Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

14

Целоваться с Эшем довольно приятно. Но из-за очередного раската грома и пробравшего меня озноба, продолжить и углубить поцелуй, на что явно надеется главный герой, мне не хочется. Легонько отталкиваю ножнами в руках мужчину, явно не ожидающий такого исхода полковник Эйдж прикусывает мне губу.

– Прости.

– Нет, это…Ничего стр…

– Почему твоя кровь такого цвета?

Эш вмиг становится серьезным. Касается пальцами прикушенного уголка губ и хмурится.

– Идем.

Не успеваю спросить куда. Он берет меня за руку и тянет за собой.

Стремительно пересекаем площадь и оказываемся в здании городской администрации. Здесь разместился штаб дивизии после освобождения Гаскилла.

Эш точно знает, куда нам идти. Распахивает входные двери, не обращая на занятых работой подчиненных, молча проходит быстрым шагом вглубь, утягивая меня следом.

Все так же прижимаю, обняв свободной рукой, ножны с мечом. Красная потрепанная кисточка на рукояти болтается перед лицом. Все попытки объяснить, что я в порядке, терпят крах. Меня не слышат и не слушают.

Наконец, длинноногий полковник Эйдж – пришлось перейти на бег, чтобы за ним поспеть – резко тормозит около распахнутых настежь дверей. Носа касается запах целебных мазей.

– Можешь ее осмотреть? Кровь не должна быть такой яркой, прошло пять минут, а она не запеклась и не остановилась, – с ходу говорит Эйдж, обращаясь к стоящему нам спиной мужчине в белой рубашке и темных брюках.

Высовываю язык, касаясь ранки на губе. Даррг, так и есть. Укус совсем небольшой, но продолжает кровить. Это ненормально.

Тот, кто, судя по всему, является лекарем, оборачивается.

Я замираю, удивленно округляя глаза.

– Это вы!

Молодой человек со светлыми волосами, карими очами и добродушным выражением лица.

Тот из храма, что разбудил меня после того, как я там заночевала!

– Добрый вечер, – радушно отвечает мужчина с теплой улыбкой, и приближается, всматриваясь в мое лицо. Вернее, осматривая мои губы.

До чего же неловко. Раздул из мелочи проблему! Эштон совсем уже, подумаешь, ранка, не ногу же или руку мне оторвало.

– И впрямь странно.

Соглашается с тревогой полковника молодой священник и знающе прищуривается.

– Вы в последнее время не принимали яд?

Кровь отливает от лица. Как он…

– Розоватый оттенок и проблемы со свертываемостью крови…все признаки отравления. Меня смущает только то, что вы выглядите вполне здоровой и живой, учитывая, что употребленное вам количество экстракта корберы густолистной ведет к скоропостижной кончине.

Эш отпускает мою руку и резко оборачивается.

Сегодня, видимо, день прижучивания Вивиан Велфорд. Все мои секреты один за другим перестают таковыми являться.

Две пары глаз – серые, смотрящие с укором, и карие, в которых одно лишь искреннее любопытство и недоумение – впиваются в меня клещами.

– Если только, – продолжает священник, – вы не разбили смертельный объем яда на порции, принимая его в малых дозах.

Каюсь, святейшество, грешна.

– Вивиан, даррг задери, зачем?!

На Эштоне лица нет. Глаза налились кровью, если ранее он был зол, потом довольно мил, теперь же пребывает в самом настоящем бешенстве. И это тот самый Эйдж, которого я звала за глаза камнем? Вот дела. Похоже, он и впрямь переживает обо мне. Так реагировать может только человек, которому ты глубоко не безразличен.

Лекарь улыбается. Вот кто здесь самый странный.

– Хотели выработать устойчивость к ядам?

Сжимаю зубы и молча киваю. Догадливый какой. Каждое слово сейчас может быть использовано против меня же.

Эш принимается наворачивать по небольшому лазарету круги и зарывается пальцами в все еще влажные волосы.

– Как долго?

– Ч-что? – пищу переспрашивая.

– Как долго ты занимаешься подобной глупостью? И почему, удосужься объяснить!

Светловолосый храмовник понимающе ухмыляется и передает мне в руки кусочек смоченной в какой-то целебной мази ткани. Видимо, чтобы приложить к губе.

М-да.

Вот так поворот событий. Не думала, что неудачно мазнувший по губе клык главного героя приведет меня к разворачивающейся в данный момент сцене. Плюс только один, о прошлой беседе под дождем и лобызаниях мы пока забыли.

Яд. Да, так и есть. В малых дозах я принимаю его уже почти два года. С той самой ночи в приюте, когда я заставила Эша уехать, присоединившись к армии.

Причина?

Тоже очевидна.

И довольно глупа, если так посудить.

Я…не хочу умереть от отравления. Точнее, от отравления во время ожидания смертной казни в темнице.

С той ночи кошмары не прекратились. Они стали моими еженощными спутниками. Каждый раз, проваливаясь в сон, я видела того Эштона, пришедшего навестить меня в темной холодной камере под дворцом.

Он был с мечом из сокровищницы покоренной им страны, смотрел так холодно и презрительно, и вопреки тому, что лицо его было тем же, что и у того парня, с которым я провела бок о бок столько дней, казался незнакомцем.

Иногда сон повторял события прошлого. Но чаще, он менялся. В одной версии Эш заливал мне в глотку яд и смотрел, как я задыхаюсь, корчась на полу, расцарапывая ногтями горло. В другой раз, он пронзал меня клинком. Бывало, что сносил голову с плеч. Иногда события смешивались: отравление, потом уже клинок.

Никакие мольбы или клятвы, никакие просьбы, угрозы, слезы – ничего не могло его остановить.

Я просыпалась в холодном поту посреди ночи не могла больше уснуть. Было страшно.

Яд корберы если его принимать понемногу, но регулярно, не смертелен. Тело постепенно привыкает к токсину и учится ему сопротивляться. Лишь один этот факт существенно меня успокаивал. А бонусом шло то, что после его принятия я могла уснуть. Кошмары стали редкими. Но, как бы того не хотелось, сниться они мне не перестали.

Эш прекращает ходить туда-сюда и резко останавливается, решительно протягивая ко мне руку. Отдаю ему его меч, но он качает головой.

– Давай сюда. Яд. Он же сейчас при тебе.

Как он узнал? Мысли мои читает?!

– Точно при тебе… – этим тоном голоса можно резать сталь.

Оказывается, до этого были цветочки.

Тогда мне, хоть я и думала так, страшно на самом деле не было.

Не когда он обвинил меня в слежке, не когда сообщил, что адресованные мне письма прошли через его руки, даже не тогда, когда он безапелляционно заявил, что я уже порядком причинила ему боль и отныне ему решать, дар я его или проклятье.

Поджимаю губы и молча лезу во внутренний карман мундира, где с тех пор, как его принес мне Сойер, хранится злополучный пузырек.

Эйдж сцапывает вещицу и тут же бросает на пол. Закаленное стекло лязгает по плитке, но мужская нога что есть силы придавливает сверху, заставляя склянку превратится в кучку осколков. Содержимое пузырька растекается по полу. Зловеще, но лучше пусть вымещает гнев на стекле, чем на мне.

Молчание.

– Тренировка уже закончилась? – подает голос целитель, поднимая к глазам запястье с часами.

– Начался дождь.

Не смотрю на Эша, прижимаю к губе ткань, боли практически нет, губу не саднит и не жжет, как до этого.

– О, я мог бы догадаться, с вас уже накапали лужи на мой пол.

Жалкие попытки разрядить обстановку от священника похвальны, но едва ли помогают. Смотрю вниз, вместе с капающей с одежды водицей смешался буро-коричневого цвета пролитый яд.

– Вы… – начинаю я, приподняв брови.

– Прошу прощения. Вторая наша встреча, а я так и не представился!

Многозначительный взгляд молодого храмовника в мою сторону заставляет Эштона напрячься. Однако, я не чувствую от этого добродушного ангелоподобного невинного человека никакой угрозы.

– Адэр Ниол, послушник столичного храма богини Алетеи.

– Послушник?

– Готовлюсь принять сан, но никаких обетов еще не давал. Когда началась война, я решил присоединится к армии в качестве лекаря поскольку…

– Ты спрашивала, кто пятый мастер, – перебивает Адэра Эйдж недовольно. – Это он.

Мои брови ползут вверх. Ничего себе.

Добродушное лицо этого Ниола и его религиозность никак не вяжутся с образом искусного мечника, готового убивать врага. Его имя кажется мне знакомым. Нет, не тогда в храме, где-то еще…

– Вы – брат Селесты! Тот, за которого она просила спросить о переводе в столицу! Я – Вивиан Велфорд, мы с вашей сестрой подруги, учились вместе на курсе.

Широко улыбаюсь, протягиваю руку, перехватив клинок Эштона другой рукой, и жизнерадостно пожимаю протянутую ко мне ладонь послушника храма, всматриваясь в его лицо. Сходство с Селестой минимальное.

Да, точно! Помню, я же пришла к отцу поведать о его любовнице и ребенке в ее чреве, который был не его, и взамен попросила исполнить просьбу, о которой подруге так неловко было меня просить.

– Верно. Значит, уже три раза. В таких случаях люди говорят, что судьба.

В небольшом лазарете снова воцаряется неуютная тишина. Но, кажется, испытываю дискомфорт только я.

– Это ваш меч?

– Нет, это…

Стреляю взглядом в мрачного Эйджа, но он не помогает. Таскал его при себе два года, молча принял в качестве подарка, уже тогда зная, но не возмущаясь, что Деккер не мог быть дарителем подобной вещи, а теперь без причины вдруг всучил обратно. Сами не без греха, сударь!

– Занятная вещица.

– Эм, да, это…

Адэр касается пальцами красной кисточки. Ошиблась. Я думала, он имел в виду меч. Приняла за ценителя оружия, раз он мечник. Или все же мастерство его заключается в иного рода сфере…? Мускулатура посредственная, да и реакция такая себе.

Странный он. Вокруг мужчины аура отстраненности и чего-то нереального. Прямо как в храме, такое же чувство раболепия и какой-то ничтожности вселяет одно его присутствие.

– Если не ошибаюсь, таким обычаем известны северо-восточные земли империи, провинция Элестрия, где жены, провожая мужей в военные походы и странствия, повязывают изготовленную своими руками кисточку на рукояти их орудий, эта вещица служит символом любви и оберегает мужчину в пути.

Хе-хе.

Поворачиваю голову и встречаюсь с Эштоном взглядом. Не мне одной сегодня прощаться с тайнами.

– Не знала, что ты, оказывается, женат.

Шутка не заходит.

– Не неси ерунды.

Полковник явно не в духе. Грядет очередная буря.

– Я, эм… я, пожалуй, пойду, поужинаю, – лекарь-священник наконец понимает, что ему лучше спасаться отсюда бегством. – Трудно откровенничать с незнакомцем, о котором ничего не известно. Прикройте за собой дверь, когда будете уходить.

После спешного побега Адэра Ниола мы с Эшем остаемся наедине.

– Незнакомец, – тихо катает во рту главный герой.

– Слушай, насчет этого яда…Я…Просто, понимаешь, я… – пытаюсь подобрать слова, но ничего не выходит.

Как мне это объяснить? Очередной порцией вранья и недомолвок? Уже было, проходили. Потом, когда раскроется правда, будет еще хуже. Но и не скажешь же, что я до одури боюсь, что однажды по мою душу явится его альтер-версия.

– Это так, правда?

В серых глазах Эйджа залегла тень. Тьма, которая медленно и незаметно разрушала, поглощала всё.

– Нет, – качаю головой. – С близкими сложнее. Чужому человеку проще поведать о тревогах, потому что вы вряд ли встретитесь когда-то снова. А те, кто дорог…В их глазах хочется быть лучше, чем ты есть на самом деле.

Тень в глазах Эша таяла, и я вздохнула с облегчением. Он протянул вперед ладонь и коснулся кончиками пальцев моей руки. Я не стала дергаться или убегать, и мужчина улыбнулся.

Однако, эта многообещающая улыбка не предвещала мне ничего хорошего. Сначала наругают, а потом приласкают.

Остается только один выход:

– Желание! Мое желание! Использую свое право победительницы в спарринге!

15

Эштон хмурится и сжимает губы. Вероятно, ожидает подлянки. Но, молчит, предлагая мне говорить дальше.

Облизываю губы и поясняю:

– Время. Дай мне время во всем разобраться. Не дави на меня. Будет лучше, если мы пока побудем друзьями, хорошо?

– Но мы не друзья.

Накатывает разочарование. Он прав, но…Это то, что мне нужно сейчас. Я же итак иду на компромисс.

– Мы – товарищи, – мужчина вспоминает мой давний каламбур.

Полковник Эйдж усмехается и вдруг гладит меня по голове. Странно. Но приятно. В последний раз так со мной обращался в детстве дедушка.

– Это целых три желания. Но…хорошо.

– Спасибо.

Выдыхаю с облегчением и мягко улыбаюсь.

И я, и главный герой должны все хорошенько обдумать. Настоящие ли это чувства, не стану ли они со временем просто пылинками на ветру, стоят ли предаваться с головой мимолетным ощущениям…Пока идет война, а вокруг все переменилось, отклонившись от сюжета и от моего изначального прошлого, я не могу рисковать. Не могу быть ни в чем уверена. Даже в самой себе.

На следующий день после выяснения отношений в лазарете – тема яда, к моему счастью, была забыта – в Гаскилл прибыл генерал Вальтер.

Это пожилого возраста седой мужчина с пышными усами, полноватого телосложения, но в прекрасной для своего возраста физической форме.

Следующей за ним армии не было конца или края. Со стен крепости виднелось целое море людей – несколько десятков тысяч солдат.

Вместе с остальными офицерами во главе с полковником Эштоном мы вышли церемониально встретить генерала, других вышестоящих по званию и отдать им честь.

В рядах прибывших младших офицеров я заметила Данте и обменялась с ним короткими улыбками. Друг жив и невредим, это замечательно.

Армия разместилась на территории вокруг крепости, где еще недавно был лагерь аргонского войска, только самые высокопоставленные остались в городе.

Генерал Вальтер взошел на помост, который использовался подполковником Фишером и потом Эштоном для публичных объявлений и приказов, и произнес небольшую, но весьма лестную речь в адрес защитников Гаскилла.

Он не спрашивал о предательстве коменданта крепости и моего бывшего командира, не обмолвился о них даже словом, так что, разумно было предположить, что ему об этом давно было известно.

Вальтер похвалил Эйджа, особенно его быстрый маневр по перебросу дивизии, удостоил отдельного внимания заслуги полковника и его приближенных в контратаке во время штурма крепости и подчеркнул, что подобного невозможно было добиться без вклада в общее дело каждого солдата.

Офицеры из дивизии главного героя, среди которых был и Тобиас, и та девушка Шэй, и мужчины по имени Айк, Ромис и Пакс, удостоились присуждения почетного ордена за военные заслуги и, скорее всего, в течении нескольких месяцев, велика вероятность, вырастут в званиях.

Следующие пара дней проходят тихо. Генерал Вальтер и его подчиненные с какой-то особой тщательностью изучают крепость и составленные мною за все время нахождения в городе отчеты, бумаги Фишера и коменданта, тоннель под рекой и окружающую местность.

Мне хотелось перекинуться с Данте хотя бы парой слов, но застать его свободным от дел было совершенно невозможно. Ели прибывшие отдельно от нас, тренировались в другое время и жили на другом конце крепости. Хотя, что говорить, даже Эша я видела за прошедшие дни мельком раза три. Это совершенно отличалось и того, к чему успела привыкнуть – главный герой постоянно попадался мне на глаза.

Как-то скучно. И немного грустно без причины.

Весна набирала свои обороты. Воздух с каждым днем прогревался все больше, на деревьях уже набухли почки, кое-где даже показались свежие маслянисто-зеленые листочки. Пожухлая прошлогодняя трава набиралась сочности и становилась снова ярче. Бледное зимнее солнце отступило, желтое светило припекало головы долго находящихся на улице военнослужащих.

Наконец, когда март незаметно сменился апрелем, Данте – мальчишка на побегушках у генерала Вальтера – появился в дверях моего кабинета, где я отчаянно хваталась за любую возможность поработать и забыться в скучных таблицах и абзацах донесений.

– Вивиан!

– Смотрите-ка, кто наконец соизволил объявиться!

– Прости-прости! – Данте делает молитвенный жест и усмехается. – Выглядишь отлично. Завидую, я бы сейчас тоже не прочь побыть в тишине и покое, но генералу то чай подавай, то воду, закрыть шторы, открыть окно, закрыть окно…и так по кругу. Порой мне кажется, что он надо мной специально издевается. Я ему уже почти два года служу верой и правдой, а он даже имени моего не удосужился запомнить!

– Бедняжка! – хихикаю в кулачок.

Мне нисколько не жалко друга и бывшего однокурсника. Лучше так, чем гибнуть на поле боя, или быть на подхвате у самодура в глухой блокаде.

– Я тут разминулся с рыжеволосым пареньком, вот твоя почта.

Благодарю Данте и забираю из его рук несколько тонких конвертов. Полагаю, по пути он встретил Сойера.

– Эштон Эйдж…да уж, кто мог подумать.

Пока я разбираю письма, друг беспардонно плюхается в кресло и закидывает ноги на стол. Пожалуй, генералу Вальтеру стоит побольше над ним издеваться.

– Кстати, тот капитан мне кое-что поведал. Стоило вам снова повстречаться и огонек страсти вспыхнул с новой силой? Самая обсуждаемая в сплетнях парочка снова вместе?

Даже эти бессовестные ремарки не омрачат моей радости от чтения новой весточки от Далии. Тот капитан – бьюсь об заклад, речь о Маллете.

У сестренки все хорошо. Она умудрилась перескочить через курс, заканчивает академию в этом году. Видимо, исчезновение Людовика, ни на что негодного папаши, пошло ей на пользу.

У нашей матери тоже все неплохо. Снова начала выходить в свет, пользуется внимание нескольких престарелых, стоящих одной ногой в могиле, толстосумов, но не торопится выбирать среди них избранника.

Причина весьма прозаичная: с момента пропажи ее мужа не прошел еще срок, согласно которому его должны юридически признать мертвым. Следовательно, она по-прежнему в браке и не может снова выйти замуж. Пока что. Но активный поиск ведет.

Радует, что, судя по написанному, Далия не сильно грустит из-за отца и поведения матери. Она с головой в учебе. Пишет, что каждый день молится обо мне, скучает и ждет. Обещает писать каждую неделю, и требует от меня таких же подробных писем, не меньше чем на два листа, потому что мое прошлое краткое послание с сообщением, что я жива и здорова, которое я отправила после освобождения крепости от осады, ее не впечатлило.

Вздыхаю с облегчением.

Главное, что в порядке Далия. Остальное неважно. Однако, насчет пропажи ее отца, этого подлеца Ньюберри…что ж, учитывая, что в после начала войны столице некоторое время буйствовал кризис, полагаю, он окончательно загнал себя в долги, и осмелился заплатить их, продав собственную дочь…так же, как и было в прошлом.

Тогда сестричке так и не удалось закончить обучение и стать лекарем, о чем она мечтала с детства. Вместо этого пришлось идти под венец с ужасным человеком, в несколько раз старше себя.

Думаю, заслуга в том, что подобный сценарий не повторился в мое отсутствие рядом, целиком и полностью принадлежит старому дворецкому Олдо.

Писем или посланий от него после отъезда из столицы я так и не получила – вероятно, он побоялся, что они могут попасть не в те руки, отец в отношении слуг держит ухо в остро – но и без них ясно, дедушкин преданный друг все это время следил за четой Ньюберри и позаботился обо всем, когда дело стало принимать опасный оборот, да еще и так, чтобы мать и сестра даже не догадывались о настоящем положении дел.

Думаю, долг Людовика был закрыт; те, с кем он якшался серьезно запуганы и соваться к матери и Далии даже на пушечный выстрел не осмелятся; ну а сам лорд Ньюберри покоится в безымянной могиле. И я нисколько его не жалею: продать собственную дочь, разрушить ее жизнь и спалить до тла мечты и надежды…Он не заслуживает жизни.

Мой дорогой Олдо, до самого конца ты делал для меня так много, я сожалею только о том, что, что сейчас, что тогда, мне так и не удалось попрощаться…

– Данте.

Откладываю письмо Далии и нераспечатанные конверты в сторонку и поднимаю голову.

– М?

– А ты зачем, собственно, пришел? – поздно спохватившись спрашиваю я у друга, прерывая его рассуждения о бескорыстной любви и неравном браке.

Тоже мне, советчик нашелся! Сам лучше бы не медлил. Того и гляди, недолго будет Селеста ходить без пары, а уж этого простофилю она точно с войны не ждет, даже не подозревая о его пылких чувствах. Надо будет сказать Данте о том, что старший братец его дамы сердца здесь, чтобы друг уже сейчас налаживал связи.

– О, точно! Вальтер тебя вызывает. У него в кабинете целый совет собрался.

Посылаю Данте уничижительный взгляд. Пожалуй, с вестями о его будущем шурине я тоже не буду торопиться.

16

Для временного кабинета генерала армии одно из бывших помещений, использовавшихся раньше в крепости в качестве склада, претерпело существенные перемены, что сложно даже догадаться, каким целям служила эта комната раньше.

Вхожу следом за Данте и неловко оглядываюсь.

Целый совет – это точно.

Приближенных у генерала Вальтера немало. Эш примостился у самого края, среди высокоранговых штабных военнослужащих он самый молодой и самый младший по званию.

– Вивиан! – Вальтер отходит от занимающего весь центр комнаты стола с разложенной картой и, поправив усы, радушно раскидывает свои руки, приветствуя меня.

Разумеется, мне известно, что дедушка и Бенедикт Вальтер были сослуживцами и добрыми приятелями, но сама лично я этого мужчину не знаю, представлены друг другу мы никогда не были и, ко всему прочему, покровительство и кумовство на фронте не слишком приветствуется.

Кое-кто из молчаливых мужчин недовольно щурит в мою сторону глаза.

Вальтер коротко хлопает меня по руке и улыбается. Я отдаю честь и четко проговариваю военное приветствие. Даже будь передо мной мой собственный дед, мне бы все равно пришлось держать марку и следовать дисциплине.

Генерал довольно кивает и отходит назад.

– Это заняло какое-то время, пришлось тщательно изучить все документы, выслушать донесения нескольких служащих гарнизона с самого начала блокады Гаскилла, а также получить дозволение срочным письмом из дворца, но я несказанно рад, пройдя все трудности, наконец объявить…

Я приосаниваюсь. Тон у Вальтера благонадежный, но уж слишком нервная сама ситуация…

– Вивиан Велфорд, поздравляю с присвоением нового воинского звания! За доблесть, отвагу и честь при защите и обороне крепости стратегического значения, а также за мужество, похвастать которым может далеко не каждый мужчина…Твой отец гордился бы тобой, девочка.

Замираю, не в силах отреагировать. Тело словно в каком-то оцепенении.

Я...Меня повысили в звании? Но, тогда получается, что…после императрицы я – первая в армии женщина-капитан. Подобное не случалось многие годы.

Это точно не ошибка?

Гляжу на Вальтера безмолвно, но пожилой мужчина прекрасно понимает невысказанный вопрос и, хитро блеснув глазами, кивает головой. Все верно. Это не ошибка. Ясно, почему процесс занял время. Правила армии в отношении солдат моего пола работают иначе.

– Поздравляю, капитан Велфорд.

– Спасибо.

Пожимаю руку бывалому генералу и едва сдерживаю эмоции. Когда я начинала это все, когда рвалась в Гаскилл, когда писала ночами длинные отчеты и делала за Фишера всю работу, я не думала о какой-то награде или выгоде. Я просто исполняла свой долг.

Один из помощников генерала, почти такой же седой мужчина, делает ко мне несколько шагов и принимается распинаться про повышение моего жалования и приставление к награде – одним только присвоением капитанского звания дело не заканчивается.

Наконец, спустя пятнадцать минут церемониальная часть затихает и гнать меня восвояси никто не собирается, поэтому я пристраиваюсь рядом с улыбающимся Эштоном, коротко сжавшим мою ладонь в своей, выразив таким образом поздравления, и молча слушаю размышления вышестоящих командиров, образовавших полукруг возле стола с картой.

– Разведка доложила, что вопреки ожиданиям, эскорт принца Йозефа не покинул территорий империи, а переместился южнее. Приходится полагать, что и сам наследник не спешит восвояси.

– Мерзкий самоуверенный подонок! Уж мы-то найдем на него спесь. Топчет нашу землю словно она ему принадлежит!

– Господа, прошу без лишних эмоций, – генерал Вальтер поднимает руку, и спорщики, а также возмущающиеся попусту офицеры резко замолкают. – Часть армии генерала Спенсера уже движется к южной границе, отступающие колонны аргонцев будут отрезаны от основного войска и разбиты совестными усилиями с одним из наших корпусов под руководством полковника Тарта.

Облизываю губы, прикидываю расположений сил на карте в уме.

Пока что все так, как я и предполагала. Армия Аргоны спешит к границам, их полководцы уводят остатки сил в тыл, чтобы там перетасовать людей и орудия, восполнить бреши в пехоте и конной кавалерии, и выстроить план для нового наступления. Сейчас главная задача нашей армии не дать подобному произойти, добить войско противника так, чтобы лишить его всякой способности к новой атаке и, исходя из указаний выше, добиваться мира или переносить военный действия за пределы собственной территории.

Какие цели преследует в империи наследный принц Йозеф? Как бы не ломала голову, понять, чем он руководствуется, отказываясь вернуться, пока еще это возможно, на родину, я не в силах.

Однозначно, будучи первым наследником трона, он получил прекрасное образование, но даже если нет, вокруг него должно быть полно людей, которые ему скажут в унисон, что, неся такие потери, армия Аргоны его безопасность на территории империи более не гарантирует.

Что может быть дороже жизни кронпринца?

– Вряд ли они осмелятся отступать в глубь нашей земли, отдаляясь от спасительной границы и заступая в глухие дебри сырного края, где нет крепостей, полных пороха и оружия, где можно было бы окопаться, избежав прямых боев. Посему, – слово держал один из авторитетных штабных офицеров высшего ранга, – предлагаю сосредоточить вторую часть армии, дивизии Эйджа и Райли по западную линию границы и севернее, вдоль Теллерийского ущелья.

Большая часть офицеров согласно закивала.

Я поджала губы.

И это я тоже предугадала. Все логично и правильно…Но…Какое-то плохое предчувствие не оставляло меня. Радость от получения звания быстро уступила место тревоге и сомнениям.

Ссылаться на прошлое и предначертанный сюжет более невозможно, тем более что даже если брать их в расчет, долина Мидвел и родовое поместье Велфордов от войны не пострадали и прослужили в качестве прибежища для беженцев и раненных…и тем не менее, что-то напрочь не давало покоя.

– Отлично! – генерал Вальтер снова проводит пятерней по усам. – Фитцрон, мне нравится ход твоих мыслей! Так и поступим.

А если…принц Йозеф нас всех просто обхитрил.

То, как мыслим мы, для нашего врага не должно быть чем-то удивительным. Это стандартная тактика, которая при всех прочих и сопутствующих данных, посетит любого разбирающегося в стратегии и военном деле.

Как будто…западня. Такое у меня возникает чувство. Все слишком предсказуемо и понятно.

Да, мы выигрываем, а враг несет потери и ничуть не продвинулся вперед вглубь страны, но…в прошлом, когда преимущество было у Аргоны, они тоже не спешили дойти до столицы. Малочисленные отряды прорывали оборону то здесь, то там на все протяженности линии фронта, заходили вглубь империи… и возвращались ни с чем назад или же погибали в стычках с местными жителями или военными.

Будто бы искали что-то…

– А наш новоиспеченный капитан возьмет под командование бригаду и отправится по следу этого проходимца принца! Если мы возьмем его в плен, сможем положить конец этой даррговой войне! Задачка сложная, но чем богиня не шутит! Раз уж дорогой кронпринц не спешит восвояси, значит, мы поведем себя как радушные хозяева!

Раздались возгласы одобрения.

Новое звание, важное на первый взгляд ответственное задание…

– Эй, Дартвуд, не стой там столбом! Беги, распорядись насчет ужина и вина! Выпьем за скорую победу!

– Есть! – Данте отдает честь, повернувшись на пятках спиной к присутствующим, быстро закатывает глаза и исчезает исполнять приказанное.

Я прикусываю внутреннюю часть щеки.

Проверенные временем командиры и авторитетные высокопоставленные штабные офицеры покидают кабинет-приемную генерала.

Эштон ждет рядом со мной, пока наружу выйдут мужчины – хоть стоим мы к выходу ближе, согласно правилам, следует пропустить вышестоящих по званию и возрасту.

Ему явно хочется со мной что-то обсудить. Думаю, речь пойдет о моем назначении и первом приказе. Все же, именно полковник Эйдж два раза упустил из-под носа наследного принца Аргоны, и именно он, зная его стремление к совершенству, собирал о нем всевозможные данные.

Однако, у генерала Вальтера другие планы:

– Велфорд, останься.

Эш бросает на меня полный недосказанности взгляд, и исчезает за двойными дверями.