Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

Резко замолкаю и сглатываю. Наговорила лишнего.

Эштон щурится.

– Не говори ничего, – прошу тихо, прежде чем с его губ сорвется вопрос или утверждение.

Зря я пришла. Делиться откровениями намерений не имела. Особенно с Эйджем. Разворачиваюсь на пятках, собираясь уйти, но внезапное появление восторженной тетушки Марилы портит момент.

– Эш! Смотри! Это прислал друг твоего отца! Как же здорово, что он помнит о твоем дне рождения!

В руках у старушки обернутый в коричневую бумагу предмет, по очертанию которого не трудно догадаться, что конкретно он собой представляет.

– Друг…моего отца?

– Здесь написано его имя. Уилл Деккер. Того мужчину, который помог тебе получить стипендию, разве не так звали?

Эштон не спешит забрать подарок, его лицо снова становится нечитаемой маской, в глазах подозрение.

– Ох, день рождения? Сегодня? – я неловко чешу шею, виновато улыбаясь. – Поздравляю! Я не знала...

– Чего ты стоишь? Бери! Как тяжело.

Парень забирает из рук улыбающейся женщины меч, но не спешит открывать, разглядывая прикрепленную к нему записку и скупо выведенные на ней строки, а потом хмуро поднимает глаза на меня.

34

Я приподнимаю брови и делаю вид, что понятия не имею, к чему вся эта подозрительность.

Все верно. Кто такой этот Деккер, зачем ему дарить Эштону меч – да мне какое дело?!

Я же никак не могу знать, что он является сослуживцем покойного отца Эйжда, и что именно он поспособствовал тому, чтобы парню дали стипендию.

Разумно, что если этот человек готов воспользоваться своими связями, чтобы замолвить слово за сына своего товарища по оружию, то и подарить ему меч для него не настолько невозможно, как например, для кого-то вроде меня.

Вряд ли бы Эштон принял клинок из моих рук. Это было основной, но не главной причиной, почему я решила воспользоваться добытым после смерти и перерождения знанием и приписала незнакомцу по фамилии Деккер чужие заслуги.

– Как книга? – киваю на потертый томик в руке тетушки Марилы, игнорируя не отрывающийся от моего лица взгляд серых глаз, как ни в чем не бывало переведя тему.

Вивиан, держи лицо. Чинно ведем светскую беседу и не показываем волнения голосом или мимикой. Но, даррг, как же сложно выдерживать цепкий взгляд Эйджа и не прикусить ненароком губы.

Когда я пришла, женщина сидела на крыльце и увлеченно дочитывала последние страницы. Стоило проявить интерес, хозяйка приюта сразу же отвлекается, увлеченно пускаясь в объяснения. К счастью, эту повесть я читала и в сюжете разбираюсь.

– История довольно несправедливая. А конец вообще разочаровывает. Не ясно, выжили ли герои, будет продолжение или все просто вот так и завершилось.

– А обязательно ли должна быть хорошая концовка? Сейчас модно оставлять финал открытым, чтобы читатели гадали и сами для себя решали, чем все закончилось.

– Обязательства-то нету, – улыбается тетушка, в уголках ее глаз образуются морщинки. – Но, в каком-то смысле, ответственность все же имеется: герои, за которых все так переживают, пока читают, хорошо живут и хорошо питаются, занимаются любимым делом. На авторе, пусть даже это вымышленные персонажи, должна лежать ответственность за их счастье.

– Ответственность… за счастье, – повторяю задумчиво я, бросая взгляда на Эштона.

– Это ерунда, – отмахивается тетушка и продолжает с энтузиазмом: – Виви, останешься до ужина? Мы собираемся отмечать. Девочки возятся с утра на кухне, сядем прямо здесь, во дворе под открытым небом…Не каждый день Эшу исполняется восемнадцать. Будет весело, присоединяйся!

Качаю головой:

– Мне уже пора.

Прощаюсь и поворачиваюсь, собираясь уходить.

– Зачем ты пришла?

В спину выстреливает вопрос Эйджа.

– Такое чувство, будто хотела в чем-то убедится…

Как многозначительно. Неужели он намекает, что я здесь, чтобы удостоверится, что меч попадет ему в руки? Что ж, это только отчасти так.

– Разве что убедится, что ты не умер от похмелья и твой не упокоенный призрак не станет потом являться мне в каждое полнолуние. Элоди сегодня едва глаза продрала. Все же, я виновата, что ты столько вчера выпил.

Выдавливаю смешок, чтобы сказанная обыденно фраза еще больше походила на то, как я говорю с парнем, и не содержала и намека на то, что я понимаю, куда он клонит.

– Еще раз поздравляю. Прощай.

Сомневаюсь, что мое присутствие даст детям и пожилой паре расслабится, а Эштон и того, не в настроении на меня смотреть.

Оставляю позади дома на Кленовой аллее и его обитателей, и шумно выдыхаю. Это вам не шутки.

Чего так снова взъелся, поди его разбери!

Отчего-то чем дольше мы с Эйджем общаемся, тем лучше он меня понимает, но работает это почему только в одну сторону – мне главный герой кажется еще более непробиваемым и сложным, чем прежде.

Что ж, после того как я предприму новый шаг в предначертанном моей роли плане, вряд ли Эштон снова позволит себе шутить, проводить наедине со мной время или смотреть с тем теплом во взгляде, как он глядел, когда мы разговаривали до прихода тетушки.

Сегодня ему исполнилось восемнадцать, теперь он совершеннолетний. Может жениться, уехать хоть на край света или… вступить в армию.

В прошлой жизни ему было некуда идти. Теперь же, перед сиротой Эйджем вполне яркое будущее. Лучший на курсе выпускник академии…четыре столичных ордена будут грызться меж собой, пытаясь завербовать его в свои ряды. Руди уже начал, еще до того, как мы получили на руки дипломы.

Когда все прознают, что Эш не просто искусно владеет мечом, но еще и стал мастером эфира…

Вступить такому одаренному человеку на военную службу в легион едва ли не равняется самоубийству. Все равно, что выкинуть на ветер годы упорной учебы. Разве в армию не берут всех подряд? Зачем для этого еще и учится?

Солдатня…не пользующийся уважением сброд пьяниц и охочих до похабщины бывших заключенных. Командование у них ненамного лучше.

Носить мундир, получать приличное жалование и многочисленные привилегии, вышагивать гордо по улицам столицы или тянуть лямку, натирая до блеска пушки, которые никогда не выстрелят, дохнуть от скуки в одной из крепостей на границе, в дремучей далекой земле вдали от семьи и родни.

Конечно, рыцари есть и на границах, без этого никак. Но там они отнюдь не по своей воле. Проштрафились, оступились, не смогли пройти конкурс в столичный отряд, всех не угодных по той или иной причине, посылают служить родине на ее задворки. Не сложно представить, насколько квалифицирован такой штаб командиров.

Мы долгое время жили в мире.

Мы им разбалованы.

Наша армия откровенно слаба. Большая часть ее состоит в запасе. Крестьяне, что в жизни не держали в руках оружия, дворяне, настолько привилегированные, что способны беспокоится лишь за собственные уделы и имущество, скудные запасы вооружения, и четыре ордена, грызущиеся меж собой и никак не способные поделить сферы влияния.

После ее окончания, нашлось множество причин, почему с началом войны наша страна не могла дать быстрый отпор и несла такие потери. За несколько месяцев со всеми однозначно не разберешься.

– Вивиан! – удивленно восклицает одна из девочек, когда я выхожу из тени дома на залитую светом нескольких ламп лужайку.

Когда она успела меня запомнить? Я вот как услышала их имена, так и благополучно успела позабыть.

Озираюсь.

Здесь не так, как ранее днем.

Гора дров и топор пропали, по центру лужайки составлены вместе столы, чтобы хватило места ораве детей и поместились все блюда.

– Я передумала.

Неловко улыбаюсь и смотрю на обескураженного именинника. После небольшой паузы, Эйдж все же растягивает уголки губ в ответ. Возникает чувство, что он рад моему приходу.

Меня быстро тянут к столу, сажают рядом с бывшим одногруппником и наполняют тарелку различными простыми, но от этого не менее вкусными, угощениями.

Шутки, бесконечные разговоры, смех, звуки гитары – кто-то из детей принимается наигрывать задорные мелодии – такой шум и гам, настоящий праздник. Получше многих приемов, на которых мне удалось побывать.

Не могу вспомнить, когда кто-то в последний раз, вспоминал о моем дне рождения.

Для семнадцатилетней Вивиан это было год назад, прошлой осенью, когда она и друзья отмечали в таверне до поздней ночи, но для меня, вернувшейся из будущего двадцатичетырехлетней версии себя, это было так бесконечно давно…

Я смеюсь, ем и пью больше, чем привыкла, сыплю шутками и участвую в детских играх, каламбурю, не отвечая на беззаботно заданные личные или не очень вопросы, и продолжаю убегать, старательно не желая расслабиться, прячась в тени наступающей на землю ночи, от неминуемого. Бумага, что лежит в сумке, словно прожигает, несмотря на разделяющие слои ткани, мою кожу до самых костей.

Когда время приближается к полуночи, затянутое с утра тяжелыми серыми тучами ночное беззвездное небо наконец издает жуткий сердитый и протяжный рык, вспыхивает молниями и проливается вниз дождем.

Дети визжат, пожилая пара командует им быстро собрать со стола посуду и остатки еды, занести их внутрь. Празднование совершеннолетия главного героя прерывается летним ливнем. Народ разбегается, я и Эш помогаем остальным убрать посуду.

– Как же так, ты промокла до нитки! – всплескивает руками тетушка Марила, оглядывая прилипшую к моему телу одежду, когда я неловко встаю в уголке гостиной, чтобы не залить капающей с меня водой ее ковры.

– Нет, так не пойдет. Милая, почему бы тебе не переночевать здесь? Вряд ли дождь скоро кончится. Постелю тебе в спальне Эша, он единственный, кто живет без соседей. Эштон, родной, тебе придется лечь на диване, хорошо?

Не дождавшись понимающего кивка от такого же мокрого, как и я парня, старушка резво убегает на второй этаж дома, оставляя меня наедине с виновником торжества.

В повисшей тишине слышится только колыхание пламени в масляной лампе.

С кольцами свернувшихся смолянисто-черных волос Эйджа бросаются вниз и змейками уползают под ворот прилипшей к груди рубахи капли дождя.

Он мягко улыбается, но в глазах с тонкой окантовкой из серебра вокруг расширившегося зрачка бушуют еще более неспокойные эмоции, чем ливень снаружи.

Я уже давно обнаружила, что обычному человеку вряд ли удастся постичь мысли главного героя этого мира, и мне, по правде говоря, не хочется пытаться.

В лучшем случае наши отношения похожи на отношения пары, но без каких-либо настоящих чувств. В будущем они превратятся в отношения охотника и загнанной жертвы. Даже если я узнаю, что такого заставило Эштона отчаянно вглядываться мне в лицо, ничего не изменится, так что и смысла думать об этом нет.

И все же, я думаю.

Угрюмость и тяжесть в сердце, немного рассеявшиеся, становятся только хуже, стоит заметить за спиной парня привалившийся скромно к стене за цветочным горшком нераспакованный из оберточной бумаги меч.

– Сейчас бы фруктового вина… – вздыхаю я и отворачиваюсь, наблюдая, как с шумом разбиваются об окно крупные капли.

…Или чего покрепче.Тот поцелуй на балконе был со вкусом вина...

Взгляд Эша как-то едва уловимо меняется.

Сначала удивление, потом кажется, что хоть глядит он на меня, смотрит он куда-то мимо, сквозь меня, а теперь в его глазах и вовсе мелькает и быстро рассеивается страх. Он чем он подумал, что заставило его насторожится?

Рациональная часть меня вдруг вспоминает слова Руди. Этот дарргов дурак был прав. Эш гораздо умнее и проницательнее, чем остальные. Я не верю в то, что он не замечает во мне ничего не обычного.

Я недооценила его интуицию и переоценила собственные актерские навыки.

Наши отношения стали лучше, чем были в прошлом, и это при том, что тогда я его не шантажировала и не обманывала.

Приют и многие жизни удалось спасти, но не все в моей власти. Есть вещи, которые останутся неизменными. И как бы не отклонялся сюжет, тот факт, что Эйдж возненавидит меня до мозга костей так, что захочет лично скормить отраву, не изменится.

В конце концов, несмотря ни на что, я умру. Так или иначе.

«»»»

Он знал, что что-то изменилось.

Эш не сомневался в том, что он абсолютно презирал Вивиан Велфорд и в начале прикладывал усилие, чтобы ее терпеть. Однако, прямо сейчас, он не знал, что ему о ней думать.

Он ее не ненавидит, он не может относится к ней равнодушно как к другим людям. Нынешняя Велфорд перед ним была сложным невиданным доселе существом, которое не описать одним словом.

Хотя она вела себя фривольно и бросала слова про дружбу, то было лишь на поверхности. Понаблюдав за ней, он не мог не улавливать старательно скрытую настороженность по отношению к себе. Редко удавалось застигнуть ее врасплох.

Подобные моменты были редки, но странно ему памятны. Как истинный коллекционер, он все больше и больше желал пополнить свою коллекцию настоящими, время от времени появляющимися за фальшивой маской кусочками головоломки по имени Вивиан.

Было что-то странное, трудноуловимое, что не должно было никогда появиться в сердце Эштона Эйджа.

Оно появилось без предупреждения, как пробивающийся сквозь туман рассвет. Было похоже на мираж, заманивающий путников войти в кишащий неизведанным лес. Ощущалось ни хорошо, ни плохо. Оно было похоже на легчайший тонкий шелк, опутывающий его нитями до тех пор, пока он не поймет – слишком поздно – что не способен пошевелиться.

Это чувство застало его врасплох и сбило с толку. Не было никаких предзнаменований. Он не знал, что делать, поэтому не отвергал его и не пытался противиться. Ему было любопытно. Что вызывает эти эмоции, что будет дальше…

Поскольку он не мог вырваться на свободу, он просто ждал и наконец прозрел.

«»»»»

– Послушай… – начинает парень, улыбается, отводит взгляд, качает головой и облизывает мокрые от дождя губы, готовясь продолжить речь.

Я поджимаю губы, и не желая больше смотреть ему в лицо, наклонясь и достаю из сумки бумагу. Подхожу ближе и сую Эштону в руки.

– Уезжай. Завтра же.

– Что ты…

Обнимаю себя за плечи, становится так невыносимо холодно. Сглатываю и продолжаю безапелляционно и требовательно:

– Я хочу, чтобы ты покинул столицу. Если завтра вечером ты еще будешь здесь, я сотру с лица земли это место. Эти дети и старики…могут идти куда пожелают. Договор скреплен магической печатью, его не оспорить. Твоя тетя лично его подписала. Я в своем полном праве.

35

Крепость Гаскилл имела важнейшее стратегическое значение в войне для обоих сторон.

Неудивительно, что, стоящий на слиянии трех рек городок, Аргона пыталась захватить, перебросив ради этих целей половину одной из своих дивизий. Взятие крепости было необходимо, чтобы перерезать поток поступающей через нее к нашим солдатам провизии, артефактов и оружия из других частей империи.

Именно из Гаскилла, портового городка, служащего конечной точкой для трех артерий страны, распределялись важнейшие для имперского легиона грузы. Этот небольшой по меркам государства населенный пункт стал сердцем, поддерживающим жизнеспособность целой армии.

Когда в прошлом крепость взяли через полгода после начала военного столкновения, урон, нанесенный противником этим шагом, был огромный.

Фактически мы не могли больше и мечтать о том, чтобы контратаковать и лишь оборонялись и отступали, сдавая все новые и новые земли. Приходилось перевозить грузы по земле, что было в разы медленнее, рискованнее и дороже. Но главное, со сдачей Гаскилла, мы утратили свой боевой дух.

Кто бы мог подумать до начала войны с Аргоной, что такой относительно небольшой городок, название которого мало кому было известно, возымеет решающее значение в противостоянии сторон.

Именно Эш, попавший в армию обыкновенным солдатом после того, как сгорел его дом и обернулись пеплом шансы на лучшее будущее, через три года в звании капитана с отрядом численностью пятьдесят человек предпринял сумасбродную и практически лишенную успеха вылазку, изменившую ход всего конфликта.

Совершенно невероятным способом им удалось незамеченными проникнуть внутрь крепости, не подняв тревогу. Забрав жизни штабских офицеров, лишив таким образом аргонских солдат командования, молодой капитан Эйдж и его соратники подали сигнал ждущему в засаде батальону.

Быстро передислоцировавшись и бросив последние силы своего подразделения, командир батальона рискнул прийти Эшу на помощь в обход основного приказа генерала Восточного фронта. Заменив павшего в последствии в бою командира батальона, Эйдж и подкомандный ему дивизион перебил врага, окончательно освободив крепость от захватчиков, и укрепился в городе.

С возвращением Гаскилла начинается триумфальное контрнаступление империи, ошеломительный послужной список Эша и его путь в качестве героя, приведшего страну к победе.

Дарргова книга не описывает всех подробностей того, как именно ему удалось все это провернуть. А тех, кто мог бы об этом поведать – товарищей Эштона Эйджа – к концу войны в живых не осталось. Сам же он, в миру ставший капитаном черного ордена, разговорчив не был. Слухи ходили разные, но какие из них правда – неизвестно.

Я знаю только то, что в тот день, когда мы праздновали получение дипломов, Эйдж стоял в очереди, чтобы вписать свое имя в список вступающих на службу в легион солдат. На следующий утро, в день своего совершеннолетия, он уже ехал в повозке в тренировочный лагерь новобранцев.

О том, что творилось в этом месте бывшим учеником академии, практически ставшим рыцарем одного из столичных орденов, я не хочу даже думать. Проделки задиристой прошлой меня по сравнению с парой-тройкой дюжин не одаренных моралью и мозгами мужчин не идут ни в какое сравнение.

Но ничто и никто не мог сломить волю и характер истинного главного героя.

В этом самом тренировочном лагере Эйдж побратается с будущим командиром того самого батальона, награжденным посмертно высшим имперским орденом подполковником Малеттом. Вряд ли кроме него кто-то другой смог бы поверить в отчаянно-сумасбродный замысел Эша.

Личные отношения, связи, доверие…оно не рождается по щелчку пальцев. Требуют времени, зависят от случая, обстановки и пережитого совместного опыта.

Я знаю, что многие служащие в столице рыцари после начала войны отправились на фронт. Знаю, что многих из них мобилизовали, а кто-то действовал добровольно.

Можно было бы дождаться, чтобы Эш вступил в один из орденов, обвык и только потом, с началом войны, действовать или уповать на то, что парень станет добровольцем. Но, тогда разница между этим сценарием и оригинальным сюжет будет слишком огромна.

Как член ордена, Эйдж скорее всего будет порекомендован какому-нибудь штабу, а поскольку он мастер эфира, там его вполне могут приписать к отряду охраны какого-нибудь генерала или полковника, как было с Данте, вступившим в орден красных и всю войну прослужившим у генерала Вальтера мальчиком на побегушках, не державшем в руках ничего тяжелее пера или подноса с чашкой чая. Безопасное, но совершенно бесполезное для главного героя место.

Я не могу вечно его опекать. И заменить его мне тоже не под силу.

На то Эштон и герой, что достиг всего сам. Он много натерпелся, но еще больше приобрел. В нем таятся огромные перспективы.

Он гораздо умнее и сильнее меня, схватывает все на лету и как никто другой способен просчитывать наперед каждый тактический шаг. Ему нечего делать в штабе. Он рожден для великих дел.

Конечно, сейчас, после стольких вмешательств с моей стороны, нет никаких гарантий, что события будут идти так, как было изначально, стоит только бросить героя на растерзание сюжета и удалится из его жизни, но другого варианта я не вижу.

Полагаюсь и уповаю на то, что после того, как я перестану лезть в ветку повествования главного героя, ее поток событий сам вернется в русло исходного сценария.

Риск чистой воды, да-да, знаю. Но эту гипотезу необходимо проверить на доказательства, просто так поставить на ней крест нельзя, слишком многое на кону.

Эш теперь дипломированный выпускник и мастер эфира, но он еще не рыцарь. Как и другие новобранцы, он будет таким же обычным рядовым, диплом не сделает ему на этом этапе никакого преимущества. Позднее, может быть.

Что-то должно оставаться неизменным.

Сейчас у меня мало сил менять ход предстоящей еще не начавшейся войны. И больше помочь Эшу я не могу ничем, есть вещи, которые он должен сделать сам. Как ни крути, но именно на нем вся эта история держится, именно он тот самый избранный главный герой, что должен спасти империю от гибели.

Поначалу мне всего лишь не хотелось становится для него врагом, но я не находила в себе сил просто наблюдать за тем, как от приюта остается пепел и Эш не может даже найти останков, чтобы их захоронить. Об этом поступке я не жалею.

Что-то предопределенно, что-то изменится – поживем, увидим. Затея может не сработать, ведь этот Эштон, не тот, что был в прошлом, он не обязан размышлять и строить планы так же, как та его покинутая и преданная всеми версия.

Но…может, события сложатся в более положительном ключе?

Может, нынешний Эш, вступив сейчас с моей легкой руки в армию в качестве простого солдата, куда быстрее продвинется по карьерной лестнице; может, проявит себя даже лучше, уже владея эфиром, в отличии от того себя, который смог пробудить силу только спустя пару лет после начала военных действий; может, положит конец войне намного раньше.

Чтобы узнать, необходимо запустить эту цепь событий.

Конфликт с Аргоной неизбежен, на кону сотни тысяч жизней, я не могу не воспользоваться знанием о прошлом и не пустить в ход то, что было предопределено сюжетом. Остается только верить, что не ошиблась, и моя гипотеза окажется истинной.

Эш уезжает на следующее же утро после праздника.

Всучив ему в руки повестку с назначением, за которой я ходила днем – добыть бумагу "дочери" генерала Велфорда не составило труда – на ночевку в приюте не остаюсь. Дело сделано. Я отыграла свою злодейскую роль: главный герой по вине антагонистки Вивиан оказался зачислен в армию, указанные в книге сроки соблюдены.

Дальше то, что касается главного героя идет так, как и в оригинале. Тренировочный лагерь, тот же корпус, та же казарма, койка, соседи, и прочее. От своих осведомителей – спасибо влиянию фамилии Велфорд, найти желающих оказать мне услугу несложно даже на другом конце страны – я получаю достаточно информации, чтобы убедится, что пока все идет как надо и события совпадают с описанием этого периода жизни Эша в книге. Данный факт обнадеживает.

Как и обещала, после отъезда Эйджа, я с друзьями, а также принявшей мое предложение Далией, покидаем столицу и отбываем в родовое гнездо Велфордов в васильковой долине.

Пробыв там около недели, парни возвращаются обратно в столицу, но я не спешу вместе с ними вступать в рыцарский орден и предпочитаю остаться в компании девушек.

Лето проходит тихо и спокойно. Селеста, Хизер и Элоди остаются живы и невредимы. Мы с сестрой становимся ближе, преодолев разрыв в отношениях, начавшийся после смерти дедушки.

Однако, пусть все и идет гладко, меня не покидает какое-то скребущее чувство. Оно не было болезненным или неприятным, скорее незнакомым.

Кошмары снится не перестали. Но к этим снам о камере в подземелье дворца добавились видения скудно обставленной плохо освещенной гостиной в дождливую ночь и полный разочарования и непонимания серебряный взгляд. Просыпаясь на рассвете после таких грез, мне еще долго приходилось топить в душе чувство вины.

В долину Мидвел вести о нападении Аргоны на восточные территории империи с границ добираются с началом августовского листопада, предвестника скорой осени. Мои подруги, получив из дома тревожные послания родителей, спешат вернутся домой в столицу.

Никто пока не осознает, что мы стоим на пороге долгого военного противостояния.

Вопреки уговорам, Далия не желает сидеть в глуши в безопасности и просит вернуться назад в город к началу нового семестра в академии. Что ж, это ей вреда не должно причинить, мы возвращаемся вместе.

До замужества сестры у меня есть еще три года, чтобы изменить ее судьбу. Увы, гарантии, что я буду к тому времени на это способна, не имеется. Кто знает, через три года меня может и не быть в живых. Однако, и на этот случай у меня имеется план. Я ни за что не дам сестренку в обиду.

В отличии от прошлого, я не присоединилась ни к белому, ни к любому другому из орденов. Потому что, как уже говорила, я не планирую быть рыцарем. Отцу больше нет дела до моего брака. А уж с передовой ему меня и вовсе будет не достать.

Олдо дожидается, пока я допишу на бумаге свою последнюю волю, и, поглядев с неодобрением на завещание, все же обещает его заверить в тайне от отца и обеспечить сохранность, и только после спрашивает:

– Юная госпожа, куда вы планируете отправиться?

На героя надейся, но и сам не плошай. Прятаться за чужими спинами в иллюзии безопасности и комфорта больше не собираюсь.

Прямо сейчас от восточной границы до Гаскилла приличное расстояние. Никто и не подозревает, что эту крепость оккупирует враг. Как бы меня не ненавидел и проклинал Эйдж, мы с ним пока еще на одной стороне.

Но...

Я ни в чем не уверена.

Правильно ли поступаю, может, вообще лучше не вмешиваться? Или, стоит подстраховаться на случай, если я ошиблась и то, как действовал Эш в моем прошлом, в этом варианте будущего не станет реальностью?

Не знаю, где правда.

Может, не нужно было вот так его отправлять в одиночку? Но мне не хотелось препятствовать его успехам.Зная конец оригинальной истории, разве не становлюсь я в какой-то мере ответсвенной за его счастье? Правильным ли будет мешать ему добиваться положенных ему заслуг?

Я не всесильна и не в моих силах в масштабах целого государства принимать тактически важные решения. Вряд ли от меня будет много толка. Даже если моя гипотеза верна, еще три года до начала контратаки. Но просто сидеть и ждать...я так не могу.

Если получится – в чем сильно сомневаюсь, учитывая количество располагающихся в крепости пушек и людей – необходимо сохранить контроль над стратегически важным пунктом.

Если потерю крепости не удастся миновать, нужно будет в короткие сроки успеть эвакуировать мирных жителей, отправить из портов стоящие на якоре нагруженные припасами корабли в тыл, отвести войска, сохранив как можно больше солдат, до того, пока для отвода не станет слишком поздно.

Если же армия противника, как и предопределено в сюжете, захватит крепость…что ж, тогда Эшу будет некому мстить, потому что как мне подсказывает память, никто из тех, кто охранял город, не дожил до его освобождения.

Уверена, в любом случае, он справится. Я буду наблюдать из первых рядов.

– Гаскилл, – отвечаю на вопрос дворецкого. – Раздобудь мне рекомендательное письмо и билет на корабль до Гаскилла.