спросил он у меня.
Моя проблема имела рост метр девяносто и несколько дырок от пуль.
– Проблемы? Из-за того, что ты подбираешь мои объедки? Нее. Не пропадать же ей бесхозной.
Я вёл себя как бл*дский мудак и зашёл слишком далеко. Я заслуживал избиения, которое Нэш мне вот-вот устроит. Часть меня хотела этого. Хотела, чтобы физическое наказание заглушило эмоциональную бурю, раздиравшую меня на куски изнутри.
Я не мог связно думать, когда она так близко. Так близко, но нельзя прикоснуться. Нельзя протянуть руку и забрать то, что я вышвырнул прочь.
Нэш занёс кулак для удара, но прежде чем он успел это сделать, между нами встало другое тело.
– Ты ребёнок, закатывающий истерику, – рявкнула Наоми, стоя в считанных сантиметрах от меня. – И тебя не приглашали. Так что катись домой.
– Маргаритка, – я машинально потянулся к ней.
Между нами втиснулось ещё одно тело.
– Если не хочешь войти в историю города как самый тупейший придурок, я предлагаю тебе сделать шаг назад, – сказала Слоан.
Она смотрела на меня с такой злостью, будто я только что врезал Санта Клаусу на библиотечном утреннике.
– Уйди с моей дороги, Слоан, – рыкнул я ей в лицо.
Затем в мою грудь упёрлась ладонь, грубо оттолкнувшая меня назад.
– Не на ту нацелился, – Люсьен, выглядящий более повседневно в джинсах и флисовой рубашке (я лет десять не видел его таким), сжал мою куртку в кулаках.
Ярость в его глазах подсказывала мне, что я хожу по тонкому льду. Я мог справиться с моим братом, особенно когда он действовал одной рукой. Но я не настолько идиот, чтобы думать, будто могу одолеть Нэша и Люсьена и выжить, чтобы рассказать эту историю.
– Мне не нужна твоя защита, богатенький идиот, – рявкнула Слоан на Люсьена.
Он проигнорировал её и продолжал оттеснять меня от костра. От моей семьи. От моего дурацкого пса, который залез мордой, кажется, в целое блюдо сосисок.
– Отпусти меня, Люс, – предостерёг я его.
– Отпущу, когда ты не будешь пытаться угробить себя и ни в чём не повинных людей.
Интересно. Он взбесился не потому, что я наехал на Нэша и Наоми, а потому, что я напирал на Слоан.
– Я думал, ты её терпеть не можешь, – поддразнил я.
Люсьен снова толкнул меня, и я отшатнулся назад.
– Иисусе, Нокс. Тебе необязательно постоянно быть таким засранцем.
– Родился таким, – огрызнулся я.
– Чушь собачья. То, что ты показываешь миру – это твой выбор. И в данный момент ты делаешь тупой выбор.
– Я поступил правильно, чувак.
Люсьен достал сигарету и зажигалку.
– Продолжай твердить себе это, если так тебе лучше спится по ночам.
– Я говорил ей не привязываться. Я предупреждал её, – я посмотрел поверх плеча Люсьена и увидел, что Наоми стоит у костра спиной ко мне. Нэш обнимал её одной рукой.
Мою грудь снова сдавило, и тот укол ощущался уже как чёртово лезвие ножа.
Может, я говорил ей не привязываться, но сам этому совету не последовал. Я никогда не думал, что придётся беспокоиться о таком.
Но Наоми Уитт, сбежавшая невеста, помешанная на чистоте, запустила в меня свои когти.
– Я поступил правильно, – повторил я так, будто произнесение вслух сделает это правдой.
Не сводя с меня глаз, Люсьен прикурил сигарету.
– Тебе никогда не приходило в голову, что правильнее быть тем мужчиной, которым не смог быть твой отец?
Бл*дь. Это ощущалось как контрольный в голову.
– Иди в жопу, Люси.
– Постарайся себя из жопы вытащить, Нокс, – с этими словами он побрёл обратно к костру, оставляя меня одного в темноте.
Краем глаза я заметил проблеск розового и увидел Уэйлей, стоящую в паре метров от меня. Уэйлон сидел у её ног.
– Привет, Уэй, – сказал я, внезапно почувствовав себя самым большим и тупым засранцем на планете.
– Привет, Нокс.
– Как дела?
Она пожала плечами, не сводя с меня своих голубых глаз, и её лицо оставалось нейтральным.
– Как прошла тренировка? Я хотел заглянуть, но...
– Всё нормально. Тебе не надо притворяться. Тётя Наоми и я привыкли к тому, что люди нас не хотят.
– Бл*дь, Уэй, это несправедливо. У нас с твоей тётей не сложилось не поэтому.
– Как скажешь. Тебе, наверное, не стоит материться перед детьми. Они могут научиться чему-то от тебя.
Ауч.
– Я серьёзно, ребёнок. Вы двое слишком хороши для меня. Рано или поздно вы бы это поняли. Вы заслуживаете лучшего.
Она посмотрела на носки своей обуви. Её маленькая подвеска-сердечко блестела на шнурках, но я осознал, что она не носит те кроссовки, что я ей купил. Это тоже ранило.
– Если бы ты правда так думал, ты бы усердно старался стать достаточно хорошим. А не бросил нас как мусор.
– Я никогда не говорил, что вы мусор.
– Ты ведь вообще ничего не говорил, так? – сказала она. – А теперь оставь тётю Наоми в покое. Ты прав. Она заслуживает кого-нибудь получше парня, которому не хватает мозгов понять, какая она замечательная.
– Я знаю, какая она замечательная. Я знаю, какая ты замечательная, – возразил я.
– Но мы не такие замечательные, чтобы ради этого стоило оставаться, – сказала она. Её сердитый взгляд по зрелости намного превосходил одиннадцать лет. Я ненавидел себя за то, что дал ей ещё одну причину усомниться в том, какая она умная, красивая и крутая.
– Уэйлей! Пошли, – позвала Нина, держа гигантский пакет маршмеллоу.
– Тебе лучше уйти, – сказала Уэйлей. – Ты расстраиваешь тётю Наоми, и мне это не нравится.
– Подложишь полевых мышей мне в дом? – спросил я, надеясь, что шутка загладит часть урона.
– Зачем утруждаться? Нет смысла мстить тому, кто слишком туп, чтобы переживать о таком.
Она повернулась и пошла к огню, затем снова остановилась.
– Я заберу твоего пса, – сказала она. – Пошли, Уэйлон.
Я смотрел, как девочка, которая вызывала во мне не только симпатию, но и уважение, возвращается на вечеринку с моим чёртовым псом. Наоми приветствовала Уэйлей, обняв её одной рукой, и они обе повернулись ко мне спинами.
Из вредности я схватил со стола сосиску и пиво. Вполсилы салютовал моей бабушке и в одиночестве пошёл домой.
Придя туда, я выбросил сосиску и пиво в мусор.
