Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

19

Эш улыбнулся, легонько и медленно потянул к себе мою руку, накрыл ее второй своей ладонью. Его руки были такими тёплыми, мне почему-то стало очень тоскливо. И совсем немножко... совсем чуть-чуть, почему-то захотелось заплакать.

Одинокий ребёнок, который нуждался в том, чтобы ему протянули руку и обняли, когда он плачет...вырос. Того маленького Эштона, которому была необходима помощь... больше не было.

– У тебя холодные руки.

– Зато у тебя они горячие, – отвечаю я, глядя на наши переплетенные пальцы. Умом понимаю, что пора бы прервать этот контакт, чтобы не давать лишний раз ему надежду, но…так тепло.

– Не хмурься, а то лицо помнется.

После рассказа о собственном прошлом он еще и шутки шутить горазд.

Сглатываю, не зная, что сказать, как утешить, да и нужно ли это, ведь мои слова вряд ли смогут что-то исправить. Любые проявления сочувствия сейчас бы звучали блеклыми и бесполезными. Я предполагала, что детские годы главного героя выдались тяжелым испытанием на прочность, но такого точно не ждала.

Когда тебя предает тот, кому ты глубоко верил, это отличается от предательства незнакомца или врага.

Прошлого не изменить. Но будущее…вполне возможно.

Я отпускаю руки Эша и медленно встаю. Вино ударило в ноги, моя походка сделалась нетвердой, и все же. На ногах я пока могу стоять. Подхожу к мечу и легким движением рук снимаю эту алую кисточку.

Мужчина пристально следит. Возвращаюсь на свое место, открываю один из ящиков стола и достаю ножницы. Распарываю узелки и давно уже отвыкшими от такой мелкой работы руками начинаю плести. Свет от лампы мерцает, за окном подвывает ветер, в кабинете слышится только мое и Эштона мерное дыхание.

Срезаю с манжета рубашки пару пуговиц, поддавшись вдохновению, и вплетаю их в получившуюся поделку в качестве глаз.

– Готово.

Вся возня заняла меньше пяти минут. Правду говорят, есть в мире вещи, которым один раз стоит научиться и не забудешь уже никогда. Даже если пройдут года, руки будут все равно помнить. В детстве я не отличалась усидчивостью, но плести из нитей мне нравилось. Хотя, у Далии получалось лучше моего.

Эш неуверенно берет у меня из рук то, что еще некогда было кисточкой на рукояти меча и внимательно разглядывает.

Неловко чешу нос:

– Хотела сделать бабочку, но не рассчитала длину, вот и получилась стрекоза.

Так тоже вышло ничего. Не идеальная работа, но лучше того, что было. К счастью, полковник Эйдж не стал ругаться на мое самовольство, просто убрал в карман наспех сплетенную алую стрекозу с белыми пуговками вместо глаз, собрал посуду на поднос – мы не стали допивать вино – и вскоре я и он разошлись по своим комнатам. Завтра предстоит непростой день.

Поскольку приказы уже были отданы, оставалось только начать их исполнять. Я и выделенные под мое командование люди отправимся вместе с дивизиями Эйджа и Райли к Теллерийскому ущелью, параллельно получая сводки о перемещениях принца Йозефа. После мы разделимся, и, если наследник Аргоны не сменит местоположения, как и было задумано, Эш и остальные отправятся на север, а я и мой отряд на юг.

Весь следующий день был занят приготовлениями, а вечером мы покинули крепость и отправились в путь. Прощания не заняли много времени, я наказала Данте быть осторожным и все же сжалилась над парнем, намекнув, что неплохо бы ему написать Селесте и остальным, раз уж он задержится на какое-то время в Гаскилле. Сойер же оказался офицером под моим командованием, с ним прощаться не пришлось, о чем я не знала радоваться или же жалеть.

Генерал Вальтер отдал распоряжения разделить дивизии таким образом, что большая часть людей и орудий под командованием полковника Райли – худощавого статного мужчины средних лет – должна была идти в своем темпе, а кавалерия, не отягченная грузом, под руководством Эша отправилась бы вперед.

Я и выделенные мне тридцать человек присоединились к дивизиону полковника Эйджа. Так было во многом удобнее. И не только потому, что мы с Эшем были давно знакомы, но и еще потому, что он уже несколько раз сталкивался с принцем и отслеживал его перемещения за все время с начала военных действий Аргона на территории империи.

Непривычно было вот так вот после почти двух лет жизни на одном месте и изоляции в глухих землях этого края, теперь мирно ехать на уносящейся прочь в неизвестность лошадке и рассуждать о том, что будет дальше.

– Его передвижения во многом хаотичны. Порой доклады о перемещениях приходили регулярно, а иногда мы по много месяцев не могли отследить его местоположение, – скачущий по левую от Эштона руку капитан Тобиас Маллет объясняет с улыбкой.

Ерзаю в седле, давненько я не проводила столько времени верхом. Меж тем, становилось темнее, а остановки в ближайшее время не предвещалось. Двигаться в ночь было незаметнее, но гораздо неудобнее.

– Замерзла?

Качаю головой на вопрос Эштона. Весенние апрельские ночи несмотря на жару днем, скорее похожи на зимние, температура опускается до таких значений, что изо рта вырывается пар.

Звезд на небе мало, но одна, самая яркая над нашими головами, указывает, что мы держим путь на запад. Если пересечь или обогнуть ущелье с востока, а затем сплавиться по реке Мид вниз по течению, я окажусь в родной долине Мидвел.

Последний раз я была там с Далией и девчонками в лето после окончания академии. Стены родового поместья, которое всегда не нравилось отцу, успокаивали и будили множество воспоминаний. Аромат васильков на лугах, жужжание собирающих с них нектар пчел и пасущиеся на холмах долины стада коров…вот бы провести среди этого нетронуто интригами и политическими дрязгами края остаток мирной жизни.

Может, я бы снова начала играть на рояле, занялась бы ведением дел в наделе Велфордов, а Далия бы открыла свою лекарскую практику в ближайшей деревушке. Я бы даже была не прочь, чтобы она жила не со мной, и перебралась бы в центральный город в долине. Мы могли бы навещать друг друга на выходных.

Иногда в резиденцию приезжали бы мои друзья, может, даже Эш, если бы мы все еще с ним общались, я бы рада была его встретить и провести экскурсию по округе.

Вздыхаю и невольно ежусь от порыва ударившего в лицо ветра.

Я и сама понимаю несбыточность своих мечтаний.

Мнила себя свободной и стремилась к независимости, но несмотря ни на что, что тогда, что сейчас, как ни крути, а я – человек отца. Мне никак не отмыться и не избавиться от его влияния, от того, что все считают нас семьей. Станет он в итоге правителем или нет, устроит революцию и сменит политический режим, или окажется очередным узурпатором, это не так важно, как то, что мне не сбежать от его влияния.

Ближе к рассвету мы делаем привал. Увы, отдохнуть и отоспаться как следует получится только к вечеру, к тому моменту мы должны преодолеть отметку в треть всего пути и оказаться возле леса.

С людьми под моим началом я успела кратко познакомиться еще в крепости, быстро нахожу в толпе отдыхающих солдат рыжую макушку Сойера и направляю коня в ту сторону. В качестве капитана мне следует проявить некую заботу о своих солдатах и отдать несколько распоряжений. Даже если путь мы проделываем в одном направлении, ни я, ни мой отряд не подчиняются полковнику Эйджу.

Для выполнения приказа выследить и пленить наследного принца, вопреки серьезности задания, не требуется большое количество людей. Прежде всего важна мобильность, и малочисленное отделение по этому показателю будет предпочтительнее большого, но заметного и медленного полка.

Охрана у принца существенная, но за счет своего количества приметная.

После отдыха отправляю трех заслуживающих доверия солдат вперед, на разведку. Путь в сторону ущелья продолжается. С восходом солнца двигаться стало сложнее, промозглость ночи сменилась на палящее солнце, поднимающееся все выше и выше с каждым часом.

Периодически Эш и его приближенные оставляли свои места в авангарде, чтобы проверить фланги и арьергард, отдать приказания, или о чем-то справиться. Пока дорога была ровной, я могла достать из седельной сумки карту и отметить на ней места, где был замечен кронпринц.

Йозеф не всегда останавливался в штабах собственной армии, напротив, это было довольно редко. Чаще его замечали возле крепостей или в глухой сельской местности, порой он ненадолго останавливался в захваченных аргонцами резиденциях провинциальных дворян.

– Жарко сегодня, да?

На резвой лошадке пегой масти пристраивается лекарь.

Адэр Ниол.

Вопреки его миловидному и располагающему к себе лицу, я все же нахожу этого человека несколько…подозрительным. Не могу понять, в чем именно дело, может, я просто предвзята к его профессии храмового служителя, но даже его близкое родство с Селестой, моей хорошей подругой, не делает ему скидку.

– Терпимо, – отвечаю я и снова возвращаю внимание к карте.

Однако, скоро мы начинаем взбираться на холм, и смотреть вниз становится для меня опасно, к тому же, ничего нового пялиться битый час на точки с пометками, где ступала нога кронпринца, мне не дало.

Кошусь в сторону лекаря, который продолжает молча ехать рядом. Лицо Адэра принимает какое-то благочестивое выражение, стоит нам спуститься с холма и оказаться в долине. Впереди виднеется лес, по правую сторону в нескольких сотнях метров раскинулось озеро, за котором проглядываются очертания сельских домов.

– Что с вами? – не сдерживаю любопытства я.

Лекарь улыбается:

– Это Дританова земля.

Я хмурюсь.

– Кажется, вы плохо знакомы со священными писаниями, Вивиан.

Мой дедушка был далек от религии, в домашнее образование его внучки не входило изучение жизнеописаний богов и святых. Он говорил, что все зависит от нас самих.

Пожимаю плечами.

– Считается, что в этой местности прошли последние годы богини Алетеи перед сражением с Эребом.

– Хозяином тьмы?

– Верно, – улыбается послушник храма тому, что я знаю хотя бы это.

– Богиня света и бог тьмы…на самом деле, среди храмовников есть различные версии того, что связывало этих двоих. Были ли они братом и сестрой, возлюбленными, непримиримыми врагами…Это мы, люди, уже никогда не узнаем. Однако, наличие света предполагает и наличие тьмы. Разрушитель, рожденный под несчастливой звездой – таковы была сущность Эреба. Все живое тянется к дающему жизнь свету. От поворачивающихся вслед за солнцем травинок под нашими ногами, до устремляющихся ввысь мотыльков над нашими головами. Первые населившие мир люди тоже были не исключением, они пошли за богиней, осветившей их путь.

Адэр немного помолчал, пока я размышляла, к чему вдруг эта образовательная лекция.

– В писании сказано, что хозяин тьмы, мрачный Эреб озлобился таким положением дел и вознамерился поглотить свет…Но, во тьме одиноко и холодно. Может, хозяину тьмы на самом деле тоже хотелось частички тепла и света? Может, наблюдавший издалека Эреб начал тянуться к богине света Алетее так же, как и все сущее? Чем дольше он за ней наблюдал, тем сильнее становилось его желание. Но свет не способен принять тьму. Что же было делать богу мрака? Если исчезнет мир, который она так любила, если окажется под покровом вечной ночи, может, тогда она обратит на него внимание?

Обдумываю историю и качаю головой:

– Вряд ли это популярная теория.

Бог тьмы хотел погреться в лучах света? Сомнительно.

Адэр смеется:

– О да, пожалуй! Однако, по происшествии стольких веков, мы можем только догадываться как было на самом деле. У любого события в зависимости от рассказчика всегда есть несколько точек зрения.

Смотрю вперед в сторону горизонта, игнорируя косой взгляд попутчика.

Я не религиозна, но и перебивать Адэра кажется невежливым поступком, поэтому слушаю молча.

Сила судьбы, причины и следствия…давно уже смирилась, что в мире невозможно постичь всего, познать абсолютную истину. Слепо поклоняющиеся богам даже не берут в толк то, что эти самые боги тоже смертны, ведь иначе, разве не были бы и сейчас они среди нас?

Моя теория не отличается благочестием и раболепием и довольно проста: эти боги были людьми, может, чуть более могущественными, но такими же существами, как и мы, из костей и крови.

– Люди, не вынесшие свирепости Эреба, взмолились о помощи, и богиня Алетея, как и подобает божеству света и истины, сразила его своим копьем. Об этом орудии тоже множество легенд! Говорят, что оно было разделено на три части и переплавлено в…

Появление рядом Эша прерывает поток болтовни энтузиаста-храмовника.

20

– Все нормально? – спрашивает главный герой, заглядывая мне в лицо.

– Да.

Киваю и вижу по глазам Эйджа, что он пришел меня спасти. Настроение у полковника с начала нашего пути серьезное, на его плечах большая ответственность, но с возложенным долгом справляется Эш как всегда прекрасно. Словно он был рожден для армии.

Исполнять приказы, подчинять себе стоящих ниже по званию, умело распоряжаться имеющимися ресурсами, пожалуй, из Эша вышел первоклассный солдат. Неудивительно, что он так скоро вырос из обычного офицера до полковника.

Готова поклясться, что ради правого дела такой человек и жизнь будет рад отдать…в отличии от меня, преследующей собственные интересы, самоотверженность Эштона и то, с каким рвением и усердием он берется даже за мелкие поручения, на которые другой закрыл бы глаза, достойно похвалы.

– Вивиан.

– Что? – переспрашиваю я, глядя, как послушник храма Адэр Ниол неловко замедляет своего коня и отъезжает в сторону, оставив нас с Эшем насколько это возможно наедине.

Когда он не отвечает, хмуро поворачиваюсь к нему лицом. Взгляд серых глаз прикован к моему поясу, с обоих сторон у меня по мечу. А что делать? Не оставлять же было в крепости такой хороший клинок?

– Прости. И спасибо.

– За что?

Эш улыбается уголком рта, он смотрит вперед, и мне остается разглядывать его профиль.

– Должно быть, я сильно тебя удивил своим напором в ночь освобождения крепости.

Ночь освобождения крепости…Это когда мы встретились после двух лет разлуки, и не успела я сказать пары слов, как меня снесли поцелуйной волной.

– Смерть стала чем-то привычным, еще вчера эти люди делили с тобой пищу, сражались рука об руку, а сегодня ты отдаешь распоряжения, что делать с их трупами…после такого особенно ценишь время, каждое его мгновение в окружении небезразличных тебе людей... Прости, что я не принял во внимание твои чувства.

Сглатываю и хмурюсь.

Это значит, что он берет назад свои слова о любви и отступает? В сердце что-то болезненно кольнуло, при мысли о таком исходе. Ночь откровений на многое открыла полковнику глаза, ввязываться в историю со мной может быть опасно, ибо папочка не дремлет, и если мне он ничего не сделает, то жизнь испортить неугодному поклоннику вполне ему по силам.

– Принято.

Сжимаю челюсти, злясь непонятно на что.

– Я благодарен, за все, что ты делала ранее. Пусть и не совсем понимаю причины, все же…спасибо. За приют и остальное.

Не отвечаю, потому что ничего в голову не приходит. Эта благодарность как ненужный балласт тянет мое до этого хорошее настроение вниз. Между нами словно дистанция образуется, навалил вежливых фразочек и отдалил таким образом от себя. Даже обидеться не за что, ведь вроде как, оценили мои труды и старания.

Какое-то паршивое послевкусие.

Дальше тема разговора после пятиминутного молчания переходит на рассуждения о деятельности кронпринца на землях империи и месте для предстоящей стоянки.

– Еще увидимся.

Эш уводит коня проверить войско, и я выдыхаю.

Он меня отшил?

Это то, чего я хотела, но получив, не испытываю никакого удовлетворения.

К вечеру мы останавливаемся у леса и делаем привал. Я ухаживаю за лошадью, проверяю своих подчиненных и молча приняв от дежурного тарелку с кашей, сажусь с остальными возле разожженного костра и принимаюсь за еду. Солдатские разговоры не отличаются правилами хорошего тона, а офицеры рядом со мной обсуждают знакомых, имена которых мне неизвестны, так что к беседам вокруг я не спешу присоединиться.

Хочется побыть одной. Тело ломит от долгого и изнурительного пути, а осознание того, что завтра он продолжится, казалось, только добавляет усталости и нежелания двигаться.

После еды многие берут принадлежности из сумок и двигаются в сторону озера. Раз уже есть такая возможность, неплохо было бы смыть с себя пот и грязь. Но я не тороплюсь, купаться с мужчинами не будет удобно ни им, ни мне.

Когда солдаты возвращаются и обустраиваются кто в расставленных палатках, а кто прямо на земле, решаю, что местечко для купания освободилось. Сегодня было жарче, чем в дни до этого, и несмотря на то, что сейчас середина весны, все же воды должна была прогреться хоть немного. В любом случае, мне не привыкать мыться в холоде.

На прикрытом густыми деревьями и камышами бережку полно следов на песке. К счастью, вокруг никого. Оглядываюсь и быстро раздеваюсь, складывая всю одежду на камне рядом. Захожу в воду и окунаюсь до плеч. Холодно. Но терпимо. Вода успокаивает напряженные за день мышцы, и я невольно выдыхаю. Слабое течение уносит прочь все заботы.

На берегу слабо сияет походный фонарь, которым я освещала себе путь, где-то в зарослях у берега слышится громкое кваканье. Растираю ладонями плечи и грудь, липкую от пота шею, но волосы решаю не распускать из высокого едва держащегося на макушке пучка, вряд ли они высохнут за ночь.

Что имел в виду сегодня Эш?

Действительно ли он испугался, узнав, что премьер-министр, в открытую противостоящий императрице, мой настоящий отец?

– Так-так, кто это тут у нас?

Резко разворачиваюсь к берегу, прижимаю руки к груди. В темноте вряд ли возможно все оглядеть, но все же.

На песчаном диком пляже недалеко от моих вещей трое мужчин. Щурюсь, стараясь понять, кто они такие. Вряд ли солдаты, выглядят уж больно потрепано, словно…

– Прекрасная ундина, ты выйдешь, или мы зайдем? – полные недвусмысленных намеков слова застают непривыкшую меня врасплох.

Моргаю и хмурюсь.

А-а...

Кажется, меня приняли за…женщину. Что в целом соотвествует действительности, но как-то неприятно. Прежде всего я воин и мастер меча, капитан армии, кто угодно и только потом слабая девушка, образ которой прочно засел в головах этих недоумков.

Откуда здесь взялись люди? Они местные жители из той деревушки по другую сторону озера? Или путники? Разве не видели наш лагерь и вооруженных солдат у входа в лес?

Что ж, нагота меня не смущает. Тело есть тело, я своим даже горда, сильное и крепкое, было положено много времени и пота, чтобы сделать его таким.

– Я выйду, – отвечаю равнодушно, ловко подмечая про себя каждое движение незнакомцев, оценивая противников.

Мужчины сально хохочут и распыляются масляными шутками, видимо, предвкушая страстную ночь с моим участием.

Посмотрим, кто кого. Мне бы добраться до оружия. Своего или чужого, не столь важно. Хотя, против этих и в рукопашную можно пойти.

Делаю несколько шагов вперед, вода неохотно выпускает из своих объятий. Холодный воздух лижет шею, потом ключицы, показавшиеся над поверхностью озерной глади, ушей касается свист и призывы поторопиться.

Сжимаю кулаки. Как раз есть куда выплеснуть злость. Хорошо, что я не какая-то девица в беде, сама могу прекрасно за себя постоять и не дать в обиду, и даже верну оскорбления в стократном размере.

Неприятно конечно, что придется предстать нагишом перед такой публикой, но что поделать. Заношу ногу над песчаным дном, собираясь сделать еще шаг, но резко торможу, и обхватываю себя руками.

Даррг!

К троице подлецов присоединяется четвертый. В свете оставленного на берегу фонаря я не могу его не узнать.

– Эй, ты кто еще такой…

Эш без лишних слов освобождает из ножен меч.

– П-погоди, может, договоримся?

Полковник меряет их ледяным взглядом, от которого даже у меня мурашки, и заносит меч. Мгновение, и троица недалеких мужчин резво пятится и быстро уносит ноги. Как раз в направлении нашего лагеря.

Как же повезло! Хотела-то всего помыться и побыть немного одной, но вот, очередная превратная ситуация.

Эйдж опускает клинок, напоследок бросив взгляд в ту сторону, куда скрылись напуганные его появлением бедолаги, и оборачивается в мою сторону.

Сглатываю, во рту отчего-то становится сухо, а сердце пропускает удар. Его лицо мне на таком расстоянии видно нечетко, но воображение рисует потемневший полный страсти серебристый взгляд.

Темная непрозрачная вода не дает находящимся на берегу обзора четко все разглядеть, но я теснее обхватываю себя руками. До появления Эштона я успела пройти вперед к берегу, вода находится мне чуть выше пупка.

Он не двигается и не отворачивается, мне становится холодно.

– Я выйду или ты зайдешь? – с губ слетает двусмысленное предложение.

Корю себя и в то же время остаюсь довольна произведенной реакцией.

Просыпается храбрость, разбуженная задетым днем самолюбием и гневом. Понимаю, что веду себя неразумно и по-детски, но ничего не могу поделать.

Главный герой сглатывает, его кадык дергается вверх-вниз, кулаки сжимаются и, наконец, он разворачивается на месте, становясь ко мне и озеру спиной.

Я победила. Не знаю в чем и как, но победила.

Иду вперед, создавая ногами позади себя волны, и выхожу на бережок. Отпускаю руки, поглядывая на застывшую спину и быстро одеваюсь.

Прощения он попросил! Поблагодарил!

Это я….Это мне следует…первой проводить черту! Обида поутихла, но полностью не исчезла. Ежусь и неловко прочищаю горло, объявив, что закончила.

Эштон разворачивается, чтобы удостовериться, что я одета, проходит мимо меня, раздеваясь на ходу и оставшись в одних брюках, заходит в воду, ныряя с головой. Едва удается разглядеть его торс...

Топаю обратно, забрав с собой фонарь, чувствуя разочарование из-за отсутствия реакции. Я-то думала, что он опять на меня набросится, к губам прильнет и…Нет, Вивиан, это еще что такое?!

С красными щеками бреду по лесу, ломая ветки, и корю себя за тупость. Потревожившую меня троицу скрутили солдаты и капитан Маллет принялся за допрос, но это я подмечаю лишь краем глаза, пока возвращаюсь на свое место и хмуро подложив под голову сумку укладываюсь под открытым небом возле одного из костров.

Не знаю, когда вернулся Эйдж, но утром мы и словом друг с другом не обмолвились. Все быстро позавтракали, взобрались на лошадей и снова тронулись в путь, через лес.

– Кхм.

Я не в настроении и это должно быть всем видно, раз никто не приближается. Никто, кроме не умеющего читать ситуацию священнослужителя.

– Так вот, вчера я не дорассказал. Копье богини Алетеи было разделено на три части…

Что ж, видимо, у меня на судьбе написано узнать эту историю. Молчание и отсутствие реакции послушника столичного храма нисколько не огорчает, он продолжает с энтузиазмом, пока я снова и снова припоминаю вчерашнее и прихожу к удручающему открытию.

Мне…впервые захотелось кем-то завладеть.

Всегда считала себя рациональным человеком, верила, что никогда бы не смогла принять ничьи чувства, не доверяла людям и давно уже разочаровалась в институтах брака и семьи…Конечно же, ведь перед глазами было много примеров. Мои родители, Далия, оказавшаяся в золотой клетке из-за непутевого супруга.

Я столько раз ему отказывала, что когда он поступил так же со мной, это задело меня до глубины души. Просто смехотворно! Искала оправдания и причины отвергать его чувства, но я просто лгала самой себе.

– Погодите… – останавливаю Адэра, когда что-то в потоке его болтовни привлекает внимание. – Где, еще раз, велись поиски этих реликвий?

Достаю карту и веду пальцем по маршруту принца Йозефа.

– Хм, много где. В Ризанской пустоши, и в лесах провинции Моранис, на плоскогорье трех рек, недалеко от Гаскилла, и в Лэнгдельских горах…За все время существования легенды о копье ходило множество слухов. Говорят, что тот, кто соберет все три, сможет воссоздать мощь орудия богини и обретет незыблемую мощь.

Я удрученно разглядываю карту. Все те места, что назвал Адэр, на карте уже отмечены. Его высочество успел там побывать.

Нет…ну нет, это же ерунда! Не может же принц Аргоны, наследник трона, получивший великолепное образование, заниматься такой глупостью?

– А что из себя представляют эти реликвии?

Служителю богини Алетеи нравится мой интерес, он с удовольствием объясняет:

– О, никто не знает точно. За века их могли не раз переплавить и преобразовать. Меч, стрела, щит, топор, статуя, молот, печать, секира…

– Кинжал, – пробую я, перебив мужчину, невольно подняв руку и коснувшись пальцами шеи.

– Да. Версия про кинжал действительно звучит во многих религиозных памятниках. Служивший наконечником копья богини фрагмент вполне могли выковать в кинжал или полновесный клинок. Острие копья проще всего переделать в нож или кинжал. Хотя, версия про стрелу тоже подходит...

Кусаю губу, не обращая на боль внимания.

Гипотеза такая же невероятная, как и возвращение в прошлое после смерти. А значит, право на жизнь имеет.