Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

24

Сейчас при мне нет меча, и это может быть опасно, но я представляю в руке клинок и разгоняю по телу ману через энергетические потоки. Это было лишь предположением, но сопротивляемость силе кольца на руке принца немного возрастает. По крайней мере, я могу дышать и говорить без давления.

Рискую лишиться жизни и рассудка, но мне в данной ситуации не выбирать, раз этот ненормальный решил сделать из меня жертву, окропив кровью плитку в этом храме.

– Ты – больной ублюдок!

Голова кружится, а сердце колотится так, что вот-вот может просто взорваться в груди.

Йозеф запрокидывает голову и смеется в голос.

– Ты действительно поразительная женщина. Храбрости точно не занимать.

Он медленно приближается и хватает меня за волосы, оттянув их вниз, чтобы заглянуть как следует в мои непокорные глаза и запрокинутое лицо.

Скальп взрывается от боли. Хватка его высочества лишена ласки и осторожности. Не так страшна смерть, как ее ожидание. Скорость падения гильотины над моей головой была слишком медленной, настолько медленной, что это было за пределами моего понимания.

– Хочешь секрет, Вивиан?

Вопреки жестокому обращению в голосе мужчины океан мягкости. Говорит он тихо, так, чтобы слышала только я. Делится своим секретом, словно мы парочка влюбленных.

– Я видел твою смерть. Видел, как ты лишила себя жизни кинжалом с аметистом на глазах у этого простака. К тому моменту на руках его были уже сотни жизней. В том числе и моя собственная. Его состояние было ненамного лучше твоего, Вивиан. За что вы сражались? Чьи идеалы и ценности преследовали? …Он был таким же загнанным в петлю и с трудом держался из последних сил. Восстание, разруха после войны, вылезшие из брешей вседозволенности остатки темных магов, эти жалкие подражатели…миру нужен был герой, нужна была вера…была и кандидатура, из которой легко состряпали того, кто был так необходим, когда казалось, что от этого дарргова мира отвернулись даже боги. Мало кто сохранял в то время трезвость ума. Они восхваляют тебя, словно божество, но один неверный шаг – презирают, словно зверя. Хех, чего ему стоило прийти туда, в темницу, где держали козла отпущения, преступницу, обвиненную в измене и в попытке восстановить мощь темного культа? Ты никогда не задумывалась об этом? Почему он пришел? Убить? Разве?

Принц озвучивает вслух давно мучившие меня вопросы, на которые никогда не найти ответов.

Йозеф прикладывает больше силы, кажется, он сейчас вырвет клок моих волос, и наклоняется надо мной, словно пожирающий добычу коршун, выплевывая мне в лицо пожирающие мое спокойствие и отрешенную готовность покинуть этот мир снова слова:

– Он баюкал твой труп на своих руках, словно собственное дитя. То, как он говорил, как он смотрел, пока свет гас в твоих глазах… Даже ослепнув и оглохнув, невозможно было не понять, что у него на душе.

Рвано выдыхаю, тело пробирает неконтролируемая дрожь.

До этого было страшно, но не так. На самом деле я боялась лишь неизвестности. Сейчас мне становится по-настоящему страшно. Ужасно, невыносимо страшно, что я снова оставлю его одного.

– Только, кажется, сам он не мог понять, отчего так оплакивал своего давнего врага…забавно. После твоей гибели, он продолжил расследование дела о восстании. Зачем было прибавлять совершенную тобой ошибку к своим? Разве виновный не понес соответствующего наказания? Все действующие лица были уже мертвы. Кому была нужна эта справедливость? Почему бы не сдаться? Он же не дурак, должен был понять, что копает под тех, кому служит, словно верный пес… Если псина нападает на хозяина, от нее избавляются. Я видел и его смерть.

Я вздрагиваю и жду продолжения, вглядываясь в бесконечную тьму глаз принца, но искусный в причинении мук человек не продолжает, очевидно, получая небывалое наслаждение от моего незнания.

Сказал «а», говори и «б». Даррг!

У того Эштона должно было быть все хорошо. Я думала, у него сложилась счастливая и долгая жизнь, как он того и заслуживал. Без помехи в виде меня. Красавица-невеста, всеобщая любовь, уважение, признание, счастливое и безграничное будущее впереди…Смерть? Он умер…Из-за меня?

Если бы я могла, то разрыдалась бы. Сердце тонуло в скорби. И в то же время голову приподнял присущий мне рационализм.

Можно ли верить словам этого аспида?

Его высочество наследный принц Аргоны словно восставший из глубин бездны демон-искуситель. Бросаться словами на ветер, играть с чувствами своей жертвы и наслаждаться ее страданиями – это то, что является основополагающими чертами его характера.

Йозеф заводит руку назад и моей шеи любовно касается ледяной клинок.

– Я оставлю тебя в живых. Не бойся. Ты мне нравишься, Вивиан.

Отчаянно брыкаюсь и пытаюсь пнуть принца, но силы покидают меня стремительно. Стою ровно я главным образом из-за той самой магии, которая не дает мне сдвинуться с места. Противоестественная мощь кольца-реликвии сковывает нарастающим напряжением, и мышцы превращаются в чугун. Физический дискомфорт заставлял мои эмоции все больше и больше выходить из-под контроля.

Годы разлуки, копившаяся так долго ненависть…разве ты меня не презирал? Разве не ненавидел, так же, как и я? Почему? Действительно ли тот Эштон пришел покончить с нашей враждой, скормив мне яд? Была ли вообще в том пузырьке отрава?

Молчун с каменным лицом, сносящий все оскорбления, уткнувшийся в учебник за последней партой, оживающий только на тренировочном плацу…

Сто раз попустительствовал безобразным проделкам, тысячу раз прощал любые выходки. Сталкиваясь с разнообразными и несомненно низкими попытками вывести его из себя, отвечал сдержанно и пристойно, ни разу не переступив черту.

….я ведь не была хорошим человеком. Мне нечем было гордиться в прошлом.

Как ты мог полюбить меня такую? Одинокую, полную злости и бессилия, лишенную всякой надежды, такую неприглядную и омерзительную…Я ведь принесла тебе столько боли… Разве может это быть правдой? Как мне в это поверить?

Я снова дергаюсь, разгоняю ману по внутренним энергетическим каналам, наплевав на возможные последствия.

Все, чего мне хочется, это освободиться и броситься обратно, туда, где Эш, и, пусть сбивчиво и несвязно, объясниться в чувствах. Сожалею о том, что не сделала этого раньше.

На губах Йозефа играет знающая улыбка:

– Я понимаю твои чувства…

– Да пошел ты! Понимает он… – дышу рвано, перед глазами все идет кругом. Лицо принца расплывается, множится перед взором словно десяток отражений на зеркальной поверхности.

Йозеф, кажется, снова шевелит рукой с кольцом, мое тело резко отрывается от земли и впечатывается спиной к статуе богини Алетеи. Из легких вышибает весь воздух. Тоже мне, маг недоделанный. В ушах звенит, перед глазами темнота. Тяжело дышу, пытаясь безуспешно унять боль.

– Я лишь хочу сказать, что тебе, Вивиан, не нужно никуда торопиться, – в голосе принца насмешка. – Он уже здесь.

С небес словно упала какая-то тень. Знакомая фигура бесшумно опустилась на землю и встала передо мной и принцем. С трудом разлепив веки, я наконец отчетливо из-за плеча его высочества могу увидеть неожиданного гостя. Эштон Эйдж. Мой давний враг.

Все несвязные слова, которые я хотела сказать ему до этого, сжались, встав в горле комом и застряв где-то внутри, отчего живот скрутило судорогой, удалось лишь проговорить тихо:

– Эш…

Облегчение, чувство вины и нереальности происходящего заполняет меня изнутри.

Полковник Эйдж высвободил меч из ножен и уже готовился атаковать принца. Люди из охраны наследника оставались стоять на своих местах без единого намека на движение. Они не рассматривали внезапно появившегося через брешь в крыше храма мужчину как источник опасности.

Вдруг я ощутила, как шею пронзила тонкая острая боль. По коже вниз поползла горячая струйка.

– Тихо. Не двигайся, – предупредил, явно развлекаясь, Йозеф.

Взгляд Эша коснулся моей шеи и его лицо заметно побледнело.

Как оно выглядело, когда он смотрел, как я истекаю кровью на его руках в темнице? Как я не силилась, воскресить в памяти эти воспоминания не удавалось.

– Отойди на три шага назад.

– Не слушай его…– сипло противоречу я приказу принца, безотрывно глядя в замутненные тревогой серебряные глаза.

Убей его, Эш. Не нужно за меня переживать. Я не хочу снова быть той, кто тянет тебя вниз…

Не время, но часть моего сознания размышляет, как сюда вдруг попал Эштон, как ему удалось так быстро преодолеть разделяющее Лэнгделл и ущелье, возле которого мы расстались, расстояние. Почему Йозеф отдает приказы вместо того, чтобы так же помощью кольца заставить Эйджа подчиниться?

Эш послушно шагает назад.

Не могу сдержать негодования и, не обращая на приставленный к горлу меч, выплевываю злобно в адрес принца:

– Подонок!

– Вот что называется шантажом, Вивиан.

Даррг! Решил, раз прочел мой дневник, значит, в курсе всех событий? Не стоило мне писать его, не нужно было продолжать, изложив событий прошлого в хронологическом порядке, делать заметки о своих намерениях и планах на будущее…

– Как ты обзовешь меня, когда я потребую у него лишить своими руками себя жизни у нас на глазах?

Липкий страх и отчаяние воцаряется в душе. От одной только мысли о том, что сейчас случится, весь мой мозг заходился в крике, звуковые волны пронизывали кости и разрывали внутренние органы, словно я могла вырвать все свое сердце одним рывком.

– Нет! Не смей…

Йозеф цокает языком, разглядывая Эша, по-прежнему прислонив острое лезвие к местечку на моей шее, где с ненормальной скоростью пульсирует несущая к мозгу кровь артерия.

Смотрю полным ненависти взглядом – то чувство, которое я когда-то испытывала к главному герою в прошлом и близко с этим не стояло – и замечаю кое-что странное. Правая рука, держащая клинок, подрагивает. Левая, на которой надето кольцо, сжата в плотный кулак. По вискам Йозефа вниз стекают капельки пота, его губы обескровлены.

Артефакт подобной мощи, принадлежавшей не сравнимому по силе и выносливости с человеком божеству, должно быть, управляться с ним выходит для принца не без последствий.

Держать под контролем столько объектов одновременно: я, Сойер и дюжина солдат, так и застывших у входа в храм…конечно, они тоже сопротивляются.

Внимание принца разрывается между мной и Эшем, что бы он там о себе не мнил, но он такой же человек, как и мы.

– Повторить? Ты оглох? Приступай.

Йозеф поднимает руку, и я больше не могу сделать вдоха и впустить в легкие воздуха. Я задыхаюсь. Отчаянно открываю рот, но не могу сделать ни глотка. Он меня душит, при этом даже не прикоснувшись.

Дарргов принц. Решил отомстить? Раз Эш в прошлом отнял у него жизнь, теперь он вздумал упиться собственным величием и насладиться зрелищем того, как его обидчик расплачивается у него на глазах? Если смогу, я лично перережу Йозефу глотку.

– Я же говорил, Вивиан. Ты не умрешь. Не сегодня. Забавно, не правда ли? Теперь пришла твоя очередь наблюдать за тем, как твой соперник отнимает у себя жизнь.

Эштон поднимает клинок.

Йозеф взмахивает левой рукой, и я жадно делаю вдох. Как бы не пыталась разогнать ману по энергетическим потокам и уповать на силу эфира, все бесполезно.

Главный герой книги – было ли это вообще книгой – направляет острие в свою сторону. Оскал на лице принца становится шире. В глазах печет, словно плотину наконец прорвало, по щекам устремляется вниз бесшумный поток слез.

Время словно замедляется и одновременно бежит подобно утекающему сквозь пальцы песку.

Происходит практически одновременно несколько вещей: Сойеру удается сбросить с себя чары подчинения, навеянные его высочеством, и устремится вперед, в нашу сторону, по длинном проходу, Йозеф, заметив неладное, пошатнувшись от слабости, прикладывает усилие, с намерением вернуть себе контроль, делает пас рукой, а Эш, занесший клинок над собой, совершает знакомый мне обманный маневр, прокрутив запястье, сжимающее рукоять меча, и отрубает принцу кисть с надетым на средний палец перстнем.

Удар упавшей на пол окровавленной конечности сопровождается долгожданными раскатами грома снаружи. В прохудившуюся крышу барабанят жестоко сбрасываемые вниз небом капли дождя.

Йозеф кричит в агонии, он не может больше контролировать собственное положение в пространстве, тяжелый клинок, знаменитый «Шепот ночи», приставленный острием к моей шее, все же свершает свою миссию, пусть, уже и не подчиняясь воле владельца, входит, углубляясь в плоть, рассекая под смертоносным углом тонкую кожу и слой мышц.

Воротник становится влажным, липким и горячим.

До ушей доносятся звуки боя в отдалении – вероятно, люди принца столкнулись с членами моего отряда – завывания Йозефа, раскаты гневающихся небес снаружи…

Тело обмякает, раньше оно казалось мне невыносимо тяжелым и налитым неподъемной сталью – теперь же, словно набитое соломой, лишенное каркаса и основания, мешок без костей. Сползаю вниз и неловко накренившись на бок, падаю, растекаясь на полу.

Замутненным взглядом смотрю, как толкает прочь вставших на его пути людей Эш, как двигаются его губы, как напряжены его черты лица, он приближается. Моя кровь растекается на полу, на котором раньше немалое количество безвинных душ было принесено в жертву темному богу.

Что-то наверху грохочет.

Силясь держать открытыми веки, я неотрывно наблюдаю за растерянным Эштоном, за его тщетными попытками прижать рану на моей шее. Теплые пальцы осторожно касаются источника боли. Другая рука, кажется, гладит меня по растрепавшимся волосам.

– Потерпи, Ви. Все будет хорошо, все будет хорошо...Пожалуйста…Не закрывай глаза, слышишь? Я..Я исправлю, все исправлю, пожалуйста…

Частота дыхания участилась, но горло по какой-то непонятной причине перехватило, мне нечем было дышать. Перед моими глазами появились размытые пятна.

Я лежала на мужских коленях в кольце его дрожащих от бессилия рук. На удивление, моргнув снова, мне удалось с необычной четкостью узреть лицо Эштона.

Уголки губ приподнялись. Вот, значит, как. Что за напасть, эта судьба. Несмотря на все перипетии и надежды, все возвращается к проторенной дорожке, и то, что суждено, повторяется вновь.

Пол дрожал, поначалу казалось, из-за нарастающего снаружи шторма. Но вибрация под моим телом набирала силы, и скоро стало ясно, что дрожат стены, крыша, каменные плиты трещат по швам, а возвышающаяся над нами статуя вот-вот вовсе развалится, обрушившись на всех тех, кто подле ее ног, каменным ливнем.

– Уходи…– удается произнести мне.

Кровь пролилась. Это проклятое место получило свою жертву, но все обернулось не так, как должно было быть.

Если промедлишь, то погребенным под грудой обломков окажешься и ты сам. Оставь меня, со мной, итак, уже все ясно, спасай себя и остальных.

Эш крепче цепляется за мое безжизненное тело и прижимает к себе, закрывая своей спиной и широкими плечами от всего вокруг.

– Нет.

Какой упрямец. Я ведь жизнь ему пытаюсь спасти.

У меня кончаются силы. Пожалуй, сейчас было бы крайне жестоко признаваться в любви. Сглотнула, чувствуя, как мое тело понемногу теряет температуру.

Я молчу, и просто смотрю вверх, на бледное лицо мужчины, который нашел во мне незнамо что, и вот уже вторую жизнь кладет на то, чтобы, несмотря на то, были ли мои решения и действия верными или ошибочными, но, какими бы они не являлись, нести ответственность за последствия вместе со мной.

Огромных сил стоит легонько толкнуть Эша. Я не видела, но чувствовала, что вокруг зарождается хаос. Это место буквально трещит по швам. В сердце зародилась смутная мысль: если я ничего не сделаю, он может исчезнуть под грудой развалин. Также, как и я.

Не хочу.

Мои мечты…мои мечты…увидеть, как ты проживаешь счастливую жизнь. И неважно, буду ли я рядом.

– Брось… – выдыхаю я. Перед взором все меркнет. Становится тихо, холодно и одиноко.

– Я не могу, – шепчет Эш, но я уже его не слышу.

«»»»

Автор: Все будет хорошо.

25

В просторную аудиторию проникали теплые лучи. Я давила нервозность и разглядывала толпу таких же, как и я первокурсников, составляла в уме план занятий и самостоятельных тренировок. Никогда не встречала столько своих ровесников.

Невольно в голову лезли непрошенные мысли.

Обрадовался бы дедушка, узнав, что его внучка поступила в Академию на боевой факультет? Об этом можно только гадать.

Зато отец пребывает в не лучшем расположении духа. К счастью, больше мне с ним не придется завтракать и ужинать за одним столом, раз уж учебное заведение представляет выбор, то конечно же, предпочту поселиться в академическом общежитии, нежели продолжать жить дома, где его раздражает одно лишь мое присутствие. Может, расстояние поможет нам поскучать друг по другу и стать ближе?

Но почему родитель так со мной строг? Из-за того, что я девчонка?

Да, родилась бы я мальчиком, все было бы куда проще. Папа бы не хмурился каждый раз при взгляде на меня, дедушке не пришлось бы всем врать о моем происхождении, и даже окружающие меня люди воспринимали бы меня иначе.

Чего стоило только пройти экзамен и собеседование на традиционно мужскую специальность! Я все еще помню, какими глазами, полными сомнения, недоумения и насмешки смотрели на меня преподаватели, отвечающие за отбор. Но даже их взгляды не сравняться со взглядом моего собственного отца.

Никто в меня не верил. Приходилось работать на износ, выкладываться на тренировках по максимуму, чтобы не ударить в грязь и не посрамить честь фамилии. Там, где другие могут расслабиться, мне приходится работать до предела собственных ограниченных возможностей.

Если бы я была сильнее, если бы мое тело, начавшее развиваться, походило на фигуру пышущего физической мощью воина, а не незрелой девицы…Не было бы этих пресловутых женских дней, когда низ живота разрывался от боли так, что едва ли я могла пошевелиться, а о том, чтобы размахивать мечом и речи не шло…

Будь я мальчиком, всем ведь было бы лучше. Тогда, я могла бы заниматься тем, что мне на самом деле бы нравилось, и никто не мог бы заставить меня выйти замуж против моей воли. Я могла бы сама распоряжаться своей судьбой.

Сижу сейчас здесь, среди первокурсников собственного факультета, и не испытываю даже капельки радости или гордости собой.

Не подхожу.

Я не подхожу.

Слабачка, которую сюда никто не звал. Может, все это ошибка? Наверное, лучше вернуться домой, отказаться от этой затеи. Пусть папа решает мое будущее, он же не причинит мне вреда, ведь он мой отец. Дедушка ошибся.

Как мне протянуть здесь четыре года до окончания учебы?

Стоило только войти в класс, как все глаза одногруппников уставились на меня. Они меня презирают. Наверняка думают, что тут забыла эта самозванка? Не ошиблась ли дверью? Кем она себя считает? Слабая девчонка.

Опускаю голову, позволяя упавшим вниз волосам прикрыть мое бледное лицо, и прерывисто выдыхаю.

Только не плакать на людях.

Нельзя.

Слезы – это слабость.

Вивиан, ты должна справиться. Ты обещала дедушке получить диплом, стать первой. Только тогда папа признает тебя, только в этом случае скажет, что гордится тобой. Нужно постараться.

Сжимаю пальцы в кулаки, ногти врезаются в плоть, боль дарит чувство отвлечения и успокоения.

Когда уже появится наш куратор? Сколько еще ждать? Не стоило приходить так рано.

Мальчишки вокруг шепчутся. Не могу разобрать. Они говорят обо мне? Смеются, гадая, что я здесь забыла?

– Тут не занято?

А?

Вскидываю голову от неожиданности.

В свете падающих сквозь высокие окна фигура студента кажется особенно удивительной. На глаза падают черные как смоль волосы, однако, даже несмотря на длинную челку, черты лица у этого мальчика как у самой красивой девчонки.

Не получив ответа на свой вопрос, он не приходит в негодование и не называет меня чудачкой, как дразнились деревенские мальчишки, когда я жила в провинции Мидвел в доме дедушки.

Незнакомец молча присаживается за соседнее место и достает из потрепанной, явно очень старой, сумки тетрадь и письменные принадлежности. Невольно замечаю, что эти предметы не очень высокого качества. Аристократ из обедневшего рода? Таких в столице полно.

Тем не менее, вопреки неожиданному соседству, становится немного легче на сердце оттого, что я сижу не одна. Значит, я не изгой! Никто не станет снова дразнить меня чудной и отказываться со мной играть.

Стоит попытаться представиться и начать диалог. Это раньше я не имела возможностей подружиться со сверстниками, но теперь, когда меня приняли в Академию, стоит найти приятелей и друзей.

Пока я косила глаза на своего соседа и собиралась с духом, стараясь преодолеть волнение, в класс вошел учитель и начал перекличку.

Мое имя было названо одни из первых.

– Вивиан Велфорд!

Неловко поднимаю руку, сигнализируя, что я здесь. Вся аудитория присутствующих оборачивается назад, разглядывая съежившуюся меня словно зверушку, выставленную на обозрение, пока куратор не произносит следующее по списку имя.

Опускаю руки под стол и вытираю о штаны потные трясущиеся ладони.

Все хорошо, все хорошо…повторяю про себя, но сердце стучит быстро-быстро и никак не желает угомониться. Незнакомая обстановка, чужие люди вокруг, пристальное внимание…Нет, я точно не справлюсь.

Прости, дедушка, лучше мне забрать отсюда документы и вернуться домой! Может, папа найдет мне дело, где я смогу быть ему полезной. В конце концов, я же его ребенок, он не причинит мне вреда. Даже самые ужасные хищники заботятся о собственном потомстве…

В животе урчит.

Мое лицо краснеет.

Как же неловко. Из-за нервов я не завтракала, да и вчера не могла толком ничего есть.

Хорошо, что все остальные заняты перекличкой и не слышали!

Перед опущенным на деревянную поверхность стола взглядом появляется чужая худощавая, но сильная рука с бледными пальцами. Ладонь также быстро исчезает, но кое-что остается.

На обложке моего учебника лежит печенька с шоколадной крошкой, которой еще мгновение назад здесь не было.

Кошу глаза в сторону темноволосого соседа, но он как ни в чем не бывало продолжает сосредоточенно смотреть вперед на доску, где учитель начал выводить ровными буквами собственное имя.

Краска растекается с лица вниз, вдоль шеи и до самого гулко бьющегося о ребра сердца. Хочется сквозь землю провалиться.

Озираюсь по сторонам, и пока никто не обращает внимания, заталкиваю угощение в рот.

Вкусно! Даже несмотря на то, что я давно перестала есть сласти, от которых быстро поправляюсь и теряю форму. Уголки губ невольно приподнимаются, нервное напряжение покидает мое тело.

Занятие начинается, а мне так и не представляется шанс познакомиться и поблагодарить темноволосого соседа. Во время переклички я прослушала, когда было названо его имя. Теперь придется ждать конца урока.

Едва звенит звонок и учитель, оставив на доске домашнее задание, покидает аудиторию, вокруг нашего стола образуется толпа.

– Эй, это правда, что ты занял первое место на экзамене по владению мечом? – конопатый мальчик обращается к брюнету рядом со мной.

– Ты Эйдж? Из тех Эйджей, что живут в особняке на аллее Розмор?

Ох, кажется, интерес у одногруппников вызвала не я. Может, и смотрели сюда во время пары тоже из-за него? Первое место. Надо же. Я заняла строчку в середине рейтинга. Ни хорошо, ни плохо. Никак.

В душе поднимается зависть. Кому-то все дается легко, а такие как я должны прикладывать в разы больше усилий, чем остальные. Несправедливо.

Темноволосый парень кажется, не рад, вниманию толпы. Он поднимает голову от тетради, где записал оставленное учителем задание, оглядев пышущих интересом студентов, спокойно качает головой:

– Нет. Я живу в приюте.

– В приюте? Ты что, сирота?

В голосе конопатого недоверие и какое-то еще незнакомое мне чувство.

– О! Я понял. Ты – стипендиат?

Стипендиат? Звучит как что-то обидное.

– Значит, ты простолюдин…Ха! А самомнения-то!

– Не аристократ? Что он здесь забыл?

– Думает, что лучше нас? Еще посмотрим.

Негодующие шепотки звучат со всех сторон.

Так просто. Один неправильный ответ, и ты – презираемый всеми изгнанник, обреченный на оскорбления и одиночество?

– Эй.

Я вздрагиваю, когда кто-то машет рукой перед моим лицом.

– Ты ведь Велфорд, да? Твой отец – генерал Велфорд, а брат – высокопоставленный чиновник из Правительства?

Конопатый жадно вглядывается в мое лицо.

Я робко киваю.

– Пойдем. Садись с нами. Не стоит тратить время с этим…

Мальчишки смеются и бросают на молчащего темноволосого, склонившегося над тетрадью и не обращающего на них внимания, едкие, полные ненависти и скрытой зависти взгляды.

Нервно облизываю губы. Во рту еще сохранился привкус домашнего печенья.

– …Хорошо.

«»»»

Хмурюсь и медленно размыкаю веки, вырываясь из ставшего сном давно забытого под гнетом времени воспоминания. Надо мной подсвеченный тусклой лампой на прикроватном столике низкий потолок, в углах которого старая паутина. Комната небольшая, за окном темно. Пахнет пылью и сыростью. Снаружи по крыше барабанит ливень. Сколько прошло времени? Где я?

– Проснулась?

Поворачиваю голову, и все тело пронзает вспышка боли. Лицо Адэра, идущее перед взором рябью, принимает обеспокоенный вид.

– Тише, капитан. Не дергайся, все швы разорвешь.

– Что… – пытаюсь спросить, что произошло, но из горла выходит только неразличимый хрип.

Храмовник мягко улыбается и быстро сует мне в приоткрытый рот ложку с чем-то невозможно горьким. Инстинктивно глотаю и кривлюсь от неприятного послевкусия. Сейчас бы что-нибудь другое. Тающее на языке пьянящей сластью печенье с шоколадной крошкой…

– Обезболивающее. Умеете же вы находить проблем. И ни одного лекаря в отряде, как так можно? Вопиющий случай. Нужно будет пожаловаться руководству.

Поджимаю губы и пристальным взглядом пытаюсь приказать этому болтуну перейти к сути и ответить на поток вопросов, беспрерывно возникающих в моей нещадно раскалывающейся от боли голове.

Где Эштон? Что произошло? Где мы? Как он здесь оказался? Что случилось с принцем Йозефом и остальными?

Но, заметив на пальце старшего брата Селесты печально знакомый блеск красного камня, замираю.