Текст книги "Мертвый принц (ЛП)"
Автор книги: Лизетт Маршалл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)
Глава 32
Я была мертва.
Нет, хуже, чем мертва, я снова оказалась там, откуда пришла.
Толстые пальцы Беллока прижимались к моему рту и к передней стороне шеи, удерживая меня с силой, которая ещё не причиняла боли, но ясно обещала её. Я потеряла равновесие, когда он пнул меня, и эта рука не позволяла мне его восстановить; я была прижата, как тряпичная кукла, к его широкой груди, стараясь не пискнуть, когда дышу, стараясь не шевелиться и не чувствовать, как мне хочется начать шевелиться. Одно из моих запястий было зажато в капкане грубых, мозолистых пальцев. Две тонкие руки висели на моём другом предплечье, не давая моим ладоням сойтись, не давая мне начертить даже единственную руну.
Я не могла думать.
Моё сознание всё ещё догоняло происходящее, в медленном потоке оцепенелой, вязкой паники.
– Даже не сопротивляешься, да? – проворковал Беллок у моего виска, сжимая пальцы сильнее. Я окаменела. – Какая жалость, птичка. Парни столько рассказывали мне о твоих великих подвигах во имя моего брата. Я строил на тебя такие чудесные планы.
Не реагируй.
Не сопротивляйся.
Я пыталась дышать, пыталась прояснить мысли, пыталась, хуже всего, удержать свои конечности неподвижными, неподвижными, неподвижными. Моё тело словно боролось само с собой. Одна половина меня точно знала, что делать. Одна половина уже была здесь, уже пережила это: быть невидимой, быть тихой, быть безвредной. А другая половина прижимала Дурлейна к стене, держа нож у его горла, дышала воздухом без запаха серы и чувствовала соль моря на губах и эта часть меня хотела только одного: вцепиться зубами в руку Беллока так, чтобы сломать ему палец.
Не надо.
Он прожжёт мне горло насквозь.
– Может, ты думаешь, что тебе и не нужно сопротивляться? – Он убрал руку с моего рта, оценивающе проведя пальцами по моей челюсти. Я подавила позыв к рвоте. Никаких гримас. Никаких попыток отстраниться. Ему скоро надоест, отчаянно пообещала я себе… и, словно услышав эту мысль, Беллок прекратил свои ласки и мурлыкнул: – Может, ты надеешься, что Его Высочество придёт тебя спасти?
Мир застыл.
Я тоже застыла, где-то на краю сознания я это понимала.
Я не могла правильно расслышать эти слова. Его Высочество. Этого не может быть, потому что они знали только Гиврона Аверре. Человека, притворяющегося Гивроном Аверре, да, но принц Дурлейн был мёртв, все знали, что он мёртв, и Беллок никак не мог догадаться…
– Тихая, да? – протянул он, тряхнув меня, как стеклянную банку, которая не хочет отдавать своё содержимое.
– Что? – прохрипела я.
– Не думаю, что она знает, милорд. – Грубый голос Рука, с деревенским акцентом, но настороженно-уважительным тоном, донёсся из теней справа от меня. Я не осмелилась повернуть голову. – Он, наверное, и ей сказал, что он Гиврон.
Рук.
Который всегда всё узнавал.
Я больше не чувствовала ни рук, ни ног. Больше не чувствовала пальцев на своей шее.
– Наверное, так и было, – неохотно признал Беллок, хотя я не была уверена, продиктована ли эта неохота разочарованием или раздражением от того, что приходится соглашаться с простым крестьянином. – Жаль. Ты правда думала, что мы проделали весь этот путь только ради тебя, куколка? Меня не особенно волнуют девицы, с которыми любит играть мой брат, но убийца дочери моей сестры…
Пол.
Из меня вырвался сдавленный звук.
– Видишь? – сказал Джей слева от меня, всё ещё цепляясь за моё запястье, будто оно было из золота. Его голос звучал чуть слишком высоко. – Мы думали, тебя это выбьет из колеи, когда ты узнаешь. Но мы его поймаем, не переживай.
Не переживай.
О, чёрт, чёрт, чёрт.
– Тебе как раз стоит переживать, – уведомил меня Беллок, и в его голосе звучало довольство кота над миской сливок. – Если мы не сможем добраться до мальчишки, ты тоже станешь отличным призом для моего брата. Но будь хорошей приманкой для меня – и я, возможно, передумаю. Тащите её наверх, парни.
Его рука соскользнула с моей шеи.
Не надо сопротивляться. Не надо, но я уже не была той испуганной, рассудительной Трагой. Руки птиц дёрнули меня за запястья, и я не поволоклась вперёд, как должна была бы – безвольная, безобидная кукла. Это было всего лишь напряжение. Всего лишь неосознанно застывшее колено, всего лишь неосознанно упёршаяся в песок пятка. Но я почувствовала, как их пальцы сжались на моих предплечьях сильнее, и…
Удар.
Я даже не почувствовала, как падаю. Не услышала собственного крика.
Только одно мгновение – бездыханной, всепоглощающей боли, взорвавшейся под рёбрами, – и я уже стояла на коленях, с содранным горлом, с мокрым лицом, моё тело превратилось в пульсирующую агонию в правой стороне торса. Печень. Беллок ударил меня в печень – медленное осознание, но название боли не делало её менее тошнотворной.
– Он нас услышит! – взвизгнул Джей сквозь глухую пульсацию в моих ушах.
– И должен, – ответил Беллок.
Сапог врезался в мой больной бок, отшвырнув меня в сторону с такой силой, что мою руку едва не вывернуло из плеча. Рук всё ещё держал моё запястье.
– Дай нам ещё один такой крик, куколка. Ему не стоит давать слишком много времени на размышления.
Он.
Дурлейн.
Я судорожно вдохнула, захлебнувшись стоном, когда мои рёбра отозвались болью. Что я наделала?
– Милорд, – сказал Рук, почтительно, но в самом обращении слышалось явное недовольство. – Милорд, если она не сможет идти в гору…
Скрип – будто сапог снова вдавился в песок; Беллок шумно вздохнул с неудовольствием.
– Ладно. Поднимите её. Он и так её услышал.
Да.
Должен был.
И всё же, когда Рук и Джей рывком поставили меня на ноги, когда я повернула голову в сторону противоположного края бухты, за входом в пещеру не было ничего. Ни огня – мои собственные заклинания скрывали его. Ни Дурлейна.
Ком подступил к горлу.
Рук закинул мою правую руку себе на плечо, всё ещё сжимая мою ладонь железной хваткой, и повёл меня вперёд. Джей бесполезно плёлся слева. Ни один из них не заговорил, и это было даже хуже, чем их прежняя радостная уверенность в том, что Дурлейна поймают, потому что мы не были друзьями, конечно, мы никогда не были друзьями, но неужели им и правда было всё равно, что мне только что выбили половину внутренностей?
А мне было бы не всё равно, окажись на их месте их печень?
Я остановила Дурлейна, когда он хотел убить Джея на болотах. Глупая, глупая ошибка.
Они вдвоём повели меня вокруг утёса, и каждый шаг отзывался новой вспышкой боли под рёбрами. Узкая тропа вела вверх по склону, и Руку приходилось удерживать меня от падения, пока я, пошатываясь, двигалась рядом с ним. Дышать было больно. Моё сердце, каким-то образом, болело ещё сильнее.
Я вернулась, я вернулась, я вернулась – и что мне теперь делать?
Дурлейн был сволочью – полной и непростительной сволочью. Но его ядовитые усмешки меркли перед мыслью о гневе Аранка, потому что гнева Аранка не заслуживал никто… а значит, мне оставалось только надеяться, что он не попадётся в ловушку Беллока. Надеяться, что он не попытается меня спасти.
Эта мысль была невыносимой.
Возможно, он найдёт выход – я повторяла себе эту отчаянную надежду, когда тропа выровнялась и мы приблизились к вершине утёсов. Неровные гряды холмов тянулись вокруг меня, чёрное стекло блестело в сером свете луны – вулканы, некоторые из них, и, конечно, Дурлейн сможет как-то этим воспользоваться? Он ведь сильный маг. Он не идиот. Всё, что ему нужно это сохранить ясную голову…
«Ему не стоит давать слишком много времени на размышления», – сказал Беллок.
По крайней мере, это давало мне нечто вроде плана.
Я не могла сражаться. Я могла только ждать… но я могла ждать терпеливо. Я могла подавить свои крики. Я могла дать Дурлейну как можно меньше причин спешить и ошибиться.
Именно эта мысль, этот намёк на действие, помог мне преодолеть последний подъём туда, где нас ждал небольшой лагерь и три лошади.
Это было ужасное место для стоянки, открытое ветру, дождю и горьким морским порывам, но с нарастающим ужасом я поняла, что это идеальное место для ловушки. Единственное приличное место для ночлега поблизости, – сказал Дурлейн о пещере. Беллок и птицы знали это, и потому ждали здесь, пока мы неизбежно появимся – искали способ безопасно проникнуть в наше убежище, а затем я сама бросилась прямо им в руки.
Меня снова чуть не вывернуло.
Без драматизма, чёрт возьми. Терпение. Я буду сражаться тем, что выдержу, просто выдержу. Беллок может бить меня, и я позволю ему, буду лгать, терпеть и улыбаться сквозь слёзы, потому что это всего лишь боль, а боль я уже переживала. Тело можно исцелить. Дурлейна в руках Аранка – нет.
Я сосредоточилась на этом образе, Дурлейн, подвешенный в клетке на горе Эстиэн, и не издала ни звука, когда Рук уронил меня на землю. Я проглотила крики, когда Беллок опустился на колени и рывком завёл мои руки за спину с такой силой, что мои рёбра вспыхнули огнём. Я прикусила губу, даже когда они защёлкнули на моих запястьях два железных наручника и закрепили между ними прочную деревянную палку длиной в фут, так, чтобы я не могла свести руки вместе.
Чёрт. У них было время подготовиться.
– Вот так, – сказал Беллок, обхватывая пальцами мою челюсть и заставляя поднять голову. Его маленький ряд золотых серёг блеснул в лунном свете; на губах играла улыбка. – А теперь мы с тобой поговорим. Без шуток, без игр. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Ясно?
Я кивнула, онемело, насколько позволяли его пальцы.
– Хорошо. – Он отпустил мой подбородок, но тут же снова коснулся лица, обхватывая челюсть и проводя собственническим большим пальцем по моей щеке. – Какая ты у нас хорошенькая. Как же тебя назвал мой брат? Что-нибудь милое, надеюсь – Рен? Робин?
Он знал.
Разумеется, знал. Джей и Рук наверняка много обо мне рассказывали. Это было самое бесполезное упрямство – и всё же мои зубы сжались, язык отказывался служить; я не собиралась доставить ему удовольствие, произнеся это вслух. Я даже не собиралась думать об этом имени, которое превратило меня в существо Аранка, потому что я больше не была существом Аранка. Я больше не…
Беллок убрал руку с моего лица.
У меня была доля секунды, чтобы собраться, прежде чем его кулак врезался мне в живот.
Когда я снова смогла различать звуки, он уже говорил; я скорчилась, скуля на гладком обсидиане, одна рука онемела под телом, другая неловко болталась на конце деревянной перекладины. Понадобилось ещё одно жгучее мгновение, прежде чем боль отступила настолько, чтобы разум смог уловить его голос.
– …хватит с нас вежливых методов…
Чёрт.
Это было… вежливо?
Я попыталась дышать, когда чьи-то руки рывком подняли меня на ноги. Дыхание было первым шагом к борьбе. А я собиралась бороться, должна была бороться, даже если уже ощущала призрачную руку Аранка на своём горле, потому что альтернатива была хуже. Альтернатива это медленно зажариться заживо над кратерами Аранка или смотреть, как Дурлейна…
Нет.
Никаких криков. Никаких мольб. Я буду ждать, пока Дурлейн не придумает осторожный, разумный план.
Руки толкнули меня вперёд – хотя и не грубо. Я сделала один шаг и едва не согнулась пополам от тошноты.
– Придётся, пожалуй, нести её, милорд, – осторожно сказал Рук у меня за спиной.
– Пойдёт сама. – Беллок усмехнулся, и в этом звуке было столько от Аранка, что я едва не ахнула. – Закаляет характер. Вперёд, куколка.
Рука Рука сомкнулась на моём локте, слегка потянув меня вперёд, но одновременно поддерживая, настолько, что я была почти уверена: Беллок за это выбил бы ему глаз, если бы заметил.
– Пошёл ты, – выдохнула я, не разжимая губ.
Он не ответил, но и хватка его не ослабла.
Мы с трудом поднялись на склон ещё одного холма, мои сапоги скользили по хрупкому чёрному камню, мир покачивался вокруг меня. Ночной воздух становился теплее по мере подъёма. Теплее, и светился, и…
О.
О, чёрт.
Когда я подняла голову, Беллок уже ждал впереди, стоя на краю гребня; его широкое лицо и рыжевато-каштановые волосы сияли золотом в внезапном потоке огненного света. Я знала, что сейчас увижу. Я должна была ожидать этого с самого начала, конечно, этот ублюдок полностью подготовился к бою… и всё же я невольно поморщилась, когда, пошатываясь, преодолела последние несколько шагов, и передо мной открылся кратер.
Кратер – и кипящая порода.
Меня лишило дыхания не только тепло.
Он пробудил огонь, спящий под землёй в этом месте. Так же, как мог бы сделать Дурлейн, если бы успел первым… но теперь Беллок уже завладел этим вулканом, и вырвать пламя у рождённого огнём без исключительной силы было невозможно. Если Дурлейн попытается спасти меня – и вот это будет ловушка, которая его ждёт…
Он погибнет.
Нет. Нет, я должна была ему доверять, должна, потому что другого выбора у меня не было. Наверняка он уже строит план? У него всегда есть план. Наверняка он как-то понял, что Беллок искал не меня; наверняка он найдёт способ справиться с двумя птицами и королевским наследником и вытащить нас обоих живыми?
Наверняка.
Ему просто нужно время.
Рука Беллока обвилась вокруг моего плеча, и я напряглась, готовясь к следующему удару. Но всё, что он сказал, подтягивая меня к себе:
– Видишь огонь, куколка?
Ещё один удар мог бы отправить меня вниз, в кратер, в этот вязкий золотой ад. Я кивнула.
– И ты знаешь, что происходит с людьми, когда они туда падают, не так ли?
Я жила в доме твоего чёртова брата, – какая-то безрассудная часть меня хотела огрызнуться, но это было бы то, что я сказала бы Дурлейну на его месте, потому что Дурлейн позволял мне сопротивляться. Не Беллок. Не остальной мир. Я видела их, да – тех людей, которых Аранк приказывал сбрасывать в лаву Эстиэн; я видела, как их кожа вздувается пузырями, когда они опускались на колени в расплавленную породу, и слышала их крики, пока жар не разрывал их тела.
Я сглотнула желчь и снова кивнула.
– Тогда мы понимаем друг друга. – Его вздутая рука обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к его груди. – Зови на помощь.
Я напряглась.
Он дал мне полсекунды, а затем начал медленно, медленно вдавливать кулак в мою ноющую печень.
– Нет. Нет, пожалуйста. – Чёрт. Я понимала, как это должно выглядеть. Если Дурлейн последовал за нами на утёс – если он хотя бы стоял на пляже и смотрел вверх – он никак не мог не заметить меня здесь, освещённую огнём, как светящийся маяк в ночи. Если я начну кричать и умолять…
Он решит, что Беллок собирается сбросить меня вниз.
Что, впрочем, вполне могло оказаться правдой.
И с другой стороны…
– Пожалуйста, – снова выдохнула я, потому что, чёрт возьми, мне нужно было время. – Пожалуйста, я…
– Кричи, – процедил Беллок сквозь зубы, вгоняя костяшки глубже под мои рёбра. Я согнулась, захлебнувшись глухим стоном не кричать, не кричать. – Ты закричишь, или упадёшь.
Нет.
Нет.
Потому что наследник Эстиэн не был идиотом, несмотря на всю свою радостную жестокость, и я представляла ценность только пока была жива. Если он сожжёт меня, он больше не сможет заманить Дурлейна в свою ловушку. И у него даже не останется меня как второго приза, когда он вернётся ко двору, маленького подарка, чтобы выторговать милости у брата. Он не станет так просто тратить меня.
Я стиснула зубы.
Костяшки Беллока вдавились глубже. Во рту появился вкус крови и желчи, но я не закричала.
– Маленькая сука, – прошипел он, отдёргивая руку и с силой ударяя меня по лицу. Моя голова врезалась в его плечо. – Не думай, что у тебя нет предела. Не думай, что я его не найду. В конце ты завоешь, а до этого сделаешь свою жизнь куда хуже.
Это было неправдой лишь наполовину.
Чёрт. Сколько времени потребуется Дурлейну?
– Я… я пытаюсь подумать, – процедила я, и это тоже не было ложью. Возможно, всё это бесполезный героизм. Дурлейн, может быть, способен мыслить совершенно ясно, даже если я буду кричать на фоне; если я достаточно это разыграю, он, возможно, даже поймёт, что я притворяюсь. – Пожалуйста. Я…
– Я дам тебе минуту, – сказал Беллок тоном насмешливой учтивости. – А пока я просто…
Я вздрогнула, когда его фраза оборвалась, ожидая нового удара по лицу.
Но его рука не поднялась вверх.
Она опустилась вниз вдоль моего бока, бедра, по ноге. В поле зрения мелькнуло движение его пальцев. Скользнуло лезвие по коже ножен и…
Он снова поднял руку.
Держа Уруз между пальцами.
Мне не следовало двигаться. Мне не следовало говорить. Мне не следовало давать ему ни малейшего повода подумать, что этот клинок для меня дороже любого карманного ножа, который можно купить по дороге к горе Эстиэн, но это был Уруз, мой Уруз, оружие, которое Кьелл подарил мне за завтраком с блинами на мой двенадцатый день рождения, и внизу подо мной кипела и шипела лава. Я не смогла сдержать вырвавшийся из лёгких воздух…
– Нет!
Беллок перевернул нож в пальцах – насмешливым, угрожающим жестом, не требующим слов, чтобы передать все возможные последствия.
– Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! Я…
Он взмахнул рукой.
И нож полетел.
Он падал вечно, золотой отблеск стали в ночной темноте вращаясь, вращаясь, вращаясь в воздухе, пока я смотрела, не в силах поверить, не в силах принять, словно одним лишь взглядом могла победить притяжение. Перед глазами не проносилась моя жизнь. Перед глазами проносился Уруз – одиннадцать лет: снова и снова вонзающийся в соломенное чучело на пляже Хьярн, расщепляющий двери своим зачарованным лезвием. Отражающий удары мечей, рассекающий конечности, груди, шеи…
И затем он исчез.
Даже всплеска не было. Лава приняла клинок, поглотила его и остались только я и Беллок, и тишина, пять ножей на моём теле и ноющее, пустое ощущение ампутированной конечности в пустых ножнах у меня на бедре.
– Нет, – прошептала я.
Словно могла всё это отменить.
Словно он мог вернуться ко мне, работа Кьелла, магия Кьелла, любовь Кьелла.
Беллок лишь рассмеялся. Рассмеялся и снова опустил руку, ведя её вниз с насмешливо-изящным движением пальцев к моему бедру.
– Нет… стой! – Я попыталась вырваться, захлёбываясь ещё одним полурыданием, когда его другой кулак снова врезался мне в живот. – Пожалуйста, пожалуйста…
– Теперь ты поёшь так красиво, – промурлыкал он у самой макушки моей головы, и Эваз – стройный, прекрасный Эваз – полетел следом.
Из моего горла вырвался вой, в котором не было ничего человеческого.
– Найтингейл. Вот как ему стоило тебя назвать. – Иса и Каунан в его широкой ладони, бирюза и сердолик сияют в свете огня. Мне нужно было замолчать, нужно было перестать давать ему то, чего он хотел, с каждым следующим ножом, который он уничтожит и всё же я не могла сдержаться, мои срывающиеся, рвущиеся всхлипы вырывались из места, куда разум не мог дотянуться. – Музыка для моих ушей…
Он взмахнул.
Я была слишком оцепенела, чтобы даже попытаться бороться.
Мои драгоценные двойные клинки, лёд и огонь, синий и золотой, исчезли в одно мгновение. Вуньо последовал за ними, почти небрежно брошенный в жадное пламя, такой маленький и такой мощный, десять лет заклинаний, вытесанных на его лезвии…
Последним Беллок вытащил Эйваз из ножен у моего плеча.
– Нет, – выдохнула я.
Во мне не осталось других слов.
Самый последний нож Кьелла. За две недели до его смерти. Чёрная рукоять, клинок, к которому липла тень. Используй его как следует, маленькое чудовище.
– Нет? – задумчиво протянул Беллок.
– Пожалуйста. – Остался всего один. Всё же, это было хоть что-то. – Пожалуйста, дай мне…
Он небрежно покачивал нож между пальцами, ни на мгновение не подводя руку достаточно близко к лезвию, чтобы я могла надеяться, что он случайно порежется и всё закончится. В его голосе звучало лишь развлечение, когда он сказал:
– Кричи на помощь.
Терять было уже нечего.
Дурлейн всё равно бы меня услышал.
Я втянула в горящие лёгкие горячий, едкий воздух и закричала:
– Помогите!
– Пожалуйста, – мягко подсказал Беллок, не двигаясь.
– Пожалуйста! – голос сорвался. – Помогите мне, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
– Умница, Найтингейл, – сказал он и небрежным движением запястья швырнул Эйваз в кратер.
Может быть, я закричала.
Может быть, я ударила ногой.
Мир расплылся в пустых ножнах и кипящей породе. Горизонт накренился. Острый обсидиан разрезал мою кожу, когда Беллок почти швырнул меня вниз – обратно на крутой склон, по которому я поднималась; с закованными руками я прокатилась вниз на несколько футов, прежде чем остановиться, ударившись о зубчатый валун. В голове стучало. На языке стоял вкус крови.
– Уведите её вниз, – услышала я голос брата Аранка, наверняка обращённый к Руку. Он звучал как человек, вынужденный иметь дело с пятном на своих штанах. – Закуйте её. А потом отведите своего дружка к пляжу и идите следить за нашим принцем-убийцей.
