Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

12

Даррг его побери, что еще за кадр такой?

К счастью, на арене происходит довольно захватывающее зрелище, я и мой сосед оба отвлекаемся на Эштона, медленно теснящего Дикаря к краю барьера.

Соперник сдает свои позиции, но веры в себя не теряет. Однако пробиться мимо Эйджа ему не удается никоим образом. Публика ревете, поддерживая своего любимчика.

Я вздыхаю. Заканчивай уже, Крыса, этот цирк.

Словно подслушав мои мысли, Эйдж вдруг отступает назад, давая противнику надежду переманить удачу на свою сторону и атаковать. К сожалению для местного костолома, мне хорошо знаком этот прием однокашника.

Нечто подобное сегодня пытался провернуть Роял, но обмануть и переиграть главного героя его же тактикой, ему не удалось, ловушка оказалась недостаточно убедительной.

Впрочем, для не обученного профессиональному бою Дикаря уровень под стать, бросившись в ту сторону, где открылся специально Эйдж, он быстро зарабатывает рукоятью меча в челюсть и оглушенный валится с ног.

На Арене резко затихают все звуки. Секундная тишина и громогласные крики и аплодисменты в адрес нового победителя воцаряются над трибунами.

Одинокая фигура Эштона возвышается на плацу. Замечаю, что он неловко потирает одной рукой другую, ту, где под одеждой должна быть перевязанная мною рана.

– Неплохо, – комментирует низким тембром мой подозрительный сосед. – Вы не прогадали, поставив на новичка.

Слышу в его голосе усмешку. Пожимаю плечами и поднимаюсь. Нужно забрать свой выигрыш и побыстрее отсюда свалить. В спину мне еще какое-то время раздается мужской бархатистый смех.

Даже если он и узнал меня или Эштона, или нас обоих, виду не подает, и вреда причинить намерения от него не исходит, так что я решаю игнорировать существование этого человека. Лучше не лезть туда, куда не просят. Хотя обладатель знакомого до боли голоса явно забавляется сложившейся ситуацией и этого не скрывает.

У букмекерского стола почти никого. Конторка знатно наварилась на последнем бое. Таких как я, поставивших на темную лошадку Эштона, можно по пальцам одной руки пересчитать. Денежки же остальных, что ставили на чемпиона Арены, оказались выигрышем заведения.

Пробираюсь сквозь возбужденную сегодняшним зрелищем покидающую трибуны толпу хмуро оглядываясь на пустую Арену. Куда успел деться Эштон? Двое бугаев под руки уволакивают так и не пришедшего в сознание Дикаря.

Забираю свой выигрыш после того, как делец пересчитывает несколько раз каждую монету, и прячу потяжелевший порядком кошель во внутренний карман плаща.

Ищу глазами отца Далии. Людовик Ньюберри сегодня проиграл приличную сумму. И не он один.

А если кому взбредет поквитаться с Эштоном в темном переулке трущоб?

Совру если скажу, что не волнуюсь. И как за травмированную в бою с Роялом руку он держался мне тоже не понравилось.

Поправляю капюшон и осматриваюсь. Отсюда должен быть еще как минимум один выход. Помимо того, что служит проходом для основной публики, есть же еще служебный или что-то в этом роде?

Я ничего такого не замышляю. Всего лишь хочу убедится, что Эйдж спокойно дойдет до дома. Да. Осторожно провожу его, не попадаясь на глаза, и отправлюсь к себе домой. Киваю, повеселев. Погнали!

Натягиваю поглубже на голову капюшон и выхожу с последними покидающими Арену зрителями на улицу. Глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте ночи снаружи. В трущобах работающие фонари – большая редкость.

Обхожу здание бывшей школы вокруг. И устало фыркаю, когда слышу шаги следующих за мной людей. Человеческая натура неизменна. Жажда наживы заставляет их отказаться от всего того, что отличает их от животных.

Как минимум четверо. Довольно грузные и оружие при себе у них тоже имеется.

Я останавливаюсь и меня быстро окружают.

– Малец! Давай по-хорошему, отдай нам кошель, и мы тебя отпустим!

– Побежишь как ни в чем не бывало к своей мамочке! Будет тебе уроком не ходить в одино…Кх…

Я тоже не с пустыми руками. Меч носить не заслужила, но про остальные виды оружия никто ничего не говорил. На поясе и в сапогах по паре кинжалов – меры предосторожности на такие вот крайние случаи.

Лезвие одного из четырех коротких кинжалов вонзает в бедро одного из здоровяков. Темный и безлюдный тупик с противоположной стороны входя в здание Арены оглашается тихими стонами и бранью.

За первым на землю валятся и остальные трое вымогателей. Каждый удар ловко просчитан чтобы принести как можно больше урона и лишить духа снова лезть к источнику опасности и боли.

Цокаю языком и забираю с пораженных целей методично орудия, возвращая окропленные кровью лезвия обратно в ножны. Поверженные трусы спешно пытаются покинуть место, где потерпели неудачу.

– Неплохо, – голос того самого соседа, доносясь откуда-то сверху, заставляет вздрогнуть, когда я хладнокровно наблюдаю, как мои жертвы, опасливо озираясь, стремительно хромают прочь на освещенную тусклым светом полной луны улицу.

– Тоже хочешь?

– Воздержусь.

Тело мужчины приземляется в паре метром от меня, бесшумно снявшись с крыши соседнего здания.

Дует ветер и я, чувствуя его прохладное прикосновение на подрумянившихся от избиения придурков щеках, осознаю, что капюшон уже не на моей голове.

– Я и без этого тебя давно уже узнал, Ви, – усмехается мужчина. – Когда покупаешь артефакт, не забудь, что на голос его действие не распространяется. И еще, если доплатить Карлосу пару серебрушек, он оснастит твой амулет чарами, рассеивающими морок.

Даррг!

Этот чудак с самого начала видел меня сквозь магию артефакта.

Незнакомец поднимает руку, и когда я уже готова ответить на его атаку, резко снимает капюшон со своей макушки. Параллельно с этим он, судя по всему, деактивировал собственный амулет.

У меня отвисает челюсть, когда перед глазами возникает знакомое лицо. Подстава подстав.

– Детишки, вы совсем от рук отбились, шастать в таких местах по ночам. Надо бы мне, пожалуй, перекинутся парочкой советов с тренером Пимом, больно он сдал, раз вы страх потеряли. И ты, Ви, и этот Эштон…– цокает, неодобрительно качая головой Рудольф Андерс, капитан синего рыцарского ордена.

Я тихо икаю.

Это полная пи…

Кареглазый шатен с правильными чертами лица в самом своем расцвете сил – внешне совершенно не такой, как его навеянный мороком артефакта образ – закатывает голову назад и громко хохочет.

Кто угодно, но надо было именно ему оказаться здесь и поймать меня с поличным!

Стою ни жива, ни мертва, не зная куда деться и в какую нору уползти. Какой тупицей нужно было быть, чтобы его не узнать! Ведь прав он, голос-то мороком не искажается!

Благо, меня за юного худосочного паренька приняли, и мой тембр никого не насторожил, саму себя в том числе. Ошибка новичка, спишем все на отсутствие опыта.

– Кто бы мог подумать, дочка самого генерала Велфорда, моего выдающегося наставника, и в таком месте, ночью… – продолжает глумится Руди.

В последний раз мы с ним общались давно. Мне тогда лет шесть было, а Руди около семнадцати.

Помню, как сидела с няней, нежась в солнечных лучах, на покрывале для пикника, поедая клубнику, и хохотала, наблюдая, как измывался дедушка над будущим грозным рыцарем ордена синих «громовержцев» Рудольфом Андерсом, с которого семь потов сходило.

А после изнурительной тренировки я еще заставляла Руди катать меня на спине, отыгрывая роль моего верного скакуна... Хорошее беззаботное время.

В прошлой жизни мы редко сталкивались, я только пару раз на межорденовских собраниях видела краем глаза бывшего дедушкиного ученика.

Тогда у него даже на короткую беседу со мной времени не находилось. А может, и желания тоже – эти контакты с представителем белого ордена навлекли бы на молодого капитана, как и его учитель превозносящего выше всего честь и справедливость, повод к порицанию и всеобщим пересудам.

Застывшую на месте меня заключают в короткие объятия.

– Как дела, Вивиан? Видимо, хорошо, – Руди кивает в сторону уползших прочь неудачливых грабителей, уголки его губ просто не желают опуститься вниз.

Вот же даррг. Почему мне вдруг стало так стыдно? После смерти деда Руди словно стал для меня живым напоминанием о ценностях, которые он так превозносил. Наверное, поэтому и я сама избегала с ним встреч, страшась предаваться воспоминаниям. Но видеть Руди сейчас все равно радостно, пусть и ужасно неловко.

– До меня доходили слухи, что вы с этим простолюдином в контрах, на пустой дороге не сможете разойтись. Не думал, что ты будешь ставить на его победу…или это новый способ заработать на ставках Арены? Сговорились? В твои годы мне так развлекаться в голову не приходило.

Версия из разряда несбыточных. Я и Эштон делаем что-то вместе для общей цели…Это просто невозможно.

– Нет, – подаю тихо голос, тупя взгляд. – А ты, разве капитану рыцарей не до́лжно прикрыть подобное местечко?

Помнится, Арену ликвидировал именно белый орден, о заслугах Руди ничего известно не было. И случилось это позднее.

– Иногда приходится мирится с меньшим злом, во благо поимки большего зла. Здесь будто медом помазано для всяких отморозков, которые в розыске. И денег, полученных незаконным путем, тоже отмывается порядком. Отличная вышла мышеловка.

Больше бывший дедушкин ученик не объясняет, но мне и так понятно, что он имеет в виду.

– Он довольно хорош. Твой соперник, – замечает Руди и продолжает с улыбкой на устах и ностальгией в голосе: – Эх, наша малышка Виви, когда ты успела так вырасти?

На мою голову опускается большая ладонь.

– Неужто это та самая липучка, что обещалась взять меня в свои мужья?

Одна постыдная история за другой. А он этим явно наслаждается!

Пальцы Руди ерошат мне волосы, но быстро останавливаются, когда в воздухе раздается короткий тихий свист. Сигнал.

– Мне пора.

Руди активирует артефакт и хитро улыбается напоследок.

Исчезает капитан синих также быстро и внезапно, как и появился.

И вот я уже снова одна в темном тупике.

Кого ловят надо было хотя бы спросить, всяко лучше тему перевести, чем от стыда сгорать! Но, гениальные идеи, как всегда, приходят тогда, когда уже слишком поздно.

Едва успевает сойти с щек стыдливый румянец, так вовремя разминувшись с толпой напавших на меня недо-вымогателей и работающим под прикрытием капитаном Андерсом – ну хоть в чем-то мне везет – на сцену этого мрачного проулка выходит из черного выхода Арены Эштон Эйдж.

И у него тоже имеется своя незваная компания.

13

Ни вышедший наружу главный герой, ни следующие за ним следом несколько высоких мужчин в темноте мрачного смрадно пахнущего проулка меня не замечают.

В таких местах как трущобы любой в одиночку находящийся на улице прохожий уже подвержен высокому риску быть ограбленным, избитым или и того хуже.

Я вроде и не пытаюсь спрятаться, но участникам намечающейся потасовки настолько не до меня, тихо стоящей в тени, они продолжают заниматься своими делами. Мне не слышно, что говорит компания из почти десятка людей окруженной жертве, я не вижу ничьих лиц. Но что-то подсказывает, что рангом эти трущобные полуночники повыше моих неудачливых грабителей.

Эштона я различаю в толпе близко стоящих силуэтов главным образом по фигуре и походке. Сейчас бы помощь Руди не помешала бы. Уж он-то, в отличии от меня, нисколько бы не сомневался, стоит ли прийти на помощь нуждающемуся.

Самой же лезть ой как не хочется, даже с учетом морока, скрывающего мою настоящую личность. Даже спаси я Эйджа сто раз к ряду, вряд ли он мне скажет искреннее спасибо. Во всяком случае, я бы и на краю гибели помощь от врага не смогла бы принять…Наверное.

Лучше погибнуть, чем быть обязанной жизнью тому, кого ненавидишь и презираешь.

Вздыхаю и осторожно подкрадываюсь вдоль стеночки поближе, останавливаясь тогда, когда удается различить речь говорящих:

– …что так просто уйдешь?

– Да. Малец, так не пойдет. Так у нас дела не делаются. Ты никто и звать тебя никак. Мы все стараемся ради общего блага, скажи? Чтобы таких случаев больше не повторялось, тебе следует по-хорошему нас благодарить.

– Верно-верно! Крысенок, ты тут гость, будь добр, соблюдай правила приличного заведения! Ха-ха!

Я узнаю последний голос. Он принадлежит тому вышибале, что стоял на входе в Арену, контролируя очередь и в ложу меня определил.

Кажется, начинаю понимать, что именно не поделили выполняющая функцию охраны арены компания и новоиспеченный победитель подпольных сражений.

Вот уж не думала, что со всеми вычетами, комиссиями и конским процентом самой Арены от ставок зрителей, участники этого нелегального места еще и на общак для стражи местного розлива должны звонкую монету подкинуть. Какое самоуправство. И пожаловаться некому.

Чем дольше живешь, тем больше нового о людях узнаешь. Хотя, таков мир, что правит им сильнейший. Ну, или большинство, душа своим авторитетом и с легкой руки установленными правилами.

Однако, скрещиваю на груди руки и спиной опираюсь о холодную кирпичную стену, наблюдая за развитием очередной сцены, о которой оригинальная история умолчала.

Даже против – сколько их там: раз, два, три… – восьми неплохо развитых физически мужчин, Эштон может обойтись без чужой помощи. Не зря же он лучший клинок Академии, верно? И оружие при нем имеется.

Но вопреки ожиданиям, короткой и очевидной по своему исходу драки так и не случается. Наоборот, на моих глазах разворачивается избиение младенца. Эйдж даже сдачи не пытается дать!

Что за идиот, а?!

Когда один ушлый коротышка вытягивает из кармана взятого огромным скалообразным бугаем за грудки моего давнего соперника мешочек, позвякивает его содержимым в воздухе и роняет ехидные слова о том, что раньше бы так и не нужно, мол, жадничать, мужчины возвращаются обратно внутрь здания заброшенной школы через неброскую дверь, оставляя позади обмякшее на сырой, покрытой нечистотами и свежей кровью растрескавшейся от времени брусчатке тело.

Я прикусываю губу в наступившей внезапно тишине, разрываемой рваными вздохами поверженного Эштона.

Не вмешиваться, а, Вивиан?

Хорошо не вмешалась.

Неужели так и в прошлой жизни было? Вот так просто Эштона отметелила как грушу для биться компашка отморозков? Этого гордого и несгибаемого Эйджа, в глухой темной подворотне, не встретив никакого сопротивления?

Может быть, что он не желал уподобляться нам, отпрыскам аристократов, но что ему мешало дать отпор этим мерзким, не заслуживающим никакой жалости и оправданий ублюдкам?!

Я реально не понимаю.

И те деньги, которые достались ему не без труда…Эти жалкие крохи, почему он, так нуждающийся в средствах, даже не пытался остановить покусившихся на его заработок?

Пока я недоумеваю, Эштон переворачивается с бока на спину и закидывает голову назад. Его глаза открыты, смотрят прямо на лишенное звезд темное небо – даже месяц спрятался за облаками – а с губ срывается смех.

У меня по телу пробегает дрожь. Это практически самый страшный звук, который я когда-либо слышала.

Леденящий душу хохот отчаявшегося и сломленного человека, к которому совершенно не возникает желание присоединиться.

У меня в груди сердце сжимается в комок, а во рту пересыхает. Внутри что-то рвется. Последние крохи моей ненависти к Эйджу угасают безвозвратно в ночной мгле под этот жуткий аккомпанемент, прерываемый хриплым кашлем.

Эштон вставать не спешит, поднимает руку и вытирает красные от крови губы рукавом, а потом сгибом этой же руки закрывает верхнюю часть лица и глаза.

Я не знаю, что думать и чувствовать. Странным образом мне кажется, что прошлая я, ожидающая в темнице казни, и нынешний Эйдж, чем-то похожи.

Холодный и равнодушный ко всем и всему Эштон сломался.

Еще не сгорел до тла единственный дом, который он знал, вместе с людьми, которые заменили ему семью, еще не выгнали его из Академии за два месяца до получения диплома, еще не гибли у него на глазах на поле брани беспомощно один за другим сослуживцы и друзья …

А в нем уже столько этого поглощающего и утаскивающего в бездну отчаяния.

Глупо было думать, что рожденному главным героем Эштону повезло в жизни. Я не беру в расчет его будущие заслуги, но даже за первое место в учебе и на тренировочном плаце, я больше не нахожу в себе и толики зависти и ревности.

Словно эта сцена вдруг заставила меня стереть все то плохое впечатление о нем, что копилось и бурлило внутри годами, которое не стерла даже смерть и перерождение. Абсолютно чистыми и незамутненными глазами я теперь могу разглядеть каждую деталь, касающуюся моего экс-неприятеля.

Книга называет его главным героем, основным персонажем придуманного и запечатленного на ее страницах мира, но я вижу…простого, несчастного юношу, который не находит в себе сил даже чтобы подняться.

Тихо выдыхаю, прикрыв рукой губы, с которых так и хочет сорваться парочка крепких, приводящих в чувство ругательств. В этой ситуации они ох как бы пригодились. На обоим.

Но Эштон и без моего напоминания скоро поднимает свое искалеченное тело с земли и садится, прислоняясь спиной к погасшему давно – и возможно навсегда – фонарю.

Странно, что он до сих пор не заметил моего присутствия. Я особенно и не скрываюсь.

Эйдж возится с карманами своей старой заляпанной грязью кожаной куртки. Одна рука без движения лежит вдоль его тела, пока другая отчаянно что-то ищет по внутренним карманам.

Неужто ему удалось припрятать пару монет, надеюсь я.

Нет.

Прищуриваюсь и когда луна снова показывается из-за отплывшего из ее гавани темного облака, в желтоватом свете мне становится виден предмет, который искал Эштон.

Это…пузырек с лекарством от желудочных болей, который я сегодня в лазарете небрежно бросила ему на колени.

Бутылек лежит в неплотно сжатых липких от крови пальцах недолго. Эштон опускает лицо, мне не разглядеть его выражения или эмоций в глазах со своего укромного места, долго осматривает зажатый в руке предмет с неизвестными мыслями и, резко подняв руку и заставив меня вздрогнуть от неожиданности, вяло замахнувшись, швыряет вперед.

Надо сказать, сделан флакон лекарства на удивление качественно. Видимо, закаленное магией стекло, которое таких ударов не боится.

Столкнувшись со стеной соседнего здания, бутылочка звонко и бодро отскакивает прочь, даже не треснув, падает вниз и, так и не разлетевшись на мелкие осколки, катится по брусчатке мрачного закутка с траекторией под углом обратно в сторону Эштона и прямо мне под ноги.

Бряканье перекатывающегося на камне стекла прекращается, когда флакон касается подошвы моих сапог, останавливаясь и давая таким замысловатым способом Эштону знать, что у его сокрушительного поражения все это время был свидетель.

«»»»

Автор: Фух, ну и денек у Ви, не позавидуешь, для меня почти как месяц пролетел, а все еще не закончился (д)

13 глав, чертова дюжина...

Вы как, мои дорогие, не скучно еще? Уже больше семидесяти страниц отписано, а это даже не четверть, и, кажись, даже не десять процентов от задуманного мной сюжета. (｡•́︿•̀｡)

Ви: Мне сейчас тоже страшно. (T_T)

Очередная "милая" беседа с Эшом будет через...

14

Наклоняюсь и подбираю с земли крепкий, как мои нервы, флакон с лекарством. Крышка с пломбой, он его даже не пригубил.

– Кто здесь?

Глухой голос Эйджа звучит без намека на страх.

Нервно сглатываю и пытаюсь совладать с внезапным волнением. Сутулю плечи и специально переношу побольше веса на правую ногу, укорачиваю шаг, чтобы даже походка не выдала мою истинную личность врагу.

Выхожу из тени в озаряемое луной пространство, так и не решив, что сказать и стоит ли говорить вообще.

– Неважно выглядишь.

«Неважно выглядишь, Велфорд»

Эйдж, которого я теперь могу разглядеть отчетливо, убирает рукой назад падающую на глаза челку, и внимательно окидывает меня изучающим взглядом.

Сердце в груди стучит набатом.

Руди узнал меня только потому, что у него был навороченный артефакт. Но Эштон точно таких приспособлений при себе не имеет, однако за годы нашего противостояния он знает меня едва ли не лучше, чем я сама.

– Мальчишка. Значит, это ты тот самый благодетель из ложи, что поставил на мою победу десять золотых монет?

Успели не только побить, но и о причинно-следственных связях поведать? Какие, однако, болтливые грабители!

– А-ага… – отвечаю, делая голос ниже.

Неужели так молодо выгляжу, что даже семнадцатилетний главный герой зовет меня мальчишкой?! Уж чья бы корова мычала!

Эштон цокает языком, не поднимается, и в целом, чувствует себя в моем присутствии довольно комфортно, что говорит о том, что никакой угрозы или опасности он не ощущает либо же, что ему уже плевать, что с ним сделает незнакомец в подворотне трущобного квартала. Склоняюсь я больше к последнему варианту.

– Настолько веришь в собственную удачу или… – Эйдж резко замолкает. – Почему ты так смотришь на меня?

В его глазах теперь не бесстрастное равнодушие, а негодующее любопытство, в голосе неприкрытое возмущение.

– Как?

Я подхожу еще ближе и опускаюсь на корточки рядом. Мне на самом деле интересно, что такого ему не нравится в моем взгляде.

– Не смотри.

Эйдж возвращает свою челку обратно на глаза.

Мне кажется, или он смущен таким вот напором от своего сверстника. Знаю, он хочет казаться старше и, после непривлекательной сцены, невольным свидетелем которой я стала, чувствует себя не по себе, но взрослее и мудрее здесь на самом деле как раз именно я. И следует это помнить.

– Мне не нужна ничья жалость.

Я фыркаю.

Словно обиженный ребенок. Еще минуту назад казался отчаявшимся и уставшим от жизни мужчиной, а теперь – типичный подросток. Впрочем, так и должно быть.

– Прости. Видимо, ты не так понял. Все потеряно, кроме чести, да? Хе-хе, с какой стати мне тебя жалеть? Я благодарен. Неплохая вышла сумма, из-за того, как ты отметелил Дикаря. Сможешь подняться?

Напускаю бравады, встаю и протягиваю руку. Сама как никто другой знаю, как претит чужое сочувствие в такие мгновения, когда все кажется безнадежным. Особенно сочувствие посторонних.

Как и думала, Эйдж игнорирует руку помощи и встает, опираясь на фонарный столб самостоятельно. Что ж, состояние его получше, чем мне казалось. А может, он прячет боль изо всех сил не желая выглядеть слабым. Хотя, вряд ли Эйджа волнует мнение о нем какого-то случайного паренька.

Мне кажется, я никогда раньше не слышала от него столько слов. С Вивиан он едва ли говорил и точно не пререкался. Полезно иногда походить под чужой личиной. Страшно представить реакцию моего соперника, будь сейчас перед ним «настоящая» я.

Эйдж тихонько охает, когда пытается сделать первые шаги, оторвавшись от опоры в виде погасшего уличного фонаря.

Как он до дома дойдет, когда еле стоит?

В этом моя вина. Если бы я не сделала такую большую на него ставку, вряд ли Эштону бы так серьезно перепало от охраны Арены. Наверное, в оригинальном прошлом избиения очевидцем которого я стала и вовсе не происходило.

Но и он сам тоже дурак, чего так подставился, даже не попытался защититься?!

Когда парень выпрямляется, я протягиваю ему флакон.

– Твое?

– …Нет.

Смеяться мне или же рыдать? Вот так он ценит мою доброту. Лекарство отправляется в карман плаща. Сама дала, сама же и забрала. Может, из-за больного желудка этот товарищ не стал пытаться одержать в недавней драке победу? Сил не хватило и тело подвело? Или дело в ином?

Эйдж щурится, долго и пристально разглядывая мое лицо.

Узнал? Что меня выдало? Может, голос? Или невольные жесты?

Парень глубоко вдыхает и хмурится, пристально пробегаясь по моему покрытому мороком облику.

На короткое мгновение мне чудится мелькнувшее, словно еле заметная рябь на глади спокойного озера, удивление на дне до боли знакомых серебристо-серых, мерцающих за длинной челкой глаз.

Это те же самые глаза, что я видела в нашу первую встречу. Те же самые глаза, в которые глядела в последнюю. И я так же продолжаю задаваться вопросом: что же у тебя в душе на самом деле?

– Аристократ? Откуда? – интересуется вдруг Эйдж.

Нарочито пожимаю плечами и пристраиваюсь рядом, замедляя шаг, чтобы не уйти вперед хромающего прочь из проулка Эштона, стараюсь концентрировать внимание на каждом его шаге, вдруг придется ловить, что с учетом свежих побоев вполне может статься.

– С чего ты взял, что я – аристократ? По запаху определил?

Не могу не шутить. Только юмором и живы.

Эйдж качает головой, словно не он только что интересовался моим происхождением, и упрямо молчит, перебирая ногами по улице в сторону граничащего с трущобами центрального района.

В целом, я рада как складываются дела. Со мной хотя бы говорят.

– Не иди за мной.

Рано радовалась.

– Я и не иду. Просто нам, вот так совпадение, в одну сторону. Хочешь, чтобы шел сзади?

Эйдж снова проглатывает язык. Быстро он сдается. Но мне позволено идти рядом.

Не только с ненавистной Вивиан Велфорд, даже с незнакомым доброжелательным сверстником беседы поддерживать не желает. Есть в этом резон, кто я такая и откуда взялась, чтобы со мной болтать, но и препятствий углубить знакомство я не вижу. Как по мне, я довольно дружелюбный и приветливый юноша, кто бы не захотел себе такого друга, м?

– Почему ты позволил им себя избить? – наклоняюсь вперед, пытаясь тщетно заглянуть в лицо Эйджа, идущего медленно, но упрямо, превозмогая боль.

– А ты почему не вмешался и не помог? Ведь наблюдал же из безопасного угла, верно?

– Конечно! Их было восемь, а я один. Своя шкурка к телу ближе. Но все равно, ты же Дикаря вырубил, и с этими мог разобраться!

Дорога становится пошире, а смрада в воздухе заметно уже меньше. Трущобы почти позади. Чем ближе к центру, тем больше света от работающих фонарей.

И я, и Эйдж незаметно для себя немного сбрасываем прочь напряжение. Удача любит троицу, и велика была вероятность очередного нападения, пока мы бродили по этому злосчастному местечку.

Главный герой резко останавливается. Я ненароком приподнимаю руки и расставляю пошире ноги – ловлю, если что.

– Тебе куда?

Озираюсь и только сейчас замечаю, что мы стоим на перекрестке, и падать аки обморочная девица Эйдж не собирается.

Меняю позу, неловок потирая шею:

– Направо.

Эштон недовольно поджимает губы и поворачивает направо на Восточную аллею, явно не в восторге оттого, что нам с ним и дальше по пути. Спасибо книге, я знаю, где находится его приют и сразу смекнула, что за трюк он собирался провернуть.

Если будет и дальше так нос воротить, то поводов его поддразнить станет только больше. Хе-хе.

– Так что? Почему?

– А ты все не успокоишься. Тогда встречный вопрос. Почему ты столько золота поставил на мою победу?

Всего мгновение требуется вашей покорной слуге, чтобы придумать порцию лжи.

– Видел прошлый твой бой пару недель назад. Техника впечатлила. Пойдет за ответ? Теперь моя очередь.

Эйдж снова глубоко вдыхает.

– Наверное… я никогда не перестану так вот жить.

– Что?

Эштон хрипло кашляет и смотрит наверх на мрачное беззвездное небо.

Атмосфера между нами – двумя (с натяжкой) парнями – случайными незнакомцами, которые вряд ли встретятся еще раз снова, подталкивает на неожиданные откровения. А может, дело в самой ночи, кто знает.

– Таков порядок вещей. В мире добро и красота соседствуют со злом и болью также, как эти зловонные трущобы с живописным центром столицы. Победитель побеждает, проигравший терпит поражение.

Эйдж останавливается. До его дома еще две улицы.

– Теперь иди вперед. Я подожду.

Здесь наши пути должны разойтись, подразумевает он.

Я больше не улыбаюсь. И ситуация эта меня вовсе не забавляет.

«Я никогда не перестану так вот жить».

Словно то, что его избили и ограбили в порядке вещей. Будто к таким исходам и насмешкам злого рока он давно стал привычен.

Мне кажется, что даже если бы я сейчас рассказала Эштону, что его ждет в будущем, выложила бы как на духу, что он в этом мире главный герой, и, если бы каким-то чудом он мне вдруг поверил, это не принесло бы ему никакого облегчения.

Разгневанный несправедливостью. Злой от утраты. И совершенно бессильный.

Никакие посылы о будущих успехах и заслугах не смогут изменить пережитое. Как бы не старался забыть прошлое, это невозможно. Сотрешь из головы, сердце все равно будет помнить.

Не знаю, что такого было в жизни Эштона, о чем умолчала книга, что привело парня к смирению с судьбой.

Может быть, в таком его отношении есть и моя вина. Знаю одно лишь точно: чем больше я прикасаюсь к его жизни, тем сильнее растет моя за нее ответственность.

– Если ты по-настоящему ненавидишь обидевших тебя людей, стань сильнее, вернись и заставь их пожалеть, – торжественно протягиваю склянку с микстурой для желудка и, не дождавшись от Эштона движения, насильно беру его за ладонь и сую в его липкие от запекшейся крови пальцы флакон.

– Не забудь принять лекарство. Только тебе хуже, что ты выбираешь мириться с болью.

Будь смелым, борись, и не отталкивай тех, кто хочет помочь. Только не страдай и не поранься на пути, не подставляйся под удары, которые можешь легко блокировать, и не грусти в полном одиночестве. А когда снова станешь тем могучим и непобедимым Эштоном Эйджем…можешь найти меня и отомстить.