Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

34

В молчании смотрю несколько секунд на Адэра, а потом возвращаюсь к остальным, бросив, чтобы лекарь подождал.

– Вивиан. Не знаю, что ты задумала, но я…

Не даю ей договорить.

– Прости, Далия.

Нажимаю на точку на ее шее и подхватываю лишенную чувств девушку. Не успевает Тобиас возмутиться, передаю ему сестру.

– Защити ее…

Смотрю в глаза капитана, в кои-то веки в них царит полная серьезность. В других обстоятельствах я ни за что бы не доверила безопасность сестры ему или любому другому мужчине, но, выбирать не приходится. Маллет – человек чести и долга, сил и способностей ему не занимать, он должен в случае опасности позаботиться о Далии.

Еще раз смотрю на безмятежное лицо сестренки и, не дав поколебаться своей решимости, отворачиваюсь, бросив строго и безапелляционно:

– А теперь, выметайтесь все отсюда, пока не явился этот полоумный принц.

Упертости Адэра позавидуешь. Впрочем, так же, как и моей. Разговоры будут длинными, лучше не терять времени, пока еще есть возможность скрыться, остальным нельзя ее упустить.

Когда восемь солдат, Маллет, осторожно держащий на руках бездыханную Далию, и Сойер, бросив напоследок на меня мрачные взгляды, седлают лошадей и исчезают в направлении, где на горизонте не вздымается марево огня, я возвращаюсь обратно в бальный зал.

На одной из пустых больничных коек сгорбился послушник храма. Рядом с ним лежал «Шепот ночи».

Присаживаюсь на кровать напротив.

– Если Эреб здесь и до сих пор жив, то где-то есть и Алетея? Почему бы богине самой не разобраться со своим противником? Она уже сокрушила его один раз, сможет и второй.

Следуя логике вещей, раз уж эти божества действительно бессмертны, то пусть и проблемы меж собой решают друг с другом, зачем ввязывать в это людей, не понимаю.

– Она еще не восстановилась после прошлого с ним сражения.

Прошло без малого…даже не знаю сколько именно, но парочка тысяч лет точно наберется. Эреб вон, вполне себе целенький, строит планы по мировому господству и уничтожению человечества.

Адэр невесело улыбается и объясняет:

– В отличии от повелителя мрака и тьмы, у богини полно и других обязанностей. Все сущее, жизнь – зависит от ее усилий. Поддерживать такой миропорядок в одиночку непросто…Если честно, после той битвы Алетея зареклась вмешиваться в судьбу людей.

Эта история напоминает мне отношения родителя и повзрослевшего ребенка. Даже если она дала тебе жизнь, это не значит, что она всегда будет рядом, защищая тебя от всех бед и невзгод. Ребенку нужно учиться самостоятельности, самому отстаивать свои интересы.

Нет смысла ждать от нее помощи – таков посыл в словах паладина.

Киваю.

Понятно.

Если даже в прошлом она не вмешалась и позволила Эребу в теле Эштона творить бесчинства, и, кто знает, уничтожить этот мир, повергнув его в вечную ночь, то сейчас точно не стоит ждать никакого снисхождения от богини света и истины.

– Запечатай его во мне.

– Что? – резко возмущается и хмурится Адэр.

– Так подумать, храм на протяжении стольких лет пытался подавить Эреба собственными усилиями, жертвуя своими служителями, но даже так, находились люди, которые не могли противиться его искушениям. Будь у вас иной выход, вы бы давно уже поступали иначе, не толкая своих людей на сомнительный путь служить недолговечными оковами бессмертного бога, – заключая я.

Меня можно назвать категоричной и упрямой, но я не глупа.

– Так и есть, – продолжаю. – Ты думаешь, что пока Эреб в теле Оливии, сможешь с ним совладать и сковать его в себе, освободив ее.

Решил, значит, принести себя в жертву высшей цели. Довести до конца то, чего не смог достичь в прошлой жизни.

– Ты не подходишь, – отказывается сразу парень. – Запереть его должен тот, кто ему противоположен, кто-то светлый, с верой в добро, непоколебимый и праведный. Ты много страдала, что в той жизни, что в этой…Вивиан, прости, но в тебе столько печали и гнева…Если будешь даже самую малость неосторожна, то окажешься поглощенной тьмой и станешь его рабыней.

Вынуждена с ним не согласиться. Если Адэр думал, что его слова могут меня расстроить или остановить, то он глубоко ошибается.

– Напротив. У каждого есть слабости и темные стороны. Никто не может гарантировать, что выдержит боль и не поколеблется. Мы с тобой абсолютно равны. Не надо быть высокомерным, полагая, что твое религиозное воспитание и духовность поможет тебе быть более благонадежной жертвой. Это бред.

Сглатываю, немного помолчав и бросив взгляд в окно. Уже близко.

– Потому что я привыкла к боли, привыкла к темноте и холоду, привыкла к тому, чтобы быть отвергнутой, я подхожу. Это должна быть я. Но не столько из-за того, что меня не удивить тьмой в сердце и не обмануть жалкими обещаниями лучшего будущего. И не потому, что я знаю, какого это – жить во мраке и мне не привыкать к страданиям… Даже не по причине, что я знаю, что счастье и горе – две стороны одной медали, а надежда неискоренима…У тебя есть семья: родители, сестра, любимая девушка; ты лечишь вместо того, чтобы убивать, подчиняясь приказам…

Адэр перебивает, в глазах праведный гнев и некая за меня обида:

– У тебя тоже есть дорогие люди!

Да. Далия да Эш. Может, еще несколько знакомых, друзья, но я знаю, что не стань вдруг меня, они бы поскорбели, но сильно на их жизни эта потеря бы не повлияла. Да и сестра с моим бывшим врагом тоже бы оправились, время лечит любые раны.

– Погоди. Не перебивай! – все же улыбаюсь я. – …Но даже это не причина, почему тебе следует со мной согласиться и уступить.

Это может сработать. Стоит попробовать. Еще тогда, в храме я кое-что смогла заметить. Мой эфир…я прекрасно знаю на что способна, и продержаться тогда было явно за гранью моего предела. К тому же, с момента, как открыла заново глаза, сила моя, казалось, не совсем моя, а будто взятая взаймы…

Протягиваю вперед руку и касаюсь рукояти меча с черным словно мгла лезвием. Не поддающееся счету число жизней было загублено сим орудием. Те, кого оно лишило жизни, те, кто по ним скорбел…

«Шепот ночи» медленно охватывает бледно-голубое сияние. Я вливаю чуть больше сил, и эфир доходит до самого острия. Кажется, что, если немного постараться, можно даже очистить клинок от черноты, и он засияет светом. Обычный меч такого потока маны бы не выдержал.

Адэр непроизвольно вздыхает, с благоговением наблюдая за тем, как черными струйками закручивающегося лентами и рассеивающегося в воздухе дыма покидает «Шепот ночи» тьма. Клинок засиял ярче, словно звезда во тьме.

– Как это возможно? – шепчет вопрос паладин, мой друг, но я и сама не знаю ответа.

Все началось задолго, до того, как я начала искать причины.

Пожимаю плечами. На ум приходят единственно подходящие слова:

– «Возможно, ты ждешь искупления, но откуда ты знаешь, что ты – не спасение других».

На то, чтобы запечатать в себе Эреба и стать его очередными оковами Адэра толкает чувство долга, взращенное в нем с детства и любовь к Оливии. Пусть он и не сказал об этом вслух, но мне стало ясно, едва он назвал ее коротким именем. Подозревает ли принцесса о его чувствах, отвечает ли взаимностью – не важно.

Все это мне знакомо и одновременно чуждо.

Я делаю все ради себя.

Почему прошлый Эштон позволил Эребу бесчинствовать, почему добровольно отдал всего себя, и оказался в итоге поглощенным темным властелином?

Ни тиран, также предававшийся разрушению всего сущего вокруг себя, ни прошлые хозяева тел, в которых прежде паразитировал бог, в конечном итоге не доходили до того, чтобы оставить на его произвол самих себя.

В отличии от Эйджа, они продолжали сопротивляться, продолжали жаждать, желать, цепляться за жизнь. Но ему…

Ему было нечего больше терять. Он полностью сдался.

Проигрываешь не тогда, когда терпишь неудачи и падаешь, а тогда, когда перестаешь бороться, когда отказываешься подняться – этому нас учили чуть ли не на первом занятии по боевой подготовке.

Тренер Пим измывался словно был исчадием бездны во плоти, сгонял с нас семь потов, многие не выдержали и отчислились или перевелись на другие специальности, но те, кто остался, продолжали, неся поражения, вставать, снова и снова набивая шишки, следовать указаниям тренера, бороться, против других и против собственной слабости, становясь в итоге сильнее.

Мне претят эти игры с бессмертными. Претят властолюбцы и повелители. Храм, почитающий давно отвернувшуюся и покинувшую их богиню. Чужие ожидания.

Я просто дрейфующий в море корабль, не способный бросить нигде якорь. Дерево без корней. Бабочка без дома.

Далия, у которой я бы хотела просить прощения, Эйдж, перед которым виновата не меньше, два дорогих человека, которых хотелось бы спасти…их здесь нет.

Они живы только в моей памяти. И эта память о них, печальная, с проблесками счастья, делает меня такой, какая я есть сейчас.

Просто приняв и осознав это все, страх становится не важен. Я не боюсь смерти, не боюсь жизни, мне не страшен отказ, не страшно разочарование, не страшна любовь и расставание.

Людские сердца сложны. У каждого есть темная сторона. У каждого есть светлая сторона.

Единственный способ победить тьму в собственном сердце – научится ее выносить.

Дорожите ей. Смакуйте ее. Встречайте ее с распростертыми объятиями. А затем действуйте, невзирая на нее.

За окном слышится шум от многочисленной армии. До нас доносится вибрация от марша солдат и топота лошадиных копыт.

– Вивиан Велфорд! – доносится сочащийся триумфом увеличенный многократно с помощью артефакта голос принца.

Я выглядываю в окно.

Вон он.

А с ним рядом девушка. Принцесса, не сложно догадаться. Совершенно не связанная и ничем не скованная – не то, как следовало бы обращаться с похищенной против воли.

Две фигуры за воротами поместья на пустой подъездной дороге. Аргонский корпус поодаль, на ближайшем холме. Солдаты с опущенными мечами, держат над головами горящие факелы. Словно говорят, мы не собираемся вам вредить, но лучше бы вам подчиниться и отказаться от сопротивления. С таким перевесом в силе вряд ли случится диалог на равных.

– Все кончено! Сдавайся!

Ничего не кончено.

Это просто очередное препятствие на моем пути. Если упаду, просто встану снова и продолжу брести вперед.

Стоило дать волю эфиру, как сила во мне словно бурлит, ожидая выхода. Она ведет меня.

А может, я всегда была так сильна, просто не знала, на что способна? Металась из стороны в сторону, боялась и переживала, следовала «сюжету», но перед кем мне искать искупления?

Поднимаюсь на ноги и беру меч, и прикрепляю на пояс «Шепот ночи».

– Пойдем? – улыбаюсь смертельно бледному Адэру. – Меня зовут.

– Вивиан…нет. Мое предназначение…

– Не глупи.

Демонстрация силы должна была помочь ему понять, что бессмысленно спорить.

– А как же Эш? Ты его снова бросишь? – Адэр бросается за мной в коридор, ведущий к входной двери, выкрикивая в спину едкие слова, которые, по его мнению, могли бы заставить меня передумать.

– Если мы не вместе, это не значит, что я его не люблю.

– Что ты задумала?

Мне и самой интересно, откуда происходит мое спокойствие и уверенность.

Я просто знаю. Просто верю.

Артефакты, оружие…все бесполезно, если не уметь этим пользоваться, если не знать, за что ты сражаешься, за что страдаешь. Истинная сила всегда со мной. Она все это время была здесь. Скромно занимала дальнее в углу место, до востребования оставаясь пылится вдали от насыщенных будней.

Алетея не сделала меня сосудом и не стала паразитом, ей не нужно мое тело или душа. И Адэр неправ, заявляя, что она не вмешивается в этот мир. Также, как и свет, также, как и тьма, она будет с нами всегда.

Даже если кинжал перенес в прошлое мое душу – что уже сомнительно, поскольку я от той раны должна была просто умереть – то и два других артефакта по силе должны быть равны своему собрату. Однако, и медальон, и кольцо необычны, да, но даже близко не тянут на подобное могущество.

А что со знанием о будущем, которое у меня просто не могло возникнуть при обычном возврате назад во времени? Это были не мои воспоминания.

Наделить невиданной силой и дать свободу выбора, как ей распоряжаться…в духе Алетеи. Мы не знакомы, но я нахожу ее подход довольно оригинальным. Жесткая любовь – можно ли так это описать?

Пророчество ли, предназначение...такие громкие слова.

Никто меня ни о чем не просил, никто не объяснял. Нет контроля и нет ответственности, нет даже сомнительного долга, как у храмовника или приказа. Просто, когда появилась в этом необходимость, появилась и возможность.

Я сама ее в себе нашла, приняв все свои ошибки и слабости, все свои надежды и мечты. Все встало на свои места. Понадобилось время, чтобы дорости и понять.

– Увидишь, – отвечаю я.

Тяну на себя ручку и неспешно шагаю по ступенькам с крыльца под полным предвкушения взглядом Йозефа. Его лишенная кисти рука перевязана и прижата к груди, в другой меч.

На лице стоящей рядом с его высочеством красивой молодой девушки одного возраста с моей Далией выражение полного безразличия.

– Лив… – выдыхает Адэр, завидев любимую.

В глазах принцессы что-то мелькает и быстро исчезает. Она опускает голову, а когда поднимает снова, там, за этими очами, уже не она.

Древнее божество взирает на меня, переводит лениво взгляд на «Шепот ночи» в моей руке и позволяет себе ощериться в улыбке.

Я знала, что придусь Эребу по душе. Эшу я уступала по всем фронтам, но за неимением его здесь, кто пришел первым, того и бог. Второе место не стоит недооценивать.

Йозеф направляет на меня клинок:

– Не двигайся, Вивиан. Ты пришлась по вкусу. Что ж, твое тело сильное и здоровое, навыки владения мечом, эфир, происхождение, и статус, вознесшийся, учитывая последние события…жду не дождусь увидеть выражение агонии на смазливом личике твоего воздыхателя. Ха-ха! Он ответит за то, что сотворил с моей рукой! И за то, что посмел меня когда-то убить!

Думала, будет требовать артефакты, но, видимо, самоуверенность в голову его высочеству ударила. Решил, небось, что раз нас двое, то у нас нет и шанса?

На груди у принца поблескивает золотая цепочка медальона.

Сегодня он не сбежит.

Пока принц говорил, Оливия начала медленно, не твердой походкой идти вперед в нашем направлении. Ну и дурак же Йозеф, раз считает, что Эреб позволит ему над собой командовать. Однако, принцу хотя бы хватило ума не становиться телом для бога самому. Впрочем, с недостающей конечностью он стал сомнительным выбором в качестве сосуда.

– Вивиан.

Не отвечаю на зов стоящего рядом Адэра.

– На горизонте…

Вздергиваю бровь и перевожу взгляд с болезненного лица Оливии в сторону.

Он никогда не перестанет меня удивлять. Хотя, часть моего сердца словно предполагала подобный исход.

Эштон Эйдж и подчиненный ему дивизион. Жаль, не разглядеть его лица, вижу только фигуру, пускающую коня во всю прыть.

По корпусу аргонских солдат проносится ощутимое волнение. Жечь деревни да без препятствий идти вглубь чужой земли – они же не думали, что не встретят отпора?

– Быстрее! Быстрее, даррг тебя возьми! – Йозефу плевать на своих солдат, он подгоняет сидящее в слабом теле принцессы Оливии божество.

Адэр не успел или не хотел говорить, как происходит процесс подселения духа в тело. Пока передавали от одного священнослужителя к другому, Эреб должен был сопротивляться, а после его должны были удерживать, чтобы не покинул «клетку» в самоволку.

Сейчас все иначе. Процесс абсолютно без принуждения.

Давай же. Не уверена, заинтересует ли его нынешний Эштон, но лучше не рисковать.

Оливия останавливается напротив, невольно сжимаю пальцы на рукояти меча.

– Без фокусов, Велфорд! – предупреждает переместившийся с помощью силы медальона за принцессой Йозеф, направив на безоружного Адэра меч. – А ты, снимай-ка мой перстень!

Оливия неотрывно смотрит мне в глаза. Зелено-карие глаза принцессы напоминают безмятежную застоявшуюся воду в бездонной топи. На ее радужке пляшет блеск огня от разгорающихся пожаров с полей.

– Будет немножко больно, – нежно, словно шепчет слова любви избраннику, произносит Оливия и кладет ладонь на мою щеку.

Голова ее высочества подается вперед, ее рот у самого моего уха, девушка быстро что-то бормочет, разобрать слова или звуки невозможно, такое ни один человек не в состоянии произвести.

Так же, как все началось, это резко прекращается. Моргаю, и Оливия, не отрывающая руки от моей щеки, снова заглядывает мне в глаза.

Но в этот раз все иначе.

Ее губы приобрели красноватый оттенок, а вокруг лица и тела закрутились ленты черного дыма, прямо как ранее было с мечом. Только в этот раз источаемая тьма вырывалась наружу и сразу же, словно чувствуя нужное направление, устремлялась ко мне. Проникала через уши, глаза, ноздри, рот.

Секунда, две, десять…черного дыма становилось все больше.

Это действительно больно.

Будто вонзались тысячи игл одновременно.

Зрение поплыло и окончательно померкло.

Голова обмякла и запрокинулась назад, но даже так контакт было невозможно прервать. Отдаленно казалось, что по моему лицу что-то течет.

Слезы?

Неудивительно.

Тьма впитывалась в тело и оседала осадком в душе и снова поднималась, вздымая вверх боль от старых ран, перемешивалась с моими воспоминаниями, омрачала все счастье, что мне когда-либо довелось испытать.

И я позволяла ей это делать, чтобы она не повернула обратно. О, нет, тебе нет дороги назад!

Смотри! Хочешь боли? Держи!

Мне пять, на всем моем худеньком тельце нет живого места после порции наказания от отца, и все же, я стараюсь не плакать, потому что слезы он ненавидит, если узнает, что плакала, то разочаруется во мне.

Нравится?

Мне девять. В моих руках топор, соленые слезы текут по лицу, я раз за разом заношу его над тем, что было мне так дорого, уничтожаю недосягаемую мечту, искореняя ее с глаз и из сердца всей силой, на которую только способна.

Мало?

Есть еще.

Я задыхаюсь, глядя, как угрожает Йозеф тому, кого я люблю. Как он поднимает меч и направляет на себя его острие, готовясь без сожалений пронзить собственное сердце. Нет. Пожалуйста...

Шум дождя, скудно обставленная комната сиротского дома...Уходи. Мне приходится быть жестокой. Так надо.Прости меня, не сейчас, но когда-нибудь...

...Эштон, который отказывается спасаться и бросить раненную меня под завалами разрушающегося храма. Упрямый... Отчаяние на его лице...

Во мне полно того, что тебя так манит.

Нравится? Бери все.

Похороны дедушки, равнодушные взгляды отца, чувство вины, блекнувшее, стоит только увидеть одобрение на лицах одногруппников, удаляющаяся одинокая фигура черноволосого подростка в серой форме, угостившего меня когда-то печеньем – я отплатила злом за его доброту.

Трупы, трупы, трупы…предсмертные мольбы жертв жаждущего крови клинка в моей руке…Кровь на одежде, в трещинках между пальцами, на лезвии меча, впиталась в рукоять и кожу на ножнах, она везде. И в моих кошмарах тоже.

…спина безмолвного мужчины, которому я призналась в любви...

Далия, скрывающая под слоями пудры следы от побоев на лице.

Боль во всем теле, скованные за спиной запястья, гнилостный запах, одиночество, холод…Темница. Я могу терпеть, в этом я хороша. Но...Папочка…Не наказывай меня больше, открой дверь, выпусти меня…

Никто не пришел.

Мне осталось только умереть на руках того, кого я выбрала ненавидеть.

Просто живи, хорошо? Пожалуйста… – вот что тогда шептали его губы.

Невольно дергаюсь, темнота перед глазами отступает, боль тоже уходит, с каждым стуком сердца она ощущается все меньше, пока не остается только сонный отголосок, заставляющий сомневаться, была ли она вообще реальной.

«Как сладка твоя печаль…М-м-м…» – тянет томно голос в моей голове.

Ну здравствуй, Эреб.

35

«Занятно, весьма занятно»

Рано радоваться, темный властелин. Ты увидел только то, что я разрешила тебе показать.

Сил совладать с тобой, мне вполне достает.

«Что…»

Не время сейчас отношения выяснять. Приложив ментальные усилия, заталкиваю Эреба подальше, запихав ему в глотку кляп и сковав по рукам и ногам, образно выражаясь, так, чтобы он не смел свободно гулять по моей памяти, не мог ничего предпринять. Стал настоящим пленником.

Паразит приносит вред тому, на ком паразитирует. Но все же, древний бог не паразит. Я могу терзать его также, как и он меня. Все, что его, то и мое. Поглоти первым или поглотят тебя. И раз уж мы теперь с ним делим одно тело, почему бы этим не воспользоваться?

Я открываю глаза, пелена мрака исчезает и передо мной открывается вид на готовящиеся выступить друг против друга армии. Солдаты Аргоны против имперского дивизиона, наступающего вперед по команде Эштона.

Йозеф любуется видом надетого на палец единственной руки перстня с красным камнем, выданного ему Адэром, который держит, прижав к себе, лишенную чувств принцессу Оливию. Кажется, подселение Эреба не заняло столько времени, сколько казалось.

Всадник на коне, скачущем прочь от готовых к сражению войск по направлению к нашей несуразной компании, приближается.

Он немного осунулся. И тон кожи бледнее обычного. Как его раны? Не открылись ли они снова после такой отчаянной скачки?

– Замечательно, – глядит голодным взглядом Йозеф, пока Эш быстро спешивается и делает шаг ко мне навстречу. Одно мановение его руки, и полковник Эйдж застывает на месте.

– Как долго я ждал…

Цокаю языком и щелкаю пальцами, не намереваясь слушать разглагольствования, пышущего самодовольством и купающегося в ненависти и предвкушении мести принца.

Мне не нужна сила артефактов. У меня есть кое-что посильнее.

Йозеф падает на колени, задрав голову к беззвездному небу и закатив лихорадочно двигающиеся под веками глаза.

Успешно изолировав сознание Эреба, одолжить его силу оказалось просто. Как конфетку у ребенка отнять. Извините, божество, вы сами попались мне в руки. Ждать приличного с собой обращения стоит тогда, когда и сам на это способен. Все плюшки победителям, слабый же подчиняется.

Эш делает шаг вперед и хмуро смотрит, разглядывая мое лицо.

Поднимаю руку и вытираю текущую из глаз жидкость. На ладони остаются черные следы. Словно я чернилами ревела. Она быстро испаряется дымом, не оставив и следа.

– Вивиан? – зовет Адэр мою спину.

Не оборачиваясь, гляжу на Эша, спокойно оценивающего обстановку. Принцесса без сознания, Йозеф в муках собственных страхов забывший о реальности…

– Отойди от нее, Адэр.

В войсках расползается тревога. Шумно, отвлекаете…Взмах рукой, и солдаты застывают на местах, не способные пошевелится. Тысячи воинов Аргоны и не меньшее количество имперцев, пришедших им противостоять.

Сила…как же здорово. Наконец, я так сильна, как никогда!

Не будет больше того, кто станет пенять на мой слабый пол, на мою ограниченность. Я способна на то, что никому не доступно! Мои способности за гранью ограниченного человеческого тела, превосходит предел любого смертного.

Пьянящее чувство. От этого легко потерять голову и рассудок.

Но, мне никогда не было это нужно.

Никакая сила бога не вернет из мертвых дорогих мне людей, по которым я так скучаю, не гарантирует радость мне или тем, кто мне дорог.

Я счастлива сама по себе. Мне достаточно всего. И не нужно лишнее.

А многое, что я желаю, никогда моим не было и не будет.

Родительская любовь, например. Никакая власть и принуждение, страх смерти не заставит мою мать и отца искренне меня полюбить. Шантажировать, угрожать, создавать обман и иллюзии – глупо. Станет лишь одиноко и грустно.

Адэр опасливо пятится прочь с Оливией на руках, а Эштон медленно шагает ближе, сокращая дистанцию.

Я не шевелюсь, стоя на том же месте.

Все чувства притупились, но восприятие возросло многократно. Пара десятков метров между нами – а я могу сосчитать каждую его ресничку. Услышать, как быстро и ритмично бьется сердце в его груди. Почувствовать запах пота и присущий только ему давно знакомый мне аромат.

– Виви…

Я смогу узнать этот голос из тысячи даже в переполненном людьми зале.

– Ты здесь? Слышишь меня? – пробует Эш, подходя ближе, и останавливаясь в метре напротив. Недостаточно близко, чтобы коснутся.

Он…боится?

– Ты здесь, Ви? Прости, что я так долго.

Я моргаю.

С кем он говорит? Я перед ним.

Эш улыбается, тон у него такой, будто ребенка уговаривает.

– Ты здесь. Можешь еще немного продержатся? Прости, что я так долго. Опоздал…

Э-э-э…

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю, хмурясь.

Эштон не должен был даже догадываться об Эребе, его силе, планах и прочем. Но…он знает. И понимает, словно сам имел подобный опыт…

– Ты не помнишь, но мы с тобой долго были соседями.

Отшатываюсь назад.

Лед в голосе, резкий контраст с предыдущим обращением. Сам смысл этих слов…

– Ты…вернулся?! Когда?

Хотела сказать Эшу, что это я с кем он говорит, не бог тьмы, но слишком шокирована неожиданным обстоятельством.

Мужчина приподнимает края губ. Этому выражению,увы, далеко до улыбки.

– Недавно…Ты не знаешь, но в прошлом у нас с тобой осталось много несведенных счетов.

У меня дрожат губы, все отходит на второй план.

Недавно? Недавно…а конкретнее? Могло ли это произойти тогда, когда он очнулся после пяти дней без сознания? Вспоминаю его отрешенное и задумчивое состояние. Ха-а…Вот, в чем причина?

Ну да.

Поэтому ответа на свое признание я так и не получила.

Человек был готов пожертвовать собой, но потом начал проявлять отчуждение. Все и без слов ясно, он хочет от вас отдалиться. Может, ему глубоко неприятно находиться рядом и смотреть вам в лицо?

Как мое чувство вины никуда не делось перед Эштоном из прошлого, так, наверное, и его обида на меня тоже не исчезнет никогда.

Фыркаю и смеюсь, но звук такой, будто задыхаюсь.

Что ж, тогда я вас больше не потревожу!

Отворачиваюсь и ухожу прочь, не оборачиваясь, освобождаю от чар подчиненных Эйджа. Применять силу на такое количество человек даже бога резерв ограничен. С аргонских солдат и Йозефа магия спадет минут через двадцать, к тому времени их успеют обезоружить и пленить.

– Вивиан?

Адэр сидит на земле, держа на коленях голову принцессы. Пытается вливать в нее свои крупицы энергии.

Присаживаюсь, касаюсь ее макушки и лба, на ладони мягкое тепло. Ресницы девушки подрагивают, кожа и обескровленные губы розовеют, теперь она просто спит целебным сном. Жизни ее высочества ничего не угрожает.

– Бедняжка, – говорю тихо. – Не бойся, она в порядке.

Слаба, это да, но до неизлечимых недугов и болезней не дошло. Вовремя. Вероятно, в прошлом после того, как Эреб покинул тело Оливии в пользу Эйджа, девушка могла этого не пережить. Судя по времени, ей предстояло жить, медленно угасая еще несколько лет.

Само по себе чудо, что принцессе удалось продержать столько времени. Полагаю, пока она была ребенком, Эреб редко подавал признаки жизни, пребывая в спячке, если так можно выразится.

Сзади начинается возня, солдаты империи быстро берутся за дело, никогда им еще не доставалась настолько бескровная победа. Спешные шаги Эштона срываются на бег.

Длинноногому мужчине не стоит усилий нагнать меня, когда я возвращаюсь на территорию поместья, но не иду в дом, а заворачиваю в сад.

Почуяв отголоски моих эмоций, запертое божество трепыхается, но я быстро гашу все его попытки вырваться и перетянуть контроль, вызвав и прогнав по каналу сердца ману с благословением Алетеи.

Кусаю губу и резко замираю.

Под светом взошедшей полной луны видны аккуратно постриженные кусты и идеально выверенные клумбы с еще не цветущими цветами, парковые скамейки, вдали полигон для тренировок, где дедушка любил издеваться над Руди, а потом и надо мной, сгоняя семь потов.

У меня получилось.

Сработала моя затея.

Алетея может гордиться собой и тем, что, возложив на мои плечи миссию безо всяких объяснений, в итоге оказалась в выигрыше.

Примите мои поздравления, о, богиня!

Смогла совладать с силой темного древнего божества, заперла его и смогла удержаться ото всяких соблазнов.

Хочешь богатства – чувствуешь себя беднее, хочешь счастья – кажешься себе несчастнее, хочешь красоты – видишь в зеркале сплошное уродство. Жаждешь любви и взаимности – становишься лишь более одиноким и боящимся отказов.

Сильнее хочешь – становишься недоволен тем, что уже имеешь.

Чем больше стараешься что-то получить, тем больнее потом понимать, что не получилось.

Я…была слишком жадной?

Заслуживаю ли я счастья?

Йозеф говорил, что Эйдж меня оплакивал, словно он меня любил…Но я думаю, что он ошибся. Прошлый Эш не мог меня любить.

И мне совсем не стоит чувствовать себе плохо! Подумаешь, утаил факт того, что вспомнил прошлое, что вернулся назад во времени – не уверена, как это правильно назвать – я поступила точно также!

Да и дело это отнюдь не простое, чтобы спокойно, будучи в здравом смысле обсуждать на полном серьезе с кем-либо. Тебя могут и безумцем обозвать. Кто поверит в такие небылицы как переносы во времени?

Я понимаю. Правда понимаю!

Но моей боли и обиды это не уменьшает.

– Вивиан, – зовет мужчина позади.

У нас не выходит. Сколько не пытайся. Не получается. Теперь и Эш знает, сколько плохого я успела ему причинить. Ну как не ненавидеть за это?

Любовь?

Любовь не гарантия того, что двое непременно должны состариться в компании друг друга и нарожать выводок детишек.

Она бывает и печальной. Бывает невзаимной. Бывает жестокой.

Не все сказки должны заканчиваться счастливым концом, уж точно не те, что случаются со взрослыми.

Некоторым мечтам просто не суждено сбыться. И, может быть, это к лучшему.

Пока я все больше начинаю верить, что сейчас Эш просто уйдет, чужие руки опускаются на мою талию, захватывают меня в прочное кольцо и притягивают к себе.

Он горячий как печь. Так и пышет жаром. С его губ снова и снова слетает лишь мое имя. Оно словно заклинание. Я не могу убежать.

– Вивиан.

Чужие губы касаются моей шеи.

– Почему? – шепчу тихо вопрос, сдерживая невольный стон. Одно прикосновение – и все мое тело плавится в его объятьях. Что же это за власть?

– Поспешные выводы опасны. Я снова в этом убедился. Прости меня, прости, прости…

С каждым новым словом раскаяния его губы запечатывают новый поцелуй и спускаются ниже, к ключице.

Я скучала, так скучала…

– Я знаю. Я тоже. Каждый день без тебя был полон тьмы…

Медленно оборачиваюсь, на губах Эша легкая улыбка.

Тянусь наверх, приподнявшись на носочки и ему не нужно приглашение, мужчина берет свое, обрушиваясь на мои покусанные уста.

Источник счастья, источник боли, мы стали ими друг для друга…

– Люблю тебя. Я люблю тебя, Виви… – шепчет Эштон. – Можно мне…можно мне любить тебя?

Глупый! Почему ты спрашиваешь? Разве не видишь, не чувствуешь, что я давно уже согласна?

Только ты, – отвечаю губами, не произнеся ни слова вслух.

Прошлый. Нынешний.

Не важно.

Части меня, которые изменились, и те, что остались неизменны, даже те, что не нравятся мне самой, я хочу, чтобы ты знал обо всем во мне лучше всех. Только ты.

Я не была хорошим человеком. Если бы ценность человека измерялась количеством любви, которую он получает, я была бы бесполезной. Я была эгоисткой, презирала саму себя, но продолжала идти по неверному пути, не желая меняться.