Текст книги "Мертвый принц (ЛП)"
Автор книги: Лизетт Маршалл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)
Глава 17
Дурлейна нигде не было видно, когда я на рассвете вышла из своей спальни размером с гардеробную, полностью одетая и вооружённая. Его постель была смята, но пуста. Его сумки были собраны и сложены у всё ещё прикрытого зеркала. Рядом с буйством цветов на столе стояла тарелка с хлебом, сыром и клубникой, ожидавшая меня, а рядом с ней – пустая миска, в которой безошибочно угадывались последние следы густой каши, что в ней была.
Чёрт бы всё это побрал.
Не было даже злорадной записки, которая бы указывала на скрытый смысл, и каким-то образом это делало всё в десять раз хуже.
– Крысиносердечный ублюдок, – пробормотала я в тишину комнаты.
Затем я села и поела, потому что пропустить завтрак ему назло, казалось столь же по-детски, сколь и глупо.
Я как раз отправила в рот последнюю клубнику, когда звук длинных, ленивых шагов за дверью стал громче, переходя в более чёткую поступь Дурлейна, когда повернулась дверная ручка. Его лицо было непроницаемой маской, когда он проскользнул внутрь; даже его иллюзорный глаз выглядел отчётливо холодным под заколдованной повязкой – ни следа вчерашней уязвимости на нём, и ничто не намекало, что он хотя бы вообразит пожертвовать своим завтраком ради неудобных спутников в дороге.
И всё же он это сделал.
Возможно, даже принц многих лиц время от времени путает свои маски.
Моим первым побуждением было нахмуриться в ответ, но стойкое послевкусие клубники удержало меня.
– Доброе утр…
– Внизу двое мужчин в ливрее Аранка, – сказал он.
Я застыла.
Слова эхом отозвались – два, ещё два, ещё – прежде чем я осознала, что именно он сказал.
Аранк. В Брейн. Его собственные люди, по крайней мере, что, в сущности, было тем же самым – личные силы, прямые приказы, тот род усилий, на который король Эстиэна идёт лишь ради тех, кто по-настоящему вызывает его гнев. Вот видишь, пронеслось у меня в мыслях, ты с самого начала знала, что противиться Валерну – плохая идея… – а затем я поняла, что это не имеет смысла.
Потому что Валерн умер прошлой ночью.
И мы всё ещё были в двух днях пути от горы Эстиэн.
Так что… они не могли быть здесь из-за меня, верно? Из-за нас? Это должно было быть какое-то ужасное совпадение. Кто бы ни сидел внизу, они, должно быть, искали кого-то другого, проходили через Брейн и зашли взглянуть, услышав о смерти любимца двора. Аранк не мог знать, что я здесь. Он не мог.
И всё же…
– Дерьмо, – сказала я, добрых полминуты спустя.
– Да. – Голос Дурлейна был слишком медленным и слишком выверенным, когда он грациозно опустился на край своей кровати. – Я подумал о том же.
– Ты… ты знаешь что-нибудь ещё? – Мне хотелось кричать. Мне хотелось забраться под кровать и больше никогда не показываться миру… но задавать вопросы казалось чуть менее вероятным способом вызвать колкие замечания. – Как выглядели эти двое? Я могу их знать.
– Зелёные плащи. Гербы с оленьими рогами. Один был невысокий, светловолосый и больше походил на пажа, чем на солдата, а другой…
– Высокий, – глухо закончила я. – Шрамы от ожогов на лице.
Губы Дурлейна неприятно искривились.
– А.
– Джей и Рук. Птицы. Они обычно работают вместе. – Я почувствовала, как наклоняюсь вперёд, локти неустойчиво упираются в колени, лицо почти падает в ладони. – Чёрт. Чёрт. Что-нибудь ещё?
Я почти ожидала, что он скажет мне успокоиться, прежде чем мы сможем продолжить разговор, но он сразу же продолжил, без мягкой осторожности Ларка.
– Возможно, поблизости есть и другие. Я уловил обрывок разговора о ком-то, кого они называли Кестрел…
Моя голова резко дёрнулась вверх.
Мои мысли последовали мгновением позже – бесконечный визг: нет, нет, нет, нет.
– Ты в этом уверен? – вырвалось у меня сдавленным, сбившимся дыханием. – Ты очень, очень уверен, что они сказали…
– Вполне, да. – Тень хмурости скользнула по его мрачным чертам. – Плохие новости, судя по выражению твоего лица. Кто он? Кестрел?
Кошмары.
Мой голос не выходил изо рта.
Я чувствовала запах серы и дыма. Ощущала обжигающий жар расплавленной земли Аранка на своей коже, снова видела кровь, стекающую с изрезанной плоти. Я так, так отчаянно пыталась бежать. Пыталась уйти от всего этого, и вот я здесь, вот они здесь…
– Трага?
Дурлейн внезапно оказался в полушаге передо мной, высокий и зловещий в сумрачной комнате – словно материализовался из воздуха в тусклом утреннем свете. Пальцы в перчатке сомкнулись вокруг моего подбородка, приподнимая голову, заставляя встретиться с его прищуренным взглядом. Я застыла на месте, лишь тогда осознав, что моя рука сжалась вокруг потёртой рукояти Эваз – сердце трепетало, как птица в клетке, о рёбра.
– Нам нужно идти, – пискнула я сквозь шум в ушах, тот оглушающий пульс, в котором было только прочь, прочь, прочь. – Пожалуйста. Мы…
– Это ясно, благодарю. – В его голосе звенела стеклянная грань – нечто, что с лёгкостью могло бы быть раздражением, если бы это не было, каким-то образом, противоположностью. – И я не намерен задерживаться ни на мгновение дольше необходимого, но я предпочитаю знать, с чем мы имеем дело, прежде чем оно начнёт всерьёз пытаться меня убить. Кто он?
Не было ничего и никого, о ком я хотела бы говорить меньше, чем о Кестреле.
– Худшее у Аранка, – выдавила я, потому что это оказалось легче, чем вся правда – просто факты, холодные и безличные. – Если кто-то по-настоящему его злил, если он действительно хотел причинить кому-то боль, Кестрел был той птицей, которую он посылал, чтобы… чтобы…
Изрезанные конечности. Гниющие головы. Человеческое сердце, лежащее изорванным и окровавленным перед помостом в зале Аранка.
Моя грудь казалась слишком тесной для моего сердца, моих лёгких, моих рёбер.
– А, – сказал Дурлейн, мягко изгибая губы вокруг этого единственного слова. – Кто-то вроде, ведьмы, которую он считал своей собственностью и которая сбежала? Понимаю.
Он не понимал – вовсе, совсем не понимал. Но чтобы объяснить, мне пришлось бы углубиться. Мне пришлось бы остановиться и снова нырнуть в тот мир страха и крови, столкнуться с воспоминаниями, которые подступали ко мне, и, ради всего святого, я бежала. Я бежала. Всё осталось позади, Кестрел, все остальные, Аранк и его ликующая жестокость, и я не вернусь назад.
Дурлейн знал всё, что ему нужно было знать.
Какое значение имели бы мучительные подробности той истории?
– Я не понимаю, – вместо этого прохрипела я, с величайшим усилием удерживаясь от того, чтобы отпрянуть от этого пронзительного одноглазого взгляда. Он видел слишком много, этот ублюдок. Его пальцы в перчатке были слишком сильны на моей коже, опасная пародия на безопасность. – Они, должно быть, здесь из-за нас – из-за меня, но до горы Эстиэн два дня пути. Как…
Пальцы на моей коже сжались сильнее, последнее твёрдое давление – затем отпустили.
– Прошло три ночи с тех пор, как мы столкнулись с Беллоком.
О.
О, блять.
Что Дурлейн сказал брату Аранка? Колрис, затем дальше на восток – что делало Брейн логичной следующей остановкой на нашем пути. Так что если Беллок проснулся на следующее утро, внезапно вспомнил, откуда знает моё лицо, и сразу же отправил ворона ко двору…
Три ночи. Два дня. Люди Аранка могли прибыть в отравленный город прямо перед сегодняшним рассветом – двигаясь нам навстречу, расспрашивая о беловолосой женщине и одноглазом огнерождённом мужчине.
Слишком хорошо сходилось.
И я… я собиралась стать хуже, чем мёртвой.
– Нам нужно идти. – Я встала прежде, чем осознала это; мои руки двигались без меня, судорожно и неудержимо. Эваз, Уруз, Иса, и чёрт, даже если бы у меня была тысяча ножей, они не сделали бы первобытный ужас воспоминаний менее реальным. – Нам нужно идти прямо сейчас. Джей или Рук тебя видели? Если мы выйдем через заднюю дверь, они могут не заметить, пока мы не уйдём, и тогда… тогда…
Дурлейн не двигался.
Его взгляд удерживал меня, как якорь.
– Пойдём. – Мой голос сорвался. Мне хотелось встряхнуть его, хотелось бить его, пока на этом его чертовски красивом лице не появится хотя бы десятая доля той паники, что разрасталась, как пожар, у меня внутри. – Они начнут расспрашивать. Рук всегда всё узнаёт, а потом они придут за нами. Потом, чёрт его знает, за нами может прийти вся городская стража! Почему мы ещё не хватаем сумки и…
– Потому что я думаю. – Едва заметное приподнятие его брови было предупреждением. Вызовом. Почти приглашением. – Кто-то ведь должен.
Я судорожно втянула воздух.
– Ты, чумной…
– Я знаю, Трага. Я знаю. – Он бесшумно двинулся ближе, тёмные сапоги скользили по половицам, как тени. – Я свинья. В этом мы согласны. Можем теперь обсудить наши планы, или ты предпочитаешь тратить наше драгоценное время на эту бессмысленную панику?
Это даже не было насмешкой, не совсем.
Это был просто… вопрос.
Я жадно втянула ещё один вдох, ощутила прохладу воздуха в горле. Кестрел, всё ещё шептали мои мысли, прочь, прочь, прочь… – но даже в этом беспокойном, дрожащем состоянии я вынуждена была признать, что это не совсем стратегия.
Чёрт.
Вот и всё моё умение оставаться в живых.
– Прости, – запнулась я. – Прости… я не хотела…
Его тёмная бровь приподнялась ещё на долю.
– И, кажется, я уже упоминал раз или два, как сильно не люблю ненужные извинения.
Мой рот снова захлопнулся.
Он не двигался – нависая надо мной так, как должно было бы пугать, но вместо этого ощущалось самым безопасным на свете. В бледном утреннем свете его узкое лицо состояло из острых скул и мягко изогнутых губ. Я различала следы своего колдовства с такого расстояния – линии иллюзии, очерчивающие форму его заколдованной повязки; его ложный глаз выглядел странно пустым, а другой – вдвое более живым, словно в компенсацию, с фиолетовыми вкраплениями и переполненный бездонной сосредоточенностью, от которой у меня внутри всё скручивалось почти приятно.
Пять точек, где его пальцы прижимались к моей коже, казались холодными и оголёнными.
Но моё сердце замедлялось, трепет превращался в более ровные удары… и что-то изогнулось у его шелковистых губ – улыбка, в которой не было ни капли яда или убийства, ничего от его ледяного холода Нифльхейма.
– Превосходно, – пробормотал он, наконец отступая. – Тогда планы?
Потеряв дар речи, я кивнула.
– Хорошо. – Он опёрся о стол, напряжение не покидало его спины и плеч, когда он на мгновение закрыл глаз. Иллюзорный оставался открытым, глядя на мир впереди – живо и в то же время безжизненно. – Полагаю, все они тебя знают? Господа внизу и кто бы ещё ни был послан Аранком за тобой?
Мой желудок сжался ещё сильнее.
– Если они знают Кестрела, они знают меня.
– Значит, нам нужно держать тебя вне поля зрения, пока мы покидаем город. Понятно. – Он сжал губы, и этот жест втянул его щёки, превратив скулы в грани отточенной стали. – А затем, когда мы выберемся из Брейна, нам нужно как можно скорее вернуться на путь к горе Гарно – так куда мы направимся дальше?
Из уст Ларка это было бы упражнением на заполнение пропусков.
Из его – это был вопрос.
Чёрт. Я не хотела думать об этой разнице. Я просто хотела, чтобы мужчина передо мной сказал мне, что делать, как выбраться из этого хаоса, потому что он был огнерождённым принце, израненным льдом магом смерти, а кто была я, если не обречённая, смертельно опасная обуза? Но это был Дурлейн Аверре, с его беспощадным требованием компетентности… и что-то подсказывало мне, что если я начну умолять его решить эту задачу, в ответ получу лишь уничтожающий взгляд и щедрую порцию колких замечаний.
Куда нам идти?
Куда они будут ожидать, что мы пойдём?
Что-то вроде ясности вспыхнуло сквозь туман моего ужаса.
– Они ведь всё ещё считают тебя просто лордом Гивроном, не так ли? – хрипло сказала я. – Если бы Беллок тебя узнал – если бы внизу искали воскресшего принца Аверре – ты бы наверняка об этом услышал?
– Можно предположить, что поднялся бы некоторый переполох, да. – Его глаз сузился, когда он на долю шага подался вперёд, опираясь ладонями о край стола. – Интересная мысль. И что с того?
– Я… я просто думаю… – Это была ложь. Я почти не думала – но, похоже, он верил, что думаю, и будь я проклята, если так легко растрачу это крошечное, с трудом заработанное уважение. – Мы никогда не сможем сразиться со всеми людьми Аранка, если он действительно захочет меня найти. А попытка только нас замедлит, чего мы не можем себе позволить, пока твоя сестра всё ещё в руках Лескерона, верно? Значит, нам нужно сбить их со следа, а это означает, что они должны думать, будто мы направляемся туда, куда на самом деле не направляемся…
– А, – медленно произнёс он. – Например, в Генестель.
Я моргнула.
– Генестель?
– Имение Гиврона, на северо-востоке Аверре – точнее, его отца, к великому неудовольствию маленькой крысы. – Он на мгновение замолчал, взгляд стал отстранённым и расчётливым, затем добавил: – Полагаю, это может сработать. Если я оброню пару намёков, что мы возвращаемся домой, мы выйдем из Брейна через северные ворота, затем сойдём с дороги где-нибудь между здесь и границей Аверре… да, это должно их изрядно запутать, пока они не выяснят, что я вовсе не Гиврон. Хорошая мысль.
Я моргнула ещё раз.
Искра вызова вспыхнула в его взгляде снова, когда он наклонил голову – быстрым, ястребиным движением.
– Или это было не то, о чём ты думала?
Это было именно то, о чём я думала – более или менее. Просто я ещё не успела это сказать. Я лишь намекнула на нечто, смутно напоминающее план, и вдруг это стало планом, словно он заглянул прямо в мою голову и вытащил эту единственную нить смысла из пугающего хаоса моих мыслей.
Словно он хотел, чтобы я мыслила ясно.
Это ощущалось как магия сильнее, чем огонь и туман вместе взятые.
– Нет, – запнулась я – прямое лицо, отчаянно напомнила я себе, ровные плечи. Я не думала о Руке и его бесконечных вопросах. Я не думала о Джее, крадущемся вверх по лестнице с клинками в руках. – Нет, именно это я и имела в виду. А потом, когда мы сойдём с дороги и избавимся от птиц…
Дурлейн цокнул языком.
– У меня есть связи в Марессе.
– Мы не можем идти в Марессу. – Это сорвалось с моих губ так, словно было полностью оформленной мыслью, а не вспышкой паники. – Староста – кузен маршала Аранка! Он уже несколько дней как должен об этом знать. Вообще, каждый староста в пределах пяти дней пути от Эленона уже в курсе, потому что если Аранк настолько взбешён, что послал больше одной птицы…
Тень легла на его лицо, заметная даже когда он отвернулся, стягивая перчатки с пальцев короткими, размеренными рывками.
– Тогда какой-нибудь небольшой город. Если мы направимся к чему-то возле Водопадов Лисьего Хвоста…
– Мы привлечём вдвое больше внимания в маленьких городах, – тупо сказала я. – Сам посуди: огнерождённый мужчина, человеческая женщина. Рук найдёт этот след за считаные дни.
Мне не следовало спорить. Он всё ещё был огнерождённым принцем, а я – обречённой маленькой обузой; роли должны были быть ясны. Но я уже чувствовала дыхание Аранка у себя на затылке, жар его ладони на своём горле – и, чёрт знает, сколько птиц было у меня на хвосте, – даже спор казался безопаснее, чем альтернатива.
Кестрел, шептали мои мысли.
Я изо всех сил их заглушила.
– Я прекрасно осознаю, что ни один из наших вариантов не идеален, – резко сказал Дурлейн, бросая перчатки на стол с неожиданной силой. – Если бы существовало идеальное решение, уверяю тебя, я бы уже его нашёл. Но сельские поселения, как правило, менее благосклонны к огнерождённым, так что есть чуть больше шансов, что нас не продадут прихвостням Аранка. А если и продадут, по крайней мере, нам не придётся удирать от всей городской стражи, что…
– Нам вообще не следует ни от кого удирать! – Я отодвинула стул и рухнула на него, словно с меньшей нагрузкой на дрожащие ноги думать станет легче. – Как только начинается драка – это уже новости, а как только появляются новости, птицы снова выйдут на наш след. Вся эта стратегия держится на том, чтобы оставаться незамеченными, а в деревнях любят поговорить.
Он должен был это знать.
Он был многоликим принцем; он вскрывал чужие мысли так же, как вскрывал замки. Конечно, он знал. И всё же прошло на мгновение больше, чем следовало, прежде чем он снова открыл рот – словно этот бритвенно-острый ум внезапно притупился в самый неподходящий момент.
– Как бы то ни было, – медленно произнёс он, и этот нарочитый придворный акцент вдруг зазвучал в его язвительном голосе вдвое сильнее, – нам всё равно придётся куда-то идти. Если ты всё же предпочитаешь Марессу – прошу, скажи. Если нет, не обсудим ли мы реальные планы и направления вместо того, чтобы оплакивать наше прискорбное положение, пока Беллок не постучится в дверь?
Чёрт бы всё это побрал.
Это уже было лишним.
Я вовсе, чёрт возьми, не причитала. Я слишком много раз бывала на кровавых балах Аранка, слышала слишком много криков его пленников в клетках, пока двор пировал под ними; я прекрасно знала, какая смерть ждёт меня, если мы ошибёмся, и Дурлейн не мог в один момент хвалить меня за здравые мысли, а в следующий – снова насмехаться, стоит мне с ним не согласиться. Если он хотел, чтобы я строила планы, я, чёрт возьми, буду их строить, и единственное, что имело смысл в нашем нынешнем положении…
– Нэттл-Хилл, – сказала я.
Он напрягся.
Это было почти незаметно. Его безупречно выверенная, язвительно-изящная осанка не изменилась – та самая аура непроницаемого равнодушия, что, должно быть, помогла ему пережить два десятка лет придворных интриг и предательств. Но его губы сжались – эти до нелепого выразительные губы, на которые мне вообще не следовало смотреть, – и на одно короткое мгновение шрамы на его костяшках будто вспыхнули ярче.
– Нэттл-Хилл заброшен, – резко бросил он.
– В этом-то и весь смысл. – Когда-то этот город-призрак на берегах реки Свала был оживлённым торговым узлом, сердцем процветающего поместья Уайтмосс. Потом пришли огнерождённые, семья Уайтмосс встала на сторону королевского дома Сейдринна, и к тому времени, как они приняли свою неизбежную смерть, их земли стали настолько бесплодными, что никто больше не захотел их присваивать. – Сомневаюсь, что Аранк вообще знает о его существовании. Но в прошлый раз, когда я там проезжала, некоторые дома всё ещё были в хорошем состоянии, если нам повезёт, и они забудут выставить охрану у старого моста, то мы сможем переночевать в деревне, а утром перейти через Свала и за несколько дней добраться до границы Гарно. Совершенно незамеченными.
Разумный план.
Даже я понимала, что он разумный, и всё же Дурлейн не двигался, костяшки побелели на краю стола, в его взгляде мелькнуло что-то неприятное.
– Я предпочёл бы Водопады Лисьего Хвоста.
И всё.
Ни причин. Ни доводов.
Никогда прежде маска не была столь очевидной – не потому, что она соскальзывала, а потому что сидела слишком плотно там, где уже не должна была. Он был слишком равнодушен, чтобы быть сентиментальным к своим планам. Слишком умен, чтобы цепляться за гордость, когда на кону стояло выживание. И всё же вот он, выставляет себя дураком – прекрасно осознавая это, без сомнения, и всё равно продолжая.
– Почему? – резко спросила я.
Его губа скривилась, словно вопрос пах гнилью.
– Удобство.
Мне потребовалось мгновение.
Потом всё сложилось.
– Ты ведь говоришь не о своих мелких удобствах, правда? – мой голос взорвался, став громче. – Ты же не всерьёз утверждаешь, что готов рискнуть нашими жизнями, выставляя нас напоказ перед самыми опасными людьми Аранка, лишь бы не остаться без своих проклятых горячих ванн на день или…
– Дело не в этом, – прошипел он, сжав зубы.
– Разве? – Громкость ещё никогда не ощущалась так приятно. – Тогда в чём? Потому что ты, похоже, вовсе не спешишь объяснить, что именно тебя тревожит, так что если дело не в санитарных удобствах, мне очень хотелось бы узнать…
– Да ради всего святого. – Его ноздри раздулись, он отвёл взгляд, запрокинув голову, словно умоляя потолок о милосердии. – Да, дело в этих проклятых ваннах. Да, это длинная история. И нет, это не твое личное дело.
– Это моё дело, если я собираюсь за это умереть.
– Это… Чёртов огонь. – Он втянул глубокий, едва сдерживаемый вдох, от которого выступ его бледного горла тревожно дёрнулся. – Ладно. Это справедливое замечание. К чёрту.
Я моргнула, глядя на него.
Он на одно напряжённое мгновение закрыл глаз, затем снова открыл его, втянул последний, собирающий силы вдох и опустил взгляд, встречаясь с моим. Тени на его лице выдавали что-то сжатое, какую-то беспокойную тьму внутри, но сдержанность вернулась, тот знакомый самоконтроль, словно стальная цепь, превращавший каждый его взгляд и жест в тщательно просчитанный ход.
И вместе с этим пришёл неожиданный отблеск…
Чёрт.
Сдержанного одобрения?
На долю мгновения я забыла о птицах внизу.
– Значит, Нэттл-Хилл, – добавил он прежде, чем я успела оправиться от потрясения, и по его будничному тону, по решительному движению, с которым он оттолкнулся от стола, нельзя было бы догадаться, что он вообще когда-либо возражал против этого плана. – Если мы выйдем из Брейна через северные ворота, ты сможешь незаметно увести нас с дороги и вернуть к югу?
О, чёрт.
Теперь это была моя ответственность, да?
– Мы… мы всё ещё можем направиться в Марессу? – услышала я собственный запинающийся голос, сжимаясь в стуле, когда он резко обернулся ко мне. Злиться было легко, когда я была уверена, что он просто меня проигнорирует. Теперь же именно мне нужно было держать нас подальше от отравленных клинков Джея и грубой силы Рука, и внезапно упрямство уже не казалось таким уж героическим. – Если ты считаешь, что это безопаснее…
Его раздражённый вздох мог бы рассечь камень.
– И что бы ты подумала обо мне, если бы я считал это безопаснее?
Я замерла.
Он удерживал мой взгляд, почти вызывающе, его единственный глаз с фиолетовыми вкраплениями тлел нетерпеливым ожиданием.
Туманы побери меня. Почти двухметровое воплощение невыносимого высокомерия Аверре. Ум острый, как его рога, сердце холодное, как его шрамы. Его одобрение должно было быть последним, что меня волнует; в его внезапной смене решения не было ничего личного, ничего, что заставило бы его изменить мнение обо мне. Было бы глупо искать в этом нечто большее.
И всё же было трудно не заметить вызов в этом пронзительном взгляде – тот отблеск, который говорил: я видел, как ты даёшь отпор.
– Я бы подумала, что ты идиот, – сказала я, потому что это было правдой.
– Вот именно. – Он коротко пожал плечами, отворачиваясь и направляясь к куче сумок у прикрытого зеркала. – Я пойду за едой – тебе не стоит показываться там, где могут быть птицы. Иди через заднюю дверь в конюшни, подготовь лошадей и не показывайся на глаза, пока мы не будем готовы уезжать. Я встречу тебя перед трактиром ровно через двадцать минут.
