Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)

9

Когда я закрываю за собой дверь, слышу, как скрипит ящик буфета, где отец хранит свой виски. Ухмылка снова появляется на губах.

Конечно, отец еще проверит достоверность моих слов, но раз уж есть сомнения, значит, правда ему откроется быстро. В этот раз и о своей неспособности зачать наследника он должен узнать раньше.

Однако, мне плевать. Ко мне это не имеет никакого отношения.

В отцовском завещании, которое как-то ненароком попалось мне на глаза, место главы рода и все богатства семьи он передавал какому-то юнцу – моему троюродному кузену – из побочной линии.

Меня отец за достойную преемницу точно не считает. Это в прошлом я себя тешила надеждами, но сейчас мыслю вполне здраво и больше сама себе не вру. Была бы я сыном, другой бы сложился разговор. А дочь – позор и проклятье.

Для папаши моя жизнь бесценок. При всей своей власти и силе он и палец о палец не ударил ради моего спасения. Факт того, что я его единственное чадо все равно что пустой звук. Пожалуй, лучше вообще не иметь ребенка, чем такую как я. Наверное, так он рассудил, пока я, находясь в темнице, тешила себя мыслями о том, что мой родитель найдет способ меня оттуда вытащить. Как же наивно…

Качаю головой, прогоняя прочь мрачные воспоминания. Все в прошлом. Отныне я сделаю все, чтобы оно не наступило. Мое будущее будет результатом моих собственных усилий.

Как же приятно было видеть разочарование на отцовском лице! Смакую послевкусие после победного разговора с Дональдом и улыбаюсь сама себе, пока знакомым путем иду по дому до своей комнаты.

Большая, роскошно украшенная, с собственным кабинетом, зоной для приема гостей, ванной, гардеробной и прочими дворянскими изысками спальня. Тяжелые шторы, шелка, картины, статуэтки, вазы…

Плюхаюсь на кровать, утопая в мягкости одеял и декоративных подушек.

Для меня прошлая ночь была в темнице. На грязном вонючем полу я закончила свое жалкое существование.

А теперь я снова младшая «сестра» высокопоставленного правительственного чиновника и леди славящегося своей голубой кровью дома Велфордов, лежу тут в роскошной опочивальне дворянской особы. Круче спальня только у принцессы.

Стук в дверь. В комнату входит Олдо.

– Юная госпожа, не желаете ли перекусить? Хозяин распорядился подать ужин в его покои. Раз уж вместе вы есть не будете, то я подумал, что можно начать прием пищи пораньше.

Время сейчас половина шестого.

Я улыбаюсь и тяну с ностальгией:

– Знал бы ты, Олдо, как я скучала по-твоему этому «юная госпожа». Кроме тебя, никто меня так не звал.

Старик смеется и ставит на стол серебряный поднос.

– Сегодня вы непривычно веселы. В академии случилось что-то хорошее?

Морщинки собираются в уголках глаз, когда старик улыбается.

Я перематываю в памяти прошедший день и качаю головой.

– Вряд ли ты назовешь это хорошим, если узнаешь.

Мое прошлое не было тем, чем стоило бы гордиться. А сейчас я лишь исправляю свои ошибки. Довольно жалко все это.

Олдо не застал ни того, как катилась под откос моя жизнь. И о плохих поступках своей подопечной он тоже не ведает. Это плохо так думать, но я рада, что он так и не узнал и не разочаровался во мне. Дедушка и старый дворецкий воспитывали меня не так. Как же стыдно.

– Юная госпожа слишком к себе строга.

Олдо снова улыбается, его лицо испещряется морщинами.

Я встаю с постели и сажусь у окна за стол, рассчитанный на четыре персоны.

Олдо сервирует блюда и делает мне чашку чая. Мы перекидываемся еще парочкой фраз, и старый друг оставляет меня одну. Уговаривать его разделить со мной трапезу – бессмысленное дело. Деловая этика старого слугу никогда не подводила.

Аппетит разгорается словно пожар, стоит только взглянуть на домашнюю стряпню. Приготовленную поваром нашей семьи, и все же, это давно уже ставший родным вкус.

До этого я ела…даже вспоминать тошно то, чем кормили заключенную меня в темнице. А еда из столовой, пусть и отличается внешне, по вкусу до ужаса похожа.

Жадно жую мясо, и глаза сами собой закатываются от восторга.

До чего же вкусно! Сочно! Идеально!

Нет, зачем мне вообще вся эта полная лишений рыцарская жизнь, когда я вот так вот каждый день могу жить как леди и наслаждаться шикарными блюдами каждый свой прием пищи?!

Доедаю и выдыхаю, отодвинув от себя пустую тарелку.

Все для того, чтобы получить самостоятельность.

И учеба на факультете боевиков, где девушки невиданная редкость, и вступление в орден…с одной лишь целью, чтобы отец не мог говорить мне как мне жить.

Только став воином, служащим во благо империи, никто не будет вправе приказывать мне выходить замуж и выбирать мужа, словно я случная кобыла, не интересуясь мнением. А еще я сама смогу получить наследство и распоряжаться им так, как пожелаю.

После смерти дедушки прошло уже восемь лет. Разумеется, что главой семьи стал мой отец, и даже если по всем документам он считается моим старшим братом, так как он моя единственная семья, именно он обладает всеми правами моего опекуна.

Мой любимый дедуля оставил мне приличное приданое и активы, которых хватит на безбедную, и даже разгульную, жизнь. Но доступ к ним я получила – считай теперь получу – только когда смогла надеть рыцарский мундир.

Только в том случае, когда женщина (конкретно аристократка, с простолюдинами все в разы проще) заслуживает право носить меч, получает все привилегии и становится наравне с мужчинами.

Таков закон. И он суров. Ради возможности получить самостоятельность и вся эта учеба, и столько кропотливого труда с клинком, и закаленное ором тренера Пима терпение…ради одной лишь цели.

Увы, при всех тех скидках на половую принадлежность после того, как на престол империи взошла императрица Патрисия, что-то в обществе продолжает сохранять вековые патриархальные традиции.

Я бы рада сложить оружие, исчезнуть с глаз Эйджа, соперница из меня такая себе, и будущее покажет, что я не ровня этому герою войны, но…мне нужно быть сильной.

Нужно забрать сестру.

Я не хочу скрываться, бегать и прятаться, и подвергать ее такой жизни. Она не сделала никому ничего плохого, чтобы скитаться словно преступница, боясь, что ее найдут и поймают. Почему Далия должна страдать из-за ошибок других людей?

Только если я получу независимость, смогу обеспечивать нам обоим достойное будущее. Сейчас самоубийственно бежать, скрываться.

Отец лишь делает вид, что ему на меня плевать. Но на самом деле он никогда не даст мне спокойно жить. А уж когда займет пост премьера и подавно. Бестолковая дочь, но какую-то пользу все же приносит.

Даже если формально он не сможет меня контролировать, от его надзора мне никуда не деться. Но его слабость – мое оружие.

Получить право распоряжаться самой своей жизнью и браком, своими деньгами – вот моя первостепенная задача. Сейчас, без права голоса, бороться с ним все равно что со стенкой ругаться. А как приструнить родителя после, я найду способ. В крайнем случае мне всегда есть чем ему угрожать.

После еды и отдыха, во время которого набрасывается в голове план действий, я переодеваюсь из платья в удобную одежду для тренировок, накидываю плащ и вылезаю через окно.

Это раньше я послушно сидела дома. но это была другая я.

Академия-дом-академия-дом.

Даже не ходила никуда и об остальном мире ничего не знала. Одни только тренировки и учеба в голове была. В поте лица корпела на плацу, ночи сидела над учебниками…и толку-то? Все равно погибла как последняя уличная псина.

Побег удается без проблем. Внутрь особняка Велфордов попасть не каждый может, а вот выйти – запросто.

Ночной город светится фонарями и редкими окошками домов, людей на улицах почти нет. В приличных кварталах города, где принято в это время готовится ко сну.

А кое-где в столице все только-только пробуждается. Злачные райончики города оживают под покровом ночи. Темные дела лучше проворачивать тогда, когда все благопристойные особы видят десятый сон.

В соседнем от Цветочной улицы квартале я покупаю за приличную сумму золотых у одного артефактора-нелегала, с которым как-то сотрудничала по делу о контрабанде магических камней, амулет, что может искажать внешность. Наработки из прошлой жизни удачно пригождаются.

Дело барона Висла тогда с моей помощью избежало огласки и преступная деятельность, с помощью которой он зарабатывал и щедро делился доходом от подпольного сбыта без уплаты налога магических камней с целой вереницей правительственных чиновников, продолжила процветать. Чем-то подобным мне и пришлось заниматься в белом ордене, вернее, в его элитном подразделении, обслуживающим дворян особой важности.

Такой фарс, попрание всех моих идеалов о рыцарской чести и долге, а не служба, о которой я когда-то мечтала. Не сгинула бы в темнице после восстания, долго бы все равно не прожила, столько секретов узнала, не ровен час, какой-нибудь мнительный параноик избавился бы от ненужного свидетеля.

Кручу на шее амулет и активирую артефакт.

Даже если знакомые будут смотреть прямо мне в лицо, когда активирована эта вещица, они меня не смогут узнать.

Карманные мне каждый месяц выделяются исправно, до этого их тратить было особо не на что, управляющий резиденцией и расходами на ее содержание Олдо обеспечивал всем необходимым вроде одежды и учебников, за многие годы набралась неплохая сумма. Это не последняя моя сегодня трата.

Отлично!

Натягиваю на голову капюшон плаща и, растворяясь в толпе сомнительных людей, снующих в лабиринтах зловонных трущоб, выхожу в мрачноватый переулок.

А книга-то не врет.

Это место и впрямь существует. Когда я заступила на службу в орден, оно уже было ликвидировано, до меня только слухи доходили и все они были сомнительного толка. Кто бы мог подумать!

Арена для нелегальных боев. Здесь, в расширенном магией внутри и небрежно выглядящем снаружи заброшенном здании школы – какая жестокая реальность – каждый вечер пятницы собирается жаждущий хлеба и зрелищ разномастный люд.

Захаживают аристократы, уставшие от однообразных и приевшихся светских развлечений; есть и простолюдины, мечтающие обогатится с помощью ставок и отвлечься на побоище, про себя удовлетворившись мыслью, что у них еще не так все плохо, чтобы идти в поисках заработка потешать публику; девицы легкого поведения – ну, тут и так все понятно; а еще различные группировки преступного мира, делающие деньги на всяких наивных простаках и контролирующие весь функционал этого и нескольких подобных ему мест.

– Парниша, – местный бородатый вышибала у входа на арену окидывает меня оценивающим взглядом. – Не маловат ли ты без мамки в такое время суток гулять?

Стоящие рядом дружки бородача громко гогочут.

Ради собственного спокойствия и безопасности амулет я приобрела такой, что внешность искажается порядком. Да так, что окружающие воспринимают меня молоденьким парнем с миловидным по-женски личиком.

– Мал да удал, – пожимаю плечами. – До утра будем болтать? Сзади очередь давно уже стоит.

За моим плечом прилично людей набежало. Я и сама полчаса простояла. Но никто не возмущается. Себе дороже таким бугаям как эти претензии высказывать.

– Деньги-то хоть есть?

Молча тянусь во внутренний карман плаща и выуживаю серебряный.

– Хватит?

– Недурно, – цокает языком мужчина. – Подыщем тебе местечко в ложе. В первый раз на Арене? Если повезет, в качестве сувенира сможешь унести домой парочку выбитых зубов.

Этого еще не хватало.

Кладу монету на толстую ладонь скалящегося бородача, который бросает ее в пустой пивной бочонок к остальным, жду, пока мне не поставят на руке печать, и, когда другой контролер позволительно отходит в сторону, прохожу внутрь через открывшийся проход.

Здание только снаружи напоминает заброшенную небольшую начальную школу, построенную в прошлом столетии. А внутри архитектура и царящая обстановка мало похожи на приличное для обучения детей заведение.

Что за смрадное местечко. Трущобы, в принципе, не отличаются благозвучными ароматами, но этот коридор особенно попахивает чем-то кислотно-блевотно-омерзительным.

Если бы не Эйдж, ноги бы моей тут не показалось!

10

В тусклом свете настенных ламп разглядываю печать на внешней стороне руки. Дешевые чернила, смыть которые не составит особого труда. Цвет и орнамент немного отличаются от тех, которые по моим наблюдениям ставил стоящим впереди в очереди людям вышибала. Значит, и в самом деле, мне уготована ложа.

Если бы я только знала, что цена за проход дешевле, чем одна серебрушка! Я ведь не преследую цель выделятся и привлекать внимание. А если в этой так называемой ложе кроме меня никого больше и не будет? Как тогда незамеченной остаться?!

Спокойствие, Вивиан! Сохраняем спокойствие, без паники.

Артефакт на месте, и он работает, проверено на тех здоровяках на входе, что приняли тебя за мальчишку.

Никто тебя не узнает. А этот подпольный нарушитель закона всезнайка Эштон и подавно! Только трижды повторив про себя данную мысль, мне становится не так тревожно.

Иду на шум.

Арена похожа на сцену с уровнями трибун, образовывающими вокруг нее кольцо. Только вместо театральных подмостков это плац с песком и магическим барьером.

Освещение здесь получше, чем в коридоре. Все для того, чтобы заплатившие звонкую монету зрители четко видели крови, ради зрелища которой сюда и пришли.

У прохода на трибуны еще один бугай меряет меня взглядом и останавливает. Проверяет печать и даже бровью не поведя, показывает большим пальцем себе за правое плечо, в противоположную от той стороны, куда он равнодушно указывает проходить остальным.

Огибаю препятствие в виде еще парочки здоровяков – да уж, охрана тут получше чем та, что сторожит резиденцию нашей семьи – и иду по проходу вперед. Не знаю, чего я ожидала от ложи на арене подпольных боев, но точно не этого.

Если в опере ложей зовется привилегированное местечко повыше да поинтимнее, со своим балкончиком, то здесь ложа – это десяток мест, расположенных почти вплотную к самой арене, ближе к зоне, где будет проходить бой, и на метр уровнем ниже, для более полного и объемного ракурса. Стала понятна присказка про зубы. Лететь они сюда могут с довольной высокой вероятностью, как ни крути, это естественная траектория – закон притяжения никто не отменял.

Защитное магическое поле по периметру, что не дает бойцам раньше времени покинуть арену, одновременно защищает находящихся снаружи от случайной смерти. Ни клинок, ни стрелы или даже руки бойца за предел круга не смогут проникнуть. А вот капли крови, слюни, зубы – это пожалуйста. Не просили, но получите.

Занимаю самое крайнее место и натягиваю капюшон поглубже, пряча лицо. Остальные места в ложе свободны. Народ прибывает. Трибуны вокруг заполняются. То и дело в мою сторону бросают взгляды всякие любопытные, что про себя наверняка гадают, кто я такая.

Устав от такого отношения, я решаю не прятаться, и смотреть на всех вокруг так же пристально. Среди толпы легко заметить тех, чье происхождение славится благородством и голубизной крови. Дабы не засветить свои лица многие из них в масках.

Да-да, таких, которые обычно надевают на маскарады!

По-моему, это лишь больше привлекает внимания. Тот, кому по-настоящему есть резон скрывать собственную личность, поступит как я – воспользуется меняющим или искажающим облик артефактом.

В ложе усаживается еще парочка мужчин. Мы меряем друг друга короткими взглядами и, с облегчением отметив про себя, что незнакомы, остаемся таковыми. Никто никому не мешает и беседу не заводит. Я с краюшку нервно трясу ногой, ожидая начала первого из семи анонсированных парой минут ранее басовитым распределителем арены ака ведущим боя.

Интересно, когда очередь Эйджа?

Вот же болван, как он вообще оказался на Арене? Зачем?! Ему так нужны быстрые деньги? Но для чего? Тратит заработанное он явно не на себя. И в книге не было о подобном ни слова. Только упоминалось, что живущему в сиротском приюте главному герою приходилось подрабатывать этим нелегальным занятием.

Кусаю губу и скрещиваю руки на груди, когда открывается проход напротив, по ту сторону круглой площадки. Ведущий объявляет первых соперников: Крючок и Портки. Так себе прозвища и на псевдоним как-то с натяжкой тянут..

На Арене никто не пользуется своим настоящим именем. Какие-то благозвучные клички тоже никто не выбирает, поверие есть, что они навлекают беду, а везение в таких делах может значить многое.

В соседнее кресло опускается мужчина. Я вздрагиваю, двигается он необыкновенно для обычного человека бесшумно. Совершенно незаметно даже для такого умудренного опытом рыцаря, как я.

Подглядываю из-за капюшона, но профиль только что прибывшего не дает мне никаких зацепок. Может, просто случайный незнакомец? До меня ему в любом случае дела нет, так что короткое соседство не напрягает.

Первый бой пять минут как начался, и уже идет к завершению. Соперники практически равны по силе, и оба не обладают никаким мастерством или элементарной смекалкой. Машут тупо мечами, словно играющиеся с клинками детины, оба крайне идиотски подставились.

Даже ставки делать смысла нет. Нет никакой заинтересованности в том, кто из балбесов победит.

Однако толпа ликует, увидев первую кровь. Народ улюлюкает и кричит кто – оскорбления, кто слова – поддержки, с разницей лишь в том, в чей адрес они направлены.

После первого боя – победу с трудом одержал боец Портки – поверженного Крючка, истекающего кровью из раны на животе, уволакивают прочь. Самому победителю тоже требуется помощь, чтобы покинуть ринг. Ведущий объявляет короткий перерыв. Я озираюсь.

А, вот оно.

У прохода к трибунам появилось несколько прилавков с едой и напитками, но особой популярностью пользуется лавочка несколько иного толка.

– Ставки! Ставки! Делайте ваши ставки! Поддержите своего любимого бойца! – голосит зазывала.

Сомнительного вида на мой взгляд эти букмекеры. Но других нет. Однако, даже зная, что Эйдж победит, я почему-то сомневаюсь ставить на его победу. Как-то это ниже моего достоинства, что ли. Жульничеством попахивает. Да и сделать ставку на Эштона – это ли не плюнуть самой себе в лицо. От гордости моей и так остались жалкие клочки. Но…ай, была не была! Буду думать о том, как увеличится мое состояние. А уж каким способом, что ж, история об этом умолчит.

Встаю и проталкиваюсь наружу из ложи к местным крупье, очередь успела поредеть, до начала следующего боя меньше минуты.

– Все на Дикаря! – кричит мужчина передо мной.

Знакомый голос. Я пристально гляжу ему в спину.

Оставив все свои монеты и получив расписку, аристократ в маске с павлиньими перьями проходит мимо меня с шальной улыбкой и лихорадочным блеском в глазах.

Ну на-а-до же! Какие люди!

Маска не обманывает и не вводит меня в заблуждение. Вот это дела! Доказательства передо мной, но так сложно в них поверить. Однако, я буду последней идиоткой, если не узнаю этого человека.

Что ты здесь забыл, Людовик Ньюберри?!

Дарргов муженек мой мамочки и отец Далии, третий сын обедневшего баронского рода.

11

Провожаю взглядом избранника матери до тех пор, пока мужчина не занимает свое место. Там его уже поджидают парочка приятелей. Выглядит эта компания как типичные завсегдатаи Арены. А Людовик нисколечко не сомневается в итоге поединка…так уверен в своей победе, только гляньте на его довольную улыбку.

И какие же деньги ты здесь ставишь? Уж не приданое ли Далии? Через пять лет мать начнет искать в спешке богатого мужа-толстосума для моей сестры… Только не говорите мне, что это было продиктовано позорным желанием скрыть банкротство и раздать долги этого подонка!

– На кого? – нетерпеливо спрашивает принимающий ставки делец.

Я моргаю, вырвавшись из мрачных мыслей.

– На…Крысу.

У Эйджа псевдоним едва ли лучше прочих. Из моих уст не раз в его адрес вылетало подобное словечко. Боги, пожалуйста, пусть в выборе сценического псевдонима главного героя мой вклад будет нулевым. Мало мне чувства вины, еще и очередного проступка не хватало.

Тянусь в кошель и высыпаю горсть золотых, почти все, что осталось от сегодняшних трат.

Глаза букмекера готовы выпрыгнуть из орбит. Могу поверить, что он редко видел человека, который так спокойно будет разгуливать с таким количеством денег. Находящиеся неподалеку зрители пристально принимаются меня разглядывать.

– Молодой человек, уверены? – перекрикивая шум начала нового боя уточняет мужчина за стойко, подсчитывая что-то на деревянных счетах.

– Крыса у нас недавно, и против Дикаря у него шансов маловато. Совсем еще юный…

– Уверен, – киваю я. – Сколько комиссионных идет бойцам от поставленного?

Этот вопрос меня интересует больше коэффициента собственного выигрыша. Позади меня ждущий своей очереди мужчина не сдерживает ехидного смешка, услышав наш с крупье разговор. Плевать.

– Т-тридцать процентов. Это сверх той цены за поединок, о которой они договариваются с распорядителями.

Вот как. Разворачиваюсь на пятках.

– Погоди! Расписку!

Возвращаюсь под смех очередных, обсуждающих мою тупость от сливания таких денег, которые им не снились, и забираю бумагу с сургучной печатью из рук дельца, прежде чем вернутся снова на свое место в ложе.

Тридцать процентов от десяти золотых, это значит три. Не знаю, что именно нужно Эйджу, но этого должно ему хватить? Если бы могла, отдала бы ему монеты прямо, но то, что он их примет – еще более невероятное событие, чем победа Дикаря, сегодняшнего противника Эштона.

Дарггова книга! Сколько, оказывается, в ней дыр. Решето какое-то! Слишком много неизвестных переменных.

Зачем Эштону деньги? Связано ли это как-то со случаем с приютом в будущем? Если так, то может ли быть этот инцидент простой случайностью?

Слишком сложно.

А моя идиотская хитрость вывести Эйджа из соревнования за титул лучшего клинка Академии получается, просто сыграла в прошлом кому-то на руку? Роковое стечение обстоятельств, повлекшее такое количество жертв?

Хватит. Не кори себя раньше времени, Вивиан. Есть еще время. И может, в этот раз Эштон сможет справится и без моего прямого вмешательства. Как в прошлом дела уже не примут свой оборот. Никакого жульничества с моей стороны и даже такая небольшая замаскированная помощь – этого же должно хватить?

Мне больше необходимого лучше не лезть. Пусть главный герой сам разруливает свои проблемы. Иначе он не станет тем, кем должен стать, конец войне тоже не положит, капитаном черных рыцарей не станет, ну и далее там по списку заслуг.

В любом случае, Эйдж же никогда не узнает о том, кто такой добрый и бескорыстный расщедрился поставить на него такую сумму?

Ха! А если узнает, какое у него будет выражение лица?

Я даю себе немного времени на самодовольную радость и выдыхаю, приходя в себя. Уф, навоображала себе всякого и хватит, знай честь, Вивиан. Никто – и точно не Эштон – к тебе с слезами благодарности на глазах не приползет. Но самолюбие мое немного польстилось этими нереальными сценами, нарисованными фантазией, это да.

Меж тем, очередной бой подходит к своему логическому завершению. Хотя меня мало интересуют простые, неуклюже размахивающие оружием проходимцы.

Трясу ногой, ожидая уже выхода на арену своего дражайшего неприятеля. Губы я уже искусала до мяса.

– Вы уронили.

Подозрительный сосед с таким же, как и у меня капюшоном на голове поднимает мое свидетельство о сделанной ставке с пола и протягивает вперед. Как же я нервничаю, из рук все валится.

Забираю свою ценную бумагу и благодарю мужчину:

– Спасибо.

Странно, отмечаю про себя, когда исчерпывает себя этот короткий эпизод соседской вежливости.

Его голос кажется отдаленно знакомым.

Хотя не помню, чтобы я знала в прошлом кого-то с такими внешними данными. Удалось немного разглядеть его профиль и черты лица. Совершенно посредственные и не запоминающиеся.

Но этот низкий и хриплый бас…Как же он мне знаком. Такой голос тяжело забыть. Мужественный и соблазнительный. А интонация с легким акцентом кого-то с восточной части империи…

Нет. Как бы я не хмурила брови, напрягая все свои чертоги памяти, не могу припомнить. Не так уж и хорошо я могла его знать. Простой знакомый, или даже не совсем знакомый, но известный в определенных кругах.

А может, когда-то где-то разок привелось побеседовать или обменятся парочкой незначительных фраз? Интуиция подсказывает, что вообще не близко.

Ах, ладно, сдаюсь.

И тем не менее, подглядывания в сторону интригующего обладателя голоса ни к чему меня так и не приводят.

Наконец, очередной спарринг оканчивается, и ведущий объявляет выход на арену Крысы и Дикаря. Я приосаниваюсь и поправляю капюшон, который и без этого лишнего движения прекрасно сидел у меня на макушке.

Людовик Ньюберри на своем месте задорно орет в полную мощь легких что-то в поддержку того, на кого сделал ставку. Да и в целом публика на трибунах взрывается криками и аплодисментами, свистом и топотом. Я не обманываюсь, вряд ли это в честь Эштона такие овации.

По песку за защитным барьером, подсвеченным бледно голубым, в центр площадки выходит знакомая фигура. И это единственное, что выдает в этом человеке того, кого я так жду целый вечер.

Нет. А что хотела, Ви?

Эштон не дурак, чтобы сверкать здесь своим лицом. Плотно прилегающая к лицу ткань балаклавы оставляет открытыми для обзора только глаза. Знакомые серые глаза. Сейчас с холодным расчетом и равнодушием они смотрят не на меня.

Бахвалящийся вниманием и подзадоривающий публику бугай напротив Эштана явно неоднократный участник подпольных сражений.

И, скрупулезно замечаю про себя, изучив движения и осанку противника Эйджа, он отличается от тех простофиль, рубящих мечом воздух. Во всяком случае, какие-то умения в рукаве у него точно спрятаны.

– Последний бой этого вечера, дамы и господа! Сможет ли наш новичок, так сокрушительно одержавший победу в прошлый раз, свергнуть самого царя Арены, всеми люби-и-мого и могу-учего Дика-аря?! –ведущий протяжно подогревает толпу увеличившим громкость магией голосом.

– Вы ждали? Вы верили? Что ж, получайте! Восходящая в мире боев Крыса против ветерана грязных приемов, костолома Дикаря! Мы начинаем!

Я выдыхаю, упираясь локтями в колени, глаза краснеют от напряжения, даже моргать не хочу, чтобы ничего не пропустить.

Атмосфера на площадке далека от той, что царила на плацу сегодня во время спарринга Эштона с Роялом.

Здесь Эйдж не просто хочет выиграть, он жаждет победы. И она ему явно нужна.

Он нападает первым. Куда же подевалось это его хладнокровное высокомерие? Неужто и Эйдж способен так яростно бросаться в бой?

Пока крепко сложенный Дикарь на потеху толпе разрывает на себе рубаху, демонстрируя мускулы и волосатую грудь, Эштон уже выбрал оружие и двигается, стремительно занося клинок в его сторону.

Кто бы мог подумать!

Вечно обороняющийся до последнего и изматывающий своей стратегий соперника главный герой этого мира идет первым в атаку.

Может, мне тоже поучаствовать в сражениях на Арене? Аж завидно, что достойного оппонента обращения заслуживает такой, как этот волосатый Дикарь, едва сумевший вовремя избежать удара.

Нет, прочь эти мысли. Мы больше не противники. С этим покончено, Ви. Одна мысль о предстоящем поединке с Эйджем меня уже начинает вгонять в дрожь, какая еще Арена?! Пережить бы быстрее эти пару месяцев до выпуска. А там…а там что?

Не успеваю окунутся в очередную пучину отчаяния, как Дикарь сжимает рукояти обеих своих сабель и с победоносным кличем кидается вперед. Отпетый мясник! Орудует обеими руками одновременно!

Я задерживаю невольно дыхание и шумно выдыхаю только когда одетому во все черное Эштону удается отклонится назад, избегая скрещивающихся в воздухе лезвий.

Как его рука? Сильно болит? А живот? Он принял лекарство? Снова шквал вопросов, на которые никто мне не даст ответов.

И темп, и ритм, и скорость этого боя существенно отличается от всех предыдущих.

Однако, даже этот ветеран грязных приемов не сравнится с будущим мастером меча. Пусть бьется Дикарь и впрямь грязно, совершенно не по правилам, а скорее по-бандитски, словно бывший наемник или головорез – что может быть недалеко от истины – Эйдж смекалистее и хитрее.

Уж приспосабливаться Крыса умеет так, как никто другой.

Да и навык его так просто тоже не потеряется. Любой разбирающийся в фехтовании быстро распознает в технике однокашника того, кто долго и упорно трудился под руководством известной школы меча.

Когда противники снова расходятся по разные стороны после напряженного обмена звонкими ударами клинков, я замечаю две вещи.

Первая, Эштон уже давно мог бы одержать победу.

Видимо, сейчас он делает вид, что его соперник достоен этой битвы и берет паузу, подогревая интерес публики, только для зрелища на потеху толпе. Конечно, быстрое и сокрушительно поражение кумира никому не придется по нраву. Даже в случае такой победы Эйджа никакого удовольствия от драки зритель не получит.

А вторая – мой сосед по ложе, тот с глубоким голосом, не скрывая любопытного взгляда из-под капюшона, рассматривает мою персону. Переводит глаза с Эштона и на меня, а на губах так и застыла забавляющаяся ухмылка.