Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

21

У кого из нас больше шансов одержать победу?

У меня – закончившей Академию семь лет назад и пусть и не регулярно, но практиковавшейся в настоящих сражениях – или у Эштона – постоянно занимающего первое место в учебных поединках и пару раз сошедшегося клинками с жуликами Арены?

Сымитирую тяжелое сражение и проиграю. Так будет лучше для моего будущего…

Честно говоря, я вполне адекватно оцениваю свои шансы на успех как довольно высокие. Мастер меча против мастера эфира. Не в пользу Эйджа, исход очевиден. Многие зовут его гением, но пробудившая эфир девица, еще не вышедшая из возраста – вот кто реально гений среди гениев. И такая слава мне совсем ни к чему.

Эфир – субстанция довольно тонкая, кто-то из теоретиков, что в жизни оружия не держал, окрестил его душой меча, что пробуждается особыми техниками, но на самом деле я не считаю, что это так.

Обстановка вокруг, выверенные до идеальности движения и бесконечное упорство самого мечника, погруженного в нужное духовное состояние…

Глупости это все.

Эфир – мана высокой плотности, частицы которой из окружающей среды поглощает мечник, очищая, пропускает по своим энергетическим каналам, концентрирует в мощную энергию, прогоняя через кольцевой канал, находящийся вокруг сердца, и высвобождает через клинок, усиливая многократно разрушительное воздействие орудия.

Качество стали у меча, руны на эфесе, различные зелья, талисманы и прочая дребедень не имеют никакого полезного значения, хотя народ продолжает свято верить в эту чушь.

Высвободить эфир крайне тяжело. Особенно впервые. Можно и рассудка лишится, подпалив себе все внутренние каналы, и заодно жизни, если детонирует кольцевой поток и разорвет сердце.

Многие рыцари могут не достичь всеми признанного высшим уровня мастерства владения мечом за всю жизнь. Только те, кому это удалось, могут претендовать на высокие должности в орденах.

Например, на звание капитана. Пожалуй, все. Да, кажется, главой ордена рыцарей может стать только подчинивший себе «глас сердца» как любят называть эфир некоторые ученые-романтики.

Однако, высвобождать силу такого формата я не собираюсь. Точно не на глазах у стольких людей. Подобная слава ни к чему. Кто знает, какими будут последствия. Перерождение не затронуло мои способности, пускай какой-то доли мышечной массы для большей стабильности телу и не хватает. В отличии от моего соперника.

Эйдж в будущем оброс мускулами поболее нынешнего, но надо сказать, и сейчас мой соперник довольно силен и баланс поддерживает прекрасно. Что ж, у мужчин биологическое преимущество.

Очередная попытка достать его лезвием тупого клинка терпит крах. По лбу катятся крупные капли пота. Выдыхаю и крепче сжимаю рукоять меча. Не распаляться, Вивиан. Сохранять спокойствие сердца.

Тому, кто познал всю прелесть мощи эфира, сложно удержаться потом от искушения прибегнуть к ней снова. Зачем загонять себя, когда есть простой и быстрый, к тому же действенный способ поквитаться с врагом? Большая часть моего контроля уходит на то, чтобы подавить ставший давно привычным инстинкт.

Однако, имитация боя все сильнее выводит меня из равновесия и изматывает без того работающее на пределе возможного тело. Завтра, скорее всего, с постели не смогу сползти.

Наконец, вымотав врага, настает черед Эйджа вырваться в наступление. Четкими движениями он теснит меня к краю круга.

Щурюсь, подмечая все его слабые места. Со стороны неделю назад, в их с Роялом поединке, казалось, что Эштон их практически не имеет. Однако, то, что не замечала семнадцатилетняя версия меня, нынешняя я вижу невооруженным взглядом.

… Сжимаю губы, не слишком ли агрессивно он атакует? Погодите, как-то слабовато…Чересчур очевидно он нацелен на мое правое запястье.

Уголки губ напрягаются, чтобы не расползтись ненароком в усмешке.

Малыш! Ты слишком стараешься! Слишком!

Может, против какого-нибудь проходимца с кличкой Портки это бы сработало, но против реально сильного соперника однозначно нет. Боюсь, в будущем Эша ждет разочарование. В первый же настоящий бой. Что ж, мастерство закаляется только тогда, когда собственная жизнь находится под угрозой. Через это все мы, рыцари, проходим.

Подставляюсь под замысловатый, но вместе с тем слишком самоуверенный маневр Эйджа: выбитый из моей согнутой под неправильным углом правой руки учебный клинок падает на песок и практически одновременно в паре сантиметров у шеи замирает на весу лезвие меча в вытянутой вперед руке противника.

– Велфорд – поражение! – подводит громогласно итог боя тренер Пим.

В серых глазах противника напротив плещется удовлетворение таким исходом. Что ж, до поры до времени…Отворачиваюсь, вполне довольная таким исходом, и позволяю себе короткую усмешку, когда вытираю рукавом мокрое от пота лицо.

А, точно.

Ищу глазами в толпе собравшихся по периметру круга зрителей виновника случившегося.

На лице Руди, скрестившего на груди руки, хищный оскал.

– Доволен?

Подхожу ближе, не обращая внимания на повисшую тишину в рядах охочих до сплетен подслушивающих одногруппников.

Капитан синего ордена, вопреки моим ожиданиям, качает головой, тихо цокая языком.

Меня накрывает нехорошее предчувствие. Боковым зрением подмечаю, что Эйдж останавливается рядом. Какой любопытный.

Руди переводит насмешливый взгляд с меня на моего соперника и вздыхает:

– Хватит. Ви, ты настрадалась ерундой.

Только мгновение назад немного оправившееся после изнуряющей битвы сердце снова тревожно ускоряется. Слова бывшего дедушкиного ученика балластом тянут меня в пучину накатывающего отчаяния.

Нет…

Пожалуйста, нет…

– Ты нисколечко не изменилась. Все так же, как в детстве, поджимаешь губы, когда лжешь. И левый уголок губ выше правого, прямо как во время наших игр в покер. Помнишь? Досталось же мне тогда от учителя! Вижу, что зря, правил ты не усвоила. Может, из-за этого малышка Ви так и не научилась качественному блефу?

Сглатываю, чувствуя сбоку опаляющий тяжестью взгляд серых глаз.

Даже смотреть в лицо Эштону не нужно, чтобы понять, что крутится у него в голове: нехорошие сомнения и подозрения в притворстве.

Даррг.

Все бы прошло на ура, не будь капитан Андерс так ко мне суров. Вот же ж, не стоило ему демонстрировать неприличный жест средним пальцем перед началом боя, точно разозлился.

– Очевидно, что его сил для проверки твоих способностей маловато, – Руди, будь он проклят, кивает в сторону владельца звания первого меча Академии.

– Собираешься занять место моего оппонента? – спрашиваю с опаской, не веря в сказанное. Он не в своем уме, если действительно собирается…

– Не думаешь, что противником мастера должен быть другой мастер?

По блеску в карих глазах точно понимаю, что он догадался.

Но как?!

Я же была безупречна!

Руди принимается расстегивать пуговицы своего синего, как воды глубокого беснующегося моря, мундира.

Выдающийся рыцарь империи, известный далеко за ее пределами. Самый молодой капитан ордена. Гордость южных земель, откуда он родом. Мастер, не знающий страха смерти, превозносящий справедливость и честь.

Мне выпадает редкая возможность сразится с таким человеком!

Да-а, ура-а…Вот же счастья, то привалило.

Пока я осмысливаю грядущее, происходит рокировка. Эйдж занимает место Руди среди наблюдателей, а Руди заходит в круг, бросая в сторону свой синий мундир и оставаясь в белой рубахе.

Издавна считалось, что именно у главы синего ордена самая безупречная среди остальных репутация. Возможно, потому что там продолжают свято чтить рыцарский кодекс и основные заповеди первых принесших присягу правителю мечников.

Но в человеке напротив, звонко высвободившем из ножен свой искусно выполненный непревзойденным мастером, освященный в священных водах клинок, нет ничего человеческого.

Против меня, студентки, девушки, «дочери» его учителя, имеющей только тупое, лишенное баланса оружие идти с первоклассным мечом…

– Начали! – орет тренер Пим, который, видимо, страстно жаждет увидеть мое смертоубийство. Что плохого, спрашивается, я ему сделала?

Битва начинается самая настоящая. Не успеваю обвинить Руди в том, что он окончательно спятил, как капитан рыцарей уже атакует.

Еле-еле, выныриваю из-под его руки, успевая увернуться, не поранившись. На лице у меня неподдельное удивление, даже глаза расширены широко, несмотря на струящийся вниз ледяной пот.

Чокнутый! Он меня едва не пришиб!

В толпе моих сокурсников проносятся восклицания, предполагающие то же самое.

Вступительные тесты в любой из предпочитаемых соискателем орден после теоретических испытаний предполагают дуэль с его членами, настоящими, полноправными рыцарями. В таких боях никто даже не предполагает победы желторотых новичков.

Суть в том, чтобы экзаменаторам и занимающимся отбором людям стал ясен уровень кандидата. В отборе обычно принимают участие рядовые рыцари, никак не его глава.

Однако, если кто из готовящихся к стезе рыцарской наравне со мной без пары месяцев выпускников, и завидует возможности сойтись клинками с капитаном Андерсом, уверена, после двух минут наблюдения за нашим боем, они вздыхают с облегчением от того, что участь эта свалилась на меня, а не на них.

Едва перевожу дух. Быстрый и ловкий, и значительно сильнее Эйджа. Он не даст мне «имитировать» сражение. Если не буду биться в полную силу, пострадаю!

Солнце жарит сверху, сердце бьется с ненормальной скоростью, отзываясь шумом в ушах, а Руди даже не вспотел и умудряется озвучивать подначивания на весь честной народ, так и алчущий сплетен:

– Давай, Ви! Ну же! Или мне стоит поведать твоему сопернику о том, куда ты под покровом ночи ходила на прошлой неделе?!

Даррг!

Он же обещал!

Атакую, и Руди без труда отбивает удар, словно ему это ничего не стоит.

Соберись! Даррг, Ви, сосредоточься! Нельзя терять контроль! Иначе…

– Это так тебя учил отец?! – не может оставить меня в покое мужчина.

Шум толпы, набатом колотящееся в груди сердце, пекло от не по-апрельски жарящего своими лучами солнца, хитрая усмешка Руди и напоминания об отце, далеко не том человеке, которого все привыкли считать моим родителем, распаляют мой гнев.

Самоконтроль летит в бездну.

Этот самый гнев, что сидел во мне годами. Гнев, который превращает правильный выбор в бесконечно сложный, и следовательно, совершенно невыгодный. Прагматичность, присущая всем мечникам, дает слабину.

Срываюсь, тихо рычу под нос ругательства и сбрасываю последние оковы рациональности.

Мысли об Эштоне, толпе свидетелей и вечные домыслы как будет лучше поступить и как бы перечеркнуть предначертанное будущее вылетают из головы, оставляя абсолютную пустоту.

Покончи с этим, Вивиан. Покончи со всем. Отпусти. Освободись.

По венам проносится опаляющий тяжелое от изнурительной до предела нагрузки тело и затуманивающий рассудок жар. Сердце пропускает удар.

О-ох, хорошо. Иссякнувший запас энергии восстанавливается.

Ни шокированные восклицания одногруппников, ни вспыхнувший азартом от получения желаемого взгляд моего противника, уже не могут сдержать моей жажды закончить весь этот фарс как можно быстрее.

– Да-а! Наконец-то, Виви! – орет Руди, но радуется он недолго.

Охваченный серебристо-бирюзовым свечение учебный меч в моей руке плавными и четкими движениями стремительно теснит его к краю круга. Один точный удар по цели, и тело – кожаный мешок с кровью и костями – разлетится ошметками.

Наконец-то! – орет в голове алчно моя охваченная яростным желанием одержать победу гордыня.

Меня настолько захватывает намерение поквитаться, что не остается даже времени хотя бы на секунду удивиться, отчего вдруг мой эфир – раньше он был жемчужно-белым – поменял свой оттенок.

Руди не может выдержать такого натиска. Сам он эфир не высвобождает.

Почему? Да плевать!

Глаза словно застилает алая пелена. Я вижу только врага. Того, кого нужно победить, разгромить, уничтожить.

Тело изнутри будто опаляет жар от разносящейся по энергетическим потокам маны. Заношу клинок снова и снова.

– Она его убьет!

– Нет!

– Стой! Велфорд!

Я не слышу возгласов и предостережений.

Руди же справляется. Раз за разом он парирует мои атаки. К чему такие волнения? Все ведь под контролем…

В себя прихожу я резко. Будто ледяной воды окатили из ведра, такое ощущение возникает, когда сталкиваюсь совершенно случайно глазами с замершим на месте Эштоном.

Цепкий, липкий серый бесцветный взгляд с нескрываемым отвращением вперемешку с шоком и восхищением, и… разочарованием?

Что это?

Что…

Это?

Почему?

Не могу оторвать глаз от него.

Неужели я так тебе ненавистна?

Почему?

Почему это открытие для меня вдруг так ошеломляюще, так отрезвляюще и неприятно действует? Разве…мне важно то, что Эйдж обо мне думает?

Нет.

И шантаж, и поцелуй этот, и то, как я себя веду, не рассчитано на то, чтобы изменить его мнение о моей персоне в лучшую сторону.

Я не собиралась оставлять свою злодейскую роль в его судьбе. Только изменить для себя последствия от следования подобной участи.

Все мои средства для достижения цели изначально не рассчитаны снискать положительный отклик у главного героя. Прежде чем он овладеет достаточной властью, чтобы отомстить, я успею скрыться с его глаз так, что он никогда не нападет на след, не отыщет меня, чтобы скормить отраву.

Мои настоящие стремления и тайные желания смешались в одну кучу. Казалось, нет необходимости встречаться с ними лицом к лицу.

Я же все это делаю ради себя. Преследую лишь собственный интерес и выгоду.

Но…почему…мне так….

Руди заносит меч, получив шанс для контратаки.

Меч в руке, лишенный центра тяжести и баланса, вдруг становится непомерно тяжелым грузом. Застыв с клинком на перевес, я не в силах снова его занести даже для простой обороны.

Продолжаю пялиться вперед, в образовавшуюся между одногруппниками пустоту, туда, где еще мгновение назад стоял Эштон.

Шу-ух!

Ослабевшие пальцы разжимают завхат и меч выскальзывает вниз.

Боль наступает тогда, когда передо мной возникает обеспокоенное лицо Руди.

– Ви! Держи вот так.

Он сует мне что-то белое в руку, прижимает к моей шее.

Горячее и мокрое мочит воротник и затекает под тунику.

Я моргаю. Перед глазами все плывет. Кровь отливает от лица.

– Как ты? Думал, парируешь удар! Прижимай к ране! Вроде неглубокая… – толкаю руки виновника прочь, отшатываясь от его прикосновений.

Дурак Руди! Все из-за тебя…Все из-за тебя!

Я едва не погибла! Еще чуть-чуть, и я бы точно, прямо как тогда…

Вдыхаю отчаянно и рвано, но продолжаю задыхаться.

– Можешь идти? Я отнесу тебя…– беспокоится капитан синего ордена.

– Нет! Сама могу…Ох! – пытаюсь возразить между тщетными попытками пропустить воздух в легкие, но в воцарившейся суматохе кто-то не согласен.

Меня резко отрывают от земли. Одна рука под коленями, другая придерживает спину в районе поясницы. Почувствуй себя принцессой, Ви. Или новобрачной.

– Я…сама могу…

От шока из-за такого обращения паника вдруг куда-то исчезает.

Разве он не ушел? – подсказывает вопрос, который не успеваю задать вслух, внимательный рассудок.

– Соперников, как выяснилось, мне тут теперь днем с огнем не сыскать, – отрезает Эйдж, унося меня на руках прочь от тренировочного полигона и собравшейся там глазеющей нам вслед толпы студентов в сторону главного здания Академии, где располагается лазарет.

– Это моя фраза.

– Знаю. А теперь молчи. Крепко прижимай ее к шее.

«Ее» – это белая рубашка Руди, которую он снял, пытаясь остановить у меня кровь.

22

Все пять минут, которые требуются Эштону дотащить меня до лазарета мы проводим в неловком молчании. По крайне мере для меня оно ощущается таковым. Однако, лицо парня не дает мне никакой информации о том, что творится у него в голове.

Да и, честно говоря, я не в настроении чтобы переживать по такому поводу.

По телу разливается слабость. Прикрываю глаза и выдыхаю, чувствуя, что рана продолжает кровить. Прижимаю кусок ткани сильнее и бесцеремонно кладу голову Эйджу на плечо, нет сил держать шею ровно.

Стоит запомнить, наверное, этот момент – главный герой несет меня на ручках.

Когда еще моя персона удостоится подобного обращения? – пытаюсь найти хоть что-то положительное в сложившихся обстоятельствах. Хе-хех.

В этот раз лекарь на своем рабочем месте.

Эйдж быстро сгружает меня на лазаретскую неудобную кровать, будто я прокаженная, молодой целитель споро принимается за работу, коротко выяснив у Эштона о том, что произошло.

Белая рубашка Руди, потяжелевшая от влаги и безвозвратно испорченная багряными пятнами отправляется в мусорную корзину.

Рана, вопреки количеству крови, оказывается не глубокой. Порез, просто в очень нерассчитанном на травмы месте.

– Повезло. Еще немного и академия бы прославилась очередным несчастным случаем, – заключает лекарь и обильно поливает порез щиплющим средством, после которого кровь останавливается, а боль быстро утихает.

Моргаю, теперь в поле зрения ничего не плывет. Виват целебным магическим примочкам!

Замечаю, что принесший меня сюда Эйдж не ушел и стоит, подпирая спиной стену у выхода, внимательно следит за манипуляциями лекаря.

– Мазни он клинком под иным углом, она бы упала замертво, – объясняет ему занятый накладывание повязки мужчина.

Я вздрагиваю и в сотый раз проклинаю мысленно Руди.

Все его вина!

Пусть я и отвлеклась на посторонние и не имеющие к бою вещи, и нанося удар, он был уверен, что я его отобью, плюс оказал мне посильную помощь и догадался прижать рану…

Как бы не так! Вердикт – виновен!

Это он втянул меня в поединок Эйджем, и по его же прихоти пришлось потом биться уже с ним самим, а если бы не те подначивания, я бы наверняка смогла держать себя в руках и не прибегла бы к использованию эфира!

Ох, вот же дарргова задница…

На место утихнувшей боли и слабости приходит оно – осознание с большой буквы «Ж».

– Барт, там у первокурсниц с лечебного снова что-то стряслось, ты не можешь…Оу, сильно занят?

В дверном проеме застывает фигура одного из преподавателей. У нас, боевиков, он ничего не вел, поэтому кто такой и на чем специализируется я не в курсе. Но…лечебный – имеется в виду лечебный факультет? В таком случае у меня шкурный интерес.

– Что случилось? – в унисон спрашиваем я и лекарь.

Только что прибывший русоволосый мужчина пожимает плечами.

– Они препарировали в лаборатории какую-то мелкую живность, или ставили опыты…И, одна из девушек упала в обморок…Или пролила на себя кислотный реагент?

Даррг бы побрал такой неважный источник информации!

Далия всегда была слегка неуклюжей. Вдруг это она? Что стряслось? А если серьезно пострадала?

– Короче, я просто мимо проходил, и Лестра, знаешь же ее? Такая красивая, аппетитная, кхм, лаборантка…В общем, она выбежала, и вся в слезах умоляла меня срочно тебя позвать.

Лекарь по имени Барт и я переглядываемся и посылаем гонцу столь нерадостной и лишенной конкретики новости одинаково презрительные взгляды.

– Вивиан, отдыхай пока. Пусть рана схватится хорошенько, не напрягайся. Через полчаса-час можешь идти. Повязку менять каждый день, мочить нельзя, нагрузок избегать. Хорошо?

Киваю, но целитель уже хватает аптечку, выталкивает наружу незнакомого препода и, оставив распахнутой дверь, весьма быстро, судя по эхом долетающим звукам из коридора, оба бегут в сторону бедствия.

Кусаю губу, прикидывая, стоит ли следовать врачебной рекомендации относительно временных рамок.

А если пострадавшей оказалась Далия? Меня так и подымает немедленно нестись следом за мужчинами, чтобы убедиться.

Сажусь, опуская ноги на пол вниз.

Но не успеваю сдвинуться с места, внутрь через распахнутые двери врывается запыхавшийся Руди в мундире на голое тело. Эм, вернее на голый торс, штаны-то у него на месте. Покойся с миром, его белая рубаха.

– Вивиан!

Морщусь. Вот уж кого видеть мне точно не хочется.

Если Руди здесь один, значит, тренер Пим наконец решил приструнить моих сокурсников. Иначе Роял, Данте и остальные точно бы уже столпились у кровати «больной», доводя до изнеможения своей заботой.

– Ты как? Как рана?

Шатен подходит ближе, я отодвигаюсь назад.

– Как видишь. Я жива, но твоей вины это не умоляет.

– Прости!

– Ты едва меня не убил! Неужто так противно тебе было снова со мной встретиться после стольких лет разлуки? Или ты так ненавидишь моего…брата? А может, это твоя изощренная месть своему учителю? – нисколько не щажу я капитана ордена синих.

– А сказать что-то ласковое, подходящее моему состоянию и желанию покаяться что, никак?

Меряю тяжелым взглядом смущенную рожу Руди и хмыкаю:

– Здесь тебе не храм.

– В свое оправдание, – не желает он пощадить мои уши. – Ты меня тоже едва не прикончила.

– Да, и наличие этого «едва» весьма прискорбно.

Воцаряется пауза, во время которой я вспоминаю, что Эйдж еще здесь. Притулился к стеночке словно примерный студент-отличник – которым он, по сути, и является – и молчит в тряпочку, хмуро сведя брови к переносице в неизвестно каких думах.

– Ладно-ладно, сохраню я твой секрет! Так и быть! Но, слушай, чего это ты, не кто-то другой, а ты, самая упрямая и целеустремленная девица, которую я знаю, вдруг решила играть в поддавки?

Как же он бесит.

А еще больше бесит, что человек, о котором мы не говорим вслух, но который является центральным персонажем всей этой ситуации, не проронил и слова.

Мы с Эйджем пересекаемся взглядами.

Убейте меня, я ни за что не собираюсь исповедоваться здесь и сейчас в том, что мною двигало. Да и кто поверит?

– ...Были причины.

– Эфир? – тут же начинает гадать Руди. – Кстати, я поменял свое мнение. Теперь я хочу тебя, Ви. Ну, и Эштон, – капитан оборачивается назад, удивительно, все же он в курсе, что мы здесь втроем. – Тебе в нашем ордене синих львов также будут искренне рады.

– Львов? Скорее гиен, – бормочу себе под нос и поднимаюсь на ноги, Эйдж не удостаивает нас своим ответом.

– Куда? Сидеть! Отдохни хотя бы до конца занятий!

Мне к ранениям не привыкать. Не неженка какая-то и не цветочек тепличный, растущий на радость мамочкам с папочками.

Руди пытается меня остановить, огибаю его и выхожу в коридор. Узнаю, как там Далия, заберу из общежития вещи и отправлюсь домой, под присмотр Олдо и отряда готовых служить верой и правдой горничных.

Пожалуй, отдых мне не помешает. И массаж всего тела. И десерты с повышенным содержанием сахара и жира. Проблемы не стая волков, в лес от меня не сбегут, как бы того не хотелось, эх. Но ведь и выходные не зря так называются, чтобы забыть обо всем насущном.

– Ви?

Кареглазая невысокая шатенка едва не врезается, сбивая с ног, но вовремя успевает остановится.

Вся моя уверенность улетучивается прочь. Если до этого я была неприступной тигрицей, то теперь – робкий котенок. Она сама ко мне пришла!

– Далия? – губы растягиваются в улыбке. – Ты в порядке? Цела? Не ранена нигде?

Осматриваю сестру, заставляю ее покрутится на месте, чтобы точно убедиться, что с ней все хорошо.

– Я в порядке, – сообщает неловко Далия с намеком на улыбку. – А вот ты, по всей видимости, нет.

– Это? – показываю пальцем на повязку на шее и хорохорюсь словно парень перед объектом своей любви. – Глупости! Царапина! Меня таким не проймешь! Ерунда, не стоит волноваться! Ха-ха!

– Вот и отлично! – восклицает сзади так некстати Руди. – Теперь моя совесть чиста!

Далия удивленно переводит взгляд с меня на вышедших из лазарета капитана рыцарей и моего сокурсника, возвращает обратно и вопросительно поднимает брови.

– Небольшое происшествие во время тренировки, – объясняю нехотя и теперь уже сама строю алчущее подробностей личико.

– Хорошо…Молли пролила немного перекиси мимо мензурки и потеряла сознание, все перепугались, что она могла получить ожог, а когда пришел лекарь и сказал, что ты пострадала, я…

Сестренка не договаривает, но картина мне становится ясна.

Значит, кому-то из ее одногруппниц стало плохо, и как узнала новости о случившемся со мной, младшенькая, как и я, начала волноваться и не находить себе места. Да так, что примчалась со всех ног убедиться, что я жива-здорова!

Если предположить, что бог все же существует, в такие моменты, как этот, хочется вознести ему молитву благодарности.

Приосаниваюсь, меня так и распирает похвастаться на весь мир какая у меня великолепная и заботливая сестричка! Несмотря на всю ее холодность и те слова в прошлый раз, все же ей на самом деле на меня не плевать!

– Простите, миледи, – Руди влезает между мной и Далией. – Но мы с вами еще незнакомы.

– Ох, я…я…

Моя улыбка и праздный настрой киснет.

– Подруга моя, – придумываю объяснение, в упор избегая прищура Эштона.

– Замечательно. Увы, боюсь, дела вынуждены заставить меня покинуть столь чудесную компанию.

Руди выдавливает улыбку, Далия отвечает тем же.

Капитан рыцарей кланяется на прощание сначала ей, потом мне, словно мы не в коридоре учебного заведения, а в каком-то изысканном светском салоне. Разве должен командир рыцарей так небрежно склонять перед нижестоящими голову?

Щедро одаряю дедушкиного ученика своим раздражением и подгоняю с издевкой:

– Иди-иди!

Рудольф Андерс уходит, но перед этим хитро наклоняется к моему уху, чтобы его очередные изречения слышала только я.

Эштон, о котором идет речь, продолжает молча стоять поодаль. Гляжу на него из-за плеча ранившего меня манипулятора. Не так далеко, чтобы не слышать разговор, но и не настолько близко, чтобы самому участвовать в беседе.

Когда фигура Руди исчезает за ближайшим поворотом, Далия прерывает затянувшееся молчание, возвращая меня в реальность после оброненного Руди замечания:

– Ви, это был капитан Андерс?

Моргаю и фокусирую взгляд на лице сестры.

– Удивительно, что ты его знаешь.

Далия пожимает плечами.

– Интересовалась всем, что связано с рыцарством когда-то давно…

Могу предположить, что это было тогда, когда маленькая Далия активно хотела дружить со своей равнодушной старшей сестрой и искала темы для того, чтобы с ней заговорить.

Совесть колет чувство вины. Лучше бы меня вернуло в то время, а не сюда, когда я уже столько всего обидного успела натворить!

– Что ж, – сестренка поджимает губы и хмурится. – Если ты в порядке, то я пойду.

– Ага…

– Кажется, ему есть, что тебе сказать.

Далия робко поднимает глаза на держащего дистанцию Эйджа, кивает ему на прощанье, на что он – вопреки ожиданиям – так же вежливо копирует ее жест, и убегает прочь.

«Нет, не уходи! Останься со мной подольше!» – кричит мой внутренний голос жалостливо ей вслед: – «Не бросай меня с ним наедине!»

Смотрю на своего бывшего соперника. Его лицо лишено выражения.

В этом тихом коридоре мы остаемся вдвоем. Серые глаза так и пригвождают меня стоять на месте, словно предупреждают, чтобы не смела сбегать.

Приятная атмосфера летит в бездну. Хотя, ее и так кот наплакал. Тот несчастный, что с врожденной атрофией слезных желез.

У Эштона ко мне разговор? А не луна ли вместо солнца сегодня утром взошла?

Сглатываю и прокручиваю в мыслях события минувшего часа.

Хотя, можно понять, что его вдруг заинтересовало.

В тишине раздаются шаги приближающегося соперника.

«Он внимательный к людям. Больше, чем может показаться. И довольно проницательный. Тебе его не провести, Виви, из тебя никудышная лгунья. Не наделай снова глупостей» – повторяю про себя слова, сказанные мне напоследок Рудольфом, грациозным скакуном в отставке.

Эштон останавливается, за все это время его серые очи ни разу не отвели взгляда.

Расслабляю губы, чтобы случайно не выдать себя – спасибо дураку Руди, теперь все в курсе, когда я пытаюсь блефовать – и выдыхаю, успокаиваясь.

Увы и ах, глупости, видимо, единственное, на что я способна.

«»»»

Автор: Боюсь, с такой ревностной любовью к сестричке, Вивиан вряд ли вынесет ее замужество (¬‿¬ )