Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

19

Следующим утром я привычно просыпаюсь от пения Элоди в душе, тщетно прижимая к ушам подушку. Новый день настал.

Тру глаза и прогоняю прочь сон, в котором была куском картошки, нанизанным на вилку Эштона. Б-р-р!

После банных процедур и сборов мы с соседкой по комнате топаем в сторону большого столового зала на завтрак. Но что ни утро, то куча событий.

Толпа девиц возле поворота перед дверьми в обеденный холл, бросается в глаза.

Я и Элоди одинаково бросаем заинтересованные взгляды. Что там такого происходит, что привлекло столько женского внимания?

Элоди тянет меня ближе с хитрой улыбкой на губах. Конечно, как она пропустит нечто подобное?! Но чем ближе мы становимся, тем больше я осознаю, что разворачивающаяся сцена, которой точно не было в первоначальном сюжете, касается меня самой.

– Я не ем с незнакомцами.

Упрямая длинноволосая девушка, которую поддерживали столпившиеся вокруг красавчика и не дающие ему сбежать подруги, выглядела довольно обиженно, получив такой четкий отказ, но сдаваться не собиралась:

– Тогда давай познакомимся! Выпьем вместе по чашке чая и…

– Я не люблю чай.

– Может, в таком случае…

Элоди хихикает мне на ухо:

– Не знала, что у нас есть такие уверенные в себе девчонки. Впятером на одно парня – это сильно! Кстати, Ви, на нем форма твоего факультета…Ты не говорила, что у вас есть такой симпатяга…

Все просто. Еще вчера он таковым не являлся. Отросшие волосы скрывали словно занавес от голодной до зрелищ публики созданный самой богиней красоты, не иначе, бриллиант.

Все же, Эйдж подчинился моей воле. Избавился от закрывающих лицо прядей.

Не удивительно, что теперь его не так-то и просто сразу признать. Даже Элоди, которая уже четвертый год учится с Эштоном на одном курсе, судя по заинтересованно блестящим глазам, понятия не имеет, на кого пускает слюни.

Черные волосы уложены небрежными короткими волнами прочь от лица, открывая лоб. Длинные ресницы, густые брови, благородные черты лица, словно вылепленные гениальным скульптором, прямой нос, губы…

Небо и земля что было до и что стало после. Лечебная мазь, хвала богине, тоже сработала на ура, ни намека на следы от побоев не осталось.

Как меняет людей прическа! Может, мне тоже уже пора избавиться от длинных локонов? Так бесит за ними ухаживать.

Выступаю вперед, растолкав настырных девиц, не знающих слова «нет», стираю усмешку с губ, напускаю ледяного раздражения, и беру застывшего, но не сопротивляющегося Эштона под руку, как до этого меня саму держала Элоди.

– Прости, – говорю отвергнутой девушке. – Но он предпочитает есть в моей компании.

Что, в целом, правда, мы же ели вчера вместе. Это была самая вкусная в моей жизни картошка.

– Леди Велфорд…вы и Эйдж… – хрупкая девица прикусывает губу и бросает сомневающийся взгляд на черноволосого красавчика.

Я ее знаю, это дочка одного из министров, коллег моего отца.

Выглядит она так, словно застала мужа за изменой.

Оказывается, личность парня секретом для дамочки, подбивающей клинья к моему врагу, не была. Одержимость внешней привлекательностью, какой еще может быть причина? Даже его происхождение ее не остановило. Ничего себе она смелая!

Что ж, я тоже не пальцем деланная.

Рано или поздно подобного нельзя было избежать. С самого начала я не собиралась делать из этих «отношений» тайну.

Наоборот, чем больше народа в курсе, чем же лучше. Больше моего избранника никто донимать не посмеет. А о том, что главным по «донимаю» была как раз именно я, давайте чинно умолчим.

Мои пальцы ползут вниз по рукаву Эштона и протискиваются в сжатую от напряжения мужскую ладонь. Я поднимаю наши сцепленные руки и машу ими перед собравшейся на представление онемевшей от такого поворота событий, не иначе, публикой.

– Ага. Я и Эйдж…Если зрение подводит, рекомендую заглянуть в лазарет. Или лучше сразу к специалисту. Мало ли.

Тяну не сопротивляющегося главного героя подальше от настырных студенток сквозь расступающуюся перед нами толпу.

Поглядите! Отчего-то недовольно поджимаю губы, пропала куда-то вся веселость. Стоило ему только избавиться от своих отросших паклей, и уже налетела толпа страждущих отобедать в его компании. Где вы раньше были, господа хорошие, когда он терпел издевательства?

Красота, действительно, сила, с которой стоит считаться.

– Ви? – Элоди роняет вниз челюсть, глаза приклеены к нашим сцепленным рукам. Она стоит там, где я ее оставила, то есть посередине широкого коридора.

Пальцы у Эйджа, если что, ледяные. И в них нет никакой силы, что значит, это я держусь безо всякой взаимности за его руку.

Студенты спешат оказаться в столовой, так не терпится поделиться увиденным с друзьями. Застывших посреди коридора людей поток учеников старательно огибает, чтобы ненароком не задеть, но это не означает, что они не смотрят и не слышат.

Словно обжегшись, спохватываюсь и отнимаю руку, встречаюсь взглядом с холодными глазами Эйджа, в которых горит странный интерес, и следую своей злодейской роли, мечтая провалиться сквозь землю, но не показывая на это отчаянное желание даже намека:

– Что за девицы? Забыл, что ты – мой?!

Лучше бы решить этот вопрос без свидетелей, но тогда момент будет упущен.

Я буквально слышу, как в голове у Элоди лихорадочно, будто потревоженный рой пчел, жужжат самые смелые и безрассудные мысли. И, наверняка, не у нее единственной.

Рот подруги беззвучно открывает и закрывается, она подозрительно щурится, явно думая о чем-то неприличном.

Эштон отводит взгляд и апатично произносит:

– У меня нет никаких отношений с теми студентками.

Бессердечно и презрительно усмехаюсь:

– Не забывай о том, кто ты. С этого момента, если увижу, что соблазняешь других, заставлю столкнуться с последствиями такой опрометчивости.

Про себя же добавляю: «Спасибо мне потом еще скажешь, что сохранил целомудрие для принцессы!».

Холод в глазах брюнета становится еще невыносимей. Прежде чем он успевает что-то ответить, до нас долетают голоса перешептывающихся вокруг учащихся.

– Новая игра?

– …очередное изощренное издевательство.

– Браво, что и следовало ожидать от леди столь благородного семейства…

Ладно, этого должно хватить, чтобы сплетни разлетелись по всей альма-матер.

– Пошли, – хватаю за запястье Элоди, бросаю еще одни предупреждающий взгляд на красивое и открытое теперь для всеобщего обозрения лицо Эйджа, и утаскиваю соседку через проем входа в столовую.

Когда мы занимаем свои места за привычным столом, за ним уже глотают завтрак, не жуя, словно за ними гонятся, парни.

– Это…мне же не привиделось? – Элоди опускает на стол поднос, но я интересую ее куда больше еды. – И не послышалось?

– Не знаю, что ты имеешь в виду, – бурчу, кусая яблоко, не отрывая глаза от севшего ко нам спиной Эйджа в самом углу обеденного зала.

– Что стряслось? – хмурится Роял.

Элоди большего и не нужно, подруга тут же принимается за пересказ произошедшего, а потом еще раз, когда приходят Хизер с Селестой. Пропускаю мимом ушей шутки (Данте и Циан) вопросы (девчонки) и доводы пытающихся достучаться до моего рассудка (Роял) друзей.

– Допустим, Ви, твои мотивы нам ясны. Три недели до вашего поединка осталось, и тебе нужна победа. Но вот он…– тянет Элоди, наблюдая как закончивший есть Эштон встает и относит поднос. – В чем его выгода?

– Как это в чем?! Захомутать богатенькую наследницу древнего рода – разве так просто? Эйдж будет как сыр в масле кататься, какое ему дело до обвинения в мезальянсе?

Хейз цокает и допивает, задрав над головой стакан, остатки какао, облизывает губы.

Хмыкаю и встаю, поправляя на плече сумку. Все равно мне не объяснить им всех деталей, так чего распыляться. О том, что это не взаимная выгода, а шантаж, предположений никто не делает.

– Я пошла.

Все занятия сегодня исправно сижу за одной партой с Эйджем. Вопреки такому соседству, ни он, ни я за целый день не говорим друг другу ни слова. Все уже сказано. До тех пор, пока у меня нет к нему дел, нам нечего обсуждать.

Начиная с этого дня Эйджу придется столкнуться не только с привычным равнодушием и презрением однокашников, но и с лестью и заискиванием любопытно сующих нос не в свое дело окружающих. И вне всяких сомнений, поползут самые разные слухи.

Народ гадает, какие между нами с бывшим неприятелем теперь отношения, но не получив до конца недели четких ответов, постепенно привыкает к новой модели поведения первого и второго клинка академии.

Тем более, что ничего особенного, кроме смены дислокации моего места на парах, не происходит. Никаких им обжиманий или прогулок за ручку – не приведи богиня – не происходит.

Вертеть просто так Эштоном, теша себя его безвольным подчинением, мне совершенно не улыбается. До тех пор, пока это не станет нужным, я в его судьбу вмешиваться не собираюсь. Итак влезла по самые уши. К счастью, дни идут тихо и размеренно. Из важного на повестке будущего сюжета событий в ветке главного героя только наш с ним поединок.

Не только переменой оригинальной истории занимаюсь, приходится бросить все свои силы и заржавевшие извилины на учебу. До выпускных экзаменов осталось чуть-чуть, мне нужен диплом об окончании академии, в этой жизни не обязательно с отличием. Но даже для этого приходится нехило напрячься.

В остальном, моя жизнь особо не меняется, пусть глаза людей вокруг и задерживаются на мне дольше обычного.

В пятницу – неделя прошла с моего воскрешения – ничего не предвещает беды. После обеда как обычно студенты нашего боевого факультета уныло топают в сторону тренировочного плаца.

Парни вокруг меня шутят, Роял с каким-то лихим предвкушением обещает, что, если снова окажется в круге против Эйджа, последнему не поздоровится.

Только после шутливого толчка в плечо от Данте, я вспоминаю, что мне следовало бы разозлиться и пригрозить другу поумерить пыл в отношении моего…кого? Любовного интереса? Избранника?

Я сама не знаю, как охарактеризовать то, что между мной и Эштоном, что о других говорить, которые в догадках теряются. Ну, я им не помощница развенчивать сложившиеся версии гуляющих по академии слухов и домыслов.

Даже мои приятели и соседка по комнате изнывают от любопытства, но на все их подначивания и попытки разнюхать правду, стойко сохраняю молчание, чего говорить о посторонних людях.

Эйджа тоже донимают, но ему хоть бы хны.

В общем, вопреки такому бессердечному шантажу, нельзя сказать, чтобы жизнь его или моя так уж сильно поменялась. Это же хорошо, да?

Сегодня после занятия я собираюсь домой на выходные, из-за учебы и постоянных тренировок сил и времени заниматься приютом и отцом Далии, у меня среди недели нет. Надеюсь, что у старого дворецкого его будет поболее и Олдо не откажет мне в одолжении.

В том, что дедушкин подчиненный умеет хранить секреты от отца я не сомневаюсь, да и знания о потребностях детей, налаживании быта и ремонтных работах у него должно быть поболее моего, как и связей в городском управлении, где необходимо тихо и по-быстрому заверить договор о передаче собственности и оформить новые документы приюта на мое имя.

А еще, несмотря на преклонный возраст, мой старый друг может навести на других немало страха. Пригрозить если что или напугать до смерти ему ничего не стоит. Тех подонков, которые хотят захватить землю приюта или…

Папаша моей младшей сестры о нашем с ней родстве сейчас даже не подозревает, так что мне светится перед ним– только беду кликать. Но о его финансовых делах как следует узнать необходимо.

Пока Людовик Ньюберри не потащил в болото за собой мать и Далию, лучше принять превентивные меры. Если понадобиться, то и вовсе от него избавиться, теплых чувств к этому домашнему тирану ни родительница, ни моя сестричка не питали.

Примерно такие замыслы крутятся в моей голове в свободные от занятий и учебы минуты.

Предвкушая хорошую возможность как следует поработать мышцами и избавиться от всех забот хотя бы на время выматывающей до изнеможения тренировки, я за ребятами вхожу через массивные распахнутые ворота на территорию огороженной площадки для студентов-боевиков.

Часть одногруппников уже принялась разминаться, но то и дело любопытно поглядывает на молодого мужчину рядом с перекаченной фигурой бородатого тренера Пима.

Резко торможу, невольно бледнея.

Руди замечает в толпе пришедших на занятие учеников мою персону и машет рукой, напоминает мне встречающего хозяина пса с мотающимся из стороны в сторону хвостом. Только вот, его хитрое выражение лица не говорит мне ни о чем хорошем.

Ненароком, ищу взглядом игнорирующего всех вокруг и разминающего в одиночестве Эйджа и покрываюсь мурашками.

Вот же даррг!

– Вивиан!

Сочащийся энтузиазмом голос Руди, вернее, Рудольфа Андерса, молодого капитана синего рыцарского ордена, заставляет все остальные звуки стихнуть.

Эйдж, словно высунувшийся из дупла любопытный бельчонок, поднимает голову. Впрочем, не он один.

Тренер Пим машет рукой, призывая меня подойти. На ослабевших ногах медленно топаю вперед, чувствуя на себе взгляды окружающих, на которые я обычно не обращаю никакого внимания.

Что происходит? Какая нелегкая принесла сюда Руди?

В прошлом такого не было. Но в прошлом и нашей встречи на подпольном бое Арены тоже не было.

Конечно, вряд ли что-то изменится, узнай вдруг Эйдж, что тем самым мальчишкой, ставшим свидетелем его избиение и последующей раздирающей душу сцены, была я, но…мне этого очень не хочется.

Сама не могу понять до конца, почему, однако, пусть Эштон продолжает считать случайного незнакомца таковым, не подозревая, что им был скрытый под мороком заклятый враг.

Верно.

Враг.

Если рухнет в глазах главного героя мой образ его непримиримого противника, то… кем еще тогда мне быть?

20

Ухмылка так и застыла в глазах дедушкиного ученика.

Следую приказу тренера и опасливо приближаюсь к мужчинам, только чтобы Руди на глазах у всей группы закинул руку на мое плечо, а другой взлохматил с таким трудом уложенные в шишку волосы.

– Вот она! Маленькая правилонарушительница! Сегодня я с тобой хорошенько поквитаюсь за все!

– До сих пор держишь обиду? Из тебя была прекрасная ездовая лошадь…– бурчу под нос и выныриваю из захвата.

Тренер Пим вздергивает брови вверх и разражается громогласным хохотом:

– Старина Велфорд тебя тогда не щадил, да, Андерс? Если бы не этот его дарргов недуг, он бы нынче свою дочурку-то держал в ежовых рукавицах! Ха-ха! Ничего, Вивиан, у меня еще есть полтора месяца на твое «обучение»!

Неуютно ежусь и поправляю развалившуюся из-за Руди прическу.

Из-под распущенных волос, пока тренер и капитан синих предаются воспоминаниям, обвожу взглядом старательно не смотрящих в нашу сторону одногруппников. Можно понять такой интерес, как ни крути, а ведь Руди капитан одного из рыцарских орденов, в который многие бы хотели попасть, элита из элит, не абы кто.

Тренер Пим начинает занятие, встает в позу с прищуром, словно всевидящий глаз следит за тем, как мои потеющие под подпекающим апрельским солнцем сокурсники берутся за силовую тренировку.

Меня эта участь минует, спасибо незваному гостю и особому отношению тренера и Руди с дедушкой. Однако, не сказать, что я рада такой привилегии.

– Зачем пришел?

Пристраиваюсь рядом с ухмыляющимся шатеном и следую за его взглядом.

Так и предполагала.

Карие глаза цепко следят за отжимающимся Эштоном.

– Он не выкладывался на полную мощь на Арене. Интересно, на что именно этот паренек действительно способен.

Поджимаю губы.

Не помню за Руди в прошлом такой интерес к кому-либо из выпускников этого года. Хотя, как стало известно, Арену капитан Андерс посещал что сейчас, что тогда исправно, и был в курсе «подработки» главного героя.

– А ты, Виви?

– М?

Руди оборачивается, подается ближе, проходясь внимательным взглядом по моему лицу:

– Если честно, когда твой отец, мой учитель, решил вдруг приобщить единственную дочь, свою хрупкую малютку. к искусству меча, я был в шоке. Думал, что это твоя прихоть и очередное баловство, он никогда не мог сказать тебе «нет». Но прошло уже больше семи лет, и посмотри, ты все еще машешь клинком. Разве не музыка была твоей мечтой?

Пожимаю плечами:

– Если ты отвлекаешь меня от занятия только ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство, то нам не о чем говорить.

Руди смеется.

У дедушки были причины, и я с ними согласна, однако, посторонним их знать совершенно ни к чему. Только став независимой я бы могла выйти из-под власти отца. И все же, дедуля ошибся. Даже принеся рыцарскую клятву, от тени папаши надо мной избавиться не удалось.

– М-да. И где та девчушка, что так сладко звала меня по имени? Я здесь лишь для того, чтобы выполнить свои обязанности в качестве главы ордена. Нам нужна свежая кровь. В этом году набору молодняка придают большую важность. Честно говоря, кандидатуры весьма впечатляют. И ты, леди дома Велфордов, дочь великого героя, и подающий надежды и не отягощенный грузом собственной родословной Эйдж, и даже этот блондин, который во мне сейчас дыру взглядом прожжет, – озираюсь; речь идет о застывшем в паре десятков метров Рояле. – Неплохо, признаю.

– Это не ответ.

Воды налил, а конкретики никакой. Какого даррга ты здесь, Рудольф Андерс? Твое поведение отличается от прошлого.

Что поменялось? Только мой визит на Арену и наша короткая встреча в переулке после. Не тянет на причину для того, чтобы мы сейчас тут миленько общались после стольких лет разлуки и тишины.

– Так и есть, – соглашается возвышающийся надо мной капитан рыцарей и продолжает:

– Ты знаешь, мне многое интересно. И я тут узнал, что вы с Эйджем действительно как лед и пламя, несовместимы. Печально, ведь я хочу вас обоих. В свои ряды, конечно же. Тебе будет к лицу синий мундир, Вивиан. Но, не знаю, сработаетесь ли с Эйджем. Если выбирать кого-то одного, боюсь, выбор падет не на тебя.

Хмыкаю и продолжаю наблюдать за тем, как готовится к пробежке Эштон, нисколько не обидевшись. Тренер Пим дает сигнал, и парни срываются с места вперед. Мы с Руди делаем пару шагов в сторону, чтобы не стоять на пути бегущих.

– Тешишь свое самолюбие. Кто сказал, что я хочу становиться одной из вас? Может, я и в орден не собираюсь?

Мимо пробегают сокурсники, лицо обдает поток искусственно созданного их скоростью ветра.

– Что? – в этот раз мой собеседник удивляется искренне.

У меня посерьезнее заботы. И вступление в ряды элитных борцов за справедливость их не решит. Но этого вслух предпочитаю не озвучивать.

– Ради нашей старой дружбы, сможешь держать язык за зубами о том, что видел меня в прошлую пятницу в том месте? – спрашиваю, будто мне нет особо до этого дела.

А в груди тревожно ускоряется сердце.

Руди сам себе на уме. Всегда был таким.

Как болтает сейчас со мной, потом скорее всего пойдет к Эйджу мозги промывать и заниматься саморекламой, привлекая его в свой орден, будь он неладен.

Кто знает, чего капитану Андерсу еще взбредет в голову сболтнуть?! Про Арену и меня, про ставки, компромата достаточно.

– О как, – тянет, растягивая губы, Рудольф, почуяв слабость, словно заправский лис. – А что мне за это будет?

– А чего хочешь?

Он чешет подбородок.

Вот же ж!

Злой рок заставил меня попасться ему на глаза и напомнить о собственном существовании, не иначе. Уверена, не узнай меня тогда мужчина, этой ситуации точно бы не случилось.

Слишком много всего в моем детстве, за что бы дедушкин ученик не прочь отыграться. Но никто его не заставлял! Сам ведь на четвереньки опускался, грациозный скакун!

– Хочу…бой. Ты против Эштона.

Открываю рот, собираясь заявить, что это не по правилам. До зачетного поединка еще месяц! Нам нельзя сейчас друг против друга выходить!

– Знаю-знаю, устав Академии и прочее, – перебивает капитан синих. – Но я тоже, как и вы, люблю нарушать правила. К тому же, разве для вас обоих не будет это только на пользу? Еще раз подметить слабости соперника и проверить собственные силы. Пим не откажет, ему и самому грех как интересно. Нечего было, детишки, ночью шляться не пойми где! Ха-ха!

У парней все вопросы решаются на языке силы. И мечники не исключение. А рыцари тем более.

Наверное, это мое воздаяние за шантаж над Эштоном. Теперь и сама на крючке. Еще немного и я впрямь начну верить в божественный замысел.

Гадство! Сражаться с Эйджем, тем более сегодня, в мои планы не входило. Но, судя по обнаглевшей мордашке Руди отныне он знает, чем крыть, начни я отказываться.

Развели как настоящую малолетку.

– Идет, -скреплю сквозь зубы. – Я пошла разминаться.

– Иди-иди!

Руди радует тренера Пима – этому садисту лишь бы чужие страдания засвидетельствовать – у которого глаза так и блестят азартом. Тот сообщает новость Эйджу, слежу за его лицом, но оно как обычно -нечитаемый булыжник. Неужто голос рассудка только у меня еще работает?

Пот застилает глаза, так старательно стараюсь себя загнать во время пятнадцатиминутной «разминки» перед боем. Мышцы наливаются кровью, напрягаются на максимум. Приятное и в то же время болезненное чувство. Давай, тело, как следует почувствуй изнурение.

Мне нельзя сегодня побеждать. Нельзя. Не хочется и совершенно невозможно так по-идиотски подставится, дать всем наблюдателям причину для совершенно ненужных подозрений.

Все идет не так, как полагается.

Даррг! Не хочу я больше против него биться! Хочу биться с ним, на одной стороне, рука об руку!

Услышь кто сейчас мои мысли, вот бы он удивился. Стоило Вивиан Велфорд один разок умереть, как ее приоритеты тут же поменялись.

После окрика тренера Пима приходится бросить выбивать дух из набитого песком подвешенного на крюке мешка, вытереть подолом туники мокрое лицо и топать к тренировочному кругу.

Эйдж уже на месте. И даже клинок себе уже подобрал.

Одногруппники ликуют. Преподаватель даже не стал пытаться их чем-то занять, и они с чистой совестью превратились в жаждущих зрелища зрителей, до боли похожих на посетителей Арены.

Даррг.

Всем весело, кроме меня.

Даже Эштон в предвкушении. Не знаю, как именно я это понимаю, но он явно просто изнемогает поквитаться. И – надо же – так удачно подвернулась удача легально это сделать. Я ведь даже противопоставить ничего не смогу, поединок же учебный!

Хватаю со стойки с оружием первый попавшийся меч, все равно все тупые, так какая разница, и уныло захожу за черту на земле. Как же мне хочется сейчас оказаться где угодно, только не здесь.

Скрещиваю напоследок взгляд с внимательно наблюдающим за происходящим Руди, и выставленным из кулака средним пальцем смахиваю с щеки воображаемую пылинку. Даже под угрозой смерти не сунусь в его орден, а мундир синий пусть себе в одно место засунет.

Семь лет прошло, вспомнить бы, какой была моя тактика против Эйджа тогда…Лезть напролом до победного, пока не проиграю?

Ага, ну, вперед, что ли.

Взвешиваю в руке лишенное балансировки орудие, разбегаюсь, заношу клинок и бесцельно атакую.