Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

23

Эштон открывает рот, но не успевает исторгнуть ни звука, как над нашими головами словно сама чудесная мелодия, что я слышала, раздается трель звонка, оповещающая, что последние занятие подошло к концу.

– Ох, надо же, сколько уже времени! – восклицаю, поднимая к глазам голое запястье. Мои часы в сумке. А сумка где-то на тренировочном плацу.

– Я такая занятая! Столько дел! У тебя ведь тоже, Эш? Ну, хороших выходных!

Разворачиваюсь на пятках и с прытью бегу в противоположную от Эйджа сторону.

Придется сделать крюк, но что уж тут. Нисколечко не испытываю угрызений совести.

В комнате общежития пусто, переодеваюсь и поправляю прическу, насколько это возможно.

Гляжу в зеркало, оглядываю шею. Повязка на шее выглядит чисто и аккуратно. Дотрагиваюсь до нее пальцами и качаю головой. Пустяки, настоящая смертельная рана болит гораздо сильнее. Крови тоже больше, и силы покидают тело стремительно.

Забираю сумку с плаца, на месте занятий по боевой подготовке никого. Куда все делись?

У главных ворот Академии вливаюсь в поток спешащих домой студентов. И резко столбенею, когда замечаю серьезную фигуру, скрестившую руки на груди. Эштон как вышибала осматривает каждого покидающего территорию альма-матер ученика. Не трудно догадаться, кого конкретно он караулит.

Первый мой инстинкт – бежать.

Что-то первобытное во мне сильнее рассудка.

Но погодите, чего это я должна бояться? Это же я, Вивиан Велфорд, великолепная и замечательная., несравненная и неповторимая, одна на весь белый свет!

К тому же, мы с Эйджем…вроде как это, в отношениях. Почему так стыдно даже в мыслях подобное произносить?

Поправляю сумку на плече, выпрямляюсь, и уверенно иду вперед.

Взгляд парня меняется, стоит ему меня заметить.

Неожиданно, когда я с ним равняюсь, его рука вытягивается вперед и преграждает мне путь.

– Стой. Есть разговор.

Смотрю вперед, ища на оживленной улице наемный экипаж, чтобы красиво покинуть сие лобное место. Но нахожу кое-что другое. Вернее, кое-кого.

Даррг. А он тут что забыл?!

Облизываю губы и резко отворачиваюсь, пока меня не заметили цепкие глаза преданного подчиненного отца. Он здесь явно по мою душу.

Я собиралась сегодня домой, но факт того, что папаше так невтерпеж притащить меня под свои очи, явно говорит, что ничем хорошим мне очередная встреча с родителем не светит. Догадываюсь, какое у отца ко мне дело. Сегодня был тяжелый день, не хочу, чтобы он стал еще хуже.

– Разве нам есть о чем говорить? Не припомню, чтобы ты был в прошлом таким болтуном.

Эштон вздергивает бровь, как бы спрашивая, действительно я такая тупица, или притворяюсь. Однако, кто сказал, что я должна перед ним объяснятся?

Вздыхаю. Толпа студентов, прикрывающих от глаз выслеживающего меня среди учащихся человека, назначенного правой рукой Дональда Велфорда, заметно редеет.

– Хорошо! – хватаю Эштона за руку и тащу в сторону Академии. – Будет тебе разговор.

Удивительно, но парень нисколечко не сопротивляется.

Мы просто выйдем через другой выход. Продолжаю тянуть однокурсника за собой до тех пор, пока не останавливаюсь за зданием общежития для девушек.

– Лезь.

Киваю на раскидистое дерево рядом с кирпичной оградой. На всей территории нашего учебного заведения здесь самое удобное место для побега. Или проникновения. Смотря в какую сторону карабкаться.

Эйдж удивляется, на секунду даже кажется, что засмеется, но все свои вопросы предпочитает оставить при себе, и делает, как велят.

Отлично.

Хватаюсь за толстый сучок и взбираюсь следом, игнорируя липнущий к ногам подол неудобного платья. Прыгаю вниз, на землю, не подконтрольную академии, но оказываюсь, во второй раз за день, на ручках у главного героя.

Э-э-э?

Как и в прошлый раз, никто его о подобного рода услуге не просил.

Эштон быстро опускает меня вниз, как ни в чем не бывало, поднимает сумку, которую бросил вниз чтобы не мешала, отряхивает ее от травы и поднимает глаза, безмолвно вопрошая, мол, куда теперь.

Размыкаю губы, собираясь сказать сама не знаю, что, но в животе так вовремя урчит. Немудрено, я сегодня сожгла практически весь свой запас энергии.

– Пошли поедим!

Прохожу мимо Эйджа, задев его плечом, и, к моему собственному потрясению, он догоняет и подстраивает шаг под мою скорость.

Из закоулка между академией и непримечательным сквером, мы выходим на улочку, ведущую в центр города. Пусть папочкин подчиненный продолжает ждать, хе-хе! Посмотрим, сколько у него терпения.

Причинить неприятностей Престону хотя бы таким вот детским поступком нисколько не чураюсь.

В прошлой жизни он смотрел на меня сверху вниз, хотя о том, что его хозяин – мой отец, знал прекрасно. Помыкал и ни во что не ставил. А еще пытался приставать. Правда, сломанного запястья хватило, чтобы остудить его пыл.

Выбор мой падает на ресторацию «Вуаль», которую держит самая прожженная сплетница столицы.

Не знаю, что там себе думает Эйдж, но помпезное, кричащее – роскошь, место его в неловкое положение не ставит, парень спокойно продолжает идти рядом, а когда официант, удивленно удостоив нас напоследок взглядом, провожает к свободному столику, как ни в чем не бывало занимает место напротив. Большая потеря, что родился он не аристократом, я завидую его хладнокровию.

Беру в руки меню, загораживаясь им от тяжелого мужского взгляда, который так и требует от меня объяснений. Почему-то такое ощущение, что я жена, которую Эйдж поймал на измене и теперь хочет ее допросить. Очень неуютное чувство.

– У них вкусные креветки…

– Как давно ты мне уже поддаешься?

Мы говорим одновременно

Сглатываю и кусаю губы, озираясь.

– Здесь довольно уютно, скажи?

Вопреки тому, что ресторан в центре – оживленной части города – из-за ценовой политики редко можно застать тут полную посадку. Как правило, место простаивает полупустым. В радиусе двадцати метров от нашего стола никого. Никто не слышит, и никто не придет мне на помощь в случае чего.

Сомневаюсь конечно, что Эйдж вдруг на меня накинется, но мало ли. Его лицо говорит, что он весьма раздражен.

– Это было в первый раз, – отвечаю честно.

– Когда ты овладела эфиром? И почему скрываешь?

– Недавно…И, я просто считаю, что демонстрация способностей мне ни к чему, – заявляю пафосно, продолжаю избегать взгляд Эйджа, рассматривая картину на стене справа.

– Ни к чему, когда ты сражаешься на глазах у главы рыцарского ордена?! – в тоне Эйджа неверие вперемешку с гневом.

Понимаю его сомнения: когда еще выпадет рядовому выпускнику академии так себя зарекомендовать перед занимающим не последнее положение в нашей профессии человеком? Некоторые за такую возможность и убить могут.

Но не понимаю злости.

Жму плечами и озвучиваю подошедшему и робко поглядывающему в сторону Эштона официанту заказ.

– Две порции. Ему – три.

– П-получается пять?

– М-м-м, – киваю и объясняю: – Мы еще растем, и нам нужно достаточное количество белка.

Не все же картошкой питаться.

Официант обескуражено уходит, приняв заказ и забрав меню.

На лице напротив немой вопрос.

Давлю улыбку и отвечаю:

– Что? Ты меня недавно ужином угощал, теперь моя очередь. О, можно сделать из этого традицию!

Эйдж хмурится, моя попытка развеять обстановку терпит крах. Я вздыхаю, и зная заранее итог, все же пытаюсь, насколько это возможно, объяснить:

– Как ты мог понять, у нас с Руди отношения так себе.

Эйдж ухмыляется и откидывается на спинку стула.

– Так себе отношения у нас с тобой. А с ним у тебя все идет неплохо.

Что и требовалось доказать!

Подаюсь вперед и улыбаюсь, проведя языком по губам. Нападение – это лучшая защита.

– А что, ты ревнуешь? Не стоит, Руди совершенно не мой тип.

Жду, когда, как и прежде, Эша накроет смущение и он закроется в себе, но этого не происходит. От подобных слов он наверняка должен бы потерять дар речи и либо удалиться с безучастным выражением лица, либо просто сделать вид, что меня для него не существует. Но намерения Эштона оказывается не так легко предугадать.

Парень вдруг щурит взгляд, внимательно вчитываясь в мое лицо, его ухмылка перерастает в самую настоящую улыбку, от вида которой я вдруг теряю весь свой запал.

– Верно, ведь твой тип – это я.

То, как это сказано – низким с хрипотцой голосом; то, с каким лицом это сказано – какая нормальная девушка такое выдержит?!

Поджимаю губы и отворачиваюсь в сторону, в этот раз в другую, и пялюсь на белый рояль в центральной части ресторана.

Велфорды не краснеют от смущения. Дед покрывался румянцем только в пылу сражения. Поэтому я тоже не буду. Не буду, не буду, не буду…

Вивиан, тебе не семнадцать лет, тебе все двадцать четыре. Ты взрослая женщина, сильная и смелая! Эти реакции – вина моего подросткового тела! Ну и моих прошлых необдуманных фразочек, типа «ты – мой». Но внутри – я все такой же кремень!

Эштон тихо смеется и поднимает к губам бокал с водой.

Что это? Снова он овладевает инициативой. В который раз уже? Его своенравие обусловлено молодостью? Нормально ли оставлять все как есть?

– Да. И поэтому я…

– Не собираешься вступать в орден? – перебивает мою напускную попытку сохранить лицо Эйдж.

– Что?

Внутри у меня все холодеет. Как он…

– Может, капитан синих и решил, что ты шутишь, но меня вот не проведешь.

– Ты слышал! – я смеюсь и слежу, как мужчина в вычурном камзоле садится у рояля и принимается за игру. Когда мы с Руди говорили, парни рядом пробегали, видимо, тогда Эйдж и…

– Думай, что хочешь. Перед тобой я объяснятся не обязана.

Официант с полным подносом еды останавливается и сервирует на стол кучу блюд. Благодарю его и когда он уходит прочь, продолжаю:

– И вообще, может, это у тебя нет выбора кроме как махать мечом по указке, но у меня, богатой леди знатного семейства полно вариантов относительно собственного будущего!

– О, какие, например? Выйти замуж?

– Да! – восклицаю с запалом. Ну а что? А вдруг когда-нибудь выйду? Как-то неожиданно мы свернули с темы разговора.

Эйдж с неверием качает головой:

– Это самая большая глупость, которую я от тебя слышал.

Меня вдруг охватывает раздражение.

Двигаю ему свою тарелку с креветками.

– Почисти.

Такое дорогое место, а чтобы поесть нужно еще постараться.

Раз уж избежать ненависть Эйджа не получится, то не вижу ничего зазорного в том, чтобы немного его поэксплуатировать. К чему осторожность, когда из-за каких-то слов он уже готов взорваться? И это – вседа описываемый автором равнодушным и спокойным главный герой?!

Эштон пододвигает к себе тарелку и принимается за дело, не показывая недовольства от того, что им командуют.

Надо же!

Однако, меня не покидает чувство, что Эйдж просто ведет список и отплатит за все свои обиды, когда придет время. Неприятно осознавать, что какой-то приказ почистить креветки сделал меня на шаг ближе к точке невозврата.

– Ладно, забудь, я сама, – тянусь за тарелкой, но мне не дают ее забрать.

– Высшая должность, которую может занять рыцарь – это имперский телохранитель. Из-за того, что ты, Велфорд, девушка знатного происхождения и мастер эфира – что огромная редкость – твои шансы стать одной из отряда охраны принцессы, возможно, ее личной защитницей, крайне высок. А после того, как наследница взойдет на престол…ты можешь оказаться той, кто будет отвечать за безопасность императрицы и ее семьи.

Кажется, я начинаю понимать, что бесит этого старательно занимающегося снятием панцирей с креветок парня.

Четыре года нашей изнуряющей учебы чтобы потом я просто стала чьей-то женой и домохозяйкой, закопала в землю свой талант и выбросила на ветер приложенные усилия…Кощунство и расточительство, на которое невозможно будет смотреть даже врагу.

В чем тогда был смысл этих поединков, зубрежки по ночам, тренировок, нашего противостояния в борьбе за первое место? Победа над уже не уважающим себя соперником не принесет никакого удовлетворения.

– Возможность такого будущего не стоит тех многочисленных вариантов, что на уме у богатой леди знатного семейства?

– Определенно стоит, – говорю и посылаю поднявшему взгляд Эшу улыбку. – Но…

Главный герой перестает работать приборами и ждет, что я скажу. Приятно, когда кто-то так старается тебя понять. Пусть это и не продлится долго.

– Я хочу прожить жизнь, в которой мне не нужно будет жертвовать личными интересами ради успешной карьеры и положения. В которой не нужно будет отворачиваться, когда видишь что-то неправильное, противореча собственным убеждениям; льстить другим и подчиняться приказам самодуров.

Пожимаю плечами и невольно хмурюсь, когда пианист снова ошибается и берет не ту ноту.

– Не находишь ничего неправильного в шантаже лишить меня единственного дома и оставить сирот без крыши над головой, – Эштон двигает ко мне тарелку с горкой идеально очищенных креветок: – Видимо, такие поступки твоим убеждениям нисколько не противоречат.

Я опускаю взгляд на готовый к употреблению деликатес.

Верно. Не стоит забываться, Вивиан.

Проглатываю провокационные слова и принимаюсь за еду, пожелав Эштону приятного аппетита. Глупо было надеяться найти у него понимания, когда это лишено оснований.

С самого начала ведь знала, что ни к чему хорошему беседы с бывшим неприятелем не приведут. И все же, сочащиеся ядом слова, которые меня не волновали бы в прошлом, теперь режут слух и вызывают боль в сердце.

Эш понятия не имеет, что у меня особо и нет выбора. Не догадывается, в чем заключаются мотивы моих поступков и не может вообразить себе наличие у меня хотя бы капельки доброты и морали.

Для него я – злобная и омерзительная сумасшедшая избалованная дворянка с неясными намерениями, представляющая, что ей позволено все.

Чужое мнение, составленное на базе четырех лет не самого приятного знакомства вряд ли возможно так быстро и просто исправить. Изначально я этого делать и не собиралась, давая себе отчет, что затея гиблая. Но…что-то в глубине души – да-да, она у меня тоже имеется – противится держаться за этот образ.

– Ты ведь и впрямь делаешь это нарочно, – усмехаюсь я, прикрывая кровоточащую в сердце рану заплаткой из напускного юмора и гнева. – Как можно быть таким докучливым, тебе что, делать больше нечего?!

– Простыми способами от тебя правды не добиться.

Эштон закидывает в рот, обмакнув предварительно в соусе, несколько креветок.

– И какая же правда тебе нужна?

– Как ты узнала о том, что я сражаюсь на Арене?

Значит, вот о чем именно он хотел поговорить…

«»»»

Автор: Руди и Далия? Нет, никогда! …Хотя…Ви бы могла это принять, всяко лучше другого кандидата в зятья. (Появится он не скоро, но эпично)

И, открою завесу тайны, Руди – просто привыкший к мужскому обществу трудоголик. До зла вселенского масштаба ему как до луны. До поиска суженой тоже, увы ╮( ˘_˘ )╭

24

Эйдж повторяет свой вопрос.

Прожевываю креветки во рту и пожимаю плечами:

– Я из будущего вернулась в прошлое и теперь знаю о тебе все-превсе! Сам как думаешь? Мне Руди рассказал!

Эштон приподнимает брови.

Оп, кажется, верит. Хм, если разбавить ложь правдой, то получится не такое уж и наглое вранье. Надо запомнить.

– До сих пор не могу поверить, что подобное местечко существует! И это в каких-то нескольких кварталах от центра столицы нашей родины!

– Что капитан синих рыцарей мог там забыть? – резонно задается вопросом Эштон.

– Говорит, мол Арена как магнит притягивает всяких жуликов и подлецов, вот он там их и ловит.

Главный герой продолжает есть, молча обдумывая полученную информацию.

– Но… – наклоняюсь через стол ближе, и давлю улыбку. – Ты действительно в таком месте…

Эштон отводит взгляд, как будто ему неловко, но потом возвращает его обратно и хмурится.

– Приюту приходится туго. Деньги есть деньги, и я не благородный дворянин, чтобы блюсти честь, которой нет.

Какое-то время мы едим молча.

– Никогда не встречала такого высоконравного и бескорыстного человека! Вот я бы на подобное ни за что не отважилась, какую бы нужду не испытывала! Ты просто поразителен! – не скуплюсь на искренние комплименты в адрес однокурсника.

– …

– Ничего не замечаешь? – в моем голосе сквозит детское нетерпение.

Эштон и бровью не ведет.

– Даже этого не понимаешь, – качаю неодобрительно головой. – Я же хвалю тебя, пытаюсь сблизиться.

– Что пытаешься сделать?!

Озаряю недоумевающего врага вдохновляющей улыбкой:

– Эш, давай дружить! Мы ведь уже такие хорошие приятели!

– Мы не приятели.

Обдумываю и киваю.

– Верно. Мы – товарищи.

Эйдж качает головой и закатывает глаза, он почти улыбнулся. Успех!

– Ну чего ты занудствуешь, в дружбе со мной множество плюсов.

– Каких например?

Откидываюсь на спинку стула и принимаюсь загибать пальцы.

– Я очень верный друг. И очень богатый. Тебе точно не нужно будет шастать под покровом ночи по трущобам. И секреты хранить умею. Что еще? М-м-м…

Колокольчик над входной дверью ресторации звенит и машинально мы оба смотрим, кто вошел внутрь.

Вся веселость уходит прочь. Ледяные глаза Престона прожигают во мне дыру. Бросив на неповинного ни в чем Эйджа полный презрения взгляд, он уходит вглубь заведения, за пределы поля зрения.

Поднимаюсь на ноги:

– Мне нужно в туалет…

Эйдж ничего не говорит, но я и не жду от него ответа, поворачиваюсь спиной и иду прочь.

В узком коридоре, где находятся двери в уборные и подсобку, мужчина возрастом немного за тридцать, в идеальном с иголочки черном камзоле и с зализанной назад прической, со скрещенными на груди руками, нетерпеливо топает ногой.

– Надо же! Сам помощник первого заместителя премьер-министра, какими судьбами?

Престон окидывает меня яростным взглядом и без предупреждения залепляет хлесткую пощечину.

Это последний раз, когда он осмелится распустить свои руки. Считает, что мне некому жаловаться, потому что его начальник и мой папаша в одном лице предпочитает закрывать на эти мелочи глаза? Еще посмотрим.

– Ауч, – массирую пульсирующую от боли щеку ладонью, расползаясь в едкой усмешке. – Долго ждал?

Удивительно, как он меня вообще нашел. Однако, все складывается удачно.

– Дрянная девка! Думаешь, что тебе все позволено?! – шипит словно ядовитый змей папочкин прихвостень.

– А ты?

– Как узнала о ребенке виконтессы Мириам? Кто еще в курсе?

Вот что интересует отца. Тема прошлого нашего с ним разговора вне сомнений произвела на него глубокое впечатление.

Делаю невинное выражение лица.

– Вероятно, хозяйка борделя, это же ее идея. Видел того сладенького мальчика-донора семени? Как он – похож на отца?

В глазах Престона загораются искры. Он возвышается надо мной и приближается практически вплотную. Если в этот тихий закуток возле туалета кто-нибудь войдет, то поймет все неправильно.

– Что ты себе позволяешь, Вивиан? Спуталась с каким-то безродным попрошайкой и осмелилась притащить его в заведение мадам Ланкастер, самой прожженной сплетницы империи, находиться с ним наедине, интимно общаться и смеяться. Вас мог кто угодно увидеть с улицы через витрину! Не говоря уже о местном языкастом персонале… Я не собираюсь тебя прикрывать. Не боишься последствий?

Облизываю губы и шепчу томно:

– Нисколько. Я их жажду.

Подаюсь ближе, и когда лицо правой руки господина Велфорда приобретает нотки вожделения и похоти, резко поднимаю колено, целясь в стратегически слабое мужское место.

– Что ты мне сделаешь? Заставишь? Как? – изгибаю губы в холодной усмешке, взирая на скрючившегося на полу Престона, держащегося за свой пах. – Погляди, какой ты жалкий. Еще раз приблизишься ко мне – отрежу то, чем ты так отчаянно пытался потереться о мое бедро. Мерзость, фу таким быть…

Перешагиваю через мужские ноги, у барной стойки расплачиваюсь за еду с притихшим официантом – он точно что-то слышал, немудрено, в таком-то заведении, хе-хе – хитро подмигиваю, оставляю щедрые чаевые свидетелю зреющего скандала, забираю пакет, который заказала перед разговором, и возвращаюсь к ожидающему за столиком Эйджу.

– Ты все? Пойдем?

Эштон хмуро вглядывается в мое лицо и молча поднимается.

Дарргов Престон, сбил весь настрой.

– Этот мужчина...– прерывает тишину мой спутник, вырывая из пучины нерадостных мыслей .

В пятницу центр столицы оживает. Вокруг снуют люди, торговцы и лавочники громко завлекают покупателей, отовсюду доносится какофония звуков, запахов и цветов. И тем не менее мое внимание почти полностью сосредоточено на человеке, идущем рядом.

Мы сворачиваем с шумной улицы в более тихий переулок.

– Секретарь моего брата, – объясняю коротко, языком массируя изнутри саднящую щеку.

– Он…

– Что?

Эйдж хмурится, останавливая цепкий серый взгляд на моем лице, и опять закрывается, отворачиваясь:

– Ничего.

Сказать друг другу нам больше нечего.

– Тетя Марила говорила, что у приюта протекает крыша? Нужно будет решить эту проблему до начала майских ливней, – размышляю вслух, завидев прохудившуюся кровлю сиротского дома, когда до него остается пересечь улицу. – Поручу эти дела своему человеку, в вопросах домоводства я ничего не смыслю…Ладно, держи.

Протягиваю в руки Эйджа бумажный пакет.

– Это…?

– Твоя плата за то, что почистил мне креветок. Угости детишек, им тоже будет полезно поесть морепродукты.

Улыбаюсь застывшему парню и машу рукой на прощанье. Поздно же до него дошло, что я его до самого дома проводила.

– Не жди, остынет. До понедельника.

Только когда поворачиваюсь к не двигающемуся с места и впивающемуся в меня глазами Эшу спиной, и начинаю идти от него прочь, опускаю уголки губ.

Я снова это сделала.

Далеко не беспокойство и не любопытство заставило отца послать за мной свою ручную псину.

Он знает.

Я уверена на все сто, что он точно теперь знает, что я – его единственный отпрыск.

Еще бы, огорошив Дональда в прошлый раз неутешительными новостями о том, что ребенок его любовницы к нему отношения не имеет, вряд ли можно было бы ожидать, чтобы такой человек, как мой дарргов папенька сидел бы сложа руки. Вот и в том, что его семя никогда больше не прорастет, он тоже уже успел убедиться.

Могу предсказать, какие сейчас в голове у Велфорда старшего планы. Увы, точно не передать все нажитое вместе с титулом главы рода единственной и неповторимой дочери, то бишь мне. И по поведению Престона только что могу смело заявить, что меня как случную кобылу собираются выдать замуж. Скорее всего, за него.

Чем отдавать дочь в чужую семью, скорее отец примет в свою зятя, верного и преданного себе человека с благородным, но не слишком, происхождением, получит долгожданного наследника и займется воспитанием себе подобного исчадия бездны. Готова спорить на все свое золото, что выношенное в моей утробе дитя я даже не увижу.

В прошлый раз план тоже был примерно такой. Просчет только вышел: я уже состояла на службе и никакими способами папаша заставить меня выйти за Престона не мог, хотя и пытался. Однако, стоило оставить распустившего ручонки подчиненного родителя калекой, как идея эта засохла на корню.

Только сейчас я поняла, что Дональд Велфорд меня просто боялся. Приказывал, стряпая все важное в моей жизни, но испытывал страх.

Вздыхаю, поднимая глаза к пылающему заревом заката небу.

Наличие у леди из высшего общества избранника-простолюдина вызовет множество пересудов.

Императрица и ее партия продвигают в обществе равноправие сословий, постепенно отменяя привилегии аристократов. Запрет на браки между представителями разных сословий отменили уже больше десяти лет назад, но количество сочетавшихся в мезальянсе пар по пальцам одной руки можно пересчитать.

Если даже проницательный Престон принял нас за парочку любовников – потому ведь и был так раздражен, небось уже считал меня своей собственностью – то о других и говорить нечего.

Все те поглядывающие на нас заинтересованно люди в ресторане тоже купились. А когда они начнут узнавать больше, то обнаружат, что мы с Эйджем учимся на одном курсе. Тут охотникам на сплетни придут щедрые студенты Академии, преимущественно те, что застали сцену в коридоре, где охваченная ревностью я, заявила о своих на Эштона правах во всеуслышание.

Вот так потеха.

Мой дарргов папаша даже не сможет ничего опровергнуть, как никак, именно он первый подлиза ее величества, двигающий в массы идеи императрицы о сословном равенстве. Пусть попробует заикнуться о том, чтобы устроить мне помолвку, сразу может попрощаться со своей карьерой.

Ради того, чтобы обезопасить себя от матримониальных планов отца, я снова использовала Эйджа, без того скованного мной по рукам и ногам нашим с ним мотивированным шантажом договором. Он не сможет сбежать или опровергнуть.

Самая подходящая кандидатура.

В конце концов, я осталась такой же преследующей собственные интересы эгоисткой, какой и была всегда. Одно изменение, теперь мне от этого тошно.

«»»»»

Вивиан: Оп, кажется, верит!

Автор: ...Не верит ( ͡° ͜ʖ ͡° )