Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

9

Посылаю полковнику Эйджу острый взгляд, но тот вовсе не выглядит виноватым, наоборот, на его идеально красивом лице сияет улыбка. Даже намёка на угрызения совести не было видно. Вместо того, чтобы сожалеть, он снова начал наклоняться к моему лицу.

Думал, я позволю? Отвернулась и смогла кое-как избежать поцелуя. Сделала вид, что не замечаю его явного разочарования.

Что за дела?!

Выгляжу ужасно, пахну тоже неважно, снаружи идет ожесточенная битва, в желудке шаром покати, мы почти два года не виделись и расстались на ужасной ноте…может, Эш головой где-то успел приложиться? Ку-ку, он меня должен на дух не переносить!

Где темница? Где яд?

Что еще за поцелуйчики?

Мягкое прикосновение к шее ниже уха застает врасплох. Меня поцеловали в шею. Так обрадовалась, что смогла избежать соприкосновения губ, что не заметила угрозы. Да что же такое!

«Больше не сбежишь».

Что Эштон имел в виду?

Для такого положения дел должна быть причина. Однако, разве я давала повод или показывала внешне, что…Нет, я цели соблазнить или совратить главного героя не преследовала совершенно!

Ну…да, украла его первый(?) поцелуй два года назад, было дело…И слухам потворствовала, что мы вроде парочка…Проводила много времени с ним наедине.

Пихаю Эштона руками в грудь. Каменный торс едва поддается сопротивлению. Скорее он из жалости повинуется, нежели действительно мои усилия оказались не напрасными.

Даррг.

Так подумать, я посылала множество сигналов, которые легко трактовать неверно. Стоило вспомнить, как захотелось схватиться за голову, я сама понимала, каких ошибок наделала.

После моих потуг оттолкнуть Эйджа, сдвинулся прочь полковник на несчастных полшажочка. Большая рука тыльной стороной ладони осторожно коснулась моей щеки.

В животе затрепетала стая бабочек. Чувство голода пропало, по венам разлилось тепло будто от крепкого вина. Происходящая сцена до боли напоминает мне воссоединение спустя года разлученных возлюбленных из оперы, на которую мы любили ходить с дедушкой в детстве.

Очередное прикосновение без предупреждения вызывает во мне множество чувств. Но самое преобладающее из них, которому я не нахожу названия, заставляет отпрянуть и сделать шаг назад, увеличивая между нами расстояние.

Из-за того, что я отшатнулась Эш опустил руки, повисшие в воздухе. С несвойственным ему нерешительным и встревоженным видом смотрел на меня. Он выглядел даже... немного жалким. Как ребёнок, которого отругали. Застыл на месте.

– Ненавидишь меня? – спрашивает Эштон робко, с трепещущим в глазах беспокойством.

Крупная фигура поникла и стала казаться меньше.

Какая еще ненависть? И что за слабый голосок? Совсем на тебя не похоже.

Поджимаю губы.

Я не испугалась, не убегала. Просто…удивилась. От нашей встречи я ожидала точно не того, что было.

– Н-нет…Ничего подобного, – качаю головой.

– Правда?

– Да.

Эш берет меня за запястье, в этот раз нежно, так, что можно вырваться в любой момент. Мне действительно хотелось убежать. Но почему-то, хотелось и остаться. Страшно было подумать, что если я уйду, то он снова останется один. Воображение легко рисовало, как парень передо мной погрузился бы в отчаяние и начал страдать.

Медленно и осторожно Эйдж вытягивает руки и заключает меня в объятья. Я застываю, не пытаясь сдвинуться с места или пошевелиться.

– Вивиан…

Когда мне на ухо таким голосом прошептали мое же имя... уши захотелось заткнуть. Как у тебя получается так его произносить? Это не похоже на интонации, с которыми зовут по имени друзей или врагов. Сладкий, будто манящий, голос... волной жара прокатившийся по бедрам.

Что делать? Нет, правда, что теперь с этим делать?

Нежная ладонь легла мне на спину и было так приятно, что против моей воли силы попросту оставили меня. Его губы были так близко, что я чувствовала чужое дыхание нежной кожей, раздраженной от щетины после предыдущего поцелуя. Промелькнула настойчивая мысль, что нужно оттолкнуть его и сбежать, но тело восстало против моей воли и отказывалось двигаться.

– Виви.

От внезапного шепота и щекотного касания произносящих подобно какому-то заклинанию мое имя мужских губ в правом уголке моего рта у меня подогнулись колени. И очень захотелось сбежать.

Крепко зажмурившись, вцепилась пальцами в верхнюю одежду на чужой груди.

Горячие губы, словно исследовали, касались щек и подбородка, кончика моего носа, избегая губ, мазнули по скулам.

По спине пошла дрожь. Очень сильная дрожь. Я задержала дыхание и отчаянно ждала, когда же она утихнет. Объятия стали крепче, жар и дрожь, которые должны были стихнуть, снова вернулись. А его губы уже добрались до тонкой кожи у мочки уха.

– Ах…

Не могу сдержать тихого стона, в ответ мне звучит глухое рычание.

– Ох, божечки-кошечки! Я так и знал.

!!!!

Услышав голос, прихожу в себя, будто ледяной водой окатили. Пихаю Эштона в грудь, извиваюсь словно змея, чтобы он меня отпустил, но вывернуться из его цепких рук никак не получается.

– Тобиас, какого даррга? – звучит над головой полный раздражения голос, пока тяжелая пышущая жаром пятерня по-свойски придвигает меня за талию, не позволяя улизнуть.

Капитан Маллет застыл на входе в шатер, в одной руке у него тарелка с большой порцией жаркого, от которого идет пар, а во второй корзинка с хлебом и металлическая кружка с неопознанной жидкостью.

– Ну-с, я с самого начала подумал, что дела могут обстоять подобным образом.

Почему?! Что значит «с самого начала»?! Откуда такие мысли?!

Хотела было спросить, но была так расстроена и смущена, что с ходу не смогла подобрать слов даже для такого простого вопроса.

– Что ты здесь забыл?

Полковник Эйдж явно раздражен тем, что его прервали. Пока я сражаюсь с его каменной рукой, он испепеляет взглядом своего друга и сослуживца.

Тобиас пожимает плечами с многозначительной улыбкой на губах, от которой мне становится невыносимо стыдно:

– У наших дела идут на ура, Пакс и Ромис полчаса без меня справятся, решил быстренько принести Вивиан еды, вой ее желудка я, как истинный джентльмен, не мог пропустить мимо ушей. Война войной, а обед по расписанию, как говорится.

Эш не отвечает. Тобиас тем временем по-свойски проходит внутрь и накрывает на стол.

– Так, сначала покушайте. Я специально все разогрел, надо скушать, пока не остыло. Вивиан! Давай, садись-садись! Эй, Эш, ты тоже. Ты ведь еще не ел? Я и тебе порцию сейчас принесу, поешьте вместе.

Быстро высвобождаюсь из ослабевших рук брюнета и плюхаюсь на единственный стул. В глубине души я даже благодарна Тобиасу. Если бы не его слегка злодейское выражение лица, то степень моей признательности была бы даже больше.

Его приход меня спас. В самом деле спас.

Эш посмотрел в мою сторону – старательно сделала вид, что не замечаю его взгляда – вздохнул и неохотно сел на быстро организованный другом второй стул напротив.

Опускаю голову, не дожидаясь, пока любезный капитан Маллет принесет порцию главного героя, принимаюсь жадно за еду. Горячее мясо обжигает рот и губы, но мне сейчас глубоко все равно, как нелепо я могу выглядеть. Даже напротив, чем нелепей, тем лучше. Не будет кое у кого пошлых мыслишек.

Даррг…

Как все так обернулось? Как не размышляю, не могу понять, где ошиблась. Когда все так переменилось? Сейчас или уже полтора с лишним года назад дело пахло страстью на пороховой бочке?

Заканчивает с едой Эштон даже быстрее меня, хоть и начал позже, проводив Тобиаса Маллета тяжелым взглядом прочь из шатра.

Доедаю и немного устало опираюсь спиной о спинку стула, но стоит Эшу шевельнуться, как резко встаю и отшатываюсь назад, будто ожидающий нападения мелкий зверек перед лицом хищника.

Сидящий и взирающий снизу вверх главный герой издает едкий смешок и скрещивает на груди руки:

– Что, не нравлюсь? Противен тебе? Так попробуй сбежать. Только, как ни старайся, а от меня не уйдёшь. Всё равно тебе придётся меня полюбить.

У меня падает вниз челюсть.

Вот это уровень самоуверенности, которому стоит позавидовать.

Полюбить?

А…Получается, что он сам меня тоже…л-любит? Или…

Его слова звучали больно уж серьезно, и что мне с этим делать?

Это на самом деле так, или нет?

И хотя я не знаю, но, что ни говори, моё поведение... в нём определённо не было ничего хорошего. Потому что в будущем... она. В жизни Эша появится любимица нации, кронпринцесса Оливия.

Нет никаких шансов выиграть у главной героини, поэтому лучше было сдаться, пока привязанность не слишком сильна и раны не окажутся слишком глубоки. После всего, что произойдёт, она останется с героем до самого конца... можно сказать, что это «предназначенная судьбой пара».

Невозможно встретить такого человека и остаться равнодушным. Наверняка, как и в оригинальной истории, они будут очарованы друг другом. И это... самое естественное течение событий, наиболее благоприятное для Эштона. Странно признаваться в любви мне, всего лишь незначительному сопернику, который исчезнет в арке «восстания». Поэтому...

Никто не знает, что в душе у другого человека. Если.. если Эшу понравится та девушка... и он забудет обо мне и сдастся, тогда... я точно не смогу его простить. И ему не будет смысла оставаться рядом со мной. А даже если он будет вынужден, то мне будет тяжело, да и ему тоже. Этим мы только сделаем друг друга несчастнее. В таком случае... мне лучше будет остаться одной.

Он не давал мне никаких обещаний. Я понятия не имею, что нас ждет в будущем. Мы были неприятелями, потом стали кем-то вроде друзей, ходим по грани, и нет никаких гарантий, что в итоге не возненавидим друг друга снова.

Я ментально старше, с целым багажом проблем; он тот, кто стал причиной моей смерти в прошлом, у нас непростая история. Можно даже сказать, что в моей судьбе он самый важный человек.

А еще он главный герой этого мира, его шанс на спасение. Парень, на плечи которого свалилась непомерная ноша. Выходец из низов, не раз терпящий молча несправедливость и обиду, свыкшийся с побоями и неудачами, одинокий и брошенный всеми.

Я хочу, чтобы ты был счастлив. Не хочу, чтобы тебе было больно. Потому что ты мне очень дорог. Мне невыносимо думать, что я могу оказаться причиной твоей грусти. Но... Если, если всё-таки... В отличие от оригинального сюжета Эш будет любить меня, а не ту девушку... если он выберет меня... Сердце пропускает удар.

Не знаю, что означало это неясное чувство в груди, была ли это любовь или просто желание монополизировать свое, но походило оно на несбыточную мечту.

10

После позднего ужина-импровизации за Эшем прибегает один из незнакомых мне солдат и полковник Эйдж спешно покидает свой шатер следом за ним. О том, что между нами было, мы не говорим. Я выдыхаю с облегчением, присутствие главного героя рядом выбивало из колеи.

Складываю оставшуюся после еды посуду и, немного побродив по лагерю, нахожу полевую кухню, где дежурные юноши переглядываются меж собой и забирают поклажу, не позволяя мне самой намочить рук.

И что делать дальше?

Работает в штабе все слажено, каждый знает свое место, и только я, такое чувство, что путаюсь под ногами.

Под арест не взяли, но и полномочий никаких не дали. На птичьих правах нахожусь в чужом лагере, прикомандирована я к гарнизону Гаскилла, в дивизии Эйджа полномочий у меня нет. Но сидеть без дела, особенно в такое время, когда решается судьба ставшего мне за полтора года родным города, ужасно трудно. Поэтому стараюсь искать себе занятие, чтобы не пускаться в бессмысленные размышления обо всем на свете.

Хочется на передовую, хочется сражаться плечом к плечу с остальными, и пусть приказа об обратном не поступало, на рожон лезть без спроса я не решаюсь, справедливо веря в то, что у Эштона были свои мотивы держать меня подальше от боя и крепости.

Как там Сойер?

Надеюсь, этот постоянно достававший меня и не дающий унывать парнишка жив. О том, куда увели подполковника Фишера и остальных, мне тоже неизвестно. Такое чувство, что я вообще ничего не знаю. Впрочем, так и есть. Ничего не объяснил, зато целоваться горазд! Зла на него не хватает!

После сытного приема пищи глаза слипаются, но я упрямо не иду спать – не в постели же полковника Эйджа мне засыпать, а больше негде – и хватаюсь помогать везде, где вижу, что нужна помощь.

Звуки пальбы становятся реже и реже. Наступает глубокая ночь, а после нее рассвет.

Под большим тентом, который я помогала поставить, расположился госпиталь, куда начали поступать раненые и погибшие в бою. Худо-бедное знание как накладывать повязки и жгуты пригодилось, военные лекари доверили несложных пациентов.

– Вивиан!

– Сойер! – возле очередной койки восклицаю я.

Парнишку прилично потрепало. Но, судя по его улыбке, раны не столь серьезны, чтобы прощаться с жизнью. Я присаживаюсь и принимаюсь накладывать на его ногу выше колена жгут. Пусть раной ниже займется первый освободившийся лекарь.

– Слава богине, ты цела! Где Фишер и его свора? Даррг, мы голову сломали, как ему удалось сбежать. А Келси и вовсе, рвал и метал. Если бы не так вовремя подоспевшая армия, не знаю, что со всеми нами бы было…Тебе лучше парням на глаза не попадаться. Знаешь, они не особо счастливы от того, что командование их бросило на произвол судьбы.

– Но это Фишер меня увел! Клянусь!

Я по своей воле никого не бросала и винить меня не в чем. Да и потом, разве солдаты гарнизона и мужчины из ополчения сами не хотели выдать врагу, чтобы выторговать шанс на собственное спасение? Не им теперь строить из себя обиженных.

Сойер жмет плечами и хмурится от боли, когда я затягиваю бинты.

– Это неважно. Всем ясно, что двигало подполковником. Одна твоя фамилия стоит больше целой крепости и ее гарнизона. Да и аргонцы тебя в плену не убили бы, чтобы потом шантажировать империю и премьер-министра твоей жизнью. Когда обнаружилась твоя пропажа и начался штурм Гаскилла, Джек Келси сказал, что нужно было тебя просто убить, чтоб никому не досталась.

Рыжеволосый инженер делает сочувственное лицо.

Поджимаю губы.

Вот как, значит. Полтора года жизни в стенах крепости значили что-то только для меня. Избавиться от камня преткновения, назло, раз уж все и без того очевидно и смерть дышит в затылок – какая подлость.

Не могу не начать размышлять, было ли это причиной, по которой Эш меня не отправил в крепость. Он слышал всю тираду Фишера и вполне мог понять, как обстоят дела в рядах защитников Гаскилла. Блокада и полтора года заключения в стенах города многих довели до отчаяния и крайностей человеческой гнусности.

– И еще…– бормочет Сойер, опустив виновато голову: – Прости. Твой блокнот...

Сердце пропускает удар. Пожалуйста, скажи, что ты его уничтожил…

– Я его потерял, когда аргонские солдаты прорвали восточную стену.

Сглатываю.

– Там было что-то важное?

Качаю медленно головой.

– …Ничего. Хорошо, что ты жив.

В душе теплится надежда, что я найду блокнот, когда закончится сражение там, где его обронил Сойер. Или что он оказался уничтожен в бою, может сгорел. Да. Лучше так.

Какова вероятность, что попал он в чужие руки? А в руки аргонских генералов?

Мизерная.

Может, накручиваю себя?

Делаю глубокий вдох и стараюсь успокоиться. Порядок, Вивиан. На нем магическая печать и никто, кроме тебя, его открыть не сможет. А даже если сможет…события уже сильно отличаются от оригинала. Ничего страшного…

Светает.

С возвышенности, где раскинулся лагерь дивизии под командованием Эйджа, открывается вид на Гаскилл и его окрестности, которые нельзя было разглядеть ночью.

Аргонские солдаты устремляются в бегство. Как и сказал Сойер, восточная стена крепости прорвана, но войти в город врагу, судя по всему, не удалось.

В воздух поднимаются спирали темного дыма от пожаров здесь и там, земля вдоль крепости вскопана и подорвана так, что невозможно не ужаснуться – сколько же попыток предприняла Аргона для захвата Гаскилла сегодня, с каким отчаянием и упрямостью. Даже появление подкрепления от нашей армии их не напугало и не заставило пересмотреть приоритеты.

Как военный человек, я не могу понять, почему же командование корпусом противника, несмотря на имеющиеся данные, решило продолжать штурм и вступило в сражение, будучи в не сулящей выигрыш позиции.

Разве стоило таких потерь и жалкого бегства, падения духа солдат, взятие какой-то крепости именно сегодня? Они могли отступить и попросить подкрепления, или просто отступить, передислоцировав войска в другом направлении.

Перевожу взгляд в ту сторону, где располагался штаб аргонских офицеров. Несколько человек спешно седлают коней. Численность корпуса на несколько сотен человек превышала состав дивизии.

Преследовать бегущих у нас сил нет.

Только внезапность, ночная атака и наличие подземного туннеля, о котором аргонцы не догадывались, перевесили чашу весов на нашу сторону и обеспечили империи победу в битве за освобождение Гаскилла.

Вглядываюсь, ища глазами посланца или самого генерала-майора Аркера, что требовал моей им выдачи, на самой дальней от крепости низине у берега реки.

– Держи.

Возникший рядом Тобиас протягивает подзорную трубу.

Хватаюсь от испуга за сердце – передвигается он бесшумно – и беру предмет, тут же приложившись к нему глазом. Потом припомню.

Расстояние слишком велико, чтобы различить четкие очертания лиц. Но…

– Роял? – шепчу себе под нос, не скрывая шока, до боли вглядываясь в знакомую спину и профиль блондина. Тот же рост, узнаваемые черты, которые за четыре года знакомства так просто не спутать, светлые волосы.

Нет. Этого не может быть. Он должен быть в столице. Его мать не могла пустить единственного сына на фронт, да и сам он не рвался воевать против империи, в которой прожил почти всю свою жизнь.

Но…нельзя не поверить увиденному. И все же, кажется, что что-то не так.

– Аргонский принц, – поясняет капитан Маллет, заметив направление моего взора.

Я покрываюсь мурашками.

Мало было отца и Эша, даже судьбу друга, в которую я старалась не лезть, пока не было необходимости, исказила своими действиями. Даррг.

Надеялась, что мне удастся спасти Рояла. До того момента, когда армия империи должна была войти в столицы Аргоны оставалось еще полтора года, но теперь…Если он даже не в столице, погибель может настигнуть его раньше, а я ничего не смогу сделать, ведь мы по разные стороны баррикад!

– Наследный принц Аргоны Йозеф Акстон.

11

Хмурюсь, опускаю подзорную трубу, протираю рукавом линзу и снова приглядываюсь. Как раз кстати, мужчина, о котором идет речь, сменил позу и обернулся в нашу сторону лицом.

Это…действительно не Роял. Накатывает облегчение. Хотя удивительно, насколько похож.

Человек в объективе моего взгляда выглядит взрослее, да и если приглядеться, то волосы у него несколько темнее, и фигура более поджарая. Кузены…похожи настолько, что можно принять за близнецов. В моей голове успело закрасться несколько более изощренных объяснений и теорий.

– Что здесь забыл кронпринц? – спрашиваю у Тобиаса, возвращая ему трубу.

– Кто бы знал. Это уже второй раз, когда мы с ним пересекаемся. До этого также мельком заметили месяца три назад, когда от северного фронта Аргоны осталось три полка.

Я невольно открываю рот, схватившись за новый для себя обрывок информации:

– Северного фронта…больше нет?

Это направление было для неприятеля наиболее оптимальным, там было сосредоточены его основные силы. Самый сложный во всех смыслах рубеж для нашей контратаки, равно как и самый значимый.

Капитан Маллет усмехается и подмигивает, прежде чем самому приложится глазом к подзорной трубке:

– Видимо, никто еще не просветил тебя, Вивиан Велфорд. Мы побеждаем. Перешли из обороны в атаку примерно с полгода уже как. О неприступности Гаскилла, глухой обороне города, отчаянной и храброй борьбе его защитников перед лицом в десятки – даже сотни – раз превосходящего врага теперь знает каждый житель империи. Вы стали символом несокрушимости духа, мужества и борьбы.

Сглатываю подступивший к горлу комок и быстро моргаю, чтобы не дать пролиться упрямым слезинкам.

Побеждаем…Как здорово это слышать.

– Ну вот, второй раз упускаем принца. Та еще была потасовка ночью, отправлять за ним, по сути, и некого, охрану он себе обеспечил в целый батальон. Наш полковник Эйдж опять будет рвать и метать…Хотя, может, твое присутствие, поумерит его гнев.

Игнорирую последнюю явно двусмысленную реплику капитана.

Взять в плен принца все равно что выиграть войну без дальнейших сражений. Могу понять возможный гнев Эштона и остальных. Но, и впрямь, как говорит Тобиас, не лучшее время.

Поджимаю губы и щурюсь, наблюдая, как исчезают за линией горизонта остатки аргонского корпуса.

Йозеф Акстон, наследный принц…который погибнет после тщетных скитаний, сбежав во время резни собственной семьи во дворце, когда война переместится с территории империи на владения соседа, затеявшего конфликт.

Если даже Рояла не пустили на войну, то наследника трона и подавно должны были запереть в безопасных стенах выделенных ему комнат в замке-резиденции правящей дистанции. Кажется, что в прошлом все так и было.

Странно.

Что тогда забыл Йозеф под стенами Гаскилла?

Вряд ли он гениальный стратег или выдающийся полководец, чтобы вести за собой армию. Других причин находится на передовой кому-то его происхождения и положения найти я не могу.

Однако, сюжет поменялся практически до неузнаваемости. Одно событие тянет другое, влияет на третье и запускает цепочку четвертого. Может, глупо сетовать на несоответствия теперь, когда сама всеми силами пыталась поменять предначертанную себе концовку.

Но логики в действиях кронпринца соседнего государства найти я все равно не могу.

– А, кстати. Эш тебя искал. Весь лагерь успел переполошить.

– Что?

И он только сейчас это говорит?

Тобиас смеется и вновь становится серьезным.

– Для меня огромная честь познакомится с человеком, который не дал Гаскиллу пасть. Если некоторые будут глазеть, помни, что их внимание объясняется этой причиной. И лишь самую малость тягой к сплетням о личной жизни нашего командира.

– Приму во внимание.

Возвращаюсь в полевой лазарет, но тут помощь больше не нужна, поэтому я, сделав парочку успокаивающих дыхательных практик, иду в сторону шатра Эша. Как и говорил Тобиас, вниманием меня не обделяют, замечаю на себе любопытные взгляды.

–…казнь. Это предательство.

– Не лучше ли подождать одобрения генерала?

Останавливаюсь возле входа внутрь, невольно услышав беседу главного героя с кем-то неизвестным.

– Сомневаешься в моих решениях? Или боишься? Вся ответственность на мне. Выполнять.

– Так точно!

Из шатра вылетает один из офицеров, одаривает меня коротким взглядом и исчезает в толпе занятых делами солдат.

– О чем была речь? – захожу внутрь, Эштоне меняет хмурую мину на более радушное выражение лица.

– Фишер и остальные. Они преступники и должны понести соответствующее наказание.

– Собираешься их казнить?

Брюнет кивает и трет устало переносицу.

Находится с ним рядом несколько неловко. Кто просил его лезть своим языком мне в рот и все усложнять! Дарргов дурак! Полюбить придется – да сейчас, разбежался!

– У того офицера с тобой какие-то проблемы? Что за сомнения?

Эш пожимает плечами, привалившись спиной к спинке стула и вытянув вперед ноги в пыльных ботинках. Он устал не меньше моего.

– Печется о субординации. А еще обо мне. Простолюдин выше званием отдает приказ казнить шайку провинившихся потомственных аристократов…

Киваю.

Понятно.

Ситуация довольно щепетильная. Вроде есть и преступление, и доказательства, и даже виновные, но, совершив правосудие, судья может вызвать на себя шквал гнева и кучу других неприятностей. Можно и жизнью поплатится.

– Делай, что должен. Мой…брат заинтересован в том, чтобы поскорее пожертвовать своими пешками и замести следы. Из-за этого дела звания тебя никто не станет лишать. Фишер раскололся на допросе?

Эш усмехается, блестя глазами в мою сторону.

Этого не надо! Будет еще мне глазки строить, я слишком устала и зла сейчас, чтобы пресекать его флирт.

– Как миленький. Однако, ему мало что известно. Я не услышал ничего из того, о чем не предполагал.

Какое-то время мы оба молчим.

– Я думал, что дворяне высоко ценят семейные связи.

– Так и есть, – киваю я, гадая к чему вдруг эти разговоры. – Нас слишком мало, приходится держаться вместе и терпеть друг друга. Хотя даже при таком раскладе, когда начинается гонка за наследование титула, эта родня готова по головам подняться в списке наследников…

– Он на самом деле твой брат?

Будний тон Эштона совершенно не подходит для данного вопроса. У меня холодеют руки, я буквально чувствую, как отливает от лица кровь. Значит, это не просто абстрактная тема для беседы, а изощренный допрос с пристрастием.

Сглатываю и, прежде чем успеваю ответить, главный герой зевает и уточняет:

– Вы родные только по отцу? Несмотря на выдающиеся заслуги личная жизнь генерала Велфорда могла не быть такой же вызывающей уважение и восхищение.

Эш намекает на то, что я и Дональд холодны друг к другу потому что у нас разные матери. Что ж, для такого вывода есть основания. Большая разница в возрасте, сомнения в том, что бабушка, которую я почти не помню, могла родить ребенка будучи в пожилом уже возрасте, действия отца по вопросу Гаскилла.

Забавно, исходя из подобной подлости премьер-министра никто даже предположить не может, что на самом деле он мне приходится родителем. Какой родитель бросит в пекло собственное чадо?

– Откуда у тебя вдруг такой интерес?

– Я хочу знать. Хочу знать о тебе все, – заявляет честно Эштон. – Раньше я не питал никаких надежд. Отказывался сближаться с кем-либо, стараясь таким образом защитить себя от возможной боли и предательства. И только после того, как ты причинила мне эту боль и предала доверие в день моего совершеннолетия, понял, что это была чушь. Пошло оно все. Мне захотелось узнать, что двигает тобой, что тебе важно, о чем ты думаешь, когда не можешь уснуть, почему с каждой нашей встречей твои глаза становятся все печальнее, какой у тебя любимый цвет…

Он говорит медленно, подбирая слова, и я отчетливо вижу, что дается ему этот монолог с трудом. Столько слов за один раз. Это и впрямь тот самый Эйдж, которого я знаю и помню? Немногословный и равнодушный чурбан, которого невозможно понять? Будет ложью сказать, что я не удивлена и не тронута. Но это чувство быстро тонет под гнетом других.

– …Я правда устала ошибаться.

Качаю головой и выпрямляюсь, готовясь уйти от него как можно дальше. Хоть что-то должно быть правильным, неизменным, как то и было задумано сюжетом. Вмешиваться еще больше, коверкать судьбы…не хочу.

– Ошибаться нормально. Приложив достаточно усилий и отпустив сожа…

– Но я до сих пор сожалею! – мой голос срывается на крики из глубин души лезут потаенные откровения. – Каждый раз! О том, что старалась изо всех сил! Стоило меньше доверять! Меньше убиваться! Посвящала такой ерунде всю себя, жаждала внимания тех, кто и гроша не стоит! Устала до жути…поэтому, я не стану снова открываться кому-то.

Не имеет значения, как сильно я стараюсь, есть вещи, которые не изменить. Может, всем было бы лучше, если бы я исчезла? Лишь приношу всем боль. Вот и лицо Эштона выглядит так, словно его ударили под дых.

– Если бы каждый получал назад то, что вложил…каким бы прекрасным был тогда наш мир? Количество приложенных усилий и конечный результат могут не совпадать, но ты старалась изо всех сил. Молодец.

Смотрю вниз, чтобы не показать, насколько глубоко меня тронули его слова, но эта эмоциональность быстро проходит. Эйдж ведь и понятия не имеет, о чем я тут только что сокрушалась.

Молодец?

Скажи это Вивиан, ожидающей собственной казни в темнице.

Разворачиваюсь на пятках и выхожу молча прочь. Места мне здесь нет. Мне нигде нет места.

Раз крепость уже освобождена, а враг спешно скрылся, решаю вернуться в свой кабинет в Гаскилле. Принимаю душ в выделенной мне комнате и переодеваюсь в чистое, навожу порядок в перевернутом кабинете – виноваты не аргонцы, до этой части крепости они не добрались, а свои же, солдаты гарнизона, богиня знает, что здесь искавшие – и сажусь за написание отчета о событиях минувших суток.

Выведение ровных строк на бумаге действует на меня успокаивающе. Закончив и поставив точку, убираю перо в ящик, встаю, ложусь на жесткую кушетку и, наконец, проваливаюсь в сон.

«»»»

Эш: Если боль и предательство неизбежны, то я хочу выбрать того, кто мне их причинит.

Автор: Виви, твое место в его пылких объятьях! (っ˘з(˘⌣˘ ) ♡