Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

Моя нога под столом выбивает чечетку, борясь с все не кончающимся стрессом.

Нет, не согласилась. И вообще, на этот бал я тогда так и не попала. Но не это сейчас важно.

Я поднимаюсь со своего места, не в силах больше терпеть.

– Ты куда?

3

Я встаю и игнорирую вопросительный взгляд Элоди, двигаюсь туда, куда сейчас ненароком и открыто бросает взгляды вся столовая.

Никудышное у меня терпение. И пяти минут с начала «потехи» не прошло. И вот она я, бегу, не зная зачем, к месту событий.

Идиот Гевин гогочет и выливает на голову Эйджа стакан с морсом, роняя вслух на всю столовую сочащиеся издевками насмешки. Что-то там про нищету и благотворительность, а еще нелестные оскорбления в адрес матери главного героя.

В этот период времени наследника дома Митчелл отец, естественно не интересуясь моим мнением, желал сделать женихом своей дочери, и Гевин следовал воле наших старших со всем рвением.

Не то, чтобы он раньше игнорировал Эйджа, но после того, как его и мой папаши стали вести разговоры о союзе двух семей, издевательства над Эштоном со стороны Гевина и его приятелей несомненно увеличились в геометрической прогрессии.

Конечно, вины в этом самого Эйджа нет и капли.

Видимо, так Гевин пытался проявить ко мне свои чувства. Вот он, ключ к моему сердечку получше всяких цветов и конфет, решил этот придурок, судя по всему.

Еще немного и меня стошнит.

– Вивиан! – восклицает, заметив мое приближение, рыжий и конопатый Гевин, закончив самодовольный монолог о том, в какой смрадной канаве Эйджу следует поселиться и сдохнуть.

Меряю взглядом несостоявшегося женишка.

Сутулый, худосочный, неприятный подросток.

Кроме фамилии больше ничего выдающегося в нем нет.

Ни таланта, ни внешности, ни характера. Он никогда мне в этом смысле не нравился, но раньше я считала его своим хорошим знакомым. Неплохим человеком.

Дурища прошлая я.

– Захотела насладиться представлением из первых рядов? – хохочет Гевин, пытаясь приобнять меня за талию, но я делаю пару шагов вперед, избегая прикосновения. – Или желаешь присоединиться?

Как будто на вечерний променад под луной зовет.

По спине пробегается табун мурашек, когда я опасливо опускаю глаза на замершего на месте Эйджа.

Мокрые черные волосы прилипли к голове, с челки капает красный морс. Серая форма вся в багровых пятнах. Тот Эштон, которого я запомнила, не стал бы терпеть подобное.

Навязчивые опасения и глубинный страх наконец покидают меня.

Единственная.

Я – единственная, кто перенесся в прошлое.

Хвала небесам!

Боюсь представить, что бы сейчас сделал со мной и остальными тот главный герой, для которого убийство стало делом привычным и незначительным, каковым он стал после участия в войне.

Но даже нынешний семнадцатилетний Эштон не выглядит поверженным.

Обычный человек на месте жертвы должен быть напуган, ожидая жестокого с собой обращения. Нормально в такой ситуации просить снисхождения и пощады, не чураясь самоунижением.

Однако…этот парень не кажется испытывающим страх, напротив, выглядит до ужаса спокойным и равнодушным к своим задирам. Благородство и стойкость, видимо, у Эштона в крови.

Я не могу подавить расцветающую на губах усмешку.

Вот как, да?

Спустя семь лет и опыт смерти я наконец разглядела то, что меня так неимоверно раздражало в нем с первой нашей встречи.

Несмотря на свое положение, на статус простолюдина, на бедность и сиротство, Эйдж не кажется человеком, обреченным на полную несчастья жизнь.

Его не ломают проигрышные по сравнению с теми, кому повезло больше, обстоятельства собственной жизни. Нет стыда и неловкости из-за скромного происхождения, нехватки денег и ресурсов; нет смирения с судьбой.

Кажется, что в мире просто не существует двери, которая осталась бы закрытой под напором такой не обделенной силой и собственным пониманием определенного ей пути личности.

В его присутствии я, зависимая от воли отца, сохраняющая фасад при гниющем содержимом, особенно чувствовала себя жалкой неудачницей. Сам вид Эйджа уже был для меня словно оплеуха, напоминание о собственной слабости и неполноценности.

Даже когда возвышалась над поверженным Эштоном, ощущала себя на самом деле проигравшей. Жажда повергнуть его в пучины отчаяния тогда становилась сильнее и издевки возобновлялись.

Сломать, искоренить, уничтожить – я так страстно этого желала сотворить с человеком, а по сути с совсем еще ребенком, не вышедшим из возраста, который лично мне не сделал ничего плохого.

Чем я отличаюсь от подростка передо мной? В его груди такое же сердце, он также чувствует боль и счастье, надеется на лучшее в грядущем будущем и о чем-то мечтает…

Боже, как мы могли провоцировать такого человека!

Что он сделает со всеми нами в будущем?!

Если уж Эйдж даже пришел в мою темницу, чтобы лично скормить яд, хотя и без того я была приговорена к казни…

Вспоминаю сюжет странной книги, которой достался мне в подарок вместе с новым шансом на жизнь. Ни Гевин, ни его друзья не кончат хорошо. То, что Эштон главный герой, не значит, что он добрый и пушистый.

Ха-ха!

Да он сущий ангел смерти и мести во плоти!

За содеянное придется заплатить втридорога. Память главного героя никогда не подводила. А месть, как известно, блюдо давно уже остывшее.

У меня трясутся руки.

Один из прихвостней моего несостоявшегося жениха Гевина хватает Эйджа за грудки и поднимает с места.

Я помню, что сейчас должно произойти. Резко в памяти воскресают события с истекшим сроком давности.

Обидчик – не могу вспомнить его имени – хорошенько прокашливается и набирает в рот побольше мокроты.

Нет! Ноги сами приходят в действие.

Все происходит так быстро, что осознаю я уже последствия.

На лицо почти не попало. Вот и польза от длинных волос. Может, оставить их и не спешить возвращаться к привычной короткой прическе под мальчика?

Мертвая тишина. В столовой никто даже не жует. Какое, должно быть, поразительное получилось зрелище. А в главных ролях все те же актеры, хотя сюжет…несколько переменился.

Я опускаю взгляд.

В своем порыве я подлетела и закрыла собой парня, от неожиданности маневра прихвостень Гевина расцепил руки, а мое плечо врезалось в тело Эйджа, вот он по инерции и полетел на пол.

– Вивиан! Какого даррга! – орет Гевин, пиная неудачного хозяина плевка, и тянется в карман за платком, но я толкаю его руку прочь. Существование этого идиота напоминает мне в красках о собственных ошибках юности.

Присаживаюсь, сгибая колени, как совсем недавно на моей памяти опускался на корточки в темнице передо мной Эйдж, и пытаюсь разглядеть за длинной прилипшей к лицу мокрой челкой выражение серебристо-серых глаз.

– Ты в порядке?

«Неважно выглядишь, Велфорд».

Естественно, ответа я не получаю.

Эйдж холодно фыркает, не удостаивая меня лишним взглядом, поднимается на ноги и уходит прочь, ни разу не обернувшись.

– Даррг тебя задери, ты совсем спятила?

Когда я разочарованно, но тем не менее, испытывая странное облегчение и легкую меланхолию, встаю, Гевин взирает на меня так, что ясно, он ждет объяснений.

Словно заслуживает их.

Подхожу ближе.

Я ниже его ростом, но в бою против меня он и минуты не продержится, мы оба прекрасно это знаем. Все студенты нашего факультета прекрасно осведомлены, что недооценивать противника -непозволительная роскошь даже для аристократа.

– Вивиан?

Гевин морщится и пятится назад, стремительно бледнея. По его вискам катятся капельки пота.

Видимо, аура моя после перерождения не потеряла своих свойств наводить ужас, пусть по силе мне с Эштоном не сравнится, но и слабой я никогда не была. Ментальное давление от мастера эфира это вам не шутки: сознание охватывает такая боль, что можно и рассудок на время потерять.

Холодно гляжу обидчику в глаза и объявляю громко, не скрывая в голосе угрозы:

– Чтобы больше подобного не было. Услышу, что лезешь к нему снова, вся академия узнает о том, что ты натворил прошлым летом.

Каждый присутствующий пусть слышит и чтоб всем неповадно было, не только Гевину. Ничего, потом спасибо скажете, когда Эштона с принцессой наследной сосватают.

– К-как ты…

– И ко мне больше не подходи. Никакой помолвки не будет, – выдавливаю уже тише я, семейные дела всеобщей огласке подлежать не должны; разворачиваюсь на каблуках и покидаю обеденный зал под сотнями провожающих взглядов в спину.

Вспомнить бы, где в главном корпусе был женский туалет. В этом коридоре или в следующем?

Когда оказываюсь в просторной женской уборной, спугнув двух робких первокурсниц, равнодушно смываю с русых волос вязкую зеленую мокроту.

Ничего. Бывало и хуже. Бывало и так, что меня тошнило на собственную одежду и под ворот рубахи, прямо на грудь. Рвота смешивалась с со свежей кровью, засыхала, стягивая кожу, и страшно зудела. Крысы, манимые этими ароматами, впивались в плоть, не брезгуя подобным деликатесом…

Смотрю на свое отражение напротив в зеркале над раковиной.

Юное личико и мягкая кожа. Красавица. Голубые очи, идеальный овал лица, шелковистые русые локоны, пухлые губки… С первого взгляда видно благородные черты знатного и обеспеченного семейства Велфорд.

У тебя было все.

И этого тебе было мало?

Никто кроме меня не в курсе. Очевидно, персонажи книги не подозревают, что их жизнь подчинена сюжету. Даже главный герой. Все идет так, как задумано неизвестным творцом.

С одним лишь исключением.

Я.

Как мне удалось вернутся в прошлое?

444 год стал на календаре 437. Осень обернулась серединой весны…

Мой враг еще не достиг своего пика, не показал всем весь свой потенциал. Над ним до сих пор издеваются. Гевин лишь жалкий подражатель. Он и вполовину не был настолько жесток, как была я.

За все четыре года учебы…хватаюсь за голову, вспоминая все, что творила.

Сколько раз я смешивала Эштона с грязью? Хуже, чем с животным, я поступала с ним так, как не заслуживает того равный тебе человек!

Сползаю по стене женского туалета, ослабевшие вдруг ноги отказывают держать. Изо рта вырывается то ли смех, то ли плач. Но из глаз – ни слезинки.

Я действительно заслуживала смерти.

Действительно.

Это второй шанс? Почему именно сейчас? Почему я вернулась в это время?

Даже если я не буду исполнять приказа того, кому так сильно доверяла, даже если не поведу своих подчиненных на верную смерть в тот роковой день на площадь, даже если зарекусь снова взять в руки меч…расплата неизбежна.

Сделанного не воротишь назад. Я уже первая в списке тех, кто поплатится за все у главного героя, как только он возвысится в своем положении и обретет власть.

Черный жнец – Эштон Эйдж – придет за мной, где бы я не пыталась скрыться. Рано или поздно, он снова принесет с собой яд и жаждущий крови врагов клинок.

– Виви?

Мне не послышалось, и это не игры больного воображения.

Резко поднимаю голову, услышав знакомый и такой давно забытый голос. Он звучит словно несбыточная мечта, самая чудесная на свете мелодия.

В носу свербит, а сердце стучит набатом так, что кажется, оно меня сейчас оглушит. Все заботы и страхи вмиг растворяются, словно их и не было никогда.

– Далия?

У меня внутри все обрывается.

Шатенка мнется у входа, окидывая меня задумчивым и робким взглядом, и, наконец, поджав губы, уходит, хлопнув дверью.

Сестра.

Сейчас ей еще и пятнадцати нет. Совсем юное личико и пухлые щечки с не сошедшим до конца детским жирком.

Грудь окончательно разрывают рыдания. Слезы, до этого стойко сдерживаемые, катятся вниз по щекам.

Далия, моя маленькая, нежная как цветочек, маленькая сестричка! Я уже позабыла, каким был твой голос! Каким сладким и нежным тоном ты звала меня по имени…

Наша мать еще не успела продать тебя замуж за старика, твой супруг еще не применил к тебе чар, ограничивающих волю, ты еще не пыталась собственными руками оборвать свою жизнь и навсегда покинуть этот мир, еще не стала матерью…

Здесь и сейчас, ты все еще можешь говорить!

Ничего из безустанно терзающих хрупкую, одинокую Далию событий здесь еще не произошло.

Девочка, что в детстве ходила за мной хвостиком и получала только холодные и раздраженные слова в ответ, но никогда не плакала, упрямо глядя в удаляющуюся спину.

Девушка, которая принесла мне кинжал, опасаясь, что мне могут навредить, и кормила супом в темнице, ухаживала за моими ранами, когда ее собственные лицо и руки были покрыты следами от побоев.

Моя маленькая милая сестренка, мой единственный лучик, который я смогла разглядеть только тогда, когда стало невыносимо темно. Горько плачущая над моими приговором, неустанно сносящая насмешки и продолжающая стойко навещать меня до самого конца.

Когда отвернулся весь мир, только ты осталась на моей стороне…

Зачем я вернулась назад? В чем смысл? Разве я не должна быть наказана за свои грехи? Почему? Почему?!

Кто бы мог мне ответить…

Разве наказание должно быть сладким? Разве должно оно дарить надежду вместо того, чтобы отнимать ее?

Стираю с щек слезы, шмыгаю носом и улыбаясь в этот раз искренне.

Я все исправлю, Далия.

Все исправлю.

Ты будешь счастлива. Обещаю.

Твоя старшая сестра будет холить тебя и лелеять, ни за что не позволит тебя обижать, твой муж будет самым прекрасным человеком, ты будешь смеяться и рассказывать своим детям сказки, ты никогда не будешь, лишенная голоса, лихорадочно учить язык жестов и скрывать от любопытных глаз соседей под слоями пудры синяки и ссадины…

4

На пару по истории я не иду. Привожу себя в порядок – глаза опухли и покраснели от рыданий на полу женского туалета – и возвращаюсь в комнату общежития.

Элоди нет, училась она всегда хорошо и не прогуливала. Впрочем, я тоже. Когда-то давно в прошлой жизни.

Но сейчас…учеба в академии и оценки значат мало. Это просто пыль на ветру, по сравнению с тем, что грядет в будущем. Диплом с отличием не убережет меня от смертной казни и от мести главного героя.

Я сажусь за письменный стол и выдвигаю ящик, где хранятся пустые тетради.

Записать все, – звучит в голове почти маниакально мысль.

Все, что только я помню из сюжета неведомой книги про Эйджа и события из моего собственного будущего, которые в тексте романа не фигурировали. Пока не подводит память, нужно непременно передать информацию для более надлежащего хранения.

437 год…Что я помню о беззаботном для меня периоде времени семилетней давности?

В начале лета я получила диплом об окончании академии, семнадцатилетняя я была полна надежд и дум о том, к какому из четырех существующих рыцарских орденов империи Элестрия присоединиться. Однако, в данном вопросе решающим было мнение отца.

Белый орден, состоящий из благородных выходцев дворянских семей, стал местом, в котором все мои чаяния и мечты окончательно рассеялись под гнетом вынужденного взросления и суровой реальности.

Мир оказался не таким, каким я думала он является.

Белоснежный словно выпавший снег мундир не признак такой же чистой совести и чести. Что уж говорить, третий орден империи был создан для защиты интересов носителей голубой крови. Все, что угодно для того, чтобы потомки древних семей не запятнали свою репутации. Подлог, шантаж, запугивание, попустительство и угрозы…

Вздыхаю, отвлекшись от записей, и поднимаю голову от письменного стола, любуясь через окно, как опадают белые лепестки с покачивающейся на ветру цветущей яблони.

Моя беззаботная юность. В будущем я буду вспоминать эти деньки с ностальгией, тоской и легкой печалью, воскрешая в памяти чудесные мгновения.

Но Эйдж будет думать об этом времени с бессильной ненавистью.

Зачем я начала над ним измываться?

Если честно, даже и не припомню конкретно.

Простолюдины в академии всегда как белые вороны. Среди дворянских деток они так или иначе терпят по отношению к себе несправедливое обращение. Если не талантливы и хотят мирной жизни, то стараются не отсвечивать и молча сносят все придирки. Отсутствие реакции быстро гасит интерес, и от них отстают.

Реакция Эштона – вспоминаю усмешку на его губах после произошедшего утром в столовой – всегда была такой. Как будто он смотрел на всех нас свысока. Презрительно и равнодушно. Словно это не он грязь у наших ног, а наоборот.

Но больше всего меня бесило то, что я постоянно ему проигрывала. Часы, дни, месяцы и годы тренировок с мечом в руке, но я не могла сравниться с каким-то нищим?!

Отец каждую неделю интересовался, не скрывая в голосе сарказма, когда мне наконец надоест второе место.

Всегда вторая.

И в учебе, и на тренировочном плаце. Будто какое-то ехидное божество захотело надо мной поиздеваться и сделало Эштона моим сокурсником. Будь он на год младше или старше, учись на другом курсе, факультете…мне бы не было до него дела. Честно.

С самого первого года обучения в академии – когда нам было по четырнадцать лет – я отчаянно желала стать лучше других.

Сейчас смотрю с высоты пережитых лет и становиться смешно. Причина проста до ужаса. Мне просто хотелось, чтобы отец мной гордился. Я надеялась от него услышать похвалу…хотя бы раз.

Но даже заняв это пресловутое первое место перед самым выпуском, в итоге я оказалась не удостоена даже его взгляда.

Идиотка Вивиан, корю себя в очередной раз, упрямо выводя в блокноте все, что произойдет со мной в последующие годы вплоть до самой смерти.

Дописав, активирую на обложке дневника магическую печать, которая не позволит никому, кроме хозяина увидеть и прочитать содержимое, и убираю его в сумку.

Историю я уже пропустила.

Следующей в расписании является пара по этикету.

Это единственный предмет, в котором Эйдж мне уступает. Выросшему в приюте не сравниться с потомственным аристократом, получающим домашнее образование с малых лет.

Но средний балл главного героя от оценок по этикету никак не страдает, поэтому даже это обстоятельство не мешало ему раз за разом занимать после сессий первое место.

Выхожу прочь из общежития и в гордом одиночестве пересекаю центральный двор, в корпусе гуманитарных наук оживленно, как и всегда во время перерыва.

Студенты младших курсов провожают восторженными взглядами мою персону. Да, в их глазах я пример для подражания. Идеальная дворянка, у которой есть все, о чем только можно мечтать. Внешность, навыки, оценки, родословная, богатство…

Только, если бы хоть что-то из этого могло приносить безусловное счастье.

Перед классной комнатой, где проводятся пары по этикету, как-то чересчур оживленно. В коридоре толпа, что приходится проталкиваться вперед. В груди растет раздражение.

Какого даррга тут забыли, ни во что меня не ставят?

Собираюсь громко приказать впереди стоящим расступиться, когда макушка, преграждающая обзор, вдруг сама отходит в сторону, открывая мне вид на причину столпотворения.

– В чем смысл упорной учебы? Посмотри, такие, как он, в итоге окажутся на самом дне. Там им и место, – тихо говорит подруге стоящая рядом со мной девушка.

Хмуро смотрю, как повалившийся на пол из-за сильного толчка Эйдж медленно поднимается. Виновник произошедшего посылает ему провокационный взгляд и усмехается.

До чего он похож на противную и мерзкую крысу. Слов задиры мне не слышно, пусть и вижу, что губы у незнакомого мне бугая двигаются. Вряд ли из этого рта вылетает что-то хорошее.

Глаз Эштона из-за длинной спадающей на лицо челки не разглядеть.

– Почему бы ему просто не извиниться?

– Если меня ударили, я не прошу за это прощения. Ройгар больной?!

– Тише, услышит!

По толпе наблюдающих за разворачивающейся сценой проносятся шепотки.

Ройгар?

Вглядываюсь в лицо блондина выдающейся комплекции. Это не мышцы, а жир. Но и для того, чтобы передвигать эту тушу и необъятное пузо, требуется немало сил.

Кто он вообще такой? Не припомню, чтобы у Эйджа были терки с этим пареньком.

В моем оригинальном прошлом и на страницах книги человек с этим именем не упоминался, как, впрочем, и данный эпизод перед занятием по этикету не происходил.

Я ничего не сделала, а сюжет начал меняться.

Почему?

В груди селится нехорошее чувство.

– Зачем вообще академия принимает таких, как он? Ясно же, что это просто пустая трата ресурсов…

Собравшиеся студенты ничуть не жалеют Эйджа.

Разве он не должен быть в их глазах жертвой, что за логика такая?

Морщусь и вдыхаю, а затем выдыхаю. Я сама была точно такой же. И точно не мне их судить.

– Слышал? Моли о прощении. И может быть, я снизойду до того, чтобы принять твои извинения, если в них будет достаточно искренности, – здоровяк Ройгар говорит громче, чтобы слышно было всем наблюдающим.

Да он явно наслаждается вниманием! Псих!

Я смотрю на часы на своем запястье.

До начала пары еще пять минут. По правилам академии преподаватели не вмешиваются в студенческие разборки, все, что может сделать суровая дама, ведущая у нас этикет, это приказать народу расходиться под предлогом начала занятия.

Ройгар оббегает толпу взглядом своих мелких крысиных глазок – из-за жирных щек они смотрятся на лице очень непропорционально – и ждет потешавшей бы его эго мольбы о прощении.

Но Эйдж, присевший на корточки, чтобы собрать вывалившееся на пол содержимое сумки, не обращает на него внимания. Будто бы окружающих и обидчика не существует вовсе.

Не могу не признать, как глупо и жалко со стороны выглядит поведение этого Ройгара. Вид этот для меня как очередная оплеуха.

Неужто, я тоже была такой?

Бугай выходит из себя и приближается к Эйджу, наступая ногой на что-то, до чего рука будущего героя всея империи не успела дотянуться.

– Действуешь мне на нервы. Может, мне стоит как следует проучить тебя, а, Эйдж?

Когда руки Ройгара уже тянутся вперед, беря за грудки не сопротивляющегося Эштона, я тоже теряю терпение.

Выхожу из толпы в образовавшийся произвольно круг, в котором разворачивается сцена с двумя мужчинами в главных ролях и не останавливаясь, чтобы подумать, хорошенько пинаю Ройгара под колено.

Да, вот так, детка! Мне сразу заметно легчает. Прошлую себя побить никак не получится, но и так сойдет. Выместить гнев на заслуживающем это Ройгаре ведь не испорит мою и без того неважную репутацию? Если что, я просто стала возмездием, возвращающим на верный путь, для зарвавшегося однокашника.

Толстяк визжит как свинья и падает на пол. Такого подлого удара он не ожидал. Прости, я не отличаюсь чистой совестью. Тихий хруст после удара говорит о том, что сустав пострадал серьезно.

– Даррг тебя побери, какая тварь посмела…

Ор Ройгара резко смолкает, когда он, подняв голову, четко разглядывает мою возвышающуюся над ним фигуру.

Кто-то помогает блондину подняться – видимо, друзья-подпевалы – и поддерживает под плечами, чтобы этот свин не повалился снова на пол.

– Ну? – я вздергиваю бровь, кривя усмешку одним уголком губ.

Новые шепотки в толпе студентов.

– Вивиан Велфорд? Из семьи Велфордов? Эта та самая, которая сестра…

– Второй клинок академии, говорят, что на прошлой тренировке ей почти удалось вызвать эфир…

Не обращаю никакого внимания на голодных до зрелищ наблюдателей и выжидающе смотрю на Ройгара.

– Леди Велфорд, что вы имеете в…

– Разве ты не должен просить у меня сейчас прощения? – я выдавливаю надменный смешок. – Если следовать твоей логике, мне было нанесен вред средней тяжести. Так что давай, вперед, моли о снисхождении и прощении. Действуешь мне на нервы. И, это, побольше искренности, что ли.

Машу рукой, предлагая толстяку начинать. Если академия – это королевство, то я его королева. Оскорбить меня выльется проблемами во сто крат.

Среди студентов раздаются смешки. Жирное лицо минуту назад грозного задиры теперь заливается краской, по вискам катятся капельки пота. Публичное унижение – в этом за годы учебы я прям поднаторела.

– Это…

– Леди Вивиан, вы, наверное, только недавно подошли! На самом деле, этот босяк первым начал, нанес оскорбление моему другу, – лебезя вступается за Ройгара его дружок, поддерживающий массивную тушу товарища своей правой рукой.

– Вот как? Ну, и что произошло? – протягиваю надменно и скрещиваю руки на груди, якобы ожидая объяснений.

Ответом мне является тишина.

Раз уж влез, хотя бы попытался соврать убедительно, что ли. Пустые слова на ветер.

Закатываю глаза и наклоняюсь, подбирая с пола последнюю вещь, которую не успел убрать в сумку Эйдж. Грязная от придавившей ее сверху подошвы толстяка алая кисточка на рукоять меча оказывается отдаленно знакомой.

Да…тогда в темнице, с доставшегося из сокровищницы павшей Аргоны «Шепота ночи», единственного в своем роде клинка, свисала именно эта заурядная безделушка. Хранит в себе какую-то ценность для главного героя?

Оборачиваюсь, отряхиваю от пыли кисточку, и вытягиваю ладонь в сторону Эйджа, тая в глубине души невыразимую робость вперемешку с неловкостью.

– Держи.

Словно приманиваю орешками пугливую белочку в парке, ну честное слово.