Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

17

– Значит, ты поможешь нам сохранить приют?

– Да, – киваю я, растягиваю уголки губ, прекрасно зная, как может действовать на людей эта доброжелательная с ямочками на щеках улыбка.

У меня действительно добрые намерения, но прекрасно понимаю, что создаю довольно неловкую ситуацию. Однако, зная наперед события будущего, я по-настоящему хочу минимизировать последствия. Ну, и использовать обстоятельства в свою пользу, конечно же. Прежде всего, я делаю все это для себя.

Женщина – тетушка Марила, как попросила меня называть ее старушка – улыбается в ответ.

Облизываю губы, напуская побольше тревожности:

– У Эштона все лицо в ссадинах. Мне кажется, что так просто это люди не отступят…Почему бы вам не воспользоваться моим громким именем, если я сама предлагаю? Вряд ли такая возможность еще раз сама придет к вам в руки. Я уже представилась, и первый заместитель премьера-министра действительно мой старший брат! Если вы не верите, могу это легко доказать.

– Что ты! Что ты, милая! – взволнованно восклицает дядя Юджин. – Конечно же, мы верим. Просто все это очень…

– Вас смущает, что мы говорим за спиной у Эштона? Но и вы, и я знаем, что он никогда бы не осмелился просить о таком одолжении.

Это правда. Эйдж бы скорее лишился руки.

Он ни за что бы не допустил даже толики вероятности, что я поступаю так по доброте душевной, а не тая в рукаве очередной козырь против него. И оказался бы прав.

– Он необыкновенно талантлив, и будет жаль вот так мешать его светлому будущему, – продолжаю я давить с другой стороны. – Я лишь хочу облегчить ношу своему другу, которого, несомненно, ждут великие дела. Поверьте, у меня достаточно сил и ресурсов позаботится о приюте. Пожалуйста, разрешите мне помочь. Это выгодно для нас обоих, забота о сиротах – плюс в его копилку свершений для избрания на должность следующего премьера.

Отец захлебнется от ярости, если узнает, что я так спокойно пользуюсь его именем. Ха! Что ж, на него я управу найду.

Через каких-то полтора месяца Эштон станет совершеннолетним. Это место стало его домом и пристанищем, но не должно стать тянущим ко дну балластом. Обязательства по содержанию на плаву этого места я вполне могу взять на себя, сущая ерунда.

Еще немного подумав, старики молча переглядываются, избавляясь от последних сомнений – позавидуешь такому уровню близости – и наконец соглашаются, подписывают договор, я активирую магическую печать, придавая нашему соглашению юридическую силу. Теперь назад дороги нет.

Мы мирно распиваем второй чайник с мятным чаем, и несмотря на простую и, по меркам аристократов, примитивную обстановку небольшой гостиной, я чувствую себя здесь довольно уютно. Финансовое положение приюта не укрывается от моего взгляда. Придется неплохо потратится.

– Ах, Вивиан, заходи почаще! Раньше к нам друзья Эша не заглядывали. Этот ребенок очень замкнутый, сложно находит общий язык с другими. Он всегда таким был. Когда попал к нам, ему было около десяти лет. Однако, мы до сих пор не уверены, как он жил до этого…

На пороге мокрый от пота появляется Эйдж. Мягкость в проглядывающем через челку лице быстро сменяется настороженностью, стоит парню заметить мое присутствие.

Порой мне кажется, что все его эмоции, прежде чем выйти наружу преломляются под уменьшающей призмой, потому что внешне всю переполняющую Эштона внутри гамму чувств, на пару мгновений, могут передать только глаза, которые он вечно прячет, а после он усилием подавляет чувства и оно становится снова похоже на кусок льда.

Однако сейчас подростку Эштону, да еще в такой ситуации, прятать свое отношение становится сложнее.

– Зачем ты здесь? – невыразительно спрашивает главный герой этой истории. Без уточнений ясно, кому адресован вопрос.

А я надеялась на вспышку гнева. Что ж, вполне ожидаемо.

– Эш, к тебе пришел друг. Как ты можешь так невежливо вести себя с Виви? – хмурит брови тетя Марила, пытаясь достучаться бессердечного Эйджа. – Она же девочка!

Эта девочка только что стала хозяйкой земли и здания, обокрала, так сказать, сирот и наивных стариков. Одно ее слово и вы можете остаться без крыши над головой. А она еще меня защищает! Добрыми людьми так легко манипулировать.

Я еле проглатываю печеньку во рту. Кусок не лезет, так мне паршиво от самой себя. Разумеется, сироты на улице не останутся, только через мой труп, но ведь именно этим козырем я…

Эйдж вздыхает, бросает сумку на пол, зачесывает пропитанные потом волосы назад, его лицо становится отчетливо видно. То, как он меряет меня полным омерзения и ненависти взглядом, на короткое мгновение лишает уверенности.

Через семь лет, или теперь даже раньше, жди ответочки, Вивиан. Может, смерть в одиночной камере темницы была не таким уж и плохим вариантом. Кто знает, какую муку приготовит мне главный герой после сегодняшнего. И я, в здравом уме и трезвой памяти все равно собираюсь пойти на это.

Дядя Юджин наклоняется и тихо, так, чтобы мы не слышали, шепчет жене что-то на ухо. После этого женщина хитро улыбается, по очереди оглядев нас с Эйджем, и быстро найдя предлог, забирает мужа, оставив наедине двух «друзей».

– Что ты замышляешь?

Тихий, ледяной голос разряжает тишину этой скудно обставленной гостиной.

Я откидываюсь на спинку дивана, игнорируя скрип и впившиеся в спину пружины. Терпя раздражающую боль, быстро набрасываю надменный и беззаботный вид.

Пожимаю плеча и развожу руки.

– Как видишь, пью чай. С печеньками. Собираюсь взять еще одну.

Закидываю сухую песочную кругляшку в рот и жую.

– Какого даррга ты тут забыла?!

Ох, кое-кто начинает выходить из себя.

Эйдж быстрым шагом сокращает дистанцию и нависает над моей скромной персоной. Практически та же поза, что уже была утром. Только в этот раз мы поменялись ролями. Мускулистая рука приземляется над моим ухом, сильные пальцы сжимают до хруста обивку мебели.

– Друзья? Мы – друзья? – шипит сквозь зубы парень с едкой насмешкой.

От него пахнет сладковатым потом. Мне не противно и это открытие заставляет отвлеченно начать размышление почему. Тяжелое дыхание Эша щекочет лицо.

Холодный и в то же время пылающий от злости. Редко я видела его в таком состоянии. А может, вовсе, никогда. Стоит ли быть польщенной тем, что вывести его на такой уровень проявления чувств под силу только мне?

Проглатываю остатки десерта и растягиваю губы в усмешке, тщетно усмиряя тревожно бьющееся в панике сердце.

– Верно. Друзья не целуются. Мы не друзья, – цокаю языком и специально провожу языком по губам, смачивая пересохшую кожу слюной.

Серебристые, как холодное зимнее небо, как воды северных покрытых льдом озер, глаза опускаются вниз. Зрачки Эштона расширяются. Но уголки его губ кривятся в отвращении.

– Это место едва держится на плаву. Думаешь, все обойдется, если ты продолжишь давать им себя колотить? Разве не дошло еще, что им нужно на самом деле? Вполне вероятно, что вы все окажетесь на улице. В лучшем случае…Скажи, следует ли мне помочь?

– Что ты имеешь в виду?

Я подаюсь вперед. Кончики наших носов практически касаются друг друга.

– Тебе решать, что я имею в виду. Моя фамилия – не пустой звук. Согласишься, будет этому месту и финансирование, и защита, у детей здесь появится шанс на достойное будущее…Как бы не было противно, я использую авторитет отца чтобы помочь. Откажешься, что ж, эта земля теперь моя, просто снесу это прискорбную лачугу, – понижаю голос, добавляя глубины. – Ты должен понимать, на что я способна, верно? Как никак, ты же хорошо меня знаешь, а, Эш?

Эйдж убирает руку и выпрямляется. Отворачивается, словно один мой вид вызывает в нем тошноту. Его взгляд цепляет документ на столе. Быстро пробежавшись по строкам, он быстро понимает, что это не шутка и не блеф.

Разорви он зачарованный пергамент хоть на тысячу кусочков, ничего не изменится, договор останется в силе. И последствия от его расторжения тоже никуда не денутся. Я пришла подготовленной.

– Чего ты хочешь?

Я тихо сглатываю и неслышно перевожу дыхание, беря короткую паузу. Тяжко, но пока все складывает так, как я и задумала.

Помни, что так надо, Ви. Это просто игра. Просто игра. Может быть, когда-нибудь Эйдж поймет, для чего все это было, но тогда меня, надеюсь, уже не будет рядом.

– Ты – мой. Слушаешься, подчиняешься и делаешь так, как я говорю без лишних вопросов. До тех пор, пока я не наиграюсь.

Из какой-то третьесортной злодейки романа я стремительно карабкаюсь вверх по карьерной лестнице к роли главного или, по крайней мере, второго после основного, антагониста истории.

На челюсти Эйджа играют желваки.

Он ничего не говорит, но в комнате словно стало холоднее на несколько градусов. Страшная аура.

Мерзкая, злобная и отвратительная – это все про меня. Чувствую себя грязной, невыносимо хочется помыться, смыть с себя это пакостное ощущение, но я знаю, что ванна не поможет.

То, какой я сейчас предстаю перед своим неприятелем, и то, как ощущая себя на самом деле – противоположно друг другу. Если подавить противящиеся моему поведению чувства, задержать до ощущения удушья дыхание, станет все так, будто ничего не было? Затихнет ли голос, кричащий о неправильности происходящего?

– Все решил? – холодно срывается с губ.

– У меня есть выбор?

– Нет, – декламирую свою реплику и кривлюсь в невеселой улыбке, бросая Эштону вызов.

Никакого выбора нет. Я лишила его нас обоих.

Серебряные глаза становятся еще холоднее.

– Я согласен.

Тон его голоса звучит так, будто его обладатель идет на унизительный компромисс. Оценивающе разглядываю Эйджа, чтобы он окончательно убедился в неотвратимости нашей сделки.

Хорош собой, бесполезно спорить. И всегда таким был, просто никто не замечал или предпочитал делать вид, что не замечает.

Высокий рост, правильная осанка, широкие плечи, длинные ноги, атлетичная фигура. Не грузный, как многие воины, но сильный и подтянутый. Несмотря на дешевый и потрепанный тренировочный костюм, выглядит Эйдж действительно первоклассно. Если бы только он иногда, хотя бы иногда улыбался, было бы еще лучше.

– Отлично! – встаю и хлопаю в ладоши, пытаясь придать самой себе хотя бы капельку бодрости после вымотавшего меня практически до изнеможения шантажа.

Подхожу ближе, Эйдж хмурится. В глазах настороженность и отвращение. Бельчонок готов укусить, едва подвернется шанс.

Прежде он успевает что-то сказать, толкаю его назад. Главный герой приземляется пятой точкой в продавленное кресло.

– Что ты делаешь…

Наступаю вперед, словно загоняющий добычу хищник.

Ты теперь мой. И наверняка думаешь, что сейчас повторятся утренние события, да? Однако…кроме необходимости ни за что не собираюсь снова это делать.

– Первым делом, займемся твоим лицом.

Я не только в кондитерской затоварилась, как знала, что не зря в лавку к травнице завернула. Вот и случай так удачно подвернулся.

Роюсь в сумке и достаю дорогое, но эффективное средство для заживления ран и прочих болячек. Результат мне обещали через в течении нескольких часов после первого применения. Вот и проверим.

Встаю над застывшим на месте Эштоном, пристально следящим цепким взглядом за каждым моим движением, и открываю круглую баночку с мазью. Волосы снова выбились из прически, но я уже устала с этим бороться и позволяю оставаться им распущенными, как они желают.

Слегка наклоняюсь, чтобы было удобней, зачерпываю мазь и рисую желтовато-зеленой пастообразной панацеей от ран на припухшей щеке Эйджа грустную мордочку, затем осторожно втираю, словно это крем, кругообразными движениями в кожу. Теплая. Даже горячая. За день у него успели отрасти короткие колючие волоски. А днем щечки моего неприятеля были гладкие-гладкие, как у младенца.

На ум снова приходят события сегодняшнего утра. Мой первый поцелуй. За обе жизни. В прошлом я замуж выйти не успела, и вообще, в отношениях с мужчинами была настоящим неучем. Только мечом махать да подтирать задницы дворян, образно выражаясь, и была способна.

Кто бы мог подумать, что такой важный для юной девушки опыт у меня будет с Эйджем? Злой рок судьбы, не иначе. Хотя, чего грешить на судьбу, я сама виновата.

Когда мои пальцы опускаются к его губам, парень больно хватает меня за запястье.

18

Из-за неожиданного давления подаюсь вперед. Приходится применить силу, чтобы не потерять равновесие и не повалиться вниз на Эштона.

Там, где он до боли сжимает руку, кожа покрывается мурашками. Не сомневаюсь, силы у Эштона хватит на то, чтобы сломать мое запястье одной рукой.

Естественно, мне прекрасно известно, насколько он меня ненавидит. Или, скорее, насколько сильно он ненавидит прошлую версию меня. Речи о чем-то другом и быть не может. Пусть вас не обманывает эта внезапная близость.

Смотрю парню в глаза, словно зачарованная. Даже моргнуть не в состоянии. Что за странное чувство?

Эштон словно ищет что-то во мне своим пронизывающим до дрожи взглядом, и хмурится недоверчиво, не способный отыскать.

Не знаю сколько проходит времени, эти серые, подсвеченные строгостью, глаза снова окунают меня в воспоминания о том, как стремительно покидала мое тело жизнь.

Дверь в комнату резко распахивается, на пороге оказывается явно удивленная открывшейся ей картине тетушка Марила, ее неожиданный приход приводит нас обоих в чувство.

– Ох, продолжайте-продолжайте, не буду вам мешать!

Дверь за изумленной увиденной сценой хозяйкой приюта тихо закрывается. Неловко. Женщина явно подумала не о том.

– Я сам.

Эштон разжимает пальцы, отпускает мою руку. Нужно мгновение, чтобы вспомнить, что он имеет в виду.

– О, – моргаю и выпрямлюсь, вручаю ему баночку с мазью. – Хорошо.

Пока Эйдж неумелыми движениями наносит на губы и подбородок целебное средство, скучающе рассматриваю вывешенные на стенах детские рисунки, старое и потрепанное временем пианино в темном уголке гостиной.

Я уже сказала все свои реплики, можно и уходить. Только, как бы все так обставить, чтобы не выглядело, словно я сбегаю прочь от страха? Согласно настройкам моей роли оставаться более необходимого не следует.

Однако, не проходит и пары минут, как в комнату снова врываются. В этот раз – маленькая девочка с двумя подпрыгивающими при каждом шаге хвостиками на голове.

Она останавливается в середине комнаты и осторожно поднимает взгляд на Эйджа, косится с любопытством в непоседливых глазках в мою сторону, и робко обращается к парню:

– Бабушка Марила, говорит, чтобы вы шли в столовую. Еда готова.

Еда? Поднимаю левую руку, на часах стрелка уже близится к семи вечера. Воу! Как незаметно пролетело время! К тому времени, как я вернусь в академию, ужин уже кончится. Надо бы прикупить чего-нибудь съестного по дороге и хорошенько припрятать – с едой в общежитие проходить нельзя.

Эштон поднимается из кресла и пригвождает меня взглядом. Отговорка, что мне уже пора, застревает в горле.

Не глядя на ждущую ответа малявку, Эйдж холодно произносит:

– Скажи, что мы сейчас будем.

Девчушка, очевидно, боится главного героя словно огня. Стремительно уносится прочь, словно за ней волки гонятся, понятливо кивнув.

– Что ты сделал маленькой девочке, что она так тебя боится? – удивляюсь вслух.

Ожидаемо, что парень мне не отвечает.

Пожимаю плечами, прибираю к рукам бумагу с договором и прячу в сумку, прохожу мимо пропускающего вперед Эйджа. Из-за того, что он идет сзади, чувствую, как прожигает спину тяжелый взгляд.

Раз уж за меня так бесцеремонно решили, что я остаюсь на ужин, думаю, и впрямь можно поесть здесь. Преломим с врагом хлеб, так сказать. Я и впрямь голодная. Наверное, поэтому и решаюсь на подобную лишенную смысла и практической ценности авантюру.

Столовая оказывается небольшой и такой же скудно обставленной комнатой.

Марила усаживает нас на уже приготовленные места с краю стола. Вместо стульев тут скамейки без спинок.

Полтора десятка сирот следят за каждым моим движением. Никогда не имела дел с детьми, а с таким количеством и подавно. Думаю, что улыбаться им будет уже чересчур, поэтому стараюсь держать на лице маску равнодушия. Однако, не могу не находить забавным то, что удостаиваюсь таких открытых и любопытных взглядов.

Девчушка с двумя хвостиками садится рядом. Эйдж продолжает изучающе сверлить меня взглядом со своего места напротив.

Девочки постарше вносят блюда из кухни.

Две большие чашки тушенной картошки с мясом располагаются на обоих концах длинного стола. Кто-то начинает есть прямиком из общего блюда, кто-то накладывает порцию еду себе в тарелку.

Вопреки непривычной обстановке, атмосфера не кажется чуждой. Удивленно беру переданную мне девочкой с хвостиками вилку и металлический салатник с вмятиной на боку.

Ладно, чего тут ломаться, я уже здесь.

Накладываю себе в посуду гарнир и осторожно приступаю к еде, предварительно хорошенько подув на горячую пищу.

Стоит отправить в рот первую партию кушанья, как глаза мои расширяются.

Это вкусно! Действительно вкусно!

Самая обычная картошка и самое дешевое мясо, при чем в мизерном количестве, какие-то приправы, себестоимость этого незамысловатого ужина – такие копейки, что эта сумма для меня равняется нулю. Но…м-м-м, восхитительно. Мои искренние комплименты повару.

– Понравилось? – спрашивает смущенно одна из тех девочек постарше, что носила посуду.

– Да, – киваю и продолжаю, наколов на вилку еще картошки. – Поверить не могу, что это бесплатно. Так вкусно!

– Вивиан, я рада, что тебе нравится, – тетушка Марила, занимающая место по правую от Эйджа руку, счастливо улыбается. – Всегда приятно видеть, когда дети хорошо едят.

Может быть, она ждала от меня брезгливого ковыряния в пище. Но я не из тех, кто будет так вести себя в гостях.

Пусть аристократка, но воротить нос от простой и грубой на вид еды точно не мне, вынужденной в прошлом пить гнилую воду и питаться черствыми плесневелыми корками хлеба.

Ужин быстро кончается, чашки с едой остаются ослепительно пустыми. Обитатели приюта быстро разбегаются прочь. Эйдж помогает тетушке Мариле уносить посуду в кухню. Все так по-домашнему.

В столовой за опустевшим столом остаюсь только я.

После еды хочется спать. Лень шевелится, вставать не хочется совершенно. Горблюсь, подтягиваюсь, сыто улыбаюсь, зеваю и тру глаза.

– Общежитие закроется через полчаса.

Резко вздрагиваю и хватаюсь за сердце.

За спиной стоит Эйдж.

– Зачем так пугать?!

Эштон холодно усмехается:

– Наелась?

Ага. Это же ты меня на ужин решил оставить, с чего теперь такое лицо?

Я встаю и приближаюсь к нему почти вплотную, беря пример с врага и игнорируя вопрос. Ну уж нет. Разрушить эффект от моего дневного представления не позволю!

Задерживаю выдающее мое волнение дыхание, поднимаю руку и нанизываю на палец прядь длинной и удивительно мягкой, словно шелк, неприлично длинной челки.

– Чтобы завтра этого не было. Хочу видеть твое кривящееся от отвращения прекрасное личико.

Взгляд моего врага снова искрится ненавистью.

Прохожу мимо Эйджа, заглядываю в кухню, прощаюсь с моющей посуду тетушкой Марилой и покидаю приют.

И только когда улица, на которой находится дом главного героя, остается позади, начинаю бежать что есть мочи.

Полчаса! У меня уже меньше получаса, чтобы добраться до общежития.

– Где ты была? – Элоли вскидывает брови, когда красная и потная я вваливаюсь в нашу с ней спальню.

– Кое-где.

Бросаю сумку на пол и расстегиваю пуговицы формы.

Не следовало мне оставаться там на трапезу. Как-то нелогично получается. И чего это он вдруг настоял на том, чтобы я отужинала вместе со всеми? Ах, глупая Ви!

Смотрю на трещины в потолке после смывающего прочь мою тревогу душа. Прокручиваю в голове события уходящего дня.

Начало положено.

Теперь я связана договором с парнем, нет, молодым мужчиной, которому совершенно не нравлюсь, который наверняка в этот самый момент обдумывает сотню способов моего убийства.

– Сколько еще раз ты будешь вздыхать как влюбленная без памяти девица, Ви?

Элоди, читающая книгу на кровати напротив, кидает в меня подушку.

– Или, ты и впрямь влюбилась?

Подруга садится и окидывает меня изучающим взглядом.

– Кто он?

– Кто?

– Твой избранник.

Я выдавливаю смешок, гашу светильник на своей тумбочке и поворачиваюсь к Элоди спиной.

– Никто.

– Чем больше ты отрицаешь, тем очевиднее все для меня становится.

Глупости.

Я не хочу быть в кого-то влюбленной. И ничьей возлюбленной оказаться тоже не желаю.

А уж о том, что между мной и Эйджем может что-то быть страшно даже подумать. Пусть лучше встретит кого-то стоящего. Все же у меня еще осталась капелька совести.

Если не принцессу, то кого-то не менее достойного…Буду держать кулачки.

«»»»

Автор: сколько перечитываю, столько же зеваю вместе с Ви.