Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

12

За неделю после освободившего от осады крепость ночного боя, удалось восстановить разрушенную аргонскими воинами в ходе штурма стену. Со дня на день ожидается прибытие имперской армии и ее главы генерала Вальтера, одного из трех генералов, командующих вооруженными силами государства.

Линия фронта отодвигается все ближе к границе с Аргоной. Сейчас вопрос в высших эшелонах власти наверняка стоит такой: подписать с соседом-агрессором мирный договор, который те наверняка скоро попросят, или же, продолжить кампанию, только теперь ведя экспансию на территории неприятеля.

Выйти из обороны в течении полутора лет и перейти в наступление, перенести войну на территории Аргоны, дойти до ее столицы пока она не успела мобилизовать резервы, воспользовавшись передышкой, и найти новые ресурсы для атаки.

Каким-то образом Гаскилл оказался удобной точкой для наших войск. Часть северного полка ушла вперед, чтобы блокировать отход аргонских корпусов через устье реки Мид, остальные силы должны подойти уже скоро подойти, они разместятся в крепости и после, генерал Вальтер скорее всего прикажет перебросить часть корпусов южнее, чтобы блокировать колонну аргонского армии, отрезав их от основных сил войска.

Я склоняюсь над актуальной в данный период времени картой и хмуро пробегаюсь пальцами вдоль берегов Мид до ее истоков в долине Мидвел.

Вероятность мала, в прошлом эти земли не были тронуты войной, на них не ступила нога ни одного солдата: ни нашего, ни аргонского. Но…нельзя исключать подобной вероятности. Оказавшись в тупике, корпуса противника могут избегать прямых столкновений, не решаясь прорвать заградительную линию в попытке пересечь границу и вернуться восвояси. Тогда, отойдя назад, и восточнее по течению до узкого перешейка им ничего не будет стоить пересечь Мид и выйти в долине.

Нет…Это же бред. Надо верить фактам, не опускаться до необоснованных предположений. В долине нет совершенно ничего, что могло бы заинтересовать аргонских командиров, нет стратегически важных пунктов, негде пополнить запасы, это просто ловушка, где их рано или поздно разобьют подоспевшие войска империи.

– Тук-тук! Вам письмо!

Дверь в мой кабинет была уже открыта, но появление Сойера оказывается неожиданным. Слишком задумалась, чтобы услышать его громкую хромающую из-за травмированной ноги походку в коридоре.

Отрываюсь от карты, жмурюсь и моргаю, фокусируя взгляд на воодушевленном лице военного инженера.

Письмо? Скорее, целая стопка конвертов.

– Из-за блокады Гаскилла письма возвращались туда, откуда были отправлены, какие-то в почтовые отделения, какие-то адресантам.

Старые послания, накопившиеся за этот год жизни в кольце вражеской армии,наконец, достигли пунтка назначения и вручены адресату. Замечательно. Тяну руки и забираю адресованные мне конверты. Быстро тасую их в пальцах.

Не соответствующие уже действительности отчеты про дела Эштона от моих тайных соглядатаев, письма друзей, несколько от Далии, одно от матери, ни одной весточки от отца, еще несколько не подписанных конвертов…В целом, ничего того, чтобы я не ожидала.

– Спасибо, – благодарю Сойера.

Из солдат гарнизона, подчиненного когда-то подполковнику Фишеру, только он один продолжает заходить и в целом, не ведет себя как будто я пустое место.

Фишера и его соратников казнили.

Джек Келси гражданский, и ничего, кроме слов, против него нет, привлечь к ответственности мужчину из ополчения невозможно. В отношении солдат Гаскилла никто дел заводить не будет, пусть они хоть сто раз намеревались меня выдать, а если не получится, прикончить.

Даже полковник Эйдж понимает, что ничего хорошего из массовой экзекуции не выйдет: бравые воины, не сдавшие на милость врагу город, ставший символ сопротивления и народной гордости, не могут быть преступниками. Никто не поймет и не примет такой расклад событий.

– Тебе бы почаще показываться. Признаться честно, скучаю по лицезрению твоей мордашки, Вивс.

– Не-а. Ни за что. Никаких Вивс, – качаю головой, вскрывая и быстро пробегаясь глазами по строкам последнего письма Далии.

Сойер скрещивает руки и посылает мне многозначительный взгляд, на игнорирование которого уходит большая часть моих сил.

– Капитан Маллет мне тут нашептал интересные детали той ночи, когда они прибыли к нам на помощь…Конечно, от Циана мне уже было кое-что известно, однако…

Пропускаю мимо ушей болтовню рыжеволосого сплетника.

Моя сестренка пишет, как скучает по мне и волнуется, рассказывает, как ее дела, как неспокойно в столице и что Людовик Ньюберри, ее отец, пропал. Это уже интересно.

Помнится, что я говорила Олдо не предпринимать ничего капитального в отношении родителей Далии…

Ох, Олдо, должно быть, старый дворецкий уже…В прошлом, через год после моего выпуска из академии он…

Открываю другое письмо. Так и есть. Далия сообщает о кончине преданного дедушкиного боевого товарища. Он умер во сне. Ушел тихо и без мучений естественной смертью от старости. Пусть будет спокойна твоя душа, добрый друг, кто знает, может, скоро свидимся…

Кусаю губы и моргаю быстро-быстро, чтобы не разрыдаться и не предстать слабачкой перед знакомым. Особенно перед болтуном Сойером. Особенно тогда, когда он распыляется и дает никем не прошенные советы о том, как мне вести себя с Эштоном.

– Конечно, вы виделись в последний раз, когда он был совсем зеленым выпускником без больших перспектив на будущее…И вау! Поглядите, он теперь выше тебя по званию, да и вообще, ничего так возмужал. Даже мне, мужчине, завидно, такое тело… Понимаю твою робость, Вивс, все очень сложно, но бьющиеся в унисон сердца…

– Не. Надо.

Посылаю зарвавшемуся пареньку, от попытки похлопать меня по плечу которого делаю шаг влево – не дай богиня подцепить от него эту заразу, размягчающую мозги – предупреждающий взгляд, и не даю ему закончить фразу, о которой потом пожалеет.

– Но, подруга, ты не виновата, – пытается достучаться Сойер. – Не надо от него бегать. Смотреть на несчастного невозможно, как побитый щенок, которого выгнали из дому во время бури…Ладно, может, для красноты словца я утрирую, но суть ты поняла.

Кхм.

Не виновата?

Ну да, еще бы. В чем моя вина?

В том, что желаю человеку только лучшего?

Где здесь то, за что я должна испытывать муки совести?

– И я не прячусь, я работаю, Сойер.

Разворачиваюсь к разложенной на столе карте и стопке бумаг, махнув демонстративно на последнюю рукой.

– Когда прибудет генерал Вальтер, как думаешь, с кого он будет требовать отчет о делах Гаскилла, количестве оставшегося вооружения, снарядов, орудий, провианта, лошадей, людей и прочем? У кого станут спрашивать, какого даррга мы разобрали порт и верфи и как скоро и при каких затрачиваемых на то ресурсах их можно снова возвести?!

Сойер моргает.

Я делаю задумчивое лицо и наиграно тру рукой подбородок.

– Хм, дай-ка подумать. Может, у подполковника Фишера? Нет? Ах, тогда у тех двоих его заместителей? Тоже мимо? Ну нет! Тогда точно у коменданта Брайана! Снова провал. А где они все?

Лицо моего внезапного визитера принимает неловкое выражение.

– В могиле, – не жалею ничуть друга я. – И ты рискуешь тоже там оказаться, если не оставишь меня в покое.

– Но…

– Вы нарушаете устав, офицер. Если я доложу полковнику Эйджу, что ты за его спиной сравнил его с побитым вымокшим под дождем щенком, сколько дней нарядов вне очереди он тебе пропишет?

– Злючка ты.

Сойер уходит восвояси, и я снова остаюсь одна.

Выдыхаю, распускаю, и снова собираю свои непослушные волосы в высокий хвост.

После того раза мы наедине с Эшем не оставались. И говорили только о делах.

Полагаю, что он сдался. Всем надоедают постоянные отказы. Вот и главный герой не стал исключением. Целовал, говорил, как ему хочется узнать меня, делал громкие заявления, о том, что мне не сбежать и придется его полюбить, и вот, пожалуйста. Где он, чем занимается – без понятия.

Нет, не то, чтобы я тут его жду и испытываю разочарование о несбыточности брошенных на ветер обещаний! Вот уж глупости. Наоборот, так ведь лучше.

Да. Лучше...

Заканчиваю заполнять таблицу с данными о точном количестве в Гаскилле каждого вида вооружения и снова вспоминаю слова друга.

Нет, я не прячусь и не сижу в кабинете сутки напролет. Ведь все знают, где в случае чего найти старшего лейтенанта Велфорд, да и приемы пищи три раза в день в столовой гарнизона для всех находящихся в крепости штабных офицеров никто не отменял, есть мне жизненно необходимо, как и всем людям.

Резко встаю, отодвигая со скрипом стул.

Ну, почему бы нет. Можно немного размяться. Где там мой меч?

Беру прислоненный к стене в углу клинок, смахиваю с ножен тонкий слой пыли, осевший за минувшую неделю, и выхожу прочь, под лучи становящегося все жарче с каждым днем весеннего солнца.

Кажется, у моих подчиненных – солдат гарнизона, без лишнего ропота собиравшихся выдать меня в лапы врага на блюдечке с каемочкой – сейчас проходит тренировка.

Выпустить пар и на людях показаться, чтобы неповадно было таким как Сойер сплетни распускать, заодно продемонстрировав на подопытных предателях, что с ними может статься, если будут плохо себя вести – да, это то, что я и собираюсь сделать.

Единственный просчет, замечаю про себя, оказавшись на городской площади, которая используется в качестве тренировочного плаца, что тренировка проходит совместно с уцелевшими и успевшими восстановиться воинами из дивизии Эштона. При его в ней участии, конечно же.

– Вивиан! – капитан Маллет машет приветственно. – Закончила с отчетами?

Допустим, что ехидство в его тоне я пропустила мимо ушей.

– Тобиас, – как и у всех аристократов, навык жеманно улыбаться у меня в крови. – Как видишь, решила сделать перерыв.

– Замечательно! Теперь у нас в распоряжении целых пять мастеров эфира, друзья! Да начнется хорошая драка!

Сжимаю рукоять меча, щурясь в сторону Маллета и случайно ловлю взгляд Эштона. Руку на отсечение даю, мы сейчас думаем об одном и том же.

Не я одна хочу преподать одному в край оборзевшему капитану жизненный и весьма болезненный урок.

Отворачиваюсь, прерывая зрительный контакт с обладателем самых серых и пронзительных глаз на свете. Каждый раз, когда наши взгляды направлены друг на друга слишком долго, у меня такое чувство, что в следующую секунду он увидит меня насквозь.

Не надо забывать, что от Эйджа лучше держаться подальше. Нам действительно не суждено быть друзьями – что тогда, в прошлом, что сейчас. И возможности подружиться больше уже не будет.

Но стоит ему попасть в поле моего зрения, как в сердце образуется пустота, причины появления которой я не могу понять: то ли гнев, то ли потрясение, то ли недовольство, то ли беспомощность.

– Итак! – начинает снова Тобиас, оглядывая стройные ряды смирно стоящих солдат. – Начнем с разминки. А затем плавно перейдем к десерту: спаррингам. Десять кругов по периметру площади!

– Так точно! – звучит ответом хор мужских голосов.

Гарнизон и солдаты дивизии выполняют приказ, я, как и остальные старшие офицеры остаюсь на месте. Замечаю в толпе бегущих рыжую макушку Сойера и позволяю себе небольшое злорадство.

– А кто пятый?

– Что? – Тобиас делает вид, что не понимает вопроса, приблизившись к месту, где я стою, вместе с полковником Эйджем, очень естественно и без разрешения оказываясь в зоне моего личного пространства.

Закатываю глаза и перечисляю:

– Очевидно, я, ты, Эштон и та девушка, кажется, Шэй. А пятый мастер эфира…

– Ох, вот ты о чем! Но, Вивс, как ты поняла, что Шэй тоже мастер?

– Она молодая девушка с лейтенантскими погонами. Конечно, если по карьерной лестнице она продвигается не с помощью других своих прелестей… – тяну многозначительно. – Иных объяснений я не вижу.

Тобиас закидывает голову назад и громко хохочет, а после, отсмеявшись, вытирает с глаз влагу и хлопает Эйджа по плечу.

– Дружище! Ты уж ее не упусти!

Главный герой хмуро вчитывается в мое лицо, через пару мгновений как будто бы обиженно отворачивается, а потом снова возвращает решительный взгляд, в котором что-то снова успело перемениться.

– Ты, помнится, хотела размяться? Что ж, старший лейтенант Велфорд, идемте. Покажите и мне, что вы не одними прелестями богаты.

Эштон кивает в сторону площадки для поединков.

– О-о-о! – тянет проказливо Тобиас, лыбясь от уха до уха.

Даррг.

Вот как?!

И где его эти слащавые слова о любви теперь?

Скриплю зубами, сжимая от охватившей меня ярости челюсти.

Может ты и стал полковником, выше меня по званию, но я опыта у меня все равно больше. В этот раз я сдерживаться или поддаваться не буду. За выбивающие из колеи поцелуи и все эти ненужные чувства, он у меня за все ответит. А после и его «дружище» получит ответочку.

«»»»

Сцена : Виви и Эш у семейного психолога, в красках отвечают на вопрос о том, как они меж собой решают конфликты.

13

Иду за разминающим на ходу плечи Эйджем. Брошенный им за плечо предвкушающий взгляд заставляет задуматься, что что-то не так. Каким-то больно довольным показался мне Эш, но стоило моргнуть и снова вглядеться, как на лице главного героя снова маска каменного равнодушия.

Те, кто уже успел закончить десять разминочных кругов собираются вокруг площадки. Годы летят, но что-то неизменно. Меня посещает ощущение, будто я опять в академии на занятии тренера Пима.

Внимание окружающих никогда мне не льстило, я не стремилась его заполучить, но в угоду происхождения и обстоятельств, я постоянно оказываюсь в его центре. Вот и сейчас, завожу ногу через разметку на земле и оказываюсь внутри площадки для дуэли, вынимаю из ножен свой меч, сжимаю пальцы на рукояти и прищуриваюсь, когда Эш тянет руку назад, к одному из двух скрещенных на своей спине клинков.

Чего он такой уверенный? Решил, раз полковником сделался, буду ему поддаваться и не посмею опозорить перед всеми? Или так убежден, что сильнее девушки?

В любом случае, ярость моя никуда не делась и лишь нарастала в груди. Однако, мне всегда было по силам усмирить злость и не лезть на рожон, а хладнокровно просчитывать каждый шаг и наносить удары постепенно.

Голос Тобиаса в оживленной толпе сложно игнорировать. Капитан глаголит о том, как ему повезло сегодня стать свидетелем «драки века», но советует нам с Эйджем выяснять отношения в более приватной и приятной обстановке. Ничего, сжимаю крепче пальцы на клинке. Скоро и этому перепадет. Каждой мести свое время.

Наконец, мы начинаем.

Эш не спешит атаковать первым.

Дамы вперед, значит?

Что ж, не пожалей, щеночек!

Замахиваюсь мечом и лечу вперед, плавным движением противник ловко парирует удар. Движения Эша спокойны и плавны, как текучая вода. Нет сомнений или неуверенности, все четко, и удивительно красиво. Его техника за два года значительно улучшилась, отмечаю с приятным удивлением.

Полковник Эйдж двигался почти без брешей в обороне. Но…я быстрее и меньше. Его клинок каждый раз резал воздух. Способность Эштона предсказывать движения соперника никуда не делась, поэтому мне приходилось действовать быстро, практически не задумываясь над следующим шагом, искать лазейки и схватывать моментально.

Это…очень весело!

Не только мне, на лице у брюнета появляется улыбка. Словно бы он тоже скучал по нашим спаррингам.

Тогда, когда уже разлетелись слухи о наших отношениях, и я помогала главному герою с этикетом после занятий и в период подготовки к выпускным экзаменам, до нашего оценочного боя, мы частенько фехтовали один на один, без зрителей и не на оценку, а просто так, потому что это нравилось нам обоим. Моим приоритетом было помочь Эштону пробудить эфир, но совру, если скажу, что бои с ним не приносили удовольствия.

Улыбка Эйджа вдруг будит во мне поутихшую было ярость.

Значит, уже тогда, когда я из кожи лезла, чтобы ему помочь, пеклась о его будущем, боясь сделать лишнее или не то сказать, надеялась даже не на дружбу, хотя бы на отсутствие ненависти, он чувствами ко мне удумал воспылать?!

Вот паразит!

Не одними прелестями богата?! И кто, позвольте, этими прелестями изволил любоваться? Вдвойне обидно, что Эйдж прекрасно знает, на что я способна. Как будто он меня унизил, так это звучало. Принизил мои заслуги, словно они какая-то ерунда и ничего не стоят.

Вливаю в лезвие больше силы. По клинку проходит лазуревая рябь. Заношу меч снова и снова, тесня не ожидающего такого отпора соперника к краю разметки.

– Вивиан…

По лицу Эштона течет пот. Я и сама взмокла, разгорячившись от поединка и собственных дум.

Сижу над бесконечными отчетами, не могу нормально спать, страшусь того, что мой блокнот мог попасть в плохие руки, безумно скучаю по сестре, скорблю по старому другу, еще и голову ломаю, как мне себя вести с мужчиной, который в первую же нашу встречу после двух лет разлуки умудрился поселить во мне множество сомнений и совершенно ненужных на войне чувств.

Неужели…все мои решения снова стали одной огромной ошибкой?

С лязгом Эйдж отбивает все мои удары. Ухожу в оборону и открываюсь, припомнив поединок Эштона с Роялом времен учебы, и ожидаемо, главный герой сразу понимает, что это ловушка, направляет удар под углом, чтобы как когда-то в одном из наших прошлых боев выбить оружие из моего запястья.

Я давлю ухмылку, встречаясь с осознавшим слишком поздно Эшем, что что-то не так, взглядами, не отбиваю его удар, вместо этого делаю шаг, приближаясь, скольжу своим клинком по лезвию его меча до самой гарды, и сделав прокручивающее движение, выбиваю оружие из его руки.

Хитрый трюк, признаю. Но о каких правилах идет речь, когда вы на поле боя?

Наши зрители какое-то время молчат, а потом вокруг раздаются потрясенные крики и одобрительные возгласы. Последних меньше. На мою победу ставили немногие.

– Охренеть! – разражается этим и другими ругательствами Тобиас, выражая мнение большинства.

– Я выиграла, – смотрю в сторону замершего Эштона, возвращая свой меч в ножны.

Огонек радости затмевает прочие эмоции, не могу противиться улыбке, трогающей мои уста. Это был замечательный бой. Противник старался изо всех сил, приложил усилия, никакого притворства, и это только умасливает мою гордость.

– Поздравляю, Вивиан… – Эш ничуть не зол. Он равнодушно проходит мимо своего лежащего на земле оружия и протягивает мне ладонь для рукопожатия.

– Все потеряно, кроме чести?

Эш прищуривается.

Неудачная шутка.

– За победу полагается награда.

Повторяю когда-то услышанные на лужайке за сиротским домом слова, прозвучавшие после того, как из-за валяющейся в траве деревянной игрушки, на которой я неловко споткнулась, а Эштон выцепил победу.

– Чего ты хочешь?

Пожимаю плечами:

– Еще не решила. Потом скажу.

Желание, которому он должен будет повиноваться, дорогого стоит. Пока что приберегу его до подходящего случая. Забираю назад свою руку и облизываю губы, хищно окидывая взглядом толпу.

– Теперь ты.

Капитан Маллет застывает, поворачивает голову назад, видимо, подумав, что я имею в виду кого-то за его спиной, а потом еще и пальцем на себя показывает, вопрошая беззвучно, не ошиблась ли я.

Затянутое тучами небо злобно рычит громогласным рокотанием, редкие капли быстро превращаются в ливень.

– Ох, как не повезло! – с нескрываемым притворством в голосе сокрушается Тобиас и ловко растворяется в толпе. – Что у нас там на ужин? Если снова жидкая похлебка, то…

Из-за очередного раската грома и шума дождя расслышать конец фразы не удается, стена из стремящихся к земле капель затуманивает поле зрения.

Тренировка завершается.

Немного медлю, чтобы орава оголодавших солдат впереди рассосалась и в двери помещения, где расположилась столовая, я прошла без толкотни. Крупные капли приземляются на голову и одежду, но и до этого пот с меня тек градом, так что в любом случае телу нужен душ, а одежде стирка.

Эштон поднимает с земли меч и естественным, отточенным движением убирает его в ножны за спиной. Мне хочется спросить, зачем ему при себе два клинка, и почему он не пускает в ход второй, но я не нахожу сил и подходящего момента для вопросов.

Мой гнев поутих, но это не значит, что быть с полковником Эйджем стало как-то комфортно или приятно.

– Техника впечатлила… – раздается задумчивое бормотание героя рядом.

– Что?

– … «стань сильнее, вернись и заставь их пожалеть, только тебе хуже, что ты выбираешь мириться с болью».

– О чем ты…

Мужчина на преграждает мне путь. Влажные волосы прилипли к его лбу, с колечек черных словно смоль локонов капли струятся вниз по лицу и губам. В глазах какое-то очередное буйство.

– Тот парнишка, что поставил на мою победу на Арене десять золотых. Это ты?

Ой.

Кусаю губу, отказываясь свидетельствовать против себя самой. Ему и не требуется подтверждение, слишком все очевидно.

– Вивиан, даррг!

Эш злится. Сильно злится. На его челюсти выступили желваки, а глаза так и сверкают серебряным пламенем.

Может, мы хотя бы под навес отойдем?

Нет, я рада, что все очевидцы скрылись в столовой, обуреваемые голодом и жаждой посплетничать, но мокнуть и дальше как-то мне не улыбается…

– Что? Тебе одной можно предаваться ярости?! То, что ты делаешь, и что говоришь никак меж собой не сходится! Скармливаешь мне оправдания, сторонишься словно заразы…Что ты замышляешь? Почему хранила ту дурацкую игрушку? А меч? Этот гребанный меч! Подарок от друга моего отца? О, конечно же, от него! Человек, что повинен в его смерти, будет дарить на мое совершеннолетие меч! Так поступить – все равно что дать мне разрешение прийти и забрать его жизнь этим самым клинком.

Не успеваю я сообразить, что Эйдж имеет в виду Уилла Деккера, якобы пославшего ему презент в тот день, как он распаляется дальше.

– Точно! Еще ведь этот твой договор! О, как я про него мог забыть? Тот самый финт, которым ты меня шантажировала, и который потерял свою силу спустя несколько недель, стоило мне присоединиться к армии…А те письма, в адресантах которых значатся все те, что были месяцами рядом со мной…Не делай такое лицо, Велфорд, учитывая недавнее, твоя корреспонденция не могла не пройти через мои руки!

Эш выплевывает мне в лицо одну фразу за другой, то приглушая голос, то срываясь на злобный окрик.

– Следила за мной? Зачем? Странное поведение по отношению к тому, к кому ты не испытываешь интереса. Я голову ломаю от бессилия, мне не подобраться под твою броню, ты даже смотреть в мою сторону не желаешь!

Я моргаю и тихо спрашиваю:

– Ты меня специально выводил?

Дарргов паразит. Все эти дни и даже сегодня, перед поединком. Типичный его трюк не только в бою: нанести удар, чтобы вскрыть чужую уязвимость и бить уже туда.

Эш закидывает голову назад и смеется так, что спина мурашками покрывается.

– Низкого же ты мнения обо мне! Решила, что я на тебя всю работу спихнул? Как там отчеты, писать которые тебя не просили, поживают?! Мои вот пару дней как готовы. Не такой уж я и плохой командир, коим мог показаться…О, или гордость задета, что я не валяюсь у твоих ног, моля о ласке?

Эш резко поднимает руку, мне кажется, что он меня ударит, но он просто заносит ее за спину и снимает вместе с ножнами второй клинок. На его эфесе болтается красная лохматая кисточка. Он пихает его вперед, и я машинально обнимаю меч, прижимая к себе, чтобы не упал.

– Устала ошибаться? Что-то непохоже. Вместо того, чтобы переживать о боли, которую можешь причинить, почему бы не подумать о боли, которую ты уже причинила, Вивиан?

Я продолжаю молчать, облизываю губы, во рту сухо как в пустыне. В сердце горит знакомое чувство стыда и презрения. Стою перед ним, лживая и грязная, не находя в себе сил убежать.

– Я до ужаса на тебя зол, Вивиан Велфорд. Зол, что ты распоряжаешься моей судьбой. Зол, что ты словно пламя ворвалась в мою жизнь, и что ты выбрала такой ужасный способ, чтобы ее покинуть. Зол из-за твоих бесконечных недомолвок, вранья, и того, что твои улыбки сменяются очередным бегством.

Когда? Как давно он начал видеть меня насквозь? Почему после всего увиденного хочет быть рядом? Нет, хочет – слишком самонадеянно. Хотел быть рядом, но уже, видимо, нет.

До ужаса легко распоряжаться чужой судьбой. Бросить на произвол другого, выигрывая для себя время или следуя за призрачными шансами лучшего будущего.

Боль, связанная с предательством того, кому ты доверял, совершенно отличается от боли, причиненной врагом, тем, кого ты ненавидишь и в отношении кого ты не опускаешь своих подозрений, ожидая подставы.

Это к лучшему. Шмыгаю носом. Пусть все уже закончится. Главный герой должен быть с главной героиней, той, кто его достойна. Я же, и впрямь ужасная злодейка, судя по только что высказанным в мой адрес обвинениям.

Эш опускает горячие ладони на мои плечи. Его голос становится тише.

– Но больше я злюсь на себя... Когда я с тобой, мои серьезные мысли превращаются в глупые. Я злюсь на себя за то, что постоянно о тебе думаю. Я злюсь на себя за то, что меня волнует каждая мелочь, которую ты говоришь или делаешь. Я злюсь на себя за то, что не могу на тебя злиться по-настоящему. Мне нравится тебе проигрывать, мне нравится твоя неловкая, неумелая забота, нравится на тебя смотреть, целовать твои губы, вдыхать твой запах…

Он смотрит мне в глаза. Ласково, нежно, с такой…любовью.

Нет.

Будь со мной груб, чтобы я и думать ни о чем не смела. Дави на чувство стыда и угнетай мою совесть. Призови меня к ответу, обвиняй, прогони прочь, оттолкни…

Большая ладонь замирает в миллиметрах от моей щеки и губ, не касаясь и не отступая.

Что меня останавливает? Что пугает меня до ужаса, из-за чего я не могу, не могу какой бы трепет не вызывали слова Эша, предаться этой мечте без остатка: неопределенность будущего или боль прошлого?

– Мне страшно…

– Чего именно ты боишься? – спрашивает он мягко.

Опускаю взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.

– Я…боюсь разрушить твой шанс на нормальное счастье. Боюсь стать для тебя несчастьем.

– А это уже мне решать.

Мокрые от слез и капель дождя губы накрывают чужие требовательные уста.

«»»»

Автор: Ну а вы что думали, каждая ссора заканчивается горячим примирением.

(´ ε ` )♡