Текст книги "Мертвый принц (ЛП)"
Автор книги: Лизетт Маршалл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 36 страниц)
Глава 6
Долина Серебряного Рога была устроена как ловушка.
Один путь внутрь. Один путь наружу. Хорошая новость заключалась в том, что мы знали, с какой стороны появятся наши преследователи; плохая – что это было и единственное возможное направление, куда можно было ускакать.
Дурлейн не потерял ни секунды, вскочив в седло и устраиваясь позади меня, пока я ещё пыталась поймать равновесие. Его руки без предупреждения сомкнулись вокруг меня. Его вес на мгновение прижался к моей спине, когда он толкнул коленом в бок лошади, – и мы уже двигались, сразу переходя в галоп, – прочь из Хорнс-Энда, вниз к извилистой речной тропе, где мшистые поля и каменистые склоны широко раскрывались вокруг нас.
Вдали рога всё ещё пронзительно выли.
Казалось, лошади и не требовалось больше никакого поощрения – она неслась так бешено, что при каждом её прыжке меня отбрасывало назад, к груди Дурлейна.
Вчера ощущение его близости было нежеланным. Теперь же оно было прямо-таки мучительным – уютно устроиться рядом с жаждущим власти убийцей, так близко к его высокому телу, что я чувствовала его дыхание – горячее и влажное – у себя на затылке. Его мускулистые бёдра сжимали мои. Его стройные бёдра тёрлись о меня при каждом скачке – ритмичная, тревожащая близость. Я попыталась сосредоточиться на тёмно-зелёной линии соснового леса вдали. На солдатах, собирающихся, чтобы найти меня, на безжалостном ветре, хлещущем мне в лицо.
Это было похоже на то, как гореть заживо и стараться не думать о пламени.
Ради Ларка, – сказала я себе, стиснув зубы. Всё ради Ларка – и всё же почему-то мысль о нём только делала всё ещё хуже.
– Что ты говорила о магии? – хрипло произнёс за моей спиной Дурлейн.
Я ухватилась за это отвлечение с рвением, граничащим с жалким. Руны, по крайней мере, не были тёплыми. Руны не были высокими и крепкими и… туманы побери, мускулистыми.
– Я думала… – слова вырывались толчками и судорожными вдохами, копыта грохотали под нами, ветер крал моё дыхание. – Если нам нужна скорость… Вес… Седло… Нужно немного места, чтобы…
Он должен был задавать вопросы.
Любой здравомыслящий человек стал бы задавать вопросы – чёрт возьми, Ларк задал бы вопросы – и всё же он двинулся без единого слова.
Я была так потрясена, что не заметила его руку, пока она не обвилась вокруг моей талии. Жилистое предплечье впилось мне в бок. Рука в перчатке распласталась по моим нижним рёбрам и потянула меня назад в седле, к нему, пока он сам тоже откидывался назад. Лошадь продолжала мчаться галопом, и наши тела сжались ещё теснее, моя задница тёрлась о….
Это что, выпуклость?
Я решила – со всей отчаянной уверенностью, какой требует ситуация настоящей катастрофы, – что это совершенно точно не может быть выпуклость, и пискнула:
– Спасибо.
– Просто займись делом. – Его голос был напряжённым. – Это не самая удобная поза для езды.
Мои мысли запнулись.
Езды.
Из уст Ларка это было бы намеренным двусмысленным намёком, и я была предательницей – грязной, бессердечной предательницей – раз вообще подумала об этом сейчас, прижатая к груди убийцы Пол Эстиэны. Ларк, который целовал меня так нежно. Ларк, который обнимал меня каждый раз, когда Аранк снова посылал за мной, который утешал меня, пока я рыдала из-за ужасов, от которых никак не могла спастись, и…
– Трага, – резко бросил Дурлейн.
Дерьмо.
– Понятно. – Мой голос стал сбивчивым. – Да. Просто… просто разбираюсь с рунами.
– Вот как. – Он говорил так, будто стиснул зубы. – Тогда предлагаю разобраться с ними немного быстрее.
В этом мы пришли к согласию.
Я потянулась за Вуньо под своим заимствованным пальто; мои пальцы дважды промахнулись мимо её маленькой гладкой рукояти, прежде чем мне удалось ухватить её на очередном подскоке. Руны. Сосредоточься. Я, конечно, использую манназ, и, вероятно, уруз, хотя сила – это не совсем то же самое, что вес…
Дурлейн напрягся, когда я вытащила нож.
– Зачем он тебе?
– Долговечность. – Резкий вдох за моей спиной возвестил о втором вопросе, и я поспешно добавила: – Знаки пальцами временные. Если вырезать руны…
– Понятно. Всё ясно. – По крайней мере, он быстро соображал. – Только держи лезвие подальше от Смадж, ладно?
Я чуть не выронила Вуньо.
– Смадж?
– Киммура её так назвала, – огрызнулся он. – Ты собираешься работать?
Он не производил впечатления человека, который позволил бы своей младшей сестре назвать свою лошадь. Но боевые рога звучали всё громче, а Киммура находилась за сотни миль отсюда… поэтому я прикусила язык и наклонилась вперёд, стараясь не замечать, как при этом мой зад прижимается к паху Дурлейна.
Определённо не выпуклость.
Определённо не выпуклость, и мне, чёрт возьми, нужно сосредоточиться. Я не смогу спасти Ларка, если солдаты Свейнс-Крика сначала убьют нас.
По крайней мере, у меня была Вуньо. Подпрыгивая в седле, я ни за что не смогла бы сделать знаки хоть сколько-нибудь разборчивыми любым другим ножом – но это маленькое лезвие было создано для рунической работы, и магия направляла мои пальцы по прямым линиям, даже когда мы свернули с тропы и направились к склонам холмов, поднимающихся над долиной. Четыре маленькие руны начали проступать под моими пальцами, выцарапанные на потёртой, отполированной коже.
Наудиз. Манназ. Уруз. Инг.
Нехватка. Тело. Сила. К земле.
Смадж чуть споткнулась, когда я завершила последний диагональный штрих руны инг… а затем, невероятно, она побежала ещё быстрее.
Позади меня Дурлейн отчётливо выдохнул:
– Чёрт.
– Вот. – Я быстро выпрямилась, ёрзая вперёд в седле настолько, насколько позволяла рука вокруг моей талии. Он меня не отпустил. – Достаточно полезно для тебя?
– Вполне. – Его мрачный смешок скользнул по коже моей шеи. – Держись крепче.
– Что… – начала я – и в тот же миг он дёрнул поводья вправо, и Смадж рванула вверх по мрачному, покрытому мхом склону холма, совершенно не обращая внимания ни на тропу, ни на осторожность.
Из меня вырвался пронзительный крик, когда движение швырнуло меня в сторону.
Рука Дурлейна не разжалась.
Мне удалось ухватиться руками за переднюю луку седла и подтянуться обратно, выпрямившись, пока чёрная кобыла продолжала карабкаться вверх по холму, словно проклятая адом горная коза. Если бы наш вес по-прежнему лежал на её спине, такое усилие было бы невозможным. Даже с руническим заклятием, бросающим вызов притяжению, направить её таким образом было отчаянной ставкой – таким бегством, которое имело смысл лишь в том случае, если…
Я рискнула оглянуться через плечо.
Вдалеке, у подножия покрытых лесом холмов, три – нет, четыре – маленькие фигуры выезжали из-за деревьев. Рога снова протрубили, на этот раз другим сигналом.
Солдаты.
Чёрт.
– Они ведь не поверят, что мы направляемся к горе Аверре, правда? – выдохнула я, потому что крепость Варраулиса лежала строго на севере, а мы явно и совершенно очевидно ехали на восток.
– Ни малейшего шанса. – Пальцы в перчатке дёрнулись на моём животе. – Конечно, мы могли бы убить их, когда они нас догонят, но…
Да.
– Аранк.
Он резко втянул воздух, но ничего не ответил, направляя лошадь мимо скользкого пятна грязи, затем выше по склону.
Никаких пояснений не требовалось; мы оба знали порядки двора. Просить королевской помощи означало проявить слабость, и староста Свейнс-Крика не захочет унижаться в глазах своего короля. Пока это всего лишь побег заключённых, он может попытаться разобраться сам. Но если мы начнём направо и налево вырезать стражников…
У него почти не останется выбора.
Невидимые пальцы сжимали моё горло, всё сильнее и сильнее.
Чёртов Аранк Эстиэн – с его жестоким разумом и его жестокими руками. С его кровавыми шарами и сожжениями, с его приступами ярости и – куда, куда хуже – его расчётливыми мгновениями между ними. Возможно, он даже не разозлится, услышав о моих выходках. Возможно, ему просто понравится погоня.
Я видела слишком много таких охот вблизи.
– Значит, нам нужно держаться вне их досягаемости. – Мой голос был хриплым, сдавленным. – Мы можем от них оторваться?
– На день – да. – Я почувствовала его жёсткое пожатие плеч через движение его руки. – Но когда они поймут, куда мы направляемся…
– …они пошлют весть. – И стража будет ждать нас в каждом городе, через который мы проедем. – Значит, нам нужно оторваться от них прежде, чем они поймут, куда мы направляемся. Куда мы направляемся?
– К горе Гарно, в долгосрочной перспективе. Я надеялся добраться до Эленона сегодня. – Безрадостный смешок. – Но, если потребуется, я готов довольствоваться любым местом, где есть огонь и горячая вода.
Смадж наконец добралась до вершины холма – тяжело дыша и топорща шерсть, клубы пара вырывались из её ноздрей. Перед нами до самого горизонта раскинулись срединные земли Эстиэна. Реки, прорезающие путь между утёсами и зубчатыми холмами, бледно-зелёная трава и ржаво-рыжий мох, покрывающие те немногие плодородные участки, которые только удавалось найти… а у самого горизонта, туманные и серые, возвышались покрытые ледниками вершины, окружавшие огненные склоны самой горы Эстиэн.
Под серебристо-серым небом, где солнце было лишь бледной белой точкой у горизонта, эта холодная, бесплодная версия Сейдринна выглядела почти красивой.
– Итак. – Дурлейн слегка подтолкнул Смадж, возвращая её в движение, и она начала трусить вниз по холму; спуск с этой стороны был куда более пологим. – Есть предложения, куда нам ехать?
Я моргнула.
– Что, мне?
– Как бы мне ни было неприятно напоминать тебе обстоятельства нашей первой встречи, – по его тону было ясно, что напоминание доставляет ему вполне заметное удовольствие, – но, насколько я помню, ты упоминала, что хорошо знаешь земли Эстиэна.
Чёрт.
– Я была в отчаянии, – хрипло сказала я. – Средний пьяница оказался бы надёжнее, как вы так любезно мне сообщили.
Он цокнул языком.
– Ты лгала?
Нет.
По крайней мере, не совсем – но навигацией занималась не я, и что, если я знаю эти земли вовсе не так хорошо, как надеюсь? Я могла всё испортить. Могла загнать нас обоих в ещё большие неприятности, могла разозлить его ещё сильнее, чем уже успела – и в какой момент такой холодный ублюдок, как он, решит, что со мной слишком много хлопот, чтобы тащить меня и мою магию дальше?
– Возможно, я просто немного преувеличила, – пробормотала я.
Он наконец отпустил мою талию, снова взяв поводья обеими руками. Движение было таким же точным, таким же намеренным, как и звук его слов:
– А теперь ты лжёшь.
– Я не…
– Наверное, мне стоит предупредить тебя, – перебил он у самого моего затылка; его голос был слишком мягким для безумия нашего бегства – шелковистым, но таким, как шелковый шарф, который вот-вот обовьётся вокруг моей шеи и задушит меня. Его руки образовывали тесную клетку по обе стороны от меня. – У меня низкая терпимость к некомпетентности и ещё более низкая – к притворной некомпетентности. Я не уверен, почему ты настаиваешь на том, чтобы изображать из себя какую-то девицу в беде, но для меня это чертовски неудобно – ты рассчитываешь, что я понесу на себе всё бремя этого безумия вместо тебя?
Неудобно.
Было трудно не поморщиться. Это совсем не проблема, ведьмочка. Правда, не беспокойся. Ты ведь не виновата…
– Я только что починила вам это проклятое седло, – сумела выдавить я, слыша пустоту этой защиты ещё до того, как слова сорвались с губ. Торжество от этого маленького подвига давно исчезло. – Разве этого вам всё ещё недостаточно?
– Ах да. – Даже не оборачиваясь, я слышала, как на его губах изгибается эта насмешливая маленькая улыбка. – Седло. Значит, ты, безусловно, уже заработала свою плату за оставшиеся три недели пути.
– Да чтоб тебя – я пытаюсь избавить тебя от лишних проблем, ты, покрытый язвами ублюдок! – Моё дыхание начало дрожать. Мою грудь сжимало всё сильнее, сильнее, сильнее, и внезапно мои руки снова напряглись – ножи всё ещё при мне? – Ты понятия не имеешь, что я могу и чего не могу, и если ты решишь на меня опереться, а я всё испорчу…
– Как благородно с твоей стороны. – Сарказм стекал с его голоса. – В таком случае, конечно же, куда разумнее сдаться и больше никогда не пытаться снова, чем попытаться укрепить свои навыки. Я полностью понимаю.
Чёрт. Моя рука уже тянулась к бедру, другая отчаянно держалась за переднюю луку седла. Эваз. Уруз. Иса…
– Подумываешь меня пырнуть? – Дурлейн прозвучал совершенно без впечатления. – Должен напомнить, что как только я буду истекать кровью в траве, всё остальное тебе придётся делать самой.
Я не хотела его пырять. Я просто хотела убедиться, что теряю не больше, чем рассудок – Каунан, Вуньо, Эйваз, всё ещё на своих местах, и всё же железный обруч вокруг моего сердца не ослабевал. Эваз. Уруз…
Позади меня Дурлейн сквозь зубы выругался.
– Ладно. Новый подход. Что если я поеду на юг?
– Что? Нет! – От одного только шока мои руки дрогнули. – Нет, это нелепо. Ты окажешься по ту сторону Спящих, а потом тебе придётся объезжать их кругом, чтобы…
– О, только посмотрите. – Он перебил меня резким, жгучим тоном. – Неожиданный всплеск географических знаний. Как было бы чудесно, если бы ты могла делиться ими и по запросу.
Прошло несколько ударов сердца, прежде чем я поняла, что открыла рот – и не смогла выдавить ни звука.
Знания. Но…
Я всё время нахожу тебя в самых странных местах, ведьмочка.
У Ларка, должно быть, была чертовски веская причина брать на себя карты и компас во время наших путешествий, потому что, сколько бы он ни уверял меня, что его это нисколько не тяготит, я знала – ему не нравится это занятие. И ведь именно он годами видел меня за работой, не так ли? Тогда как этот придурок за моей спиной основывается лишь на…
Вчерашнем побеге.
Когда я знала, что мы вот-вот въедем в долину Серебряного Рога.
Холмы срединных земель кружились у меня перед глазами – дикие, продуваемые ветром и пугающе знакомые.
Мы почти достигли подножия склона, где дорога расходилась надвое – одна ветвь уходила на восток, к городу, который наши огнерождённые правители называли Эленон, другая же тянулась на север. Восток был разумным выбором. Лёгким выбором. Но солдатам Свейнс-Крика достаточно было бы объехать холм, чтобы нас настигнуть… и я не думала, что мы успеем перевалить через следующий гребень прежде, чем они потеряют наш след.
А вот север…
Я на короткое мгновение закрыла глаза, глубоко втягивая воздух. Это была не карта, запечатлённая в моём сознании. Это были сотни и сотни воспоминаний, сшитых вместе, чтобы сложиться в очертания королевства, которое я пересекала снова и снова на протяжении последних семи лет… и вдруг я поняла.
Как будто ответ был совершенно очевиден.
– Скачи к Лунному озеру, – сказала я, слова хлынули из меня потоком. – Ты знаешь, где его искать? Большое белое кратерное озеро с…
– Я знаю, где Лунное озеро, – резко перебил Дурлейн, направляя Смадж на север, словно желая доказать это. Она перешла в галоп, вниз по последним ярдам холма и на пустынную дорогу. – Для начала – оно совсем не по дороге к Эленону.
– В этом и весь смысл. – Будь он хоть немного мягче в своём скепсисе, я, возможно, отступила бы. Но эти язвительные расспросы – всего через мгновение после того, как он заявил, что я должна перестать сомневаться в себе – с этим он может катиться ко всем чертям. – Если мы поедем на север, они решат, что мы направляемся к Камню Кара – к Каренне, я имею в виду. А потом нам всего лишь нужно тихо исчезнуть с дороги…
Он не сбавил хода.
– Как?
– За водопадом есть тропа. Ведёт в долину, которая тянется на юго-восток, прямо обратно к…
– Эленону, – закончил он вполголоса.
И это почти, почти прозвучало как слабая тень… уважения.
Этот оттенок неприятно перевернул что-то у меня в животе. Из-за него тепло его груди стало ещё невыносимее, как и давление его бёдер на мои бёдра.
– При условии, что туннель не завален и не затоплен, – я всё равно не смогла не добавить, потому что именно такие вещи сказал бы Ларк, и это были бы разумные, справедливые замечания. – Я давно его не видела, а весна была дождливая, так что…
Смех Дурлейна прозвучал горько у самой макушки моей головы.
– Я предпочту затопленный туннель Аранку Эстиэну в любой день своей жизни.
Значит, не так уж он и любит риск.
Я должна была быть в ужасе. Должна была содрогаться, когда рога взвыли у нас за спиной, а мы рванули на север с молниеносной скоростью, ставя свою безопасность на мои воспоминания, на мой отчаянный совет.
Но вместо этого…
Больше всего на свете я вдруг ощутила мрачное удовлетворение от того, что хладнокровный убийца у меня за спиной всё-таки чего-то боится.
Мы достигли Лунного озера к раннему послеобеденному часу – кратера старого, спящего вулкана, который ни один из членов семьи Эстиэн пока не решил пробудить, заполненного собравшейся дождевой водой. Минералы окрасили озеро в меловой, молочно-белый цвет. Под жемчужно-серым дневным небом поверхность была почти ослепительной; когда мы перевалили через гребень соседнего, более высокого холма, мне пришлось зажмуриться, пока зрачки не привыкли к свету.
Позади нас время от времени снова показывались наши преследователи. Теперь они всё ещё оставались за предыдущей вершиной – достаточно далеко, чтобы дать нам время исчезнуть прежде, чем они снова выйдут на вид.
Надеюсь.
– Мы можем ехать до самого водопада, – сказала я, решив не тратить времени, хотя каждая клеточка моего тела кричала мне пересмотреть это безумие. – Дальше лучше идти пешком. Тропа там довольно скользкая.
Дурлейн ничего не ответил, лишь пришпорил Смадж, вновь заставляя её двинуться вперёд.
Маленькие ручьи стекали с края кратера вниз по склону холма, соединяясь с теми, что струились с соседних вершин. Водопад, обрушивавшийся с резкого обрыва внизу, был не таким огромным, как тот, что питал реку Серебряного Рога, – но вскоре после зимы, когда в земле ещё держался холод промёрзшей почвы, а весенние дожди шли обильно, вода низвергалась вниз сверкающим, туманным дождём, окутывая окружающую скалу бледными радугами.
С этой стороны вовсе не казалось, что за ним может скрываться пещера.
Дурлейн не задавал тех вопросов, которые должен был задать.
Мы спустились по крутому извилистому пути, пока не достигли моста через Лунную реку. Там мы спешились и пошли вдоль берега, направляясь к серебристому каскаду. Тропа, строго говоря, даже не была тропой – скорее цепочкой неровных камней, и я тихо порадовалась, что Смадж обучена так же хорошо, как и лошади из конюшен Аранка. Я знала немало коней, которые наотрез отказались бы идти дальше.
К тому времени, как мы добрались до водяной завесы, передняя часть моего пальто и туники уже промокла насквозь, волосы прилипли к плечам влажными белыми прядями. Проблема на потом. Мне уже случалось ехать целые дни в мокрой одежде, и подхватить лёгкую простуду было куда предпочтительнее, чем оказаться в центре одной из жестоких забав Аранка… поэтому я стиснула зубы и полезла дальше – мимо бурлящего бассейна, который водопад выточил в камне за столетия, – затем на уступ, ведущий за ним.
Он был не узким, но скользким, и я знала, что лучше не оглядываться через плечо, когда сделала первые шаги на блестящем чёрном камне. Мои сапоги тоже уже промокали. Я чувствовала, как первая влага просачивается сквозь носки; скоро каждый мой шаг будет сопровождаться чавкающей сыростью.
Глава 7
К тому времени, как мы добрались до другого конца, я дрожала.
Выход в водянистый солнечный свет ничуть меня не согрел. На открытом воздухе ветер провёл ледяными пальцами по моему мокрому лицу и одежде, лишая чувствительности кожу, к которой прикасался; вода стекала с моих влажных волос на шею и холодными струйками бежала вниз по позвоночнику. Ехать верхом будет чертовски неприятно. Я, конечно, сделаю это ради Ларка, но…
– Куда ты идёшь? – рявкнул позади меня Дурлейн, когда я, волоча ноги, вышла и направилась в долину в своих промокших кожаных сапогах.
– В Эленон? – я обернулась, стиснув зубы, чтобы они не стучали. – Или ты передумал насчёт…
Я замолчала.
Он даже не смотрел на меня.
В двух шагах от входа в пещеру он остановился и отпустил поводья Смаджи. Неестественный блеск его волос стал вдвое сильнее теперь, когда кудри, напитанные влагой, сияли, прилипая к его полупрозрачной коже мерцанием потустороннего пурпура; такие же мокрые штаны прилипали к его бёдрам, обрисовывая те самые мышцы, к которым я прижималась весь день.
А его пальцы изрезанные шрамами, напряжённые, дрожащие пальцы боролись с пуговицами его длинного чёрного пальто.
Он что, раздевается?
Здесь?
– Эм, – сказала я.
– Отвернись. – Это прозвучало сквозь стиснутые зубы. – Я бы хотел переодеться в покое, пожалуйста.
– Но…
– Отвернись. – Он даже не стал ждать, пока я подчинюсь, прежде чем сдёрнуть пальто, швырнуть его в траву и взяться за тёмную рубашку под ним. – И самa переоденься во что-нибудь сухое, ради всего святого. Ты схватишь жар.
Первые пуговицы у его воротника распахнулись, пока он говорил.
Под ними показался рваный край ещё одного мерцающего шрама, тянущегося через всю ширину его горла.
Мне не следовало смотреть. Я была предательской мелкой дрянью, раз смотрела, раз позволила своим глазам задержаться на этом леденящем кровь зрелище хотя бы на одно мгновение; о чём я вообще думала, подводя Ларка вот так? Но этот шрам был жесток. Жесток и всё же странно хрупок, кристаллический, как утренний иней на стекле, он выделялся на бледной поверхности его шеи, как жестокое, но драгоценное украшение.
Руки Дурлейна замедлились.
Только тогда я поняла, что делаю.
Я резко отвернулась, прежде чем он снова разомкнул губы, лицо пылало от стыда. Образ той осязаемой дикости остался, выжженный в моём внутреннем зрении. Кто-то перерезал ему горло. Что, впрочем, не должно было так поражать – его ведь убили, и всё же мысль о том, что кто-то зарезал ледяного, чёрносердечного, острого, как лезвие Дурлейна Аверре, как свинью на убой, казалась совершенно…
Неправильной?
Он не был создан для маленькой, тихой смерти, этот ублюдок, раздевающийся у меня за спиной. Он был из тех, кто умирает в бурях огня, унося с собой легионы.
Что, вероятно, и объясняет, почему его братья вообще обошлись без легионов и вместо этого заперли его в комнатах.
Шорох ткани о кожу позади меня был оглушительным. Я проглотила что-то колючее и побрела к Смадж, старательно избегая даже поворачивать голову в сторону Дурлейна и его… Чёрт, он уже, наверное, голый?
Почему меня это волнует?
Он был для меня не более чем инструментом. Необходимым злом, спутником, которого я терпела лишь потому, что у меня не было другого выбора… и всё же само знание о его присутствии было жгучим зудом за моей спиной, невыносимым ощущением того, что, пока я его не вижу, он вполне может видеть меня, и, что ещё хуже, может видеть меня обнажённой.
Чертовски бессмысленно.
Я не выспалась прошлой ночью.
Стиснув проклятие, я добралась до Смаджи и обнаружила, что сумки у неё на спине уже открыты. Дурлейн, должно быть, достал для себя сухую одежду раньше меня. Те вещи, что он купил мне в «Ясене и Вязе», лежали сверху, что было удобно: тонкие льняные штаны и синяя шерстяная туника, чуть великоватая для меня, хотя ремень это исправит. Чуть дольше пришлось искать пару носков, затем я сгребла всё в охапку и направилась к пещере – тёмной, сырой и блаженно лишённой огнерождённых ублюдков.
Раздражённый вздох Дурлейна позади меня прозвучал непомерно громко.
– Ты могла бы просто попросить меня отвернуться.
– Ты убиваешь женщин в их собственных чёртовых постелях, – крикнула я в ответ, направляя слова в пустоту перед собой, а не в его, возможно, обнажённую сторону. – Не думала, что ты проводишь границу на подглядывании.
Ответа не последовало. И хорошо.
Я юркнула за первый поворот туннеля, затем отвязала ножи и разделась до нижней рубашки, которая была сырой, но по крайней мере не насквозь промокшей. Спина моей старой туники была суше, чем перед. Я использовала её, чтобы отжать воду из волос, пока с них перестало капать, затем быстро натянула сухую одежду и снова вооружилась. Операция заняла не более трёх минут, и всё же это ощущалось как вечность без тяжести клинков на талии и плече.
Когда я вернулась в покрытую мхом долину снаружи, на каменистой земле уже горел огонь. Чёрная одежда Дурлейна лежала вокруг него, слегка паря в тепле. Почему он так спешил снять её с себя – оставалось только гадать, потому что теперь он вовсе не выглядел торопливым: сидел неподалёку на валуне и лениво жевал кусок хлеба; возможно, ему просто не нравилось быть слишком замёрзшим, чтобы вызывать огонь.
Его сухая рубашка была застёгнута так же высоко, как и прежняя, снова скрывая шрам на его горле. Лишь потрескавшиеся разрывы на его пальцах оставались видны, поблёскивая в тусклом солнечном свете.
– Пора обедать, – рассеянно сказал он, словно в нашем последнем разговоре не звучали обвинения в убийстве.
Я тоже разложила свою одежду вокруг огня, затем взяла кусок хлеба из льняного мешка рядом с ним и села у огнерождённого пламени, наслаждаясь теплом. Возможно, это было единственное, по чему я скучала на горе Эстиэн – по тому, чтобы не мёрзнуть постоянно. Всё остальное…
Потребовалось усилие, чтобы снова находиться здесь, в этой безымянной долине, и отогнать воспоминание о том, что случилось с отчаявшимся дезертиром, скрывавшимся здесь.
По моей спине пробежала дрожь. Бесполезно сейчас об этом думать, чёрт возьми, мне больше не нужно быть тем жестоким существом, тем вестником гибели, которым сделал меня Аранк. Я сбежала. Я выбралась. Я не вернусь.
Я могла бы просто притвориться, что это были не мои руки.
Солнце уже миновало высшую точку, когда наша одежда наконец высохла настолько, что её можно было сложить вместе с остальными вещами Дурлейна. Он быстро и ловко переложил содержимое своих сумок, затем провёл рукой по тёмным волосам без малейшего успеха в попытке сделать их хоть сколько-нибудь менее растрёпанными, чем прежде, и сказал:
– Сколько отсюда до Эленона?
– Три часа. Может, четыре. – Я поспешно вскочила на ноги. – Зависит от состояния дорог.
Он кивнул, не ответив. Я поняла намёк и снова вскочила в седло.
В путь, в Эленон, один из тех городов, старого сейдриннского названия которого я даже не знала: его жители с готовностью приняли своих огнерождённых провостов уже давно. Ублюдки ведь избавились от ведьм города. Кому есть дело до голода и произвольного насилия, пока находятся те, с кем обращаются ещё хуже, чем с тобой?
Кончики моих пальцев скользнули по рукояти Эваз. Затем по рукояти Уруз. Иса, Каунан… В прошлый раз, когда мы с Ларком проходили через этот город, три тела ведьм или то немногое, что от них осталось, болтались на городских воротах. Гниющие обрубки пальцев, изуродованные лица… и тот неотложный, бездонный страх снова сжал моё сердце, прежде чем я успела его остановить; движения моих пальцев внезапно стали судорожными. Действительно ли я проверила, что они все при мне? Я могла оставить один из клинков в пещере, когда переодевалась. Я могла неправильно завязать узлы. Один из них мог просто соскользнуть и упасть во время нашей дороги в Эленон, и тогда я уже никогда его не найду ещё раз, тогда. Эваз, Уруз, и чёрт, Дурлейн уже уселся в седло позади меня, тянется к поводьям…
– Подожди. – Он сочтёт меня сумасшедшей. Возможно, уже считает, но мне нужно было, нужно было, нужно было проверить, тревога ревела в моём животе, теперь уже физической болью. Пусть смеётся. Пусть издевается. – Подожди, мне нужно убедиться…
Его руки снова опустились.
Эваз. Уруз. Иса. Мои пальцы метались от ножа к ножу; дыхание учащалось, напряжение, холодное, как острая сталь, наполняло каждую мышцу моего тела. Действительно ли я, правда ли убедилась, что они на месте? Может быть, я лишь хотела поверить, что почувствовала их в ножнах. Может быть, я приняла что-то, похожее на нож, за свои настоящие клинки, и скоро обнаружу, что на самом деле потеряла их, пока мы ели. Ещё раз, тогда, и…
– Похоже, у тебя все шесть, – медленно сказал Дурлейн у меня за спиной.
Он не смеялся.
В его голосе не было даже намёка на насмешку.
Именно это удивление, больше всего остального, заставило меня напрячься, мысли сбились, перескакивая с одного ножа на другой.
– Что?
– Твои ножи. – Он поёрзал в седле, будто чтобы лучше рассмотреть. – Это ведь ты всё время проверяешь, так?
Значит, он замечал и раньше.
Чёрт.
– Я стараюсь быть с ними осторожной, – резко бросила я; резкость моего голоса не могла скрыть зияющую ложь под ней. Осторожной – значит не валяться в грязи с клинками при себе и не размахивать ими перед носом у карманников. Это не значит проверять их каждые три минуты и потом не верить собственным ощущениям; человек, сидящий позади меня, должен понимать это так же хорошо, как и я. – Я бы не хотела их потерять.
Он тихо хмыкнул.
– У тебя есть привычка терять оружие?
Я моргнула.
Нет. Нет, не было.
Восемь лет со смерти Кьелла. Меня преследовали, ловили, гоняли по всему королевству снова и снова, и я не потеряла ни одного из клинков, которые он мне сделал. И всё же…
– Достаточно, чтобы один раз не повезло, – пробормотала я.
– Не поспоришь. – Казалось, ему не нравилось со мной соглашаться. – Но я почти уверен, что сегодня – не тот день, когда тебе не повезёт.
Он был уверен.
Едва ли это утешало, и всё же я могла превратить это в утешение, с ощущением странной, нежеланной благодарности. Если он уверен, значит, по крайней мере, я не буду виновата, если потеряю один из них. В таком случае я, пожалуй, смогу заставить его повернуть назад, чтобы искать этот клинок и это будет уже его чёртова вина. Не моя. У него не будет права злиться на меня.
– Ладно, – пробормотала я, зарывая пальцы в тёмную гриву Смаджи и сжимая её так сильно, что костяшки побелели. Ну и пусть. Я могу потерять их и вернуться за ними. Не моя вина. – Поехали.
Дурлейн не сказал ни слова, когда тронул лошадь. Не сказал ни слова, когда она послушно затрусила по тропе, всё глубже в долину, которую я помнила – рощицы сосен, редкие упрямые пятна диких цветов, одинокие остатки пастушьих хижин, покинутых поколениями назад. В одной из таких хижин мы нашли нашу цель и…
– Значит, это не обычные клинки, верно? – пробормотал Дурлейн у меня за спиной, едва слышно сквозь цокот копыт Смаджи.
Моё сердце пропустило удар.
– Что?
– Твоё оружие. – Его пальцы ослабли на поводьях, словно он собирался указать на них, но если это и было его намерением, он передумал прежде, чем я успела хотя бы напрячься, и рука снова сомкнулась на коже. – Ну, знаешь, те, которые ты так стараешься не потерять.
В его тоне снова появилась эта колкость. Моё желание делиться чем-либо, что не было строго необходимо для освобождения младших сестёр или оживления мёртвых возлюбленных, испарилось в тот же миг и вот она, наконец, та насмешка, к которой я была готова.
