Текст книги "Мертвый принц (ЛП)"
Автор книги: Лизетт Маршалл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)
Будь осторожна без меня, ведьмочка. Ты знаешь, что они делают с такими, как ты.
Голос Ларка. Словно он снова стоял у меня за спиной.
Моё дыхание сбивалось, тяжёлое и рваное от надвигающейся паники. Не могу. Должна. Не могу. Должна. Снова и снова по кругу, а некромант уже поворачивал дверную ручку, уже приоткрывал дверь …
Он был почти призраком в тенях, когда остановился, затем повернулся – едва различимое существо, держащее мою жизнь и смерть на ладони.
– Последние слова?
Безопасная неудача. Или риск всей жизни.
Когда неудача означала лишь мою жалкую смерть, это был такой простой выбор. Теперь на кону была и смерть Ларка, и мои губы разомкнулись, затем дрогнули, пытаясь сформировать слова, которые я никогда в жизни не произносила вслух.
Я … я …
Ни звука не вышло.
Некромант пожал плечами и приоткрыл дверь ещё на несколько дюймов, скользнув в тьму коридора снаружи. Прочь от меня. Прочь от Ларка, моего прекрасного, сильного Ларка, который сидел рядом со мной, когда никто другой не хотел, который заставлял меня смеяться, когда я могла только плакать…
Что-то во мне треснуло.
– Подожди! – выдохнула я, шёпотом-криком со вкусом желчи. – Подожди, пожалуйста! Я руническая ведьма!
Дверь остановилась в нескольких дюймах от того, чтобы захлопнуться.
В течение трёх оглушительных ударов сердца в мире не было ни звука, кроме эха этого безрассудного, смертельного признания. Я чувствовала тупые ножи на своих пальцах. Грубые руки, дёргающие меня за волосы. Ведьма! – будут орать толпы, срывая с меня одежду. Ведьма! – когда полетят первые камни. Ведьма! – когда…
Дверь снова заскрипела.
Некромант скользнул обратно в нашу камеру, обратно в свет фонаря снаружи – и, чёрт побери, оказалось, что худшего я в нём ещё не видела.
Если прежде он выглядел так, будто готов укусить меня, то теперь создавалось впечатление, что он может просто проглотить меня целиком. Его губы слегка разомкнулись. Его целый глаз казался огромным на этом странно поразительном лице, прикованным к моему взглядом, который был всего на волосок от безумия – пустым, и хуже всего, голодным, словно я была ответом на вопрос, который он задавал всю свою жизнь.
Дверь за его спиной оставалась наполовину открытой. Явное предупреждение для любого проходящего стражника – и, казалось, он совершенно об этом забыл.
Я сидела неподвижно, не смея дышать.
– Ты сказала … – в его голосе появилась внезапная напряжённость. – Ты руническая ведьма?
Да. Я.
Два коротких, простых слова. Я не могла заставить губы сложиться в нужные формы. Полукивов был всем, на что я оказалась способна, и даже он ощущался так, будто я вгоняю клинок глубже в собственный живот.
– Тогда … – его кадык дёрнулся. – Докажи.
Я уставилась на него, в ужасе.
Разумеется, ему нужны доказательства. Разумеется, он решил, что я достаточно отчаялась, чтобы солгать. Но чтобы доказать существование моей силы, мне придётся воспользоваться магией – здесь, в самом сердце огнерождённой тюрьмы, и без бдительных глаз Ларка, следящих за мной, без его могучего топора за моей спиной. Когда в последний раз я пыталась сотворить хоть одно заклинание без его успокаивающего присутствия рядом?
– Давай, – добавил некромант, и его голос стал острее, маленькая мышца напряглась в уголке губ. Его глаз не отрывался от меня. Он почти не моргал. – Почему бы тебе не разорвать свои цепи?
Почему ты не сделала этого несколько дней назад?
Ему даже не нужно было произносить этот вопрос вслух. Недоверие в его голосе доносило смысл без единого лишнего слова. А может быть, это было не недоверие, а страх поверить, и это было ещё хуже – потому что означало, что он искал кого-то вроде меня, что у него действительно есть для меня применение, и я не была уверена, что хочу знать, зачем такому человеку, как он, силы рун.
– Я предпочитаю не использовать свою магию, – хрипло сказала я.
– Вот как?
Его улыбка расползлась по губам, как лёд по неподвижной воде.
– Какая жалость. Потому что я предпочитаю не тратить время на взлом ещё нескольких замков. Пора расставить приоритеты.
Чёртов ублюдок.
Он ведь должен понимать, о чём просит, не так ли? Разорванные цепи выдадут меня, даже если он этого не сделает. Как только стражники обнаружат нашу пустую камеру, они поймут, что здесь замешана магия, а как только они это поймут…
Я выдохнула хрипло.
– Они будут нас преследовать.
– О, не переживай, – сказал он, и в его тихом голосе прозвучала колючая усмешка. – Они будут делать это независимо от того, как мы уйдём.
К чёрту его.
К чёрту всё это.
Я сложила дрожащие пальцы в форму шипа – указательный палец левой руки прямо вверх, первый и второй пальцы правой образуют треугольник у его основания – и вокруг моих избитых, стёртых лодыжек тяжёлые железные кандалы лопнули, как сухие ветки.
Глава 2
Всё болело.
Всё жгло.
Я не ходила восемь дней. Теперь, пытаясь поспевать за длинными шагами некроманта вниз по чёрному, как ночь, коридору, все те часы неподвижного холода и голода наконец настигли меня; колени дрожали, пока я ковыляла следом за развевающимся плащом, а покалывание в онемевших ногах превращало каждый шаг в отупляющую, невыносимую боль. Перед глазами плыло. Мои низкие сапоги из овечьей кожи неуклюже шлёпали по земляному полу. Мёртвый груз, сказал тот ублюдок, и, чёрт возьми, мёртвую часть я чувствовала особенно остро. Верёвке почти не осталось бы работы.
Но петля осталась далеко позади – я убегала. Провалюсь ли я или добьюсь успеха, я не думала, что когда-нибудь снова увижу виселицу.
Ради Ларка, повторяла я себе при каждом уколе сомнения, при каждом приступе боли. Ради Ларка.
Каким-то образом я не отставала.
Некромант не остановился, когда достиг конца коридора, повернув направо даже не взглянув, чтобы сориентироваться. Перед нами тянулся ещё более длинный проход, на дальнем его конце горел единственный фонарь на китовом жире – и он совсем, совершенно не походил на тот короткий коридор, по которому четыре стражника волокли меня восемь дней назад.
Чёртовы яйца смерти.
– Это в другую сторону! – прошипела я, слишком громко в ночной тишине. – Выход!
Он не замедлил шага.
– Я знаю. Тише.
– Ты… Что?
– Тише.
Я никогда не слышала, чтобы шёпот звучал настолько убийственно; последняя буква ударила, как топор в колоду.
– Я знаю, что делаю.
Я умудрилась сделать несколько запинающихся шагов вдвое быстрее и нагнала его на середине прохода. Его резкий профиль был напряжён и сосредоточен. Его единственный глаз был устремлён к какой-то цели, которая, по-видимому, вовсе не была свободой и бескрайними дикими просторами снаружи, но если мы направлялись не туда, то какого, проклятого адом чёрта, я делала рядом с ним?
Неужели всё это всё-таки было ловушкой?
– Мне хотя бы позволено узнать, что ты делаешь? – прошипела я, удерживая голос таким же тихим, как у него, как бы ни было велико искушение повысить его. – Если ты собирался сперва навестить чёртового старосту в его постели, мог бы и сказать…
Он бросил на меня узкий, холодный взгляд.
– Письмо Бьярте.
– Что?
– Письмо, которое было при нём, когда его арестовали.
Я скорее читала его губы, чем слышала шёпот; его голос был так же тих, как его шаги.
– Ради него я здесь изначально. Слева, туда.
Он скользнул в указанный боковой проход, не сказав больше ни слова. Я последовала за ним через полсекунды, смотря на его высокую спину, пока мои мысли наконец догоняли происходящее.
– Ты хочешь сказать, что нарочно позволил себя арестовать, чтобы…
– Самый простой способ попасть внутрь тюрьмы, не так ли? – пробормотал он, замедляя шаг и взглядом пересчитывая двери. – В эти комнаты даже большинство стражников не пускают, так что я решил, что вежливые просьбы мало помогут. Это должна быть та самая – не желаешь взломать замок?
С помощью магии.
Невысказанная, но совершенно ясная просьба.
Я споткнувшись остановилась рядом с ним; колени и бёдра вопили, требуя передышки.
– Я бы очень предпочла…
– Да, – перебил он резким шёпотом, – мы уже установили, что ты предпочла бы этого не делать, и мы также установили, что меня не особенно волнуют твои предпочтения. Замок крепкий. Вскрывать его отмычкой заняло бы время, и я сомневаюсь, что ты всё ещё хочешь стоять здесь, когда мимо будет прогуливаться стражник. Ну?
Ну…
Чёрт, как же мне не хватало Ларка.
Это нахлынуло внезапно и яростно – сокрушительная тяжесть его отсутствия; дыра в моей груди, ещё более пустая из-за всех тех людей, которые были не им, из-за холодного прагматизма, которым в меня швыряло это создание из теней и острых граней. Не переживай об этом, сказал бы Ларк. Я обо всём позабочусь за тебя. Утешающе и надёжно – его широкая ладонь на моём плече, его твёрдые губы на макушке моей головы – я вновь ощутила это в одно мгновение мучительного блаженства, успокаивающее тепло его мускулистого тела…
– Отвлеклась? – осведомился некромант в двух шагах от меня; его низкий голос был полон кислоты, которой хватило бы растворить тело. – Обязательно скажи, если тебе нужно ещё два часа, чтобы перевести дух. Я люблю планировать заранее.
Ублюдок.
– Иди к чёрту, – пробормотала я, проталкиваясь мимо него к двери, на которую он указал.
– Я обычно возвращаюсь, – любезно напомнил он. – Замок?
О, чёрт побери. Ладно.
Стражники всё равно узнают о моих преступлениях.
На короткое, дерзкое мгновение я подумала попробовать что-нибудь более изощрённое – что-нибудь с использованием Альгиз, возможно, ведь это руна защиты и, может быть, она сработала бы и на замках… а потом я вспомнила, ради кого всё это делаю, что этот союзный огнерождённым дворянин вряд ли оценил бы навыки, которым Кьелл обучил меня много лет назад, – и снова согнула пальцы в форму шипа.
Тяжёлый кусок металла рассыпался.
– Умница, – сказал мне некромант; комплимент прозвучал на его губах как оскорбление. – Внутрь.
Если бы он замышлял что-нибудь скверное – что-нибудь ещё более скверное, чем принуждение меня к колдовству, которое вполне может стать моей смертью, – он сделал бы это в той камере, которую мы оставили позади. Я проглотила привычный укол страха и скользнула в тёмную комнату, борясь с учащающимся дыханием, пока он закрывал за нами дверь.
– Без света, – добавил он, протискиваясь мимо меня и направляясь к шкафу на другой стороне комнаты. – Окно выходит на город.
Я бы нанесла Наудиз и Совило на окно, чтобы удержать свет внутри, если бы он попросил – но если ему нужен был совет, пусть сначала научится говорить «пожалуйста». Вместо этого я проковыляла к другой стороне комнаты и опустилась на единственный стул, наблюдая его высокую фигуру в капюшоне в лунном свете, пока он рылся в папках – пытаясь понять, как стремительный, удручающий конец моей истории превратился в это грязное и столь же удручающее начало новой, и обнаруживая, что одна лишь мысль о завтрашнем дне вызывает у меня головную боль.
– Здесь есть нож, – пробормотал некромант тем приглушённым голосом с его до невозможности раздражающим благородным акцентом. – Если тебе нужно оружие…
Мои ножи.
Я уже вскочила на ноги.
В его изрезанных льдом пальцах был Эваз – с тонкой рукоятью и треугольным клинком, который делал его идеальным для метания. Я пошатнулась к нему, не в силах оторвать от него глаз в темноте.
– Да. Это мой.
– Правда?
Он легко вложил его в ножны, а затем сунул в мои протянутые руки.
– Удобно. Это тоже твой пояс?
Это был он. Я застегнула его поверх талии своей туники с облегчением, которое ощущалось даже в кончиках пальцев ног; только теперь я поняла, насколько голой чувствовала себя всё это время без него.
– Ещё один клинок, здесь, – добавил некромант, пока я всё ещё прикрепляла ножны Эваза, вытаскивая второй предмет из темноты шкафа. – Если хочешь взять дополнительный…
Отблеск стали в его руке был длинным и широким. Уруз.
– Это… это тоже мой.
Он повернулся ко мне; в его взгляде мелькнуло нечто едва заметно озадаченное, но он ничего не сказал, когда передал мне нож. Я пристегнула его к бедру поверх своих изношенных штанов, пока он продолжал искать письмо Бьярте и всё, что в нём было – и вдруг через полминуты снова остановился и начал:
– Какого чёрта здесь ещё ножи…
Я прочистила горло.
– Наверное, мои.
– В самом деле? – В его голосе не было осуждения, что оказалось неожиданностью. Скорее, он звучал устало и смиренно. – Тогда держи.
Иса и Каунан – ножи-близнецы, одинаковые во всём, кроме бирюзы в навершии Исы и сердолика в Каунан. Единственные драгоценные камни, которыми я когда-либо владела; я смотрела на них днями после того, как Кьелл подарил их мне. Мои пальцы дрожали, когда я теперь привязывала их к поясу, затем проверила и перепроверила узлы, потом ещё раз, в третий раз, и…
О, чёрт.
Эваз. Я дёрнулась к бедру с паническим толчком в сердце, наполовину уверенная, что тонкая тяжесть моего самого старого ножа снова исчезла. Нет, всё ещё здесь. Уруз – здесь. Иса, Каунан, здесь, и…
Вуньо. Его не было.
Мой желудок снова свело судорогой.
Я ведь проверила остальные правильно? Я ведь не приняла что-то другое за ножи – не перепутала их в своём состоянии, измученном голодом и бессонницей? Тогда снова, просто чтобы убедиться. Эваз, Уруз, Иса, Каунан– и на этот раз я позволила своим рукам задержаться дольше, пытаясь отпечатать их ощущение в ладони, чтобы успокоить того ревущего зверя тревоги у меня в груди. Они были здесь. Они действительно, действительно были здесь – я их чувствовала, и…
Но уверена ли я?
Моё дыхание учащалось. Это было нелепо. Я знала это – снова я и мои проклятые навязчивости – и всё же паническое побуждение под кожей не унималось, не позволяло мне просто поверить тому, что говорили мои собственные чувства. Тогда снова. Эваз, Уруз…
– Что-то ищешь? – осведомился совершенно нежеланный голос.
Мои пальцы застыли в нескольких дюймах от парных рукоятей Исы и Каунан.
Чёрт.
Он что, наблюдал за мной?
– Нет.
Это прозвучало запыхавшись и слишком пронзительно.
– Нет, вовсе нет. Просто… просто проверяю узлы. Ты нашёл ещё ножи?
Очевидная ложь. Очевидная попытка отвлечь. Некромант не сделал замечания, которое мог бы сделать с лёгкостью, и вместо этого сказал:
– Я нашёл проклятое письмо. Пора уходить.
Уже?
Моё сердце остановилось у меня в груди.
– Нет, – выпалила я, прежде чем успела подумать. – Нет, подожди, я…
– Подожди? – повторил он, и в этом единственном слове прозвучал отчётливый укус. – Зачем? Тебе нужно ещё немного времени, чтобы перевести дух?
– Я… я хотела бы найти остальные. Мои другие ножи.
Мои пальцы дёргались от этого ненасытного желания проверять и проверять снова; отсутствие веса на моём плече было невыносимым, когда только первые четыре ножа вернулись на свои привычные места.
– Ещё два – они должны быть где-то здесь. Их поиск не займёт много времени.
Он медленно и долго зашипел сквозь зубы, но отступил в сторону, освобождая место у шкафа.
– Можно подумать, четырёх клинков кому-то недостаточно, если, конечно, ты не прячешь под этой тряпкой ещё пару рук.
Мне стоило огромных усилий не наступить ему на ногу, когда я подошла к нему.
Разумеется, он был не первым, кто это отмечал, и великое множество людей не нашли бы применения такому количеству оружия. Ларк носил кинжал и свой топор и никогда не искал большего. Но эти ножи были выкованы для меня человеком, который вырастил меня и обучал – самым близким к отцу, какого я когда-либо знала; они были всем, что у меня осталось от времени до того, как моя жизнь внезапно и окончательно пошла к чертям.
Если не считать Ларка, они были самыми близкими к друзьям существами, какие у меня были с тех пор.
И это вовсе не касалось какого-то насмешливого ублюдка. Всё, что я процедила, было:
– Если у тебя есть время оскорблять меня, можешь заодно помочь искать.
Он тихо выругался, но начал перерывать следующую полку быстрыми, опытными руками – так, словно поиски оружия посреди ночи были для него обычным делом. Я заняла другую сторону шкафа, проходя от полки к полке, от ящика к ящику, так быстро, как позволяли мои дрожащие руки – нащупывая мягкую кожу ножен Вуньо, неестественную тяжесть Эйваз. Кучи бумаг, мешочки с монетами, громоздкий меч, мешочек с огнивом… и никаких ножей.
– Здесь ничего, – сообщил некромант как раз в тот момент, когда я добралась до самой нижней полки.
Да чтоб меня туманы забрали.
– Остальные были здесь. Они должны быть где-то.
– Возможно, кому-то из стражников они приглянулись, – предположил он; в его голосе прозвучала грань, в которой слышались и провокация, и предупреждение о том, что его терпение стремительно подходит к концу. – Они могут быть где угодно. Надеюсь, ты понимаешь, что нашу пустую камеру могут обнаружить в любой момент?
Чёртова лицемерность. Это ведь именно его незапланированные крюки привели нас сюда.
– Дай мне десять минут.
Он фыркнул.
– Это твоя голова.
Моя голова. И мои пальцы тоже… но те самые пальцы уже зудели, и на мгновение, в этой срочной дымке дел, страх перестал ощущаться. Если этот ублюдок знает, что я рунная ведьма, то по крайней мере я могу быть хорошей – и будь всё проклято, уроки Кьелла должны были подготовить меня ко всему этому.
Два шага к окну. Наудиз, Совило – мои руки без усилия и без мысли складываются в формы рун: нужда, зрение – и стекло затягивается туманом. Дагаз, затем снова Совило – день, зрение – и маленький шарик солнечного света расцветает в моей ладони.
Если за моей спиной прозвучало ещё одно ругательство, но мне было всё равно, чтобы его заметить.
На стене рядом со шкафом, слишком далеко от окна, чтобы быть видимым в лунном свете, стоял большой верстак, заваленный всяким хламом. Я перерывала его с молниеносной скоростью – ещё оружие, ещё документы, и…
Маленький и неприметный, Вуньо.
Я схватила его с поверхности стола с такой скоростью, что едва не порезалась.
Оставался всего один. Мои мысли, моё зрение, всё моё существо словно сузилось до одной-единственной задачи передо мной. Где могли спрятать клинок размера Эйваз? В ящиках стола – вряд ли; всё же я открыла их все и нашла внутри только перья, чернила и восковые печати. Ящики под столом? Старая одежда и сапоги. Может быть, всё-таки шкаф, какой-нибудь хитрый угол, который я не смогла нащупать в темноте?
– Кто-то идёт.
Если бы не резкая напряжённость в этом тихом голосе, я бы вовсе не расслышала слов.
– Пора убираться отсюда.
Я удвоила скорость, перебирая полки правой рукой и удерживая ядро света в левой. Давай. Давай. Пять ножей найдены, один остался; он должен быть…
– Оставь проклятый нож, – прошипел некромант; его рука словно из ниоткуда сомкнулась на моём плече.
Я стряхнула её и резко обернулась, оглядывая комнату, и он рявкнул:
– Ради всего ада, ведьма…
– Трага, – поправила я, чуть раздражённо.
Шаги действительно приближались. Где-то на фоне кто-то мог кричать. Но всё это казалось совсем не срочным в узком тоннеле моего внимания.
– Меня зовут Трага.
– Хотел бы сказать, что рад знакомству, – огрызнулся он, снова хватая меня за локоть. – Что, по-твоему, ты делаешь? Не жди, что я буду рисковать своей головой ради тебя, если ты намерена продолжать это безумие.
Но он всё ещё был здесь. Он смотрел на меня тем широко раскрытым глазом в темноте нашей камеры – мгновенная потеря контроля; он боялся поверить, что я говорю правду, пока мои сломанные цепи не доказали это. Возможно, он и не пожертвует собой, но мы были ещё далеко не мертвы – и я была почти чертовски уверена, что и мной он жертвовать так легко не станет.
Где мог быть этот проклятый нож? Чёрный, бритвенно-острый, мгновенная смерть…
О.
А что, если кто-то порезался им?
Наверняка они решили, что он отравлен; руны, с которыми был выкован металл, снаружи не были видны. Где держат смертельно опасный, отравленный нож? Под замком, разумеется, а значит…
Мой взгляд зацепился за квадратную стальную форму за дверью.
Хранилище.
Мой разум всё ещё соединял слово с образом, когда я вырвала руку и метнулась к другой стороне комнаты.
– Трага.
Он выплюнул моё имя так, будто это было грязным ругательством – запыхавшись и в ярости.
– Да иди же к чёртовой…
Одного шипа может быть недостаточно для такого количества металла. Сначала я метнула в него Феху – изобилие – и только затем руну удара. Хранилище треснуло сбоку.
Несколько тяжёлых кошельков выкатились наружу, и вот он – клинок, обёрнутый льняной тканью, но рукоять торчит наружу, чёрная и гладкая, как оникс.
Слава всем чёртовым богам.
Я осторожно подняла его, нервными пальцами размотала кожаный ремень и привязала ножны к плечу – туда, где им и полагалось быть.
Вот. Все шесть. Все снова мои. Теперь мы могли…
И только тогда я услышала, как неподалёку хлопают двери.
Подожди.
Что сказал некромант мгновение назад?
Кто-то идёт.
Наконец это напряжённое сосредоточение покинуло мои конечности, наконец мой разум снова раскрылся, впуская остальной мир… и только тогда я по-настоящему услышала крики тревоги в коридоре. Лай собак. За окном загорались фонари – их было столько, что даже заклинание Совило на стекле пропускало часть света внутрь – тюрьма, поднятая на ноги, и где-то после полуночи в самый обычный день Трима было не так много вещей, способных вызвать такой переполох.
О, чёрт.
Я снова это сделала?
Ты и твои навязчивые идеи…
На другом конце кладовой некромант стоял и смотрел на меня – так, как смотрят на малыша, который изо всех сил пытается броситься в бурлящий бассейн с кислотой.
– Верно.
Мой голос внезапно стал прерывистым. Крики были близко. Очень близко. Мне показалось, или кто-то действительно орал что-то о колдовстве?
– Верно. Прости. Это, наверное, было не…
– Нужно ли мне уточнять, что мы в беде? – перебил он, почти не шевеля губами.
– Нет. Нет, это понятно. Прости.
Этого казалось катастрофически мало.
– То есть, я правда… О, чёрт, я не хотела…
Его глаза сузились ещё сильнее.
– Перестань извиняться. Ты получила свой нож, отличная новость. Теперь иди держи дверь. Я расчищу путь наружу.
– Что? – тупо сказала я.
– Держи. Дверь.
Каждое слово было колючим приказом.
– Кажется, я припоминаю, ты говорила, что не собираешься быть мёртвым грузом?
Он сошёл с ума.
Я была хуже мёртвого груза. Я тянула его ко дну, я почти что бросила его прямо в пасть чудовищу – и какой идиот просто отмахнулся бы от этого, не убедившись, что я полностью понимаю, в какую беду нас втянула? Откуда ему знать, что я не сделаю этого снова? Если бы в его теле была хоть одна кость здравого смысла, он бы взял всё на себя и исправил этот беспорядок за нас обоих… и всё же он, похоже, ни на йоту не был склонен пожалеть меня. Держи дверь.
Значит, всё-таки бросает меня волкам.
– Но… – мой голос надломился. – Я не могу…
– Что значит, не можешь?
Он резко пришёл в движение, схватил молоток со стола и направился к затемнённому окну.
– Ты рунная ведьма. На тебе ножей достаточно, чтобы вооружить приют. Иди держи чёртову дверь.
Я всё испорчу.
Я убью нас обоих.
– Но…
Он повернулся ко мне; его губа чуть презрительно изогнулась.
– Это не было предложением, Трага.
Затем его рука поднялась – и он разбил молотком окно прежде, чем я успела возразить в третий раз.
В маленькую тёмную комнату хлынул какофонический поток криков – вот они! и окружить комнату! – и затем, страшное, неизбежное и громче всего:
– Одна из них ведьма!
Снаружи у двери шаги сорвались в бег. Слишком много шагов. Слишком много голосов. А я была всего лишь я – обученная ведьма и временами серийная убийца, но всё равно всего лишь я…
Позади меня разлетелось ещё стекло.
Свет пламени хлынул внутрь, заливая комнату морем золота и оранжевого.
Дыши, Трага, – шептал Кьелл много лет назад, когда нёс меня через ежевичные заросли и освещённый огнём лес, прочь от горящего дома, в котором моей матери предстояло умереть. – Дыхание – первый шаг к бою, девочка.
Я втянула в лёгкие глубокий глоток воздуха, пахнущего дымом.
Дверь распахнулась – и мои пальцы уже двигались.
Наудиз и Совило, потому что этим ублюдкам не было нужды видеть меня слишком ясно и знать, куда целиться.
Снова Наудиз, на этот раз вместе с Эваз: нехватка и скорость – и меч, занесённый надо мной, замедлился, словно двигался через невидимую грязь.
Альгиз, защита – на моей тунике, пропитанной потом.
Как раз вовремя.
Метательный нож ударил мне в плечо и с глухим стуком упал на пол, не пролив крови.
Эйваз.
Смерть.
Стражник с мечом споткнулся и рухнул на пол с нечеловеческим стоном.
– Её пальцы! – завыл кто-то. – Отрубите ей пальцы!
Как в конце концов отрубили пальцы Кьеллу – и впервые эта мысль не заставила меня съёжиться. Впервые она заставила меня почувствовать, будто я дышу тем же огнём, что ревел за моей спиной.
Один шаг назад. Ещё один знак Эйваз. Ещё одно тело падает.
Потом сразу трое ворвались в комнату, и у меня едва хватило времени на ещё одно замедляющее заклятие, пока их кулаки и мечи летели ко мне.
Моя правая рука нашла рукоять Эйваз. Левая сомкнулась вокруг Исы – на случай, если с этой стороны к нам тоже явятся огнерождённые маги.
– Не дайте ей…
Я пригнулась, рванулась вперёд, под вытянутую руку. Эйваз вонзился стражнику в бедро, и он обмяк в то же мгновение. Другой меч обрушился вниз, и я едва успела уклониться, отпуская Ису и хватаясь за Уруз. Мой противник снова поднял клинок, я вскинула руку – и меч и нож встретились с визгом стали.
Отчаянная защита – если не считать магии, выкованной в каждой кромке и каждом отблеске моего оружия.
Уруз. Сила.
Меч отскочил, словно ударился о сплошную гранитную стену, и в мгновение замешательства я вогнала Эйваз нападавшему под мышку, прямо в слабое место его доспеха.
Он рухнул без звука.
Ещё четверо врывались в комнату.
Кто-то кричал моё имя у меня за спиной. Я почти проигнорировала это – затем вовремя вспомнила, что сегодня уже делала это слишком много раз; не отводя взгляда от стражников, которые приближались ко мне, я попятилась назад, замедляя их своими рунами.
За окном пламя полыхало белым жаром. Очень, очень дурной знак – но, возможно, нам повезёт. Возможно, тот огнерождённый маг, что был там, окажется не слишком сильным, и того немногого, что может руна Иса против такой жестокости, окажется достаточно.
Чья-то рука обвилась вокруг моей талии сзади.
Я уже развернула Эйваз, чтобы ударить нападавшего, когда увидела ледяные шрамы на его костяшках. Кристаллические трещины сверкали ослепительным золотом в свете огня, и…
И не только его шрамы.
Моя рука ослабла.
Рука некроманта едва заметно светилась. Словно под этой полупрозрачной кожей пульсировали угли – словно искры шипели в его плоти, собираясь в кончиках пальцев. Это не могло быть отражением пожара снаружи. Я знала, что не могло – и всё же несколько оцепенелых мгновений смотрела на эту тлеющую руку, мгновение, которое могло стоить мне жизни. Потому что если это не отражение огня…
Его свободная левая рука поднялась по другую сторону от меня.
Кто-то закричал:
– Ложись!
И тогда из этих светящихся пальцев хлынул огонь – как лава, изливающаяся из кратеров горы Эстиэн каждую секунду каждого дня – и никакого оцепенения во мне больше не осталось.
Огнерождённый.
Он был огнерождённым.
Разве это вообще возможно – чтобы один человек владел и огненной магией, и туманами ада? Почему он мне не сказал? Почему я не заметила – почему, почему я не поняла, что выдаю свои самые смертельные тайны какому-то насмешливому королевскому ублюдку, чьи сородичи почти истребили мой народ?
Комнату наполнил запах горящей плоти.
Я едва могла дышать.
Жилистая рука некроманта крепче сжалась вокруг моей талии, прежде чем я успела вырваться. Он потащил меня назад, пока огонь всё ещё ревел. Его горячее дыхание коснулось моей щеки, когда он толкнул меня за свою спину, к окну, и хрипло приказал:
– Беги!
А у меня был выбор?
К этому времени вся деревня уже проснулась и охотилась за моей головой и моими пальцами. Если бы я решила остаться, мне было бы проще воткнуть Эйваз в собственную грудь – а это…
Это никак не помогло бы Ларку.
Я вырвалась из хватки некроманта и перемахнула через разбитое окно, ножи всё ещё были в моих руках; я даже не дала себе времени посмотреть, куда приземлюсь.
Стены огня поднимались из выжженной земли по обе стороны от меня. Две деревянные хижины горели слева; порывистый ночной ветер нёс россыпи искр к соломенным крышам позади них. Справа куча тлеющего, человекоподобного угля намекала, что люди пытались встать на пути моего, возможно, союзника – и потерпели впечатляющую неудачу.
Между этими двумя фронтами разрушения оставался один-единственный путь вперёд – ведущий на юг, в непроглядно тёмный лес позади.
Я пошатнулась вперёд, оглушённая и дезориентированная.
Некромант нагнал меня мгновение спустя; его чёрный плащ хлопал вокруг длинных ног, пальцы всё ещё искрились. Капюшон слетел, когда он выпрыгнул из окна, и только тогда я увидела то, что прежде скрывали тени и тяжёлая шерсть – пару изогнутых, явно огнерождённых рогов, поднимающихся из его волнистых чёрных волос и загибающихся назад вдоль черепа, с последним жестоким изгибом на самом кончике.
Какой же чёртовой дурой я была.
Ты и недели без меня не проживёшь, Трага…
– Мог бы, чёрт тебя дери, и сказать об этом, – выплюнула я ему вслед, когда мы наполовину шли, наполовину бежали по огненному коридору – не в силах смягчить резкость в голосе, потому что Ларк, возможно, и поддразнивал меня, но он не ошибался, и было легче обвинить этого лживого ублюдка, чем признать собственную смертельно опасную слепоту. – Если бы я знала…
– И что тогда? – Его голос был хриплым и едва различимым за рёвом пламени и грохотом крыши, обрушившейся позади нас. – Тебе нужен был некромант. Ты получила некроманта. Ты бы предпочла ждать следующего кандидата, который сегодня ночью заглянул бы в твою камеру?
Нет.
Чёрт.
– К какому дому ты принадлежишь?
Позади нас завыли собаки, и мы одновременно перешли на рысь, затем на бег. Туманная линия леса чернела перед нами, как сама ночь.
– Какому… какому королю ты служишь?
– Это имеет значение? – прорычал он.
Это имело значение.
Дыши, Трага.
Я перепрыгнула через поваленное бревно, судорожно втянула воздух. Сама деревня уже осталась далеко позади, но крики погони становились всё громче. У них будут лошади. У них будет численное преимущество, а я собиралась вручить свою судьбу человеку, который подчиняется напрямую одному из трёх огнерождённых королей – только не Аранку, потому что его лицо я бы уже видела в бесконечных залах двора Эстиэн. И какого чёрта член Дома Гарно делал бы здесь, за сотни миль от своих земель и сердца своей власти?
Но единственная другая возможность…
Пощади меня, ад.
– Скажи хотя бы, что ты не из Аверре, – выдохнула я.
– Налево, – резко бросил он, полностью игнорируя вопрос. – Моя лошадь ждёт у кромки леса.
