Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

26

– Полезная вещица, не правда ли? Разумеется, красный не в моем вкусе, однако… – Адэр давит смешок. – Вивиан, видела бы ты сейчас свое лицо.

О да, могу себе представить!

– Ну хорошо.

Храмовник улыбается, сдаваясь под моим упрямым взглядом, и начинает свой рассказ:

– Едва подошла к ущелью дивизия полковника Райли, как Эйдж передал командование и со всех ног бросился следом за тобой, словно чувствовал, что мы недооценили коварство наследного аргонского принца…Ну, учитывая «просьбу» генерала Вальтера подстраховать капитана Велфорд в выполнении ее приказа особой важности, это понятно…

Многое мне бы хотелось уточнить, но приходилось молчать и слушать сбивающуюся с темы речь мужчины. Как только восстановлюсь, припомню ему, а пока делаю лишь мысленные заметки. Чего ради начинать с каких-то прозаичных объяснений, когда я вся уже извелась от нетерпения узнать, что случилось с храмом и в порядке ли Эштон!

– В общем, – Адэр меняет позу на подставленном к койке стуле и чинно продолжает: – Взяв верных товарищей и этого напросившегося покорного слугу с собой, он отправился в путь, практически не останавливаясь на отдых и сон. Выматывающая поездка, должен отметить. Из-за сидения в седле на протяжении стольких часов, у меня…ладно, эти детали опущу.

Да, уж пожалуйста! Знать не хочу, что у него там натерло!

– В гору полковник Эйдж тоже полез первым, оставив нас далеко позади. Неудивительно, что все так вот и вышло. Хотя, оказалось, что эта его поспешность была к лучшему. Кто знает, опоздай немного полковник, и история бы сложилась иначе.

Глаза послушника храма богини загадочно блестят в свете тусклой лампы. Спустя полминуты он продолжает:

– Когда мы добрались до вершины, часть этого старого здания уже была обрушена. Сойер откомандовал солдатам бежать, а сам с парой человек отчаянно разбирал завалы там, где, предположительно, были погребены капитан и полковник Эйдж.

Хмурюсь.

А принц Йозеф и его люди? Словно прочитав мои мысли, Адэр уточняет:

– Наследник Аргоны с телохранителями словно растворился в воздухе. Так мне сообщили все очевидцы произошедшего. Раз – и их уже нет. Оставил на память о себе только отрубленную кисть и вот этот перстень. Кстати говоря, благодаря ему мы и смогли вас вытащить! Делай мы это обычным способом, ты, Вивиан, уже бы кровью истекла, а Эштон погиб от многочисленных травм, приняв на себя весь вес заваливших вас сверху обломков статуи и стен…О, не пугайся, он цел! Опять же, чудесная вещица, этот артефакт. В умелых руках с ним можно буквально остановить или начать многие видимые глазу процессы в организме. Например, остановить кровотечение, или заставить закрыться рану. Конечно, возможности тоже ограничены лишь внешним влиянием на тело, процесс восстановления кровопотери и внутренних травм от него не зависит…

Дальше лекарь пустился в разглагольствования на тему врачевания и лечебного дела, поэтому я смело приняла задумчивый вид и начала активно обрабатывать полученную информацию, игнорируя нарастающую боль в горле и висках.

Если кольцо-реликвия принца – это влияющий на все материальное артефакт, то, полагаю, способы его применения многочисленны. Вспомнить хотя бы то, как одним жестом Йозеф отправил меня в полет, а после заставил задыхаться, даже не прикоснувшись.

Но…растворился в воздухе? Как это возможно? Сойер и остальные солдаты вряд ли будут видеть одну и ту же галлюцинацию.

Однако, в этом злополучном заброшенном храме, исходя из слов наследник Аргоны, находился второй фрагмент копья богини.

Время, материя и пространство…

Если время – это кинжал, а материя – кольцо, то третье, дающее власть над пространством, все же оказалось в руках – точнее теперь уже в руке – Йозефа после того, как строение начало обрушаться. Другой причины почему он и его люди и исчезли без следа нет.

Перемещение в пространстве…вот что дарует сила третьего фрагмента. Раствориться в воздухе в одном месте и оказаться в другом, преодолевая за раз десятки или сотни километров. Верится с трудом, но я уже и не знаю, во что верить.

В окрестностях храма на горе Трезубец частенько пропадали бесследно люди. Могла ли сила третьей реликвии воздействовать на них подобным образом, закидывая в различные части света?

Почему храм начал рушиться? – возникает в голове вопрос, на которой я не могу найти логичного ответа.

Он стоял долгие годы, медленно сдаваясь времени, и приходя в обветшание постепенно. С чего вдруг такое совпадение?

Кровь…пролилась кровь.

Место, где совершались жертвоприношения было окроплено кровью Йозефа, перед глазами мелькает воспоминание отрубленной конечности наследника, и моей кровью тоже. Какая-то неведомая сила дала реакцию и запертый в камне храма древний фрагмент божественного оружия, коим повергла в заточение Алетея хозяина тьмы, явил себя.

Тяжелая голова, которую мне никак не поднять с подушки, взрывается вспышками боли. Хмурюсь, на лбу проступил холодный пот.

– …Ну и ну, не заставляй себя, поспи, – озабоченно прекращает бессмысленный поток болтовни брат Селесты. – Все равно сейчас вряд ли ему поможешь…

Последняя фраза словно звучит издалека. Поможешь? Что это должно значить?

Увы, узнать мне не суждено, веки слепляются, и меня поглощает лечебный сон без грез.

Спустя два пробуждения и два приема горького снадобья – я окончательно потеряла ориентацию во времени, без понятия сколько прошло дней или часов – мне наконец достает сил встать с постели.

Кажется, от меня что-то намерено скрывают.

– Где Эштон? – начав говорить, я раздирала горло, голос звучал грубым и неприятным.

Готовящийся сменить мне повязку Адэр вздрагивает и отводит взгляд, не желая смотреть мне в глаза. А ведь говорил, что он цел…

Закрадывается нехорошее предчувствие. Если бы с Эйджем на самом деле все было бы в порядке, он не отходил бы от моей постели. Открыв глаза, первым, кого я увидела, был бы он. Во мне растет тревога.

– Послушай, Ви…

Толкаю его руки и пытаюсь встать, шатаясь из стороны в сторону.

Как будто все становится на свои места, мысли разгоняются. Почему я не осознала ничего раньше? Где Эш?

– Чем ты меня поил?

Что это была за бурда, от которой снова и снова клонило в сон? Не поверю, что простое средство для снятия боли.

– Вивиан, пожалуйста, не шевелись, тебе сейчас не стоит лишний раз двигаться…

Перед глазами все плывет, а к горлу подступает тошнота, игнорирую причитания лекаря, я не могу, не могу просто снова закрыть глаза и продолжить спать…

Встаю и неуверенно бреду прочь, к выходу, больше Адэр меня не останавливает. Дверь из комнаты ведет сразу на улицу, и приходится зажмурить ненадолго глаза из-за внезапного яркого света, врезавшегося в лицо. Дождь давно прошел, ярко светит солнце.

Выхожу на улицу босиком, своих ботинком я нигде не нашла, да и сил обуться все равно у меня нет. Покалывающие голые ступни камешки волнуют меня меньше всего.

Дом снаружи кажется совсем крохотным. Озираюсь. Мы в брошенной местными жителями деревеньке у подножия горы, той самой, которую мы с Сойером осматривали не так давно, ища признаки жизни или визита незваных гостей.

– Вивиан?

У соседнего деревянного домишки, разделяющего с тем, откуда я только что вышла, общий задний двор, со стула рядом с входной дверью поднимается удивленный Сойер. – Ты в порядке? Куда собралась?

Иду в его сторону, превозмогая головокружение и рвотные позывы. Кого он там сторожит? Отчего вдруг на лице мелькнул испуг? Вздумали держать меня в неведении…Кто вас просил…

– Погоди, ты выглядишь жутковато…

– Уйди.

Приказываю посторониться заслонившему проем Соейру.

– Ты не в лучшем состоянии, давай я лучше провожу тебя обратно?

– Уйди, – повторяю тверже, заглядывая в обеспокоенные глаза друга, и тот наконец сдается, вздыхает и отходит прочь.

Сглатываю, сжимаю до боли кулаки, беря себя в руки и собираясь с силами, отворяю дверь, осторожно входя внутрь.

Убогое убранство комнатушки меня мало волнует, она выглядит практически так же, как моя, где я просыпалась несколько раз.

Если не присматриваться к его лицу и окровавленным повязкам на спине, то может показаться, что Эштон просто спит. Просто спит…и скоро проснется. Но это не так.

– Сколько?

– Уже три дня.

На лице ни кровинки, лежащее на животе тело мужчины покрыто многочисленными ранами и кровоподтеками. Места живого нет нигде, куда падает мой взгляд. Пошатываюсь, и Сойеру приходиться ловить меня под руку, чтобы не дать упасть.

Друг помогает мне дойти до постели главного героя и присесть в стоящее рядом плетеное кресло.

– Когда началась гроза, храм начал обрушаться. Он закрывал тебя собой, и несмотря на то, что мы успели унести вас и уйти до того, как здание рухнуло окончательно, все же, вы двое были у подножия статуи, которая развалилась первой, так что вас немного, как бы… привалило осколками…Кольцо помогло разом убрать эту груду, но…причиненный вред никакой магий не отменишь.

Протягиваю руку вперед и осторожно глажу Эша по волосам.

– Аккуратнее. У него там большая шишка.

Поджимаю губы и кусаю до боли.

Три дня…это много. Чем дольше он не приходит в себя, тем выше растет вероятность, что это не произойдет никогда.

Нет. Нельзя даже мыслить о подобном исходе.

Эш – главный герой! Он непременно выживет! Скоро он откроет глаза. Оглядываю спину мужчины с повязками, пропитанными багровыми пятнами крови. Ладони лежащих вдоль тела рук сине-фиолетовые, без единого участка уцелевшей кожи.

Этими руками он держал мое бездыханное тело, закрывая от града летящих вниз обломков, сознательно принимая весь удар на себя. Рвано выдыхаю, вспоминая, как мне казалось, последние мгновения своей второй жизни.

Дурак. Ну какой же ты дурак, Эйдж.

Кусаю внутреннюю часть щеки и тру рукавом рубахи мокрые от слез глаза.

Сойер кладет руку на мое плечо и говорит мягко, как с ребенком:

– Пойдем. Ты его увидела, теперь подумай и о себе.

Качаю головой.

Нет. Никуда я не пойду.

Остаюсь в продавленном старом неудобном кресле, сделанном неизвестными мне людьми, давно покинувшими этот дом, подтянув ноги и поджав их к груди.

Таким образом проходят еще два дня. Это официально самые долгие два дня в обоих моих жизнях. Каждая секунда тянется будто целая вечность. Адэр занят ухаживанием не только за мной и Эшем, но и за другими раненными в храме солдатами. Сдавшись заставить меня вернуться в постель, он махнул рукой и позволил мне спать и проводить все время рядом с никак не пробуждающимся мужчиной.

Сейчас мне нет ни до чего дела. Йозеф, запечатанный неведомо где дарргов бог, кинжал с аметистами, мой потерянный и найденный блокнот, валяющийся в углу этой хижины подобранный кем-то «Шепот ночи», вбирающий в себя весь попадающий на его черное словно бездна острие свет…

Лицо Эштона порядком осунулось. Кормить его получается только бульоном, который он проглатывает инстинктивно, если осторожно ложка за ложкой, будто это лекарство, заливать его ему в рот. Но этого недостаточно. Если он не проснется…Страшно даже помыслить о такой вероятности.

Хочу спрятать.

Хочу спрятать его где-нибудь далеко-далеко, где никто нас не найдет.

Во время учебы Эштона всегда ставили в пример другим ученикам. Когда он повзрослел, своими силами смог добиться высокого звания и положения, заслужить всеобщее уважение, заткнув всех тех, кто смел когда-то роптать на его низкое происхождение.

Вся его жизнь – результат упорного труда и работы над собой. Несмотря на то, что его предавали и бросали, отворачивались от него и презирали, он продолжал идти вперед, был справедливым и честным человеком, и не держал ни на кого зла. Даже на меня.

В груди неприятно защемило, сердце кольнуло болью. Я мну пальцами ткань пледа на своих коленях, замутненным из-за очередной порции слез взглядом упираясь в деревянный пол.

– Ты замечательный. Ты нравишься мне. Не хочу никого, кроме тебя. Никто не сможет заменить тебя. Можешь делать со мной все, что хочешь, как хочешь, мне все нравится, лишь бы ты только…

У перелетной птицы есть два дома, один для зимы и один для лета. У зверя есть место, куда он возвращается после охоты. Мне всегда казалось, что я одна такая в своем роде – бездомная. Несмотря на наличие особняка в столице и резиденции загородом, мне некуда было возвращаться. У меня было жилье, но не было крова.

Некоторые бабочки живут пару часов, некоторые – пару недель. Прочитав об этом в детстве, повзрослев, почему-то я часто вспоминала об этих красивых, но обреченных на короткую жизнь существах. Такие маленькие и беззащитные. Без клыков и жал, без яда и когтей. У них тоже нет дома. Они просто ищут новый цветок, очередную ветку, куда могут приземлиться и с которой так же легко упорхнуть. Эта земля огромна и любит все сущее. Пока бабочка чувствует, что она дома, она дома.

– В течение тех полутора с лишним лет разлуки, я все время думала о тебе. Благодаря тебе я узнала, что любить кого-то может быть так тяжело для моего сердца. Целоваться, ссориться, скучать по тебе, даже просто смотреть на тебя...так много всего. Просыпайся скорее…

Эштон стал моим цветочным лугом, моим пшеничным полем, гаванью, горной вершиной, цветком, где я могу приземлиться, когда устану. Он мой дом, мое место.

– Ну все, все. Хватит плакать, – вытянутая рука смахивает с щеки слезы, когда я резко в неверии вскидываю голову. – Какая же ты страшненькая, когда ревешь. Ужас какой.

Хриплый насмешливый тон открывшего на пятый день глаза Эштона наконец пробуждает меня от самого жуткого моего кошмара.

27

Восстанавливается Эш быстро. После пяти дней непробудного сна, он практически все время бодрствует. Раны на его спине затянулись, многочисленные синяки и ушибы на его теле тоже успели хорошенько зажить.

Вопреки моим беспокойствам, Адэр сообщает, что Эштон вполне может отказаться от постельного режима. И это значит, что нам пора решать, что делать дальше и куда держать путь.

На третий после пробуждения главного героя день, я как обычно после пробуждения – меня заставили возвращаться на ночь в собственную временную постель в соседнем доме – поспешила к Эшу, только чтобы застать его за внимательным разглядыванием «подарочка» от принца Йозефа.

По телу сразу же пробежала невольная дрожь, но я смогла сдержать рвущееся на волю недовольство.

Еще немного припухшие пальцы главного героя осторожно пробежались по темному как мгла лезвию. В памяти тут же воскресли слова его высочества. «Благодарю ему я смог увидеть. Я прозрел….Я видел…»

– Эш…

Мужчина сидит на постели и заворожено разглядывает меч на своих коленях. В его глазах мелькают сложные эмоции.

Во мне растет страх. А если…если клинок вдруг покажет прошлое и ему?

– Слушай… – начинает вдруг Эш, подняв на меня свои серые глаза. Он моргает, и остатки заставивших меня на мгновение заколебаться чувств пропадают.

– А?

– Тот меч, который я тебе вернул…он еще у тебя?

Хмурю брови, запоздало осмысливая вопрос.

– Да.

– Можешь мне его отдать?

– Зачем?

Эйдж неловко улыбается. Люблю эту его мальчишескую улыбку.

– Обещаю, отныне я буду им пользоваться.

–…Хорошо.

Пожимаю плечами, поглядывая на полковника. Как-то уж больно он рад. Изначально, этот клинок был ему и предназначен, мне сие орудие не подходит ни по каким своим характеристикам.

– Пора принимать лекарство! Вам обоим!

Приход Адэра исправляет странную атмосферу. Лекарь забирает из рук пациента опасное оружие и без всяких пиететов швыряет его в угол.

После смены повязок брат Селесты манит меня за собой наружу. Удивленно оставляю главного героя и выхожу следом за лекарем, строя догадки о том, что ему вдруг от меня понадобилось.

А колечко-то до сих пор у лекаря на пальце! Видимо, понравилось. Интересно, а храмовник в курсе, что это одна из тех реликвий, о которых он мне все уши прожужжал? Представляю его реакцию на эти известия.

– Прогуляемся?

Подстраиваюсь под шаг Адэра и мы неспешно выходим на пустую деревенскую улочку. Шея моя почти пришла в норму, разумеется, к уже имеющимся прибавится новый шрам, но жить я пока что буду, голос тоже успел восстановиться. Время лечит, как говориться.

– Послушай…

– Вивиан. Это очень важно, – перебивает меня необычайно серьезным голосом целитель. – Кто дал тебе тот кинжал?

– Что?!

– Кто принес тебе кинжал? Откуда он у тебя взялся? Кинжал с тремя аметистами в рукояти.

Да уж, такого я точно не ожидала.

– Как ты…? Адэр, ты…– невероятная мысль слишком ужасает, чтобы произносить ее вслух.

Храмовник ухмыляется, словно знает, о чем я думаю.

– Думала, одна такая особенная?

Намек более чем ясен. Да уж, какой изощренный способ он выбрал, чтобы открыться! Уж молчал бы до конца, раз на то пошло.

Любопытство во мне сильнее:

– Но как?

– Как ни крути, а я самый молодой и талантливый послушник храма…

Облизываю губы, во мне растет раздражение. Без предупреждения хватаю старшего брата подруги за воротник и приподнимаю. Как же меня это достало. Боги, религия, артефакты…я просто хочу немного определенности в своей жизни.

– Значит, вторую жизнь живешь? Может, прямо сейчас помочь тебе начать третью, а?

Над нашими головами пролетает косяк каркающих птиц. Если я здесь и сейчас прибью этого служителя богини, никто кроме них и не узнает.

– П-послушай, Вивиан…

– За дуру меня держишь?! Какого даррга ты проворачиваешь? Что задумал? Строил из себя святую простоту…

– Скажу, я все скажу! – сипит Адэр и я, еще раз заглянув в его глаза, наконец отпускаю воротник.

Храмовнику требуется время, чтобы отдышаться. Озираюсь по сторонам и замечаю неподалеку покосившуюся деревянную беседку. Иду вперед, присаживаюсь на скамью и требовательно приказываю:

– Говори.

Адэр робко заходит внутрь и садится напротив.

– Хорошо…Но, сначала ты скажи, после смерти, как ты узнала о том, что…ладно-ладно, я первый, – ежится под моим пристальным, не терпящим возражений взглядом лекарь.

– Я…После случившегося в горах, моя сестра, Селеста… она была не в себе. Я находился при храме на границе, но как только узнал, сразу же бросился домой. Однако, как не старались, мы ничем не могли ей помочь… Это страшно. Очень страшно. Смотреть, как человек, который тебе дорог, находится в таком состоянии. Она не узнавала ни родителей, ни меня. Впадала в припадки, и не было никакой надежды, что ей станет лучше…Я не мог смириться. Не мог верить нелепым отговоркам следователей, неспособных дать ответ, что произошло. Решил взять все в свои руки. Начал с этого самого храма на вершине горы, который отныне является просто кучей камней, хех.

Я замираю, способная только дышать и молча слушать.

– Он был пуст. Те, кто сотворил ужасное с девочками, спешно его покинули и исчезли в неизвестном направлении. Я чувствовал странную энергетику внутри, и не мог понять, в чем было дело. Провел в этом месте долгое время. А потом мне приснился странный сон. Когда я проснулся, решил действовать так, как в своих грезах. Пришлось постараться, но я все же опрокинул статую. А внутри среди обломков нашелся замурованный веками в камне уникальный в своем роде артефакт… Я, несмотря ни на что, верю. Продолжаю верить. Все, что происходит, не случайно. Во всем есть ее замысел. Алетея присматривает за всеми нами. И особенно в отчаянные времена.

Недолгое молчание.

Адэр продолжает, разминая на коленях собственные пальцы:

– В империи стало неспокойно. Война, голод, разруха, опасные настроения. Из заграничного похода в Аргону вернулся герой. Мастер эфира, казнивший всю правящую династию соседа, обладатель утраченного легендарного клинка…Я не пользовался найденной реликвией. Из любопытства опробовав один раз, более не находил нужды. Но понимал, что в чужих руках она могла причинить огромный вред. Поэтому я не дал знать ни храму, ни кому бы то ни было другому о своей находке…. В стране началась охота на темных. Их обвиняли во всех грехах, списывали на их происки все причины недовольства населения властью. Умно. Под таким предлогом легко избавиться от неугодных. Капитан черного ордена, протеже императрицы, Эштон Эйдж, не имевший благородного происхождения и связей, стал знаменем борьбы за так называемую справедливость. Партия премьер-министра представляла угрозу. От нее нужно было избавиться. Но как? Велфорд не последний человек в стране, никто не поверит, что он замешан в делах темных магов. Его единственное слабое место, как и любого другого человека, семья. Только, ее величество просчиталась. Он даже не стал пытаться вытащить тебя из темницы. Просто отвернулся. И тем не менее, ваше родство дало ей повод лишить его должности и сослать из столицы в родовое поместье…После твоей смерти, что-то переменилось. Сначала никто даже не заметил. Но…народный герой, будущий принц-регент, и раньше не отличавшийся дружелюбием, стал настоящим неудержимым никем палачом.

Вздрагиваю.

Если судить по сказанному Йозефом, якобы видевшим будущее с помощью меча, что Эш погиб из-за того, что лез в дела императрицы и мешался у нее под ногами, пытаясь выяснить правду о восстании рыцарей на площади, в котором обвинили меня. Однако, сомнительно верить принцу и его видениям, навеянным мрачным орудием, оставляющим за собой на страницах истории кровавые следы…

– Он унес множество жизней, вымещая злость и гнев на зачастую ни в чем неповинных людях. Напитал «Шепот ночи» такой силой и мощью, что по итогу начал терять контроль, позволил тьме в его сердце разрастись и расцвести ядовитыми шипами. Эштон стал подходящим сосудом. Отчаяние и разочарование разрушают душу. Не зря говорят, если долго глядеть в бездну, она посмотрит на тебя в ответ…

Гляжу в искренние глаза Адэра, и несмотря на то, что мне не хочется в это верить, я принимаю все сказанное за правду. Но дальше – хуже.

– …Годами искоренял зло, но стал самым верным его последователем. В какой-то момент, казалось, что личности Эштона и бога тьмы просто слились в одном теле. Его было невозможно уничтожить, победить. Никому из смертных подобное было не по силам. Но других в распоряжении у нас и быть не могло.

Лекарь облизывает губы и печально улыбается, словно он хотел бы сказать мне что-то иное, но не может коверкать уже случившееся прошлое:

– Вивиан, тот Эш… освободил Эреба от оков и погрузил целый мир в непроглядный ужас и мрак. Тьма победила, а свету пришел конец.