Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

21

Откуда Далия взяла тот кинжал?

Я силюсь вспомнить как выглядело орудие, которым я отняла у себя жизнь, но память не дает подсказок. Уверена, если увижу, сразу узнаю.

Вряд ли сестра могла знать об истинных свойствах предмета, который принесла в мою камеру. Сомневаюсь, что Далия даже если и была в курсе легенды про копье богини, свято верила в мощь одного из его фрагментов.

Совпадение?

В это мне тоже не верится.

Муж Далии…тот пресловутый мерзкий старик, коллекционирующий различные магические артефакты и не гнушающийся использовать их на людях, в том числе и на собственной жене – именно из-за этого человека сестра и лишилась голоса – может ли он быть хозяином кинжала?

Я вздыхаю и молча гляжу вперед на линию горизонта, в то время как перед глазами всплывают картины прошлого.

Допустим, что кинжал у барона Коэна, супруга Далии – через мой труп он таковым в этой жизни окажется – но где тогда остальные две части копья?

Конечно, можно верить, что могут быть они чем угодно – пылящимся канделябром на чердаке дома какого-нибудь разорившегося семейства, или заржавевшим выброшенным на помойку погнутым рыцарским шлемом…Однако, о «Шепоте ночи», уникальном в своем роде мече, тоже ходило много подобных слухов.

Как итог, после поражения Аргоны выяснилось, что он все это время хранился в сокровищнице их дворца.

У таких необычных, уникальных по силе и происхождению предметов, должна быть и непростая судьба. Раз уж они существуют, то так или иначе оставляют в истории мироздания свои следы.

Стоит принять на веру правдивость легенды, и маниакальные метания принца по империи приобретают совсем иной смысл.

Дальше мои размышления не слишком логичны. Сидеть в седле и скакать вперед не требует много сил и внимания, поэтому мысленно я продолжаю домыслы и догадки, но сделать тот или иной вывод мешает недостаток информации.

Адэр Ниол делится только версиями и догадками о том, чем могут быть фрагменты копья, но достоверности в его речах нет никакой.

Однако, подобные думы помогают неплохо отвлечься от мыслей об Эше. И он, и его друг капитан Тобиас кажется, оставили меня в покое, и вроде как мне следует радоваться, но нет, чувствую себя подавленно. Приказываю себе собраться и не предаваться унынию, мы на войне, не место и не время выяснять отношения. Ниже моей гордости идти к Эйджу, чтобы разобраться, какого даррга у него в голове.

К вечеру этого дня возвращаются люди, которых я послала вперед разведать местоположение принца Йозефа. Тогда я не надеялась на то, что им удастся добыть ценные сведения, но эта троица меня удивляет.

– Мы его видели! – заявляет один из солдат, когда я направляю коня в сторону от остального войска и спешиваюсь, приказав разведчикам последовать моему примеру.

На укромной полянке тихо и слышны только звуки леса.

Слушаю доклад трех подчиняющихся мне солдат и хмурюсь.

– Но он уже был в Лэгделле. Замок наместника Аргона разграбила и после освобождения нашей армией там тихо, войска отведены в…

Зачем принцу возвращаться в эту глушь? Да и расположение не самое удачное. С одной стороны горный хребет, с другой ущелье. Как я сказала, замок местного лорда был захвачен и разграблен врагом, после того, как имперцам все же удалось его освободить и оттеснить аргонцев к границе, в уезде наши оставаться не стали, о том, прислали ли в Лэнгделл нового лорда, мне неизвестно.

Не нравится мне это.

Лэгдельские горы я ненавижу. В прошлой жизни там оборвались жизни трех моих подруг, а обстоятельства случившегося там не были расследованы.

– Капитан? Все в порядке? Вы очень бледны… – суетится один из солдат.

– Отправляемся.

– Но…принц и его люди были замечены в том направлении, однако, прошло уже три дня, они могли уже покинуть Лэнгделл и…

Он уже там был, но ничего не нашел. И вернулся снова, потому что понял, что что-то упустил. Значит, если я права, если принц Йозеф охотится за реликвиями, велика вероятность, что одна из них там, в горах.

Загадка произошедшего с тремя студентками случая не давала покоя многим. Не все из тех, кто отправлялся туда, где в последний раз видели девочек, возвращался.

Нагоняю ушедшее вперед через лес войско и сообщаю коротко Эшу, что у меня появилась зацепка. Я не обязана передним отчитываться, и все же, ставлю в известность, что забираю свой отряд и направляюсь в горы. В отличии от предыдущего плана расстаться нам придется несколько раньше.

На лице Эйджа мелькает и быстро исчезает тревога. Прощаемся мы более чем учтиво. Прямо как настоящие незнакомцы. Может, когда снова встретимся, мы в полной мере таковыми и окажемся…

Соберись, Вивиан!

Путь к горной цепочке не близок, но так как мы уже были рядом с ущельем, дистанция сократилась. Если нам срезать через юго-восточный перевал, то прибыть к подножию горы, где располагается замок наместника должны будем через пару дней.

К счастью, на пути не встретилось никаких препятствий. Как и планировалось, спустя двое суток беспрерывного движения после того, как наши с дивизией полковника Эйджа, неуклонно держащего путь на север, дороги разошлись, я и небольшой отряд воинов вышли у подножия горной цепи в провинции Лэнгделл.

– Может быть, он решил спрятаться и переждать? – гадает Сойер, когда мы с ним вдвоем уходим вперед, туда, где в тени гористых холмов можно поближе разглядеть замок и его окрестности.

Замок…вернее то, что от него осталось. Руины. Такое название лучше соотвествует действительности. Городок и пара деревушек в долине гор разорены и сожжены почти до тла. Признаки того, что здесь еще живут люди нам так и не удалось обнаружить. Очередная разрушенная войной территория, которая еще не скоро будет восстановлена.

Соседствующая с долиной Мидвел земля выглядела запустелым и выжженым краем. На склонах гор больше не видно пасущихся горных коз, которыми так славился Лэнгделл, в деревушках тихо и не слышно больше звуков ударяющейся друг о друга стали из покинутых спешно кузниц, мастерство которых держат в секрете многие поколения проживавших здесь некогда семей.

Мы с Сойером осматриваем деревушку и поглядываем на возвышающиеся на горе стены замка и две оставшиеся из четырех башни, но признаков того, что там затаились люди, не обнаруживаем.

Качаю головой.

– У него было время вернуться в Аргону. Время и много возможностей.

Они и сейчас имеются, если говорить на чистоту.

На словах план нашей армии звучит хорошо, закрыть отступление войска Аргоны к границе и избавиться по частям. Но на деле, маневрировать такой многочисленной силой далеко не просто. Чтобы перетасовать части имперских войск потребуется время, чем больше солдат, тем медленнее они двигаются.

За это время Аргона сможет вывести несколько своих отделений, и наследный принц тоже вполне мог уже много раз покинуть ставшую опасной для его пребывания страну.

– А если нам приказали взять его в плен не для публичной казни, а для скрепления мира династическим браком?

Догадки Сойера давно для меня не новость. С тех пор, как получила от Вальтера приказ я успела многое обдумать.

Причина, по которой мне приказано доставить принца отцу живым, скорее всего, я уверена, связана с его планами по захвату власти в империи. Не исключаю вероятности и того, что в замыслах премьер-министра моя персона также играет свою роль.

Если думать в таком ключе, тогда становится ясно, почему Эштон решил пойти на попятную. Он далеко не глуп, и ему известно как о том, что в высшей власти идет конфликт и намечаются перемены, так и о моем происхождении. Да и мое задание взять принца в плен для него не секрет. Мог вполне догадаться обо всем и уйти с дороги Дональда Велфорда, с которым ему по силе не тягаться. Не хочу это признавать, но размышления об этом меня страшно раздражают.

– Кто знает, принцесса Оливия в таком случае неплохая партия, – пожимаю плечами.

– Вивс! Не получит этот урод нашу принцессу!

Давлю усмешку, и осматриваю очередной в спешке брошенный хозяевами дом. Пусто. Ни души.

– Брак с наследником Аргоны обеспечит стабильность и уладит противоречия между нашими странами, заложит почву для будущего объединения земель, да и преемственность престола обеспечит, не мне это тебе объяснять.

– А кто тогда будет править в Аргоне? – не сдается Сойер.

– Там наследников хватает.

Вспоминаю Рояла и его отца. Второй и третий в очереди на престол. Кризис во власти со сменой наследника им не грозит. Династия не прервется, в отличии от скорбной ситуации в империи, где принцесса является единственной преемницей ее величества.

То, что я сказала о браке с наследником, выгодно императрице. Но если мой дарргов папаша желает стать следующим монархом, то вместо принцессы Оливии в качестве супруги кронпринца Йозефа, вероятно, у него имеется другая кандидатура.

Вздыхаю и убираю брошенные потоком ветра с гор волосы с лица.

– Идем. Вернемся, пока совсем не рассвело.

После возвращения в лагерь – расположились мы в соседней от этой деревушке, которая так же безжизненна – я посылаю десять человек проверить замок.

Если там кто-то есть, им уже давно известно, что мы в Лэнгделле. У подножия горы нет места, где можно было бы скрыться от смотрящих сверху из замка глаз. Поэтому и смысла нам прятаться нет, наши передвижения не могут оставаться незамеченными.

– Пусто, – докладывает сержант Говард, один из матерых и опытных вояк. – Несколько старых трупов, замок давно покинут, никаких следов того, что там недавно кто-то жил.

Я предполагала, но надеялась на лучшее.

– Значит, нам придется проверить еще одно место.

Раз уж принц вернулся в Лэнгдельские горы, и здесь, где он был замечен в прошлый свой визит, мы его не обнаружили, то он в другом месте.

И еще это значит, с почти полной вероятностью, что мой блокнот, из которого он узнал о случае с Элоди, Хизер и Селестой в этих горах тоже у него. Я не верю в подобные случайности. Он не мог вернутся в эти земли просто так. Это не совпадение.

– Еще одно?

– Старый храм на вершине горы Трезубец.

Поворачиваю голову в ту сторону, где три покрытых редким хвойным лесом пика устремляются ввысь.

22

Взбираться на гору то еще удовольствие. Спина взмокла от пота, а покрытое слоем дорожной пыли и грязи тело начало чесаться. Сказался и то факт, что после ночного купания прошло уже несколько дней, а в походных условиях помыться после было совершенно негде.

– Капитан, ты уверена? – рядом чертыхается снова споткнувшийся Сойер. – Этот храм давно уже заброшен…

Растущий на склонах горы лес скрывает от возможно находящихся на вершине людей наше приближение. Я продолжала надеяться на эффект неожиданности. На такой крутой подъем вряд ли будь я на месте принца Йозефа взяла бы много людей. Чем меньше отряд его охраняющий, тем проще передвигаться быстро и не привлекая внимания.

Гора Трезубец была высокой, но не настолько высокой, чтобы ее вершина была покрыта снегами и вечным льдом. На восхождение наверх у нас ушел практически весь день. Когда начало вечереть, трезво рассудив, что в потемках идти довольно опасно, а огни зажигать – выдать врагу свое местоположение, что фактически равняется самоубийству – я отдала приказ остановиться на отдых.

Часть людей осталось с лошадьми у подножия в деревушке, парочку солдат я отправила назад, к ущелью, в случае чего наша армия будет знать, где мы встретили конец. Если через два дня мы не спустимся вниз, те, что ждут внизу, должны будут немедля отступить, вернувшись под командование Эштона.

Жадно прикладываюсь губами к фляге с колодезной водой, набранной в покинутом селении, и делаю большие глотки, капли скользят за воротник рубахи.

Сойер развалился на сырой покрытой мхами земле, прислонившись спиной к стволу вековой сосны.

– У меня плохое предчувствие…Слышал, здесь частенько люди пропадают.

Вытираю рот рукой и не отвечаю.

О старом храме и раньше ходили различные истории, опутанные тайнами. Однако, до того, как незавидная участь здесь постигла трех аристократок из столицы, это место не пользовалось славой. Возможно, только местные науськивали своих детей держаться от заброшенного храма подальше.

Во времена правления тирана многие святыни, посвященные богине Алетее, были разгромлены или переделаны под алтари бога тьмы. Одержимые Эребом маги поклонялись своему божеству, проводя жуткие ритуалы и жертвоприношения там, где когда-то люди возносили молитвы свету и истине.

Смахиваю с лица упавшие волосы, и сажусь рядом с Сойером, прислоняясь к толстому стволу возвышающегося над нашими головами древа, вытягивая ноги вперед. Сильно устав за день, сонливости я, удивительно, не испытывала. Теперь, когда тело не занято изнурительной физической нагрузкой и движением вверх, и нет смысла прокручивать в голове план действий – информации для уверенных шагов не было с самого начала – я снова и снова возвращаюсь в прошлое.

Каждое слово, каждый его взгляд, каждое выражение лица постоянно повторялось в моей голове. Черная дыра в моем сердце становится все больше и больше, поглощая мое терпение и жизненную силу.

– Интересно, написал ли Данте той девушке… – вдруг ни с того ни с сего тянет Сойер, пока я сижу рядом и бесцельно наблюдаю за тем, как разминают напряженные мышцы и ставят палатки мои подчиненные.

Хватаюсь за эту тему как за спасительную соломинку:

– Он тебе рассказал? Этот дурак по ней с академии сохнет. С самого первого раза, как увидел. Представляешь? Любовь с первого взгляда, ну что за ерунда! Разве такое бывает?

Сойер усмехается и задевает мою лодыжку ступней.

– Пока не испытаешь, не поймешь. Это как с чувством, что скоро умрешь. Я никогда не забуду тех тревожных часов, когда армия Аргоны готовилась к штурму и в конце концов прорвала крепостную стену…Все же, я думаю, он не осмелился отправить письмо, даже если и написал его. Тот, кто любит больше, всегда уязвимее. Иногда лучше, чтобы было пространство. Находиться с подвешенном состоянии приятнее, чем получить жесткий отказ. Пока есть надежда, не так больно.

Давлю смешок:

– Много раз тебя отвергали?

– Я не хочу отвечать на этот вопрос.

Тихо смеюсь и легонько пинаю ступней ногу Сойера.

На гору опускается ночь. Мы не зажигаем огни, поэтому становится холодно. В темноте я с трудом могу разглядеть силуэты сослуживцев. Кто-то вкладывает мне в руки сухой паек, и без аппетита я быстро отправляю его в желудок, запивая холодной водой.

Жесткий отказ…Его не было. Только полная вежливости и учтивости благодарность.

Сблизиться с Эйджем, вступиться за него, встречаться с ним…Все, что я делала до сих пор – это просто завоевывала его расположение и пыталась извлечь выгоду для себя.

После его признания в тот дождливый день, я сказала правду.

Мне действительно страшно. Было страшно.

Но раз за разом он сметает мои границы, ломает возведенные стены и мне остается только сдаться на волю победителю. Тот поцелуй был…было очень приятно. Я могу только воображать, что не только его губы могут дарить такое удовольствие.

Но потом Эш узнал про яд и все снова вернулось на свои места, и мои стены вмиг встали на свои места и оказались даже выше. Чем уязвимее я становлюсь, тем сильнее моя защита.

Я попросила у него дать мне время. А потом мы говорили и пили вместе фруктовое вино. Эш был гораздо откровеннее меня. Он обнажил все свою душу и протянул мне на ладони все свои слабости, все свое отчаяние и боль, зная, что я не могу их принять.

Кто из нас кому отказывал? Снова и снова, и снова…

Мне вдруг ужасно захотелось его увидеть. Хотя бы издалека. Его прямую спину и уверенный профиль, услышать его сбивающееся дыхание после глубокого поцелуя, расширенные зрачки, окруженные тонким серебряным кольцом радужки, едва заметный на щеках румянец. Все его эмоции и реакции были вызваны мной, и его глаза были наполнены мной…

Что он делает? Спит ли он сейчас? Думает обо мне?

Мне претила его благодарность, потому что я не его «герой». Если его чувства основываются лишь на помощи, которую я когда-то оказала…Я не бескорыстна, и не храбра, и не всегда внимательна к другим людям. Те эмоции, которые я игнорировала и подавляла много лет лезут наружу.

Мне до ужаса противна мысль, что Эш откажется от меня, потому что устал, потому что я ему надоела, или потому что я не соответствую его идеалам.

Если ему грустно, я хочу быть причиной этой грусти. Если больно – то только потому, что это я источник его страданий. Хочу, чтобы он знал о всех моих бесконечных недостатках и все равно продолжал держать меня за руку.

Желать ему лучшего будущего? Отойти прочь и позволить какой-то девице занять мое место?

Нет.

Я хочу владеть им целиком и полностью. Как плетущая свою паутину паучиха хочу опутать ею его целиком и не дать выбраться.

Мне надоело думать, настоящие ли это чувства или просто отговорка, потому что такие отношения позволят мне ощутить себя прощенной за то, что было в прошлом. Пусть так. Плевать.

Мне хочется поглотить его словно я зыбучая топь, из которой не выбраться. Завладеть им без остатка.

Ты – мой. Тебе нельзя уходить, нельзя меня бросать, нельзя исчезать из виду и вести себя как ни в чем не бывало, прикрываясь словами извинений и благодарности.

Я не Данте, мне далеко до его невинной раболепной любви. Мне не хочется быть учтивой и вежливой. Это притворство, от которого я устала.

Я буду преследующей собственные низменные интересы эгоисткой, не дам ему сбежать, не дам освободится. Эш – не рояль из моего детства. Он не кусок искусно обработанной древесины, а живой человек из плоти и крови.

Отпустить? Отказаться? Дать ему уйти и покинуть меня? А если он меня забудет? Если пройдут года, и он не сможет вспомнить моего имени, если я останусь в его памяти мимолетным человеком, которого он повстречал на своем пути?

Я не могу его уничтожить, не могу сделать вид, что ненавижу, да и не хочу я так поступать. Отпускать из жизни то, что мне дорого и то, что я до помешательства люблю…совсем не хочется.

Больше не сбежишь.

Я хочу знать. Хочу знать о тебе все.

…как ни старайся, а от меня не уйдёшь. Всё равно тебе придётся меня полюбить.

Приподнимаю уголки губ.

Вот же подлец.

23

– Как-то мрачновато.

Сойер оглядывается, старый храм не выглядит как безопасное место. И уж точно он не походит на привлекающую паломников религиозную святыню. Отсюда хочется побыстрее унести ноги. У меня закрадывается нехорошее предчувствие.

Мы встали с рассветом, но добраться до вершины смогли только ближе к полудню. К счастью, солнце сегодня скрыто за пеленой пасмурных туч, одним делающим восхождение в гору на порядок труднее фактором меньше.

Здание, некогда служившее храмом богине, представляло собой каменные стены с покосившейся, а местами и вовсе прохудившейся до дыр крышей, разбитые ступеньки крыльца и испещренные трещинами мраморные плиты, сквозь которые успели прорости упрямые стебли травы.

Узоры и роспись внутри были едва различимы, в окнах, сквозь которые гулял ветер, не было и намека на витражи, кроме десятиметровой статуи богини, покрытой слоем пыли и паутины, мебели не было.

Сойер и остальные солдаты, составляющие мой небольшой отряд, не спешат входить глубже внутрь, и остаются рядом с выходом, проверяя ниши, где когда-то были статуи поменьше, и другие комнаты.

Я хмурюсь и медленно прохожу вперед, к подиуму, над которым возвышается застывшая в камне женская фигура с праведным лицом. Там, где, вероятно, должен был находится алтарь или кафедра для проведения службы, каменный пол покрыт какой-то грязью бурого цвета.

Приседаю и касаюсь кончиками пальцев отличающейся от остального пола плиты.

Это кровь.

Проглатываю поступивший к горлу ком и поднимаюсь на ноги.

Темные маги затаились, но не исчезли. После свержения тирана их мало, но это не значит, что они канули в лету. Затаились в глуши и тихих уголках империи, ожидая своего часа.

Возможно, что Хизер, Селеста и Элоди во время своего летнего путешествия по горам наткнулись на одну из таких сект и оказались жертвами их мерзких ритуалов.

Этот храм явно долгое время служил пристанищем подпольных темных магов. Может, то, что случилось здесь, не предавали огласке, чтобы не вызвать среди населения панику? Как ни крути, все давно привыкли к мирным временам, перевернув страницы мрачной истории, когда страной правил ужасный человек, а темные в открытую творили бесчинства.

Одно лишь то, что эти монстры, которыми пугают нынче детей, снова вернулись, способно повергнуть общество в состояние хаоса. В оригинале истории после войны Эш, вставший во главе черного ордена, охотился в том числе и на темных магов, и избавлялся он от них тихо, без огласки.

Поднимаю голову и всматриваюсь в строгое лицо богини. Она стоит в струящемся платье, прижимая одну руку к груди, а в другой держа копье, направленно куда-то вверх.

Может ли быть здесь одна из трех реликвий? Вряд ли это сама статуя, уж больно велика. Но ничего другого в этом давно покинутом и разграбленном храме нет.

Может, орудовавшие здесь темные нашли и забрали этот наделенный силой предмет? С началом войны и приходом на земли Лэнгделла врага им, как и всему окрестному населению, пришлось в спешке бежать с насиженного места.

– Так-так, поглядите-ка, кто здесь у нас?

Незнакомый мужской голос заставляет напрячься. Сжимаю в руке давно уже покинувший ножны клинок. Из ниши в тени статуи выходят несколько человек, их предводитель до ужаса похож на моего друга и однокашника Рояла.

– …Как? – вырывается у меня шокированный возглас.

Еще несколько мгновений назад кроме нас здесь не было никого, нельзя было почувствовать присутствия чужаков.

– Не вы одни можете пользоваться артефактами.

Устройство для отвода глаз и маскировки. Хитро. Мысленно ругаюсь, пеняя на собственную недальновидность.

Разглядываю принца Йозефа.

На первый взгляд, если не присматриваться, он действительно похож на своего кузена. Однако, при более детальном рассмотрении, в глаза все больше бросаются различия. Наследник аргонского трона выше и грузнее моего друга, его волосы темнее, чем у блондина Рояла, и глаза у принца черные, словно бездонные дыры, в них совершенно нет тепла или капельки доброты.

Аура так и сочится лоском высокопоставленного аристократа. Несмотря на то, что он постоянно в движении, скачет с места на место, одет Йозеф с иголочки – на вычурной рубахе ни пятнышка – словно должен после посещения заброшенного храма богиня знает где предстать перед королевским двором.

Люди из-за спины принца расходятся, беря меня в кольцо, но не спешат приближаться.

Сойер и остальная дюжина солдат под моим подчинением застыла в центре зала. Их капитан оказалась в засаде, число последователей принца превышает количество наших почти в два раза.

Я была готова к столкновению или бою в храме, но ловушки не ожидала. Хищник и добыча поменялись местами. Вероятно, принц все же заметил, что мы идем по его следу, и все тщательно спланировал. Однако, не ожидала, что с ним будет столько людей. Для застрявшего на земле неприятеля наследник проигрывающей страны ведет себя чересчур смело.

Мужчина еще раз вглядывается в мое лицо, а затем резко оборачивается спиной, упирая взгляд в статую и цокает языком:

– Сколько не думал, никак не пойму, тск.

Напряженно озираюсь, один шаг и я окажусь заколота вражеским мечом. Люди принца с равнодушными лицами держат меня на прицеле. Одной против них не выстоять никак.

Кошу глаза на Сойера, тот бледен словно простыня. Отчасти в душе я предполагала, что это задание потерпит крах. Показываю глазами другу, чтобы уходили, но тот упрямо поджимает губы и лишь крепче перехватывает рукоять меча. Упрямый дурак! Я же пытаюсь вам жизни спасти. С кем ты собрался драться, вам же не выстоять!

Самой мне не сбежать, но вот у них есть шанс. Вряд ли Йозеф оставил снаружи большую охрану – если оставил вообще – прорваться и унести ноги прочь Сойеру и остальным под силу.

Смотрю на задумчиво склонившего на бок голову принца, разглядывающего старую статую, и вдруг усмехаюсь.

– Значит, вы и впрямь пустились на поиски мифических сокровищ?

Его высочество медленно оборачивается, его тонкие губы искривляются в усмешке:

– Леди Велфорд довольно догадлива. Что и следовало ожидать, ибо кровь не водица. Прошу заметить, эти реликвии так же реальны, как и мы с вами.

Йозеф медленно делает шаг вперед.

– Тебе пришлось нелегко, капитан. Увы, родственников мы не выбираем.

Хмуро гляжу на лицо заносчивого принца. Только ленивый мне не говорил подобной фразы. Но по глазами принца становится понятно, что у его слов более глубокий смысл. Он знает? Что ж, очевидно, это вообще не секрет, раз уже столько людей догадалось о моем истинном родстве с главой правительства, Дональдом Велфордом. Не великое дело, дочь я его или сестра, плевать.

– Неужто он приказал привести меня живым?

Принц заглядываем мне за спину, туда, где стоят нервные Сойер и десяток солдат.

– И впрямь. Так мало людей, однако, мне начать чувствовать себя ущербным, раз вы, имперцы, и впрямь решили, что сможете с таким количеством солдат взять меня в плен?

Йозеф как бы ненароком откидывает подолы своего камзола, и я замечаю на его поясе меч.

О, это далеко не обычный клинок. Я узнаю его с полувзгляда.

«Шепот ночи».

Легендарный меч, путь которого по истории мира сопровождается реками крови. Черная матовая сталь с парой симметричных зазубрин у острого наконечника и резной рукоятью из черной кости.

– Как он мог проиграть с таким-то мечом? Что ж, я не допущу его ошибки.

Понятия не имею, о ком именно идет речь, и принц не собирается мне объяснять. Он отворачивается обратно к статуе, а с его губ срывается вопрос, словно он о погоде спрашивает:

– Какого это – умирать?

Моя спина уже мокрая от ледяного пота. В состоянии напряжения находится каждый мускул тела. Я готова хоть сейчас броситься в атаку.

Сохранить ему жизнь? Этого я не собиралась делать с самого начала, едва услышала приказ. Кто бы чего не ожидал, но оставлять Йозефа живым и смиренно тащить его к отцу было не в моих интересах. Мне плевать на приказ и на тех, кто его отдал. Все же, я не изменилась, прежде всего пекусь о собственном шкурном интересе.

– Чтиво оказалось занятным.

Принц роется во внутреннем кармане камзола и швыряет к моим ногам знакомую вещицу.

Мой блокнот.

Я так и знала, поэтому на моем лице не отображается удивление или шок, лишь смирение с судьбой.

Томик врезается в мой ботинок и раскрывается надвое безо всякого труда, демонстрируя испещренные от руки страницы. Чары на нем полностью иссякли.

– И довольно полезным. Теперь мне не придется бесцельно рыскать по этой ущербной земле в поисках третьего предмета.

– Зачем они тебе? – вырывается у меня.

Йозеф отрывает взгляд от разглядывания статуи и снова оборачивается. Его лицо полно какого-то изощренного безумства.

– Как я уже говорил, мы не выбираем родню. Раболепное преклонение перед сильным соседом, достающееся из поколения в поколение каждому правителю Аргоны, меня не устраивает. Я не собираюсь до конца жизни лебезить перед очередным имперским величеством. Этим миром правит сильнейший. Ну разве не здорово? Мы кичимся прогрессом и достижениями науки, однако, по-настоящему решает все сила и превосходство над соперником…Посмотри на себя, прежде чем меня судить, леди Велфорд. Судьба даровала тебе шанс? По воле небес и случая, в твоих руках оказалась сила, о которой ты даже понятия не имела. Ты избежала смерти, получила новый шанс. А я оказался казнен этим самым клинком, оказавшимся в руках жалкого простолюдина. Умер как последняя крыса! Моя страна пала и оказалась одним из завоеваний империи. Все, о чем я грезил, чему посвятил жизнь, стало напрасным.

У меня по рукам пробегаются мурашки.

– Ты…как ты…

Йозеф любовно гладит лезвие меча.

– Благодарю ему я смог увидеть. Я прозрел. Моя судьба в моих руках. Прожить жизнь словно побирающаяся крыса, довольствуясь объедками, падающими со стола? О, ни за что! Я больше не собираюсь заглядывать смерти в лицо, я стану тем, кто приручит ее, овладеет невиданной человечеству мощью. Весь мир окажется у моих ног!

Йозеф хохочет и вытирает влагу, выступившую на глаза, поглядывая в мою сторону, явно забавляясь.

– Ты больной. Аргона первой напала на нас. Мы жили в мире и были добрыми соседями. Разве это было так уж плохо?

Его высочество резко замолкает и приближается. В его взгляде бушует смертельная ярость. Я крепче сжимаю меч и поднимаю клинок, но оказываюсь не в силах пошевелиться или двинуться.

– Время. Пространство.

Принц поднимает руку и делает какой-то жест. Перстень с рубином на его пальце вспыхивает алым.

– И материя.

Мои пальцы против воли разжимаются и с лязгом клинок падает на пол.

Даррг его задери, одна из этих гребаных реликвий уже у него!

– Три столпа власти над миром. Собрав их все, легко будет освободить его и подчинить, и тогда могущество бога тьмы будет в руках человека. Божество, о котором ходят легенды, окажется рабом подле моих ног.

– Ч-что? – выталкиваю я хрипло слова, все тело будто налилось свинцом, мне приходится шумно бороться за каждый вдох.

Запоздало приходит осознание, что Сойер и остальные, возможно, уже в его власти, и так же, как и я не могут сдвинуться с места или издать звуки. Дело было не в том, что они не хотели уходить, а в том, что не могли. Ни бросится на помощь, не сбежать, спасая себя.

– Глупышка, – Йозеф подходит вплотную и нежно гладит меня рукой по щеке.

Одно лишь ощущения его ледяных пальцев на коже вызывает рвотный рефлекс. Хочется отвернуться или плюнуть ему в лицо, но я могу лишь неотрывно наблюдать.

– Если боги бессмертны, разве могла она его убить?

Наследник престола переводит взгляд на статую богини.

– Но если они смертны, чем тогда отличаются от нас, людей? За что мы их тогда возносим и ненавидим? Эреб проиграл, но не погиб. Она запечатала его, сковала и спрятала, чтобы сохранить видимость порядка в ее любимом мирке, полном света и добра. Но пока корни тьмы и отчаяния дремлют в каждом человеческом сердце, он будет жив.

В голове проносятся сожаления. О том, что я не успела или не сделала. Почему я не попрощалась с Эшем как следует, почему не могла раньше признать свои чувства? Каждый день, каждую минуту мы могли быть счастливы…

– Так где же он? – Йозеф снова отворачивается и оглядываем алчным взглядом храмовое убранство. – Где второй фрагмент копья? Я чувствую, что он близко. Может, должна пролиться кровь, чтобы все прояснилось?

Под нашими подошвами мрамор в пятнах от старых жертвоприношений. Взгляд принца падает на меня, рождая в моем теле неконтролируемую дрожь, его губы расплываются в предвкушении.