Текст книги "То, чего мы никогда не забывали (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

От фальшивых улыбок у меня болела голова.

Я набрала номер, пока не поддалась соблазну струсить.

– Уитти! Как дела? Они нашли мудака, который к вам залез?

Я написала ему и Слоан про взлом. Но это заслуживало звонка.

– Стеф, – мой голос сорвался на его имени.

– Чёрт. Что случилось? Ты в порядке? Уэйлей в порядке?

Я покачала головой, пытаясь прогнать комок в горле. Я вспомнила, что сказал Нокс.

«Не проливай больше ни единой слезинки из-за какого-то засранца, который изначально тебя не заслуживал».

Я прочистила горло.

– Нокс порвал со мной.

– Вот ведь великолепный кусок дерьма. Притворно порвал или реально порвал?

– Реально порвал. Со мной «слишком сложно».

– Какого чёрта ему надо? Простушку? Простушки ужасны в постели и ещё ужаснее делают минет.

Я жалко усмехнулась.

– Послушай меня, Наоми. Если этому мужчине не хватает ума понять, насколько ты изумительно умна, прекрасна, добра, заботлива и коварно восхитительна в настолках, то это его проблемы. Это делает его самого тупицей-простаком. Я запрещаю тебе проводить хоть секунду своего времени, накручивая себя из-за этого и приходя к ложному выводу, будто проблема в тебе.

«Ну вот, обломал мне планы на вечер».

– Поверить не могу, что я влюбилась в него, Стеф. Чем я думала?

– Ты думала «вот великолепный мужчина, который хорош в постели, который провожает мою племянницу до автобуса, разбивает нос моему бывшему и приносит мне кофе в обед, чтобы я не становилась сварливой». Все признаки были налицо, потому что он сам их создал. Если хочешь знать моё мнение (уверен, что не хочешь), то я готов поспорить, что он не притворялся. Он реально всё чувствовал, и это напугало его до усрачки. Потому что он прекрасный, татуированный кусок трусливого дерьма.

– Мне правда надо перестать писать тебе обо всём, что происходит со мной каждый день, – решила я. – Это уже созависимость какая-то.

– Я подниму эту тему с нашим семейным психологом, – пошутил Стеф. – Слушай. Я вернусь в Нокемаут через несколько дней. Что хочешь сделать до тех пор? Выбраться куда-нибудь? Купить новый гардероб «да пошёл ты нах*й»?

Стеф говорил серьёзно. Если бы я сказала, что мне хочется полететь в Рим и потратить абсурдную сумму денег на туфли, он бы уже бронировал билеты на самолёт. Если бы я сказала, что хочу отомстить Ноксу, набив его дом пенопластовыми шариками и наполнителем для кошачьего туалета, Стеф пригнал бы к моему дому фуру со всем необходимым для расплаты.

Может, мне не нужен спутник по жизни. Может, я его уже нашла.

– Думаю, я хочу притворяться, будто его не существует, пока реально не забуду об его существовании, – решила я.

Я хотела сделать Нокса не имеющим значения. Я хотела ни черта не чувствовать, когда он входит в комнату. Я хотела забыть, что вообще влюблялась в него.

– Как раздражающе зрело с твоей стороны, – заметил Стеф.

– Но я хочу, чтобы он страдал, пока я забываю, – добавила я.

– Вот это моя девочка, – сказал он. – Значит, на сцену выходит Снежная Королева и немного Лебедя.

Я слабо улыбнулась вопреки зияющей дыре в грудной клетке.

– Звучит весьма подходяще.

– Проверяй почтовый ящик, чтобы не пропустить заказ из Sephora, – сказал Стеф.

Никакое количество дорогой косметики не поднимет мне настроение. Но я также знала, что так Стеф показывает любовь ко мне, и я могла ему позволить.

– Спасибо, Стеф, – прошептала я.

– Эй. Держи нос выше, Уитти. Ты должна подавать пример ребёнку. Стойкость – это вовсе не плохая черта для передачи следующему поколению. Выйди из дома и повеселись. Даже если не станет весело сразу, притворяйся, пока всё не наладится.

У меня возникало предчувствие, что притворяться придётся очень долго.

Нокс Морган был из тех мужчин, которых не забудешь. Никогда.

Глава 40. Последствия идиотизма

Нокс

– Прекрати так смотреть на меня, – приказал я.

Уэйлон издал фыркающий вздох, встряхнувший его обвисшие щёки. Он выглядел более печальным, чем обычно, а это немало значит для бассет-хаунда. А ещё он сидел у меня на коленях, поставив лапы на мою грудь и жутковато уставившись на меня.

Видимо, мой пес был не в восторге от того, что мы снова постоянно торчим в хижине.

Он не воспринимал это как избавление Наоми от моей компании за ужином.

Ему было плевать, что поступить так было правильно, бл*дь.

Это был правильный поступок, напоминал я себе.

Неважно, какой раненой она выглядела.

– Бл*дь, – пробормотал я про себя, проводя ладонью по бороде.

Затягивание лишь усложнило бы ситуацию, ещё сильнее ранило чувства.

Наоми была такой расслабленной и счастливой, сидя напротив меня в «Дино». Такой чертовски великолепной, что я не мог посмотреть на неё в упор или отвести взгляд. А потом тот свет в ней погас.

Это сделал я. Я его затушил.

Но это был правильный поступок, бл*дь.

Скоро я почувствую себя лучше. Так всегда бывало. Избавление от осложнения принесёт облегчение, и я не буду чувствовать себя... настолько неспокойно.

Не имея занятия получше, я открыл третью бутылку пива.

Сегодня был понедельник. Вторую половину дня я работал в «Виски Клиппере», перебравшись в свой кабинет, когда клиенты и сотрудники начали бросать на меня недовольные взгляды. В Нокемауте слухи расползались быстро. Сегодня вечером я планировал работать в баре, но когда вошёл в двери «Хонки Тонк», Макс и Сильвер встретили меня воплями «фууууу». Затем Фи показала мне средний палец и сказала возвращаться, когда я научусь не быть таким засранцем.

Вот почему я не связывался с женщинами Нокемаута.

Если их разозлить, они напоминали гремучих змей. И вот так я оказался здесь. Дома. Наслаждался своим одиночеством.

Скоро всё стихнет. Я перестану чувствовать себя дерьмом. Наоми оправится. И все продолжат жить своей жизнью, бл*дь.

Уэйлон издал очередное ворчание и бросил выразительный жалобный взгляд на пустую миску для еды.

– Ладно.

Он спрыгнул, и я накормил его, затем вернулся в гостиную, где плюхнулся на диван и потянулся к пульту.

Вместо этого мои пальцы встретились с фоторамкой. Поскольку делать было нечего, я взял её и поразглядывал. Мои родители были счастливы. Они выстроили жизнь для меня и Нэша. Хорошую жизнь.

Пока всё не рухнуло из-за того, что фундамент оказался нетвёрдым.

Я провёл пальцем по улыбающемуся лицу моей матери на фото и буквально на мгновение задался вопросом, что бы она подумала о Наоми и Уэйлей.

Что бы она подумала обо мне.

После большого глотка из бутылки я переключил внимание на лицо моего отца. Он не смотрел в камеру, не смотрел на того, кто делал фото. Его внимание было приковано к моей матери. Она была светом и клеем. Всем, что делало нашу семью крепкой и счастливой. А когда её не стало, мы рухнули.

Я поставил фото, отвернув его от себя, чтобы больше не приходилось смотреть на прошлое.

Прошлое и будущее – это два места, в которых я не желал находиться. Единственное, что важно – это настоящий момент. И в настоящий момент... ну, я до сих пор чувствовал себя дерьмово.

Желая просто отключиться, я снова потянулся к пульту, но тут громкий стук заставил Уэйлона галопом поскакать к входной двери, хлопая ушами.

Я последовал в более достопочтенном темпе.

Свежий воздух сентябрьского вечера скользнул внутрь, когда я распахнул дверь.

На пороге оказался Нэш, стискивающий челюсти и сжимающий руки в кулаки вдоль боков.

– Тебе повезло, что мне придётся делать это правой рукой.

– Делать чт...

Мне не довелось договорить вопрос, прежде чем кулак моего брата встретился с моим лицом. Как и хороший удар врасплох, он заставил мою голову зазвенеть, и я отшатнулся на целый шаг.

– Ой! Бл*дь! Какого хера, Нэш?

Он протолкнулся мимо меня и потопал в дом.

– Что я тебе говорил? – рыкнул он через плечо, открывая холодильник и угощаясь пивом.

– Иисусе. Насчёт чего? – переспросил я, двигая челюстью туда-сюда.

– Наоми, – произнёс Люсьен.

– Иисусе, Люси. Ты-то откуда взялся?

– На машине приехал, – он хлопнул меня по плечу и последовал за Нэшем на кухню. – Лучше стало? – спросил он у моего брата.

Нэш передал ему пиво и пожал плечами.

– Не особо. Его дубовая башка идёт в комплекте с весьма жёстким лицом.

– Что вы, два засранца, тут делаете? – потребовал я, забрав у Люсьена пиво и прижав к своей челюсти.

Нэш передал ему новую бутылку.

– Мы по поводу Наоми, естественно, – сказал Люсьен, принимая бутылку и приседая, чтобы погладить Уэйлона.

– Да ёб вашу мать. Это дерьмо – не ваше дело.

– Может быть. Но ты – наше, – ответил Люсьен.

– Я же говорил тебе не похерить всё, – сказал Нэш.

– Херня собачья. Вы не можете просто заявиться ко мне домой, врезать мне по лицу, играть с моим псом и пить моё пиво.

– Можем, когда ты ведёшь себя как тупой и упёртый сукин сын, – рявкнул мой брат.

– Нет. Не присаживайтесь. Не устраивайтесь поудобнее. У меня наконец-то выдался вечер в одиночестве, и я не буду тратить его на вас двоих.

Люсьен прихватил своё пиво и пошёл в гостиную. Он опустился в одно из кресел и закинул ноги на журнальный столик, вполне довольный перспективой остаться на всю ночь.

– Иногда я реально ненавижу вас, засранцы, – пожаловался я.

– Взаимно, – прорычал Нэш. Но его рука была нежной, когда он наклонился, чтобы одарить Уэйлона лаской, которой тот требовал. Хвост пса превратился в размытое пятно счастья.

– Ты ненавидишь не нас, – кротко заявил Люсьен. – Ты ненавидишь себя.

– Отъе*ись. С чего мне ненавидеть себя? – мне надо переехать. Надо купить тысячу акров земли и построить чёртову хижину прямо в чёртовой середине и не говорить ни единой живой душе, где я живу.

– Потому что ты только что послал на все четыре стороны лучшее, что случалось в твоей чёртовой жизни, – сказал Нэш.

– Женщина никогда не будет лучшим, что со мной случалось, – упорствовал я. Эти слова обладали подозрительным привкусом лжи.

– Ты самый тупой сукин сын в этом штате, – устало заявил мой брат.

– Дело говорит, – согласился Люсьен.

– Какого чёрта вы взъерепенились из-за того, с кем я встречаюсь или не встречаюсь? Это всё равно не было настоящим.

– Ты допускаешь пи**ец какую огромную ошибку, – настаивал Нэш.

– Тебе-то что? Теперь у тебя есть шанс с ней, – просто подумав об этом, просто на долю секунды представив его с Наоми, я едва не рухнул на колени.

Мой брат поставил своё пиво.

– Да уж, я определённо врежу ему ещё разок.

Люсьен опустил затылок на спинку кресла.

– Я же сказал, что дам тебе один удар. Ты его получил. Найди новый способ достучаться до его твердолобой башки.

– Ладно. Давай попробуем кое-что новое. Правда.

– Какой оригинальный подход, – протянул Люсьен.

Я не избавлюсь от них, пока они своё не скажут.

– Говорите, что хотите сказать, а потом убирайтесь к чёртовой матери.

– И вот так бывает каждый раз, когда он его видит, – пожаловался Нэш Люсьену.

Тот кивнул.

– Я в курсе.

Мне не нравилось, что мой брат и мой лучший друг, похоже, не раз выдумывали и обсуждали мои проблемы.

– Вижу кого?

Нэш наградил меня выразительным взглядом.

Я закатил глаза.

– Ой да бросьте, бл*дь. Я расстался с Наоми, потому что ей в будущем было бы больно. Я поступил правильно, и это никак не связано с кем-то ещё. Так что завязывайте с бл*дскими попытками анализировать меня.

– То есть, это просто совпадение, что ты видишь его, и буквально на следующий день решаешь, что ваша интрижка становится слишком серьёзной?

– Он не имеет никакого отношения к моим поступкам, – упорствовал я.

– Сколько ты ему дал? – спросил Нэш.

– О чём ты?

– Сколько денег ты ему дал? Ты же так делаешь. Ты пытаешься решить проблемы деньгами. Пытаешься откупиться от боли. Но ты не можешь. Ты не можешь купить папе трезвость. Ты не можешь купить мне жизнь, которая устроила бы тебя. И ты совершенно точно, бл*дь, не можешь загладить вину за разбитое сердце Наоми, всучив ей стопку купюр.

Люсьен бросил на меня резкий взгляд.

– Скажи мне, что ты этого не делал.

Я шарахнул бутылкой по столу, отчего брызги пива разлетелись всюду.

– Я её предупреждал. Я говорил ей не привязываться. Она знала, что нет никаких шансов. Не моя вина, что она романтик и думала, что я могу измениться. Я не могу измениться. Я не желаю меняться. И почему, бл*дь, я вообще обсуждаю это с вами? Я не делал ничего плохого. Я говорил ей не влюбляться.

– Действия говорят громче слов, ушлёпок, – Нэш взмахнул здоровой рукой. – Люс, давай лучше ты.

Люсьен подался вперёд в кресле, опираясь локтями на колени.

– Полагаю, твой брат пытается сказать следующее. Пусть ты говорил, что не можешь и не будешь заботиться о ней, твои действия говорили о другом.

– Мы занимались сексом, – бесстрастно ответил я. Великолепным сексом. Мозговыносящим сексом.

Люсьен покачал головой.

– Ты раз за разом оказывался рядом в нужный момент. Ты дал ей жильё, работу. Ты ходил в школу её племянницы. Ты разбил рожу её бывшему.

– Купил ей телефон. Помог купить машину, – добавил Нэш.

– Ты смотрел на неё так, будто она – единственная женщина в твоих глазах. Ты заставил её поверить в это, – продолжал Люсьен. Уэйлон посеменил к нему и взвалил свою тушу на колени моего друга.

– А потом ты попытался откупиться от неё, – добавил Нэш.

Я закрыл глаза.

– Я не пытался откупиться. Я хотел удостовериться, что с ней всё будет хорошо.

И она швырнула деньги мне в лицо.

– И какая часть этого заявления говорит «Мне плевать на тебя»? – уточнил Люсьен.

– Ты не можешь использовать деньги как замену твоей заботы о ком-то.

В голосе Нэша звучало достаточно муки, чтобы я открыл глаза и посмотрел на него. Реально посмотрел.

Вот как он воспринял мой поступок, когда я предложил ему лотерейные деньги? Когда я буквально заталкивал их ему в глотку?

Его карьера в правоохранительных органах была камнем преткновения для нас. Но вместо того чтобы сесть и поговорить с ним об этом, я попытался дёргать его за ниточки как марионетку, обещая кучу денег. Столько, что ему больше не пришлось бы волноваться о деньгах или работать. Я воспринимал это как заботу.

– Тебе надо было оставить деньги себе. Может, тогда ты бы не истекал кровью в сраной канаве, – ровно произнес я.

Нэш покачал головой.

– Ты всё ещё не понимаешь, да, Нокс?

– Не понимаю чего? Что ты упрямее меня? Что если бы ты послушал меня, тот трусливый угонщик не получил бы шанса почти убить тебя? Между прочим, Люс, ты что-то нарыл?

– В процессе, – ответил Люсьен.

Нэш проигнорировал это отклонение от темы.

– Ты не понимаешь, что я бы всё равно надел эту униформу. Даже если бы знал, что завтра меня снова подстрелят. Я бы всё равно вошёл в то здание, купленное на твои деньги, даже если бы знал, что это последний день моей жизни. Потому что так ты делаешь, когда любишь что-то, бл*дь. Ты не уходишь. Даже когда боишься до усрачки. И если вы двое не перестанете лезть в дела полиции или хоть подумаете о том, чтобы свершить своё правосудие, я закину ваши бл*дские задницы в тюрьму.

– Ну, тут мы останемся каждый при своём мнении, – ответил Люсьен. Хвост Уэйлона барабанил по подлокотнику кресла.

– Ну вы закончили? – спросил я, внезапно почувствовав себя слишком усталым для споров.

– Почти. Если хочешь поступить правильно, тебе надо сказать Наоми настоящую причину, по которой ты с ней расстался.

– Да? И какова же настоящая причина? – устало поинтересовался я.

– Что ты пи**ец как боишься без ума влюбиться и остаться таким же, как папа. Как Лиза Джей. Что ты не сможешь вынести тяжести жизни.

Его слова вонзились как стрелы в центр мишени, которую я и не осознавал, что ношу на себе.

– Забавно. Раньше я думал, что мой старший брат – самый умный чувак на всей планете. Теперь я считаю, что он просто бредящий дурак, – он направился к двери и помедлил у самого порога. – Ты мог бы быть счастлив, приятель. Не просто в безопасности. А счастлив. Как раньше.

Люсьен спустил Уэйлона на пол и последовал за Нэшем к двери.

***

Когда они ушли, забрав с собой моё пиво и свой праведный гнев, я сидел в тишине и смотрел на выключенный телевизор, изо всех сил стараясь не думать о том, что они сказали.

Я дошёл до того, что даже начал искать большие участки земли подальше от Нокемаута.

Мой телефон пиликнул сообщением.

Стеф: Серьёзно? Я предупреждал тебя, чувак. Ты не мог не быть эгоистичным мудаком?

Я отбросил телефон и закрыл глаза. Могло ли оказаться правдой то, что мои попытки позаботиться о дорогих мне людях приводили к тому, что я воздвигал между нами кучи денег? Деньги давали безопасность, и они защищали меня.

Стук в дверь разбудил Уэйлона.

Он коротко и резко гавкнул, затем решил, что кресло комфортнее, и немедленно заснул обратно.

– Валите отсюда нах*й, – крикнул я.

– Открой чёртову дверь, Морган.

Это не Нэш или Люсьен, пришедшие за вторым раундом. Это ещё хуже.

Я открыл дверь и обнаружил отца Наоми, стоящего на пороге в пижамных штанах и толстовке. Лу выглядел взбешённым. Но бурбон, на который я переключился после того, как предыдущие незваные гости выпили всё пиво, уже притупил всё во мне.

– Если ты пришёл дать мне по роже, тебя уже опередили.

– Прекрасно. Надеюсь, это была Наоми, – заявил Лу, проталкиваясь внутрь.

Мне реально надо купить тысячу акров.

– Она для этого слишком воспитанная.

Лу остановился в прихожей и повернулся ко мне лицом.

– Да. А ещё ей слишком больно, и потому она не может увидеть правду.

– И чего все так помешаны на «правде»? – спросил я, изображая пальцами кавычки в воздухе. – Почему люди не могут не совать нос в чужие дела и жить своей жизнью?

– Потому что совать нос в чужие дела проще. И куда веселее надирать кому-то задницу, когда этот кто-то засунул туда голову.

– Я думал, уж ты-то спляшешь по этому поводу победный танец. Тебе никогда не нравилось, что я с ней.

– Я никогда не доверял её тебе. Это другое.

– И видимо, ты пришёл сюда просветить меня.

– Видимо, да. Кто-то должен это сделать.

Я мысленно добавил ров вокруг своего бункера в качестве последней линии обороны.

– Бл*дь, Лу, мне сорок три года. Мне не нужно отцовско-сыновний момент.

– Кто тебя спрашивал? Ты его получишь. Мне жаль, что тебе в столь ранние годы пришлось перенести столько потерь. Мне жаль, что твоя мама умерла, а твой папа тебя бросил. Лиза рассказывала нам немного. Мне жаль, что буквально несколько лет спустя умер твой дед. Это несправедливо. И я не могу винить тебя за желание спрятаться от всей этой боли.

– Я не прячусь. Я открытая книга, чёрт возьми. Я сказал твоей дочери, что она может ожидать от меня. Не моя вина, что она надеялась на другое.

– Всё это было бы правдой, если бы не один момент.

Я потёр ладонью лицо.

– Если я позволю тебе сообщить мне этот один момент, ты уйдёшь?

– Ты сделал это не потому, что тебе на неё плевать. Ты сделал это, потому что она тебе слишком дорога, чёрт возьми, и тебя это напугало.

Я фыркнул в свой бокал, изо всех сил стараясь игнорировать то, как сдавило мою грудь.

– Сынок, ты облажался по крупному, – продолжал он. – Я, может, и отец Наоми, что делает меня пристрастным, но я знаю, что моя дочь – одна на миллион. Такая женщина встречается один раз в жизни. Как и её мать. И мне не нравится, что твоё мнение о себе заставляет тебя думать, будто ты не заслуживаешь её.

Я поставил стакан. Он не сказал, что я её не заслуживаю. Он сказал, что я думаю, будто не заслуживаю её.

– Ты заслуживаешь Аманду? – спросил я.

– Чёрт возьми, нет! До сих пор не заслуживаю. Но с момента нашей встречи я каждый день своей жизни посвятил попыткам стать тем мужчиной, который её заслуживает. Она сделала меня лучше. Она дала мне такую жизнь, о которой я и не мечтал. И да, у нас бывали непростые времена. Большая их часть сосредоточена вокруг Тины. Но я ни разу не пожалел, что остался с ней.

Я оставался несгибаемо молчаливым, желая оказаться где угодно, лишь бы не здесь.

– Рано или поздно тебе придётся принять, что ты не несёшь ответственности за решения других людей. И хуже того, иногда ты не можешь исправить то, что с ними не так.

Говоря это, Лу смотрел мне прямо в глаза.

– Я не ответственен за решения моей дочери или исход этих решений. Ты не ответственен за решения своего отца. Но ты ответственен за свои решения. В том числе за решение уйти от лучшего, что случалось в твоей жизни.

– Слушай, Лу, хорошо поболтали и всё такое...

Он хлопнул меня по плечу. Его хватка была крепкой, надёжной.

– Ты не мог спасти свою маму от несчастного случая, и ты не мог спасти своего отца от зависимости. Теперь ты беспокоишься, что не сможешь спасти всех остальных. Или вынести очередную потерю.

Моё горло сдавило и будто горело.

Лу крепче сжал руку.

– Где-то в глубине тебя прячется мужчина, который намного сильнее твоего отца. Я это вижу. Твоя бабушка это видит. Моя дочь это видит. Может, тебе тоже пора взглянуть в зеркало.