Текст книги "Заседание рейхстага объявляю открытым"

Автор книги: Луиза Дорнеманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц)

Клара Цеткин, потребовало от нее не только острого ума и большой проницательности, но также умения искусно вести трудные и сложные переговоры, требующие большого напряжения душевных сил.

Это задание привело ее в Берлин, где 2—5 апреля 1922 года Кларе пришлось сесть за один стол с теми, с кем она в свое время с чувством горечи и гнева вынуждена была порвать отношения, с лидерами реформистского и еще существовавшего тогда центристского интернационала, которые под растущим давлением международного рабочего класса были вынуждены принять предложение коммунистов и приступить к совместным консультациям.

На этой конференции трех интернационалов Клара Цеткин вместе с двумя советскими представителями возглавляла делегацию коммунистов. После обычных процедурных формальностей первой взяла слово Клара. Опа предупредила реформистов о большой падающей на них ответственности, заявила о готовности коммунистов к созыву всемирной рабочей конференции, которая не ограничится произнесением и выслушиванием речей, а приступит к действиям и обеспечит непосредственные выступления рабочего класса в защиту требований, общих для всех трудящихся, а именно проведение необходимых мер против наступления капитала, против подготовки новой империалистической войны, против темных махинаций и интриг, имеющих своей целью нанести ущерб Советскому государству.

Цереговоры длились три дня. Дело доходило до бурной полемики, драматических сцен, вызывавших у Клары Цеткин воспоминания о прошлом, и внутри у нее все кипело от ярости. Но она проявила большую выдержку и, сохраняя внешне полное хладнокровие, упорно боролась за каждую пядь отстаиваемых ею позиций: Клара знала, что кроме правых лидеров есть рядовые члены их партий – рабочие. И так как она умело разгадывала все лисьи уловки этих господ, то могла своевременно парировать наносимые ими удары, убирать многие камешки, лежащие на пути к договоренности.

Реформистам удалось уклониться от требуемого миллионами трудящихся созыва всемирной рабочей конференции, но все же на конференции в Берлине была избрана комиссия девяти, куда вошла Клара Цеткин, и

принято решение о совместном проведении собраний, посвященных созданию пролетарского единого фронта. Многочисленные рабочие митинги, состоявшиеся после бер^ линской конференции, наметившийся после нее явный подъем движения за создание единого фронта не ввели в заблуждение Клару Цеткин. Она довольно посредственно оценивала результаты своих усилий на конференции, хотя с самого начала не питала никаких иллюзий по поводу «боевого» духа реформистских партнеров.

Ее худшие опасения подтвердились очень скоро, уже в июне 1922 года, когда после убийства Вальтера Ратепау движение бурно росло, особенно в Германии, где происходили массовые демонстрации, направленные против реакции, вспыхивали забастовки, была даже объявлена всеобщая забастовка. В эти дни объятые страхом реформисты объявили созданную на берлинской конференции совместную комиссию распущенной. Коммунисты, утверждали реформисты, превысили пределы согласованных требований. Одновременно они развернули новую провокационную кампанию травли против Советской России, где в это время начался судебный процесс по делу эсеров-террори-стов, организовавших убийства большевиков и бросавших в них бомбы. Как известно, эсерка Каплан покушалась на жизнь В. И. Ленина. Бесстыдно и нагло реформисты потребовали от Клары Цеткин, чтобы она выступила в защиту и за освобождение этих врагов революции, а когда Клара решительно отказалась, осыпали ее градом оскорблений. Клара Цеткин не отступила. Напротив, летом на заседании Исполкома Коминтерна она выступила с обвинительной речью против эсеров и перед всем миром заклеймила позором борьбу этих сил против Советской власти. Резко критиковала Клара тех правых лидеров, которые, злоупотребляя и жонглируя понятием демократии, пытались представить эсеров в виде мучеников.

Поднятая социал-реформистскими лидерами кампания подлой травли Клары Цеткин доставила ей немало тяжелых минут. Но поздней осенью 1922 года она была полностью вознаграждена за все незаслуженно причиненные ей обиды.

Советское государство праздновало свой пятилетпий юбилей. Это был день радости и триумфа не только советских людей, но и революционных рабочих всего мира.

Ведь первое в мире рабоче-крестьянское государство не только удержалось и изгнало со своей территории империалистических интервентов, но начинало приобретать мировое признание.

Клара Цеткин получила приглашение выступить на Четвертом конгрессе Коммунистического Интернационала во время обсуждения доклада «Пять лет российской революции и перспективы мировой революции». Главным докладчиком по этому вопросу должен был выступить В. И. Ленин, выздоровевший после совершенного на него покушения.

Как глубоко она была тронута и одновременно смущена оказанной ей большой честью, видно из ее ответного письма В. И. Ленину, которого ей предстояло впервые увидеть после выздоровления.

Владимиру Ильичу Ленину, своему уважаемому другу, Клара Цеткин писала: нелегко после него, Ленина, говорить о революции в России, но, вероятно, правильным было решение предоставить слово для выступления на эту тему представителю западных стран.

На конгрессе, прослушав большой доклад В. И. Ленина, она взяла слово.

Это было последнее выступление В. И. Ленина на конгрессах Интернационала, и о его докладе Клара всегда вспоминала с глубоким волнением. В своей речи Клара Цеткин от имени коммунистов капиталистических стран выразила Советскому государству чувства пламенной любви и глубокой признательности.

Переполнявшая ее в эти дни огромная радость наиболее ярко проявилась в Петрограде, куда конгресс в полном составе выехал на один день. Клара, находившаяся в группе рабочих и работниц, восторженно воскликнула: «Достаточно пробыть среди питерских рабочих пять минут, чтобы убедиться: революции стоило посвятить всю свою жизнь!»

Когда она возвращалась после конгресса к себе домой, латвийская полиция вторично пыталась похитить Клару Цеткин. Предосторожности ради она время, остававшееся до отхода поезда, направлявшегося в Берлин, пропела в советском посольстве, сотрудники которого доставили ее на вокзал. Но перед самым отправлением поезда в купе ворвались полицейские и потребовали, чтобы Цеткин покинула вагон, так как ее багаж должен быть якобы досмотрен в таможне. На этот раз вмешались два находившихся в вагоне германских дипломата: как никак в то время Германия уже поддерживала дипломатические отношения с Советской Россией. Им удалось припугнуть полицейских агентов. Клара смогла остаться в купе.

Год 1923-й

По возвращении с Четвертого конгресса Коминтерна Клара Цеткин тяжело заболела. Уже на протяжении всего 1922 года она страдала от приступов сердечной слабости, с ней происходили частые обмороки, почти после каждого собрания Клара возвращалась совершенно изнуренной. Теперь же, во время зимнего путешествия в Москву, она отморозила себе ногу. Вагон, в котором ехала Клара, на территории Прибалтики не отапливался. Неполадка в системе отопления,говорили проводники.

Во время конгресса, занятая напряженной работой, она как-то не обращала внимания на болезнь. Но теперь, находясь дома, Клара поняла, что болезнь зашла далеко. Врач предписал полный покой, строгий постельный режим. Сильные боли в ноге и общая слабость на этот раз сделали ее непривычно покладистой и покорной.

Однако ненадолго. Драматические события, которыми начался 1923 год, заставили Клару подняться с постели. Она знала, что сейчас, когда партия должна принять новые и ответственные решения, ее участие необходимо. С трудом передвигаясь с помощью палки, которая отныне станет ее постоянным спутником, Клара Цеткин включилась в работу, активно возглавила борьбу и в это трудное для немецких трудящихся время показала себя выдающимся и отважным народным вождем.

В январе 1923 года по вине германской крупной буржуазии политическое положение в стране резко обострилось. Магнаты тяжелой промышленности во главе с Гуго Стин-несом в конце 1922 года вели переговоры с французскими империалистами о создании гигантского металлургического концерна, который должен был объединить предприятия Рурской области с залежами руды в Лонгви и Брие и занять доминирующее положение в общеевропейской экономике. Так как они рассчитывали на свое участие в прибылях в размере 50 процентов, а французы соглашались только на 40 процентов, германские промышленники решились на пробу сил, грубо прервали переговоры, а махрово реакционное правительство Куно, пришедшее на смену правительству Вирта, выполняя их волю, ограничило выплату репараций.

Идя на такой шаг, германские монополисты рассчитывали на поддержку английских империалистов: после того как па мировом рынке опасность конкуренции со стороны германской промышленности была временно устранена, англичане недружелюбно встретили возрастающую мощь французского империализма.

На провокацию германского крупного капитала французский империализм ответил ударом бронированного кулака. И января 1923 года французские и бельгийские войска вступили в Рур, французские, бельгийские и итальянские инженеры взяли в свои руки управление шахтами и рудниками. Английское правительство на эти события никак не реагировало. Единственным государством, поднявшим голос протеста против акта насилия, был Советский Союз.

Веймарская республика превратилась в бурлящий котел. Владельцы германских концернов развязали дикую шовинистическую травлю, активизировали деятельность тайных националистских организаций, призвали рабочих и служащих Рурской области к пассивному сопротивлению. Правые лидеры социал-демократии и профсоюзов этот призыв поддержали. Между тем за кулисами германские капиталисты продолжали прерванные переговоры, готовые поделить с французскими монополистами прибыли, извлекаемые от ограбления рурских шахтеров и рабочих Лотарингии, если согласованная доля прибыли покажется им достаточной. Различные группы представителей правящих классов разрабатывали планы расчленения Германии. На Западе усилилась активность сепаратистов, пытавшихся создать буферное рейнское государство. Тем самым они рассчитывали освободиться от выплаты репараций. Реакционные круги Южной Германии проводили политику отделения Баварии и создания Дунайской федерации под руководством Габсбургов.

В результате оккупации Рурской области и в осталь-¹ пых районах Германии рабочие и служащие лишились

куска хлеба, экономическая разруха принимала катастрофические размеры. Обесценивание марки продолжалось во все возрастающем темпе. К середине 1923 года германская валюта окончательно развалилась. За буханку хлеба трудящиеся платили сотни тысяч, затем миллионы и миллиарды марок. Выплачиваемая утром заработная плата к середине дня, когда женщины выходили закупать продукты, была уже обесценена.

Особенно велики были страдания жителей Рурской области. Индустриальные магнаты Рура получили от правительства миллиардные кредиты, добились отсрочки уплаты налогов в сумме 40 миллиардов марок, присвоили львиную долю пожертвований, собранных для населения Рурской области. Правительство Куно заботилось исключительно об интересах буржуазии и всячески покрывало ее предательские козни. Только Коммунистическая партия Германии боролась за интересы трудящихся. Советский Союз и объединенные под руководством Коммунистического Интернационала трудящиеся всего мира объявили о своей солидарности с тружениками Германии и полной их поддержке.

Встревоженный событиями в Руре и созданной ими непосредственной угрозой войны, Коммунистический Интернационал решил созвать международную конференцию в Эссене – центре чреватого опасностями района. 6 и 7 января сюда прибыли делегаты коммунистических партий Франции, Великобритании, Италии, Бельгии, Нидерландов, Чехословакии и Германии, чтобы наметить план согласованных действий.

Они выступили с обращением к европейским рабочим, призвали их противопоставить германским и французским империалистам единый оборонительный фронт всех трудящихся. Представители коммунистических партий выступили на большом митинге рурских рабочих, до отказа заполнивших крупнейший в Эссене зал. За несколько часов до вступления в город французских войск сюда уже прибыли представители Коммунистического союза молодежи Франции. Когда в город вошли воинские части, среди солдат распространялась листовка, изданная совместно немецким и французским молодежными союзами, в которой содержался призыв к французским солдатам брататься с немецкими рабочими.

Присутствовала ли Клара Цеткин на исторической Эс-сенской конференции, точно не установлено. Ее сын Максим в своих биографических записках отмечает ее участие в конференции. Равным образом Марсель Кашеп, возглавлявший на конференции делегацию французских коммунистов, во время своего посещения в 1956 году ГДР говорил о своей встрече с Кларой Цеткин в Эссене. Под обращением, с которым выступила конференция, подпись Клары Цеткин отсутствует, не значится ее имя и в списке ораторов, выступавших на международном митинге. Возможно, что опа присутствовала на конференции, но вскоре из-за плохого состояния здоровья вынуждена была ее по-кипуть. Это предположение тем более вероятно, что Клара Цеткин в силу и занимаемого ею положения в международном рабочем движении, и тесных связей с Французской коммунистической партией как нельзя более подходила для участия в такого рода совещании. Точно известно, что именно она непосредственно после конференции принимала активное участие в проведении в жизнь принятых там решений. Коммунистический Интернационал указал немецким коммунистам единственно верный путь пролетарского патриотизма, а из тогдашних руководителей КПГ именно Клара Цеткин наиболее решительно и последовательно шла во главе немецких трудящихся по этому пути.

Еще в 1907 году она убедительно показала, что национальный вопрос является, по существу, глубоко социальным. Теперь, в сложной ситуации, созданной оккупацией Рурской области, Клара сумела творчески применить сделанные ею выводы, решая национальный вопрос в духе ленинизма.

Во второй половине января 1923 года Клара Цеткин прибыла в Берлин для участия в заседании ЦК К11Г, где обсуждалась рурская проблема. Нет никакого сомнения в том, что она принимала большое участие в подготовке принятого ЦК исторического документа.

22 января 1923 года руководство КПГ обратилось к трудящимся Германии с призывом, который гласил: «Громите Пуанкаре в Руре, а Куно па Шпрее!» Это был призыв к борьбе с планами французского империализма и германского монополистического капитала, а также к солидарности с трудящимися Франции.

За день до этого, 21 января, Клара Цеткин опубликовала в «Роте фане» первую из серии статей по национальному вопросу, которые во время оккупации Рурской области указывали выход из катастрофы.

В статье она заявляла:

«Да, конечно, наша родина и будущее Германии сейчас под угрозой. Было бы недостойно не употребит-ь для ее спасения все имеющиеся у нас силы. Но если это должно быть сделано, то необходимо внести также полную ясность в вопрос о том, кто именно угрожает настоящему и будущему Германии, кто может ее спасти и каковы условия ее спасения».

Клара разоблачила лживую националистическую травлю, организованную германским монополистическим капиталом.

«Борьба за освобождение Германии равнозначна ее возрождению,– подчеркнула она,– наступлению пролетариата с целью одержать победу над буржуазией и завоевать политическую власть... В усилении борьбы пролетариата против Стиннеса и Пуанкаре – спасение Германии».

Предательству немецкой крупной буржуазии, говорила Клара Цеткин, должен быть противопоставлен союз рабочего класса, мелкой буржуазии и интеллигенции и создан общий широкий фронт для свержения правительства Куно и сформирования рабочего правительства.

Насколько значительными были в то время влияние Клары и сила ее убеждения, говорит тот факт, что товарищи поручили ей открыть партийный съезд в Лейпциге (28 января – 1 февраля 1923 года) докладом о положении в Руре.

В докладе Клара Цеткин убедительно показала вину германской монополистической буржуазии за происходящие события, предостерегла трудящихся от националистического угара, указала на острую опасность новой мировой войны. Как для французской, так и для немецкой крупной буржуазии, подчеркнула она, существует только один смертельный враг: борющийся пролетариат.

«Судьба Германии не претерпит изменений,– сказала Клара,– если пролетариат не поднимется как против отечественного, так и против иностранного капитализма... Ясно, что наши братья в Рурской области принимают на себя всю тяжесть, но также и всю честь первого сражения... Но пе менее ясно и то, что эта борьба на два фронта не может быть задачей только пролетариата Рурской области, она должна стать делом всего немецкого пролетариата, более того, всего международного, и особенно французского, пролетариата. Общему врагу – противопоставить совместную общую борьбу пролетарского единого фронта в национальном и международном масштабе... Пуанкаре – мы должны это ясно понимать – должен быть разбит в Руре, но он только в том случае будет там разбит, если мы разгромим Куно на Шпрее. И в свою очередь Куно лишь в том случае может быть разбит на Шпрее, если немецкие рабочие разгромят Пуанкаре в Руре».

Она говорила о могучей поддержке, которую борющемуся немецкому рабочему классу оказывает Советское государство, с возмущением упомянула о том, что правые лидеры социал-демократии отказались от создания единого боевого фронта, заключив, как и во время мировой войны, гражданский мир с крупной буржуазией.

Свой доклад Клара Цеткин закончила горячим призывом к борьбе, обращенным к коммунистам и всем миролюбивым немцам. Делегаты съезда поднялись со своих мест и спели боевой гимн «Интернационал».

Несколько позднее, 7 марта 1923 года, она от имени партии выступила в рейхстаге с речью об оккупации Рура. Ее речь часто прерывалась бурными аплодисментами сторонников и криками и воплями противников.

Клара Цеткин указала на непреодолимую пропасть, существующую в империалистическом государстве между монополистами и трудящимися массами, говорила о крепнущем общем боевом фронте трудящихся, призывала к борьбе за свержение правительства Куио и создание рабочего правительства.

«Мы знаем,– подчеркнула она,– что рабочее правительство обеспечит наиболее эффективную защиту Германии от французского империализма. Однако такая защита может быть осуществлена лишь в борьбе с германской буржуазией, после свержения ее как правящего класса. Само рабочее правительство явится плодом революционной борьбы».

Она заявила, что социал-демократия и в эти трудные дни отклонила братски протянутую ей руку коммунистов.

И, обращаясь к депутату правых социал-демократов Давиду, сказала:

«Господин депутат Давид очень убедительно говорил здесь о необходимости сплоченности и решимости в борьбе. Однако он умолчал о том, с кем должен быть организован этот сплоченный фронт, а весь вопрос заключается именно в этом. Должен этот сплоченный фронт объединять всех – от Куно, Штреземана до Шейдемана? Или он должен простираться от Москвы до Парижа? Я полагаю, молчание господина депутата Давида было весьма красноречивым, и на вопрос он ответил. Однако и массы снаружи также ответили на этот вопрос решением своих производственных советов в Рурской области, без различия их партийной принадлежности или вероисповедания. Они создали комитет из 23 человек, взявший в свои руки инициативу, чтобы в национальном и международном масштабе объединить организации рабочего класса, организовав сплоченное и решительное сопротивление империализму Антанты и германскому капитализму внутри страны.

Возможно, вы мне скажете: сплоченный единый фронт пролетариата разрушает национальный единый фронт с буржуазией. Отвечаю: не существует никакого национального единого фронта между буржуазией и пролетариатом. То, что разъединено в национальном масштабе в результате капиталистической эксплуатации и капиталистического господства, остается и должно остаться разъединенным, несмотря ни на какие случайные политические компромиссы и соглашения, которые могут быть заключены лидерами рабочих, забывшими свою классовую принадлежность, и лидерами буржуазии. Ибо никакие подобные сделки не в состоянии преодолеть пропасть классовых противоречий, отделяющую эксплуататоров от эксплуатируемых, властителей от угнетенных.

Однако то, что в национальном масштабе должно остаться разделенным, объединяется в масштабе международном. И так же как немецкая буржуазия стремится к взаимопониманию и соглашению с империалистами Антанты, пролетариат должен найти пути к объединению в международном масштабе, и он уже находится в борьбе с буржуазией, объединенной в международном масштабе...

Возможно, вы скажете: это государственная измена, измена отечеству – в такой момент придерживаться классовой точки зрения. Мы говорим: государственные изменники своему отечеству – анилиновые короли, запродавшие французскому правительству важнейшие патенты. Изменники родины – угольные бароны, которые своими неудовлетворительными поставками, и лесопромышленники, которые своим влиянием и авторитетом, добились того, что обязательства, взятые на себя Германией, оказались невыполненными. Это они государственные изменники, открывшие империалистам Антанты дверь в Рурскую область. Государственные изменники те, кто использует трудное положение марки для получения баснословных барышей. Государственные изменники – все те, кто порабощает и эксплуатирует немецкий пролетариат и желает уничтожить его силы».

В заключение Клара Цеткин перед депутатами рейхстага – а по существу, речь ее была обращена ко всему немецкому народу – разъяснила, как понимают патриотизм рабочий класс и трудящиеся массы.

«Дамы и господа! Вы полагаете, мы антинациональны, ибо придерживаемся принципов интернационализма. Это неверно. Интернационализм и патриотизм не противоречат друг другу, они дополняют друг друга. Быть интернационалистом ни в коей мере не означает не иметь национальности, не говоря уже, конечно, о том, что это совсем не значит быть антинациональным. Быть интернационалистом означает не что иное, как великую солидарность эксплуатируемых всего мира считать большей исторической силой, связывающей в гораздо большей мере, чем мнимая национальная солидарность с эксплуататорами, властителями... Мы, коммунисты, хотим, чтобы наша страна и наша культура были унаследованы широкими массами людей-творцов, всеми теми, кто не только наслаждается материальными и культурными ценностями, но их приумножает. Но мы знаем, что сегодня обладание родиной и культурой является привилегией правящих классов, а пе общим достоянием, право на которое имеют широкие массы трудящихся. Если бы мы не рассматривали Германию как свою родину, не ценили ее культуру, то, поверьте, мы бы давно уже последовали совету, который некогда преподал Вильгельм II социал-демократам, когда можно было еще думать, что они являются революционной партией: «Вы, ворчуны, отряхните прах от ног ваших и эмигрируйте!»

Ах, как вы думаете, разве не хотелось бы нам жить и работать там, где в настоящее время бьется горячее сердце мировой революции, в Советской России... Но мы остаемся здесь,– заявила она, и в этих словах была ощутима вся ее огромная любовь к своему народу,– ибо мы нашу страну любим... Мы остаемся здесь, чтобы бороться, чтобы призывать пролетариат к борьбе, мы останемся, даже если бы мы знали, что за это нас ожидает смерть. Все наши силы, до последнего дыхания, мы употребим на то, чтобы бороться против капитализма – немецкого, французского, антантовского, любого. В этой революционной борьбе будут в едином строю шагать мужчины и женщины – так, как это происходило в России, когда народу пришлось защищать свободу и независимость Советского государства от капиталистических держав. Возрождение Германии,– воскликнула она,– не может произойти в результате националистических авантюр, но только путем, который предсказали Маркс и Энгельс в «Коммунистическом Манифесте» и Маркс в «Классовой борьбе во Франции», а именно – когда рабочий класс конституируется как нация, взяв в свои руки власть и установив свою диктатуру, как он это сделал в Советской России».

Выступление Клары Цеткин в рейхстаге 7 марта 1923 года было издано Коммунистической партией Германии отдельной брошюрой и прочитано многими тысячами трудящихся.

Вопросы, поднятые во время рурских событий, Клара Цеткин особенно подробно рассмотрела в передовых статьях журнала «Коммупистише фрауэииитериационале».

В первой статье, опубликованной в январе 1923 года, то есть непосредственно после вступления французских войск в Рурскую область, она констатировала перед мировой общественностью вину германского империализма. «Это он позволил Пуанкаре совершить в Руре кражу со взломом,– писала Клара, подробно осветив переговоры между немецкой и французской крупной буржуазией,– и ради своих прибылей, ради своего господства и возможности эксплуатировать немецкий пролетариат он... готов примириться со всеми бедами и несчастьями, которые несет с собой иностранная оккупация, включая мировую войну».

Обращаясь к коммунисткам всех стран, она призывала к объединенной борьбе всех миролюбивых людей против нового бедствия, происшедшего в первую очередь по вине германского империализма.

В статье «За национальное жизненное право Германии», напечатанной в апреле 1923 года, Клара Цеткин, отталкиваясь от своих работ, относящихся к 1907 году, еще раз касается вопроса о пролетарском патриотизме.

««Отечество» капиталистов,– убедительно разъясняет она всем, кому вновь угрожала опасность оказаться в плену националистических взглядов,– не может быть одновременно родиной пролетариев. Совершенно исключено, что в рамках национального буржуазного государства возможно осуществление национального единомыслия и национального государства трудящихся масс. Однако «Манифест Коммунистической партии» ясно и недвусмысленно указывает пролетариям путь, которому они должны следовать, чтобы завоевать свое отечество, и из собственности ничтожного меньшинства господствующего класса превратить его в общее достояние всех людей творческого труда, как умственного, так и физического. Он дает им в руки молот, с помощью которого они смогут перековать буржуазное государство в пролетарское национальное государство. Рабочие должны конституироваться в нацию в процессе завоевания ими государственной власти и превратиться в ведущий, господствующий класс, другими словами, установить свою диктатуру».

Разоблачая националистическую фразеологию представителей крупной буржуазии, она вновь повторяет:

««Отечество» и «национальное государство» для буржуазии и для пролетариата по существу имеют антагонистические смысл и значение. Для буржуазии они связаны с сентенцией древних римлян: «Ubi bene, ibi patria» – там, где мне хорошо, там мое отечество. Или в переводе на современный язык: там, где я смогу утвердить свое классовое господство и эксплуатировать трудящихся, там мое отечество... Для людей творческого труда жизнь у себя на родине лишь тогда будет счастливой и вдохновляющей, когда пролетариат ниспровергнет оплот буржуазного классового господства и водрузит гордо развевающееся знамя собственной власти.

30 Луиза Дорнгманн

Буржуазное национальное государство не является родиной народа, состоящего из свободных рабочих и людей умственного труда, имеющих равные права и равные обязанности. Оно – не более, чем внешнеполитическое обрамление, позволяющее держать вместе две нации, о непримиримом антагонизме которых писал еще Дизраэли, позднее лорд Биконсфильд, в своем романе «Сибилла»: на солнечной стороне этого государства находится небольшая по численности нация богатых, эксплуатирующих, господствующих, а на теневой стороне – огромная, насчитывающая миллионы, нация бедных, маленьких, угнетенных людей... Подлинное национальное государство пародов может возникнуть лишь после преодоления и упразднения буржуазного национального государства. Как результат действий революционного пролетариата, который благодаря его диктатуре станет руководящим классом и тем самым нацией».

Пролетарский патриотизм, подчеркнула Клара Цеткин, основывается на пролетарском интернационализме, являющемся высшей, классической формой пролетарского патриотизма. Ее слова прозвучали тем более убедительно, что после Великой Октябрьской социалистической революции трудящиеся всего мира, борющиеся за свое освобождение, сплотились вокруг Советского государства, во много раз выросла международная солидарность и боевое содружество трудящихся и они, опираясь на поддержку Советской России, вступали в крупные бои с мировым империализмом.

Революционным рабочим, не располагающим еще достаточным опытом, слабо разбирающимся в политике Коммунистической партии и подверженным анархистским влияниям, рабочим, полагавшим, что оккупация Рурской области является не более чем конфликтом между империалистами двух государств и поэтому якобы не касается пролетариев, она разъясняла: если немецкий рабочий класс, поддерживаемый международным пролетариатом, выступит против оккупации Рурской области, это ци в коей мере не будет означать, что он выступает в защиту буржуазного немецкого государства эксплуататоров.

«Немецкие пролетарии,– утверждала Клара Цеткин,– должны защитить от французского империализма свое будущее революционное наследие, отечественные националь-ньте ценности, которые немецкая буржуазия готова разбазарить за тридцать серебреников Иуды. Для этого они должны железной рукой отбросить в сторону предательскую немецкую буржуазию и самим решить революционную задачу, которую не могут и не хотят решить алчные капиталисты, стремящиеся к одному – получению максимальных прибылей.

Коммунистическая партия Германии должна взять в свои руки руководство борьбой пролетариев за национальные жизненные права своей родины. На этом полном опасностей и жертв пути, ведущем к конституированию пролетариата как класса, как господствующего класса и тем самым как нации, она должна шествовать впереди, действовать смело, решительно и целенаправленно.

Чтобы выполнить эту историческую задачу, ей необходимо собрать под свое боевое знамя не только широкие массы пролетариата, но и представителей других социальных слоев, чьи материальные и культурные интересы буржуазия бессовестно приносит в жертву ради своих прибылей и сохранения власти. Таким образом, партия должна, строго придерживаясь позиций самого сильного, ясного, самого сознательного интернационализма, стать одновременно самой сильной национальной партией».