Текст книги "То, чего мы никогда не забывали (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Глава 33. Проворный удар

Наоми

– Почему детские спортивные мероприятия начинаются в такую безбожную рань? И почему трава такая мокрая? Посмотри на мои туфли. Они никогда от такого не оправятся, – жаловался Стеф, пока мы ставили свои складные стульчики на краю футбольного поля.

– Сейчас девять часов утра, а не четыре, – сухо сказала я. – Может, если бы вы с Лизой вчера не вылакали целый кувшин маргариты, ты бы сегодня не содрогался от солнечного света как вампир.

Он плюхнулся на стул, выглядя невероятно стильно в очках Rayban и толстом вязаном свитере.

– Это был мой последний вечер в городе перед поездкой в Париж. Я не мог отказаться от маргариты. И вообще, легко быть позитивным солнышком, когда тебя регулярно трахают.

– Заткнись, трепло, – я глянула в сторону остального отряда болельщиков за Уэйлей. Мои родители сидели с Лизой, которая, похоже, ни капельки не страдала из-за своей доли маргариты. Мама была в своём репертуаре и знакомилась со всеми в радиусе шести метров, спрашивая имена их игроков и гордо показывая на Уэйлей в униформе с номером шесть.

Рэйф, крутой седой байкер, прошёл по краю поля. На нём была футболка с Металликой, чёрные джинсы и хмурая гримаса, идеально дополняемая седыми усами в стиле Фу Манчу.

– Выглядишь как всегда очаровательно, Лиза, – сказал он с волчьей ухмылкой.

– Швыряй своё обаяние в кого-нибудь другого, мальчик-байкер, – огрызнулась она. Но я заметила две точки румянца на её щеках.

– Дерзайте, «Нокемаутцы»! – проревел Рэйф. Пятнадцать девочек всех форм, размеров и цветов вприпрыжку побежали за своим нетипичным главным тренером.

– Этот парень выглядит как нарушитель УДО, а не как тренер по футболу для девочек, – заметил Стеф.

– Это Рэйф. Его внучка Делайла – вон та, что с хвостиками. Она играет на позиции форварда. Невероятно быстрая, – сказала я ему.

Уэйлей отвлеклась от своей команды и помахала мне. Я улыбнулась и помахала в ответ.

Судья дважды коротко дунул в свисток, и две девочки от обеих команд побежали к центральному кругу.

– Что происходит? Игра началась? – спросил Стеф.

– Они подбросят монетку. Тебе повезло, что ты такой хорошенький. Что, если твой будущий муж будет увлекаться спортом?

Стеф задрожал.

– Даже не думай об этом.

– Бросок монеты определяет, какая команда получает мяч для первого удара, и в каком направлении они будут пытаться забить.

– Ну ты посмотри на себя, прям футбольная мамочка, – поддразнил он.

Смутившись, я поправила свою толстовку с эмблемой «Нокемаутцев». Благодаря школьному мероприятию по сбору средств, у меня теперь имелся целый капсульный гардероб болельщицы. Талисманом команды являлась огромная боксёрская перчатка по имени Тумачок, что я находила одновременно очаровательным и неподобающим¹⁵.

– Возможно, я немного почитала про этот вид спорта, – сказала я. Читала я много. Я перечитала Rock Bottom Girl под авторством Люси Скор, потом пересмотрела «Теда Лассо», «Играй как Бекхэм» и «Она мужчина». Чисто на всякий случай.

Свисток на поле сигнализировал о начале матча, и я принялась болеть вместе с остальной толпой, когда завязалась игра.

Буквально через две минуты я задержала дыхание и стиснула руку Стефа в смертельной хватке, когда Уэйлей получила мяч и принялась заходить на гол.

– Давай, Уэйлей! Давай! – заорал папа, вскочив со стула.

Когда нам было по десять лет, Тина один сезон играла в софтбол. Папа был её самым верным фанатом. Приятно было видеть, что он не растерял энтузиазм.

Уэйлей совершила обманный манёвр вправо, после чего двинулась в противоположном направлении, обойдя защитницу и сделав пас Хлое, племяннице Слоан.

– Это же было хорошо, верно? – уточнил Стеф. – Выглядело хорошо. Проворно и весьма хитро.

– Тренер говорит, что у неё прирождённый талант, – с гордостью сказала я, а потом заорала: – Давай, Хлоя!

Хлоя потеряла мяч за пределами поля, и в игре сделали паузу, чтобы три игрока могли завязать шнурки.

– Прирождённый талант. Впечатляет.

– Она быстрая, ловкая, умеет играть в команде. Надо всего лишь скорректировать один-два недостатка.

– Что за недостатки? – спросил Стеф.

– Что я пропустила? – Слоан появилась рядом со мной, одетая в джинсы и майку «Нирвана» под мягким серым кардиганом. Свои волосы цвета блонд с розовыми прядями она собрала в высокий узел на макушке и надела стильные солнцезащитные очки. Её губы были рубиново-красными. Она помахала Хлое и плюхнулась на свой стульчик.

– Буквально первые две минуты. Голов не было. И Рэйф ещё не орал «Ну же, дамы!», – доложила я.

Как по заказу, дородный байкер приложил руки рупором ко рту и проорал:

– Ну же, дамы!

– И всё в мире на своих местах, – Слоан удовлетворённо улыбнулась. – Уэй уже получила жёлтую карточку?

Я покачала головой.

– Пока что нет, – хотя если судить по двум предыдущим играм, это лишь вопрос времени.

– Это типа награда? – спросил Стеф.

– Да не совсем, – ответила она, подмигивая мне, затем повернулась к моему лучшему другу. – Ты сегодня выглядишь раздражающе великолепно.

Он прихорошился, поправив ворот свитера.

– Ой, спасибо, Секси Библиотекарь. Классные сапожки.

Она приподняла ноги, любуясь своими непромокаемыми сапогами до колена.

– Спасибо. В самом начале футбольной карьеры Хлои я поняла, что я не фанат промокшей обуви и чавкающих носков.

– И вот только теперь она сказала мне об этом, – пожаловался он.

– Между прочим, мне нравится этот кудрявый образ, – сказала Слоан, помахав рукой перед моим лицом.

Я драматично тряхнула волосами.

– Спасибо. Уэйлей показала мне туториал.

– Мы новое поколение горячих футбольных мамочек, – решил Стеф.

– Выпьем за это, – согласилась Слоан, поднимая свою термокружку с надписью «Здесь Точно Не Вино».

– Так где твой горячий футбольный папочка? – спросил у меня Стеф.

– Слава Богу, кто-то спросил, – Слоан подвинулась на стуле. – Вот вопросы, которые я накопила. Насколько хорош секс? Сразу после оргазма он такой же ворчливый, как в остальное время, или же в каменном фасаде появляются трещины, через которые проглядывает сердце мягкого плюшевого мишки, бьющееся внутри?

– Он срывал одежду с твоего тела? – спросил Стеф. – Если так, я знаю парня, который делает все предметы гардероба с застёжками на липучках.

– Ну естественно, – сухо отозвалась я.

Слоан подалась вперёд.

– Он из тех парней, которые дарят цветы и готовят для тебя ужин? Или скорее из тех, что рычат на любого, кто смеет посмотреть на твою грудь?

– Определённо рычит, – решил Стеф.

– Ребят! – прошипела я. – Мои родители и его бабушка сидят рядом с нами. И вообще, мы на детском футбольном матче.

– Она скажет нам, как неприлично мы себя ведём, но при этом не понимает, что все разговоры по периметру этого поля вертятся вокруг секса, – пожаловался он.

– Неправда, – возразила я.

– О, поверь мне. Это так. Хлоя играет с шести лет. Вон те отцы, может, и выглядят так, будто обсуждают инструменты и газонокосилки, но на деле они говорят о вазэктомии, – сказала Слоан, показывая на группу отцов возле трибун.

– Я всё забываю. Ты сказала нам, почему Нокс не здесь? – поинтересовался Стеф, изображая невинность.

Я вздохнула.

– Он не здесь, потому что я его не приглашала, – чего я им не сказала, так это того, что я не пригласила его, потому что не думала, что он придёт. Нокс Морган не казался таким мужчиной, который добровольно придёт на детское спортивное мероприятие и целый час будет поддерживать светские беседы.

Он был из тех мужчин, которые пригвождают тебя и заставляют кончать в позах, кажущихся невозможными. Например, как прошлой ночью, когда он уложил меня плашмя на живот и вошёл сзади...

Мои внутренние стеночки невольно сократились от развратного воспоминания.

– Почему ты его не пригласила? – не унималась Слоан, игнорируя игру ради допроса на трибунах.

Я закатила глаза.

– Не знаю. Наверное, потому что он бы и не пришёл. И я не хочу, чтобы Уэйлей слишком привыкала видеть его рядом.

– Наоми, я говорю это с любовью. Это первый со времён старших классов раз, когда Нокс встречался с кем-то из этого города. Это факт колоссальной важности. Это означает, что он видит в тебе нечто особенное, чего не видел ни в ком другом.

Я чувствовала себя мошенницей.

Я не была особенной. Я не захомутала никогда не влюбляющегося холостяка. Я просто застряла в обжигающе горячем перепихе на одну ночь, а он застрял в последствиях перепиха с хорошей девочкой.

– Это Нэш? – спросил Стеф, милостиво сменив тему.

Я подняла взгляд и заметила, что он медленно хромает в мою сторону.

Слоан одобрительно хмыкнула.

– Братья Морганы явно созданы для того, чтобы привлекать взгляды.

Она не ошибалась.

Нэш Морган выглядел воплощением раненого героя. Я заметила, что многие мамы и даже один-два отца думали явно о том же. На нём были поношенные джинсы и джемпер с длинными рукавами. Бейсболку он низко надвинул на лоб, и я заметила, что он не надел перевязь для руки. Он шёл медленно, осторожно. Это выглядело небрежным, но я предполагала, что темп продиктован скорее болью и измождением, нежели желанием выглядеть круто.

– Доброе утро, – поздоровался он, добравшись до нас.

– Привет, – сказала я. – Хочешь сесть?

Он покачал головой, не отрывая глаз от поля, где «Нокемаутцы» вели игру в оборону.

Уэйлей подняла взгляд, заметила его и помахала.

Он помахал здоровой рукой, но я видела, как он морщится сквозь улыбку.

Этот мужчина должен отдыхать и восстанавливаться дома, а не разгуливать по городу без перевязи. Я осознала, что моё раздражение на его брата выливается на Нэша.

– Сядь, – настояла я, поднимаясь и буквально силой усаживая его на мой стул.

– Мне не надо сидеть, Наоми. Мне не надо торчать дома и отдыхать. Мне надо быть здесь и делать то, в чём я хорош.

– И что же тебе так хорошо удаётся? – поинтересовалась я. – Выглядеть так, будто тебя переехала армия школьных автобусов?

– Ауч, – протянул Стеф. – Лучше прислушайся к ней, шеф. Она такая злюка, когда на взводе.

– Я не на взводе, – фыркнула я.

– А должна быть на взводе, учитывая то, какую бомбу я на тебя сбросил, – сказал Нэш.

Ой-ой.

– Я передумала. Можешь встать и свалить отсюда, – решила я.

Он выглядел самодовольным.

– Ты им не сказала?

– Не сказала что? – хором переспросили Слоан и Стеф.

– Мне не представилось шанса, – соврала я.

– А тебе представился шанс сказать своим родителям? Или Лизе Джей, поскольку она владеет упомянутой собственностью?

– Что вообще происходит? – вопрошала Слоан.

Стеф прищурился.

– Думаю, наша молчаливая подружка утаивает не только свои постельные забавы.

– Да ради всего святого, – фыркнула я.

– Наоми не упоминала, что Тина связана с взломами собственности в городе? – спросил Нэш, прекрасно зная, что я этого не делала.

– Она определённо это не затрагивала.

– А как насчёт того, что для совершения ограбления Тина проникла в коттедж Наоми и украла её платье?

Слоан приспустила солнцезащитные очки ниже по носу, чтобы взглянуть на меня.

– Не круто, малышка. Вообще не круто.

– Она опять провернула старый фокус «Не Та Близняшка», да? – спросил Стеф, не глядя на меня. Не лучший знак.

– Слушайте. Я только что об этом узнала...

– Я сказал тебе три дня назад, Наоми, – напомнил мне Нэш.

– Разъясни-ка мне вирджинские законы. Можно ли заклеить рот офицеру полиции?

– Нет, если он при исполнении, – ответил Нэш с улыбкой.

– Почему ты нам не рассказала? Почему ты вообще ничего не сказала? Если нам надо остерегаться твоей сестры, нам лучше знать об этом, – заметила Слоан.

– Позволь-ка мне кое-что объяснить насчёт нашей малышки Уитти, – сказал Стеф, обращаясь к Слоан.

– Понеслось, – пробормотала я.

– Видишь ли, Наоми не нравится обременять кого-либо такими раздражающими мелочами, как рассказы о том, что случилось плохого. Просьбы о помощи. Отстаивание её потребностей и желаний. Она предпочитает юркать туда-сюда как мышка, следя, чтобы воплощались потребности всех остальных вокруг неё.

– Ну, это херня полная, – решила Слоан.

Я содрогнулась.

– Слушайте, ребята. Я понимаю, что вы беспокоитесь. Понимаю. Я тоже беспокоюсь. Но в данный момент мой приоритет – получить опеку над моей племянницей. У меня нет времени или энергии беспокоиться о чём-то ещё.

– Твой злобный двойник побывала в доме, который ты делишь с её дочерью, – перебила Слоан.

– Она обворовала тебя. Она совершила преступление, маскируясь под тебя, чтобы последствия вновь обрушились на тебя. И ты не подумала, что об этом стоит упомянуть?

– Ну спасибо, Нэш, – буркнула я.

Слоан скрестила руки на груди.

– Не сваливай всё на мужчину, который только что поймал две пули.

– Ребят, вам не кажется, что вы реагируете излишне остро?

– Нет. Мы реагируем абсолютно нормально. Это ты реагируешь недостаточно остро. На кону стоит твоя безопасность и безопасность Уэйлей. Это заслуживает реакции, – сказал Стеф.

Я посмотрела на свои руки.

– Значит, вам всем станет лучше, если вы узнаете, что я в ужасе, перепугана до глубины души, боюсь, что что-то случится, и Уэйлей заберут у меня. Что в итоге какой-то незнакомец будет воспитывать мою племянницу, или хуже того, что моя сестра, человек, который должен быть самым близким для меня в этом мире, может заявиться обратно в город и забрать её без моего ведома. Что вдобавок к попыткам убедить соцработницу, застающую меня в худшие моменты, что я самый ответственный вариант, вдобавок к двум работам и напоминанию маленькой девочке, что не всё должно быть таким, какими были первые одиннадцать лет её жизни, вдобавок ко всему этому вы хотите вклинить разговор о том, как мне приходится выматывать себя под ноль, просто чтобы ночью я могла спать, а не смотреть в потолок и не думать обо всём, что может пойти ужасно не по плану.

– Эм, да. Я предпочту это вместо ощущения, что меня намеренно держат в неведении, – сказала Слоан.

– Спасибо, – отозвался Стеф. – Нэш, хочешь поставить жирную точку?

– Наоми, у тебя есть много людей, которым ты дорога. Может, пора ради разнообразия позволить им позаботиться о тебе, а не взваливать заботу обо всём на себя.

Я выпятила подбородок.

– Я приму это к рассмотрению, – сказала я.

– Это её заносчивый тон, – прокомментировал Стеф. – Теперь уже не достучаться, пока она не успокоится.

– Пойду пройдусь, – фыркнула я.

Я ушла не очень далеко, когда услышала позади:

– Наоми, подожди.

Я хотела продолжить идти дальше, показать ему средний палец, но это же я, поэтому я остановилась и подождала, когда Нэш нагонит.

– Я делаю это не для того, чтобы позлить тебя, – сказал он. Его глаза были более голубыми, чем у Нокса, но обладали той же моргановской интенсивностью, от которой моё нутро совершало кульбиты. – Тебе нужно быть настороже. И твоей семье тоже. Скрывать от них такую фигню безответственно, и вот такие вещи не лучшим образом выглядят в делах об опеке.

– Ты сказал, что мне не о чём беспокоиться!

– Я говорю с тобой на понятном тебе языке. Быть опекуном, быть родителем не сводится к тому, чтобы получить золотые медальки от каких-то авторитетных персон. Это сводится к тому, чтобы поступать правильно, даже когда это тяжело. Особенно когда это тяжело.

Легко ему говорить. Его-то соцработник не заставала полуголым после перепиха на одну ночь.

Он протянул руку и сжал моё плечо одной рукой.

– Ты меня услышала? – спросил он.

– Я бы на твоём месте крепко задумался о том, чтобы убрать эту руку.

Я резко повернула голову и тогда-то увидела его. Нокса, неспешно шагающего в нашу сторону. Но в выражении его глаз не было ничего небрежного. Он выглядел взбешённым.

Нэш оставил руку на прежнем месте, даже когда Нокс вторгся в наш маленький междусобойчик.

Секундой спустя я оказалась притянута к боку Нокса, а его рука легла на мои плечи. Аудитория наблюдала то за игрой на поле, то за драмой вне его пределов.

Я улыбнулась, будто мы болтали о бабочках и погоде.

Братья сверлили друг друга взглядами.

– Я просто напоминал твоей девочке, что семья заботится друг о друге, – сказал Нэш.

– Теперь ты закончил напоминать. Почему бы тебе не оттащить свою задницу домой и не отдохнуть, бл*дь, чтобы быть в должной форме для заботы о семье?

– Я наслаждаюсь игрой. Думаю, я задержусь, – сказал Нэш. – Рад был повидаться, Наоми.

Я ничего не сказала и смотрела, как он бредёт к Лизе и моим родителям. Похоже, ни один из братьев Морганов не бывал в хорошем настроении с утра.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на Нокса.

Он смотрел на поле, где Нина совершенно промазала мимо мяча и вместо этого пнула соперницу по лодыжке.

– Слышал, что сегодня игра. Решил заглянуть.

Его большой палец выписывал ленивые круги на моём предплечье. Я ощутила покалывание, зародившееся в месте его прикосновения и пронёсшееся по остальному моему телу. Мой ворчливый, татуированный вроде-как бойфренд вытащил себя из постели ранним субботним утром после закрытия смены в баре накануне. Просто чтобы поддержать меня и Уэйлей. Я не знала, что делать с этой информацией.

– Время раннее, – заметила я.

– Ага.

– Нэш просто беспокоится, – сказала я, пытаясь раскачать разговор.

– Это он умеет.

Шум толпы усилился, и игра привлекла моё внимание. Я почувствовала, как Нокс напрягся рядом со мной, когда Уэйлей перехватила пас и побежала по полю.

– Давай до конца, Уэй! – проревел Рэйф.

– Вперед, Уэйлей, – крикнул папа.

– Ну же, ребёнок, – едва слышно произнёс Нокс, не отрывая взгляда от футболки с шестым номером.

Мои пальцы вцепились в футболку Нокса, когда Уэйлей уже готова была забить.

И как раз когда она подняла ногу, чтобы пнуть мяч, другая девочка врезалась в неё, и они обе грохнулись на землю.

Раздался коллективный стон фанатов.

Нина и Хлоя подняли Уэйлей на ноги, и я увидела, каким красным сделалось её лицо.

– Ой-ой

– Что ой-ой? – спросил Нокс.

– Какого хера, судья? – проревела Уэйлей.

– Вот блин, – прошептала я.

– Она только что сказала слово «хер» в адрес судьи? – переспросил Нокс.

Судья засвистел и подошёл к Уэйлей, шаря в своём переднем кармане.

Я застонала, когда жёлтая карточка появилась на свет прямо перед возмущённым личиком моей племянницы.

– Она делает это каждый раз. Как будто не может уследить за своим языком, – простонала я.

– Да брось, судья, – крикнул Рэйф. – Видно же, что паршивый ход.

– Извини, тренер. Такие выражения на поле недопустимы, – ответил судья.

Уэйлей снова открыла рот. К счастью, Хлое хватило предусмотрительности зажать ладонью гейзер матерных слов. Уэйлей сопротивлялась.

– Это её третья карточка за три игры. Я не могу заставить её остановиться.

Нокс сунул пальцы в рот и свистнул. Все посмотрели в нашу сторону, включая Уэйлей.

– Уэй, – он согнул палец, поманив её. – Иди сюда.

Хлоя отпустила её, и Уэйлей пошла к нам с красными щеками, глядя на свои ноги.

Нокс отпустил меня и положил ладонь на шею Уэйлей сзади.

– Я всё понимаю, ребёнок. Правда понимаю. Но нельзя говорить такую херню на поле или в школе.

– Почему нет? Ты же говоришь. Моя мама тоже говорит.

– Мы взрослые, и куча других взрослых не дышит нам в шею, указывая, как нам себя вести.

– Так что мне делать? Мне поставили подножку! Я могла бы забить.

– Говори это мысленно, так громко, как тебе хочется. Пусть это исходит из твоих глаз, из твоих пор, с каждым твоим выдохом, но на поле больше такого не говори. Бл*дь, ты лучше этого, Уэй. Да, у тебя есть нрав, но куда больше силы в том, чтобы сдерживать свой нрав, а не давать себе волю. Используй это, иначе это будет использовать тебя. Поняла меня?

Она серьёзно кивнула.

– Думаю, да. А когда мне можно материться?

– Когда мы с тобой смотрим футбол.

Взгляд Уэйлей скользнул ко мне, оценивая мою реакцию.

– Не волнуйся о своей тёте. Она чертовски гордится тобой. Но ты сама себе мешаешь, когда взрываешься вот так. Так что дай ей ещё один повод для гордости. Ладно?

Она вздохнула. Затем снова кивнула.

– Ага. Ладно. Но мне можно материться, когда мы смотрим футбол?

– Естественно, чёрт возьми, – сказал Нокс, ероша её волосы.

– А когда я буду уже не в школе?

– Можешь материться хоть до посинения, бл*дь, когда закончишь колледж. Может, ещё и магистратуру, если захочешь докторскую степень или типа того.

Уголок её губ приподнялся.

– Так-то лучше, – сказал Нокс. – А теперь тащи свою задницу на поле и отправь мяч в сетку, чтобы мы потом могли поесть мороженое.

– Но утро же, – сказала она, снова глядя на меня, словно я какой-то монстр, ненавидящий мат и мороженое.

– Нет лучшего времени для мороженого, чем сразу после большой победы, – заверил он её.

Уэйлей улыбнулась ему.

– Ладно. Спасибо, Нокс. Извини, тётя Наоми.

– Ты прощена, – заверила я её. – Я уже тобой горжусь. А теперь иди и будь потрясающей.

Пусть это не лучший мой воспитательный момент, но я весьма разомлела, когда Нокс встал плечом к плечу с Рэйфом. Мой отец, а потом и Нэш, присоединились к нему. Вместе они образовали стену тестостерона, готовые защищать и направлять своих девочек.

– А я-то думала, что он не может стать ещё горячее, – сказала моя мама, подходя ко мне.

– Ты про Нокса или про папу? – уточнила я.

– Про обоих. Да про всех, на самом деле. Тренер Рэйф определённо обладает своим очарованием. А Нэш не менее сексуален, чем его брат.

– Мама!

– Это просто наблюдение. Мы, женщины семьи Уитт, обладаем великолепным вкусом по части мужчин. Ну, почти все мы.

Я прикрыла рот ладошкой и постаралась сдержать смешок.

***

Время было на исходе, а счёт до сих пор равнялся 1:1.

– Ну же, дамы! – прокричал Рэйф.

Я видела, как Уэйлей глянула в нашу сторону, заметила лёгкую улыбку на её лице, и снова испытала этих бабочек внутри. Целая секция болельщиков ждала возможности отпраздновать с ней, и это имело для неё значение.

– Ты отлично справляешься с ней, – сказала мама.

– Правда?

– Ты посмотри на эту улыбку. Посмотри, как она постоянно косится сюда, убеждаясь, что мы по-прежнему здесь. Можешь что угодно говорить о Тине, но оставить свою дочь тебе было лучшим решением в её жизни.

Мои глаза помутились от слёз.

– Спасибо, мам, – прошептала я.

Она взяла меня под руку, затем напряглась.

– Мяч снова у неё!

Внучка Рэйфа сцепилась с двумя защитницами и отправила мяч под ноги Уэйлей.

– Вперед! – заорали мы все как один, и толпа вскочила на ноги.

Мы с мамой вцепились друг в друга, пока Уэйлей обходила последнюю защитницу, отделявшую её от гола.

– О Господи, меня сейчас стошнит.

– Порви их всех, Уэйлей, – провизжала мама.

Она и порвала. Я задержала дыхание, пока мы все будто в замедленном режиме смотрели, как мяч летит к голу.

Толпа орала. Я слышала, как Стеф перекрикивает всех:

– В сеточку давай!

Вратарь бросилась на перехват.

Но мяч пронёсся как раз мимо её кончиков пальцев и улетел в сетку ворот.

Я заорала вместе с мамой, и мы запрыгали в унисон.

– Это моя внучка! – провизжала мама.

– Бл*дь, да! – проревел Рэйф.

– Да, чёрт подери! – рявкнулаЛиза.

Слоан и Стеф радостно обнимались.

Судья издал финальный свисток.

– Матч завершён!

Уэйлей стояла как столб и смотрела на мяч в воротах так, будто не могла поверить в то, что сделала. А потом она повернулась. Её товарищи по комнате побежали к ней, визжа и хихикая. Но она смотрела поверх них. Она смотрела на меня. А потом бросилась бежать.

И я тоже. Я поймала её, когда она прыгнула в мои объятия, и закружила её.

– Ты это сделала!

– Ты видела? Ты видела, что я сделала, тётя Наоми?

– Я видела, милая. Я так тобой горжусь!

– Можно мы поедим мороженого, и можно я буду материться, когда смотрю футбол с Ноксом?

– Да. И да, наверное.

Она крепко обняла меня за шею и прошептала:

– Это лучший день в моей жизни.

Я пыталась сморгнуть слёзы, когда кто-то забрал её из моих рук. Это был Нокс, и он усадил Уэйлей себе на плечи, когда остальные игроки и родители собрались вокруг, чтобы поздравить её. Нокс одарил меня одной из своих редких широких улыбок, от которой голова шла кругом.

– Мы со Слоан поговорили, и ты прощена, – сказал Стеф, закидывая руку на мои плечи.

– При условии, что мы приглашены на мороженое, – добавила Слоан.

– И включены в твою жизнь, – настаивал Стеф.

Я притянула их обоих в крепкие объятия и поверх их плеч увидела, как папа похлопывает Нокса по плечу.