Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

– Императрица Патрисия решила тебя прижать? Ее величество узнала о нашем истинном родстве и пытается надавить, тщетно хватаясь за возможность сохранить за собой трон? Достать она меня здесь не может. К тому же, у нас ее дочь. Зачем тогда тебе пытаться ее опередить и признавать меня раньше, чем она осмелиться действовать?

Дональд кивает:

– Похвально. Ты всегда была талантлива на смекалку. Это действительно так, Патрисия, как обреченная на смерть гадюка, плюется ядом. Она не опасна, но осторожность не повредит. Однако, есть и другая причина. Я старею. Не думаю, что у меня в запасе десятилетия жизни. Мне хочется сделать то, что я обещал отцу, но так и не набрался храбрости осуществить.

– Я никогда тебя не прощу, – говорю безо всякой злости или обиды, просто декламирую факт.

По выражению лица папаши понимаю, что ему на это наплевать.

Седины в светлых волосах лорда Велфорда и впрямь стало больше. Но, тем не менее, ему еще далеко до того, чтобы зваться стариком.

– Хорошо.

В любом случае, в столицу меня не тянет ничто. Противостояние с отцом закончилось без кровопролития. Возможно, что это наша последняя встреча.

Мужчина поднимается на ноги из кресла напротив, но медлит перед уходом.

– Внук…если родится внук, позволь мне разок его увидеть.

Отец уходит, а я еще долго сижу без движения и смотрю в никуда.

Впервые мне вдруг стало его жаль.

38

– Виви?

– Когда ты пришел? – удивленно моргаю и спрашиваю у вошедшего в кабинет Эша. Судя по всему, он уже несколько раз меня звал, но я не слышала.

– Все в порядке?

Мужчина опускается передо мной на корточки и заглядывает снизу вверх в лицо. Его теплые руки накрывают мои сжатые на коленях кулаки.

Мне вдруг становится очень горько и обидно. Не до конца понимаю почему. В глазах печет, очень хочется пожаловаться. Что я и делаю. Ну ты даешь, Велфорд! А ведь при отце была такой безжалостной.

– …Внук! Просит меня показать ему внука, представляешь? Я вообще не думала о детях. Но если прикинуть, ведь шансы одинаковы, значит, если будет девочка, то ее он видеть не желает?

Стенания льются рекой. Но иногда дело не в словах, иногда главное, чтоб было кому выслушать.

Эш растерянно моргает, но слушает молча.

– И…до меня только сейчас дошло, что у тебя там семья, и если строить карьеру в ордене или армии, то тоже только там…Наши друзья, и Далия, они ведь тоже будут жить в столице! Какое он вообще имеет право мной командовать? Чужой ребенок для него дороже собственного, – икаю, но продолжаю, утирая льющиеся по щекам слезы.

– Только потому, что ты ему не нравишься, он…получается, не собирается делать его наследником.

– Кого?

– Нашего сына…или дочь.

Эш улыбается.

– Не смейся! – вместе с возмущением у меня вырывается всхлип. Не думала я о детях. Но теперь, это неизбежно. В воображении возникает образ малыша с черными волосами и синими глазками.Богиня, помоги…

– Я второй раз вижу, как ты плачешь, – мой жених тянется и крепко меня обнимает. – Такая страшилка. Слов нет.

Толкаю его в плечо, он кряхтит, но не отпускает.

Я совсем не ожидала сегодня встретить отца. И, тем паче, ультиматумов от него тоже не предполагала услышать.

– Ладно-ладно. Ну прости меня, дурака. Поплачь, станет легче. Не держи в себе слезы.

От его мягкого и нежного тона во мне все расслабляется, глаза превращаются в два водопада. На краю сознания сама себе удивляюсь, никогда не была плаксивой леди, а тут, непонятно что вдруг нахлынуло.

Из носа тоже течет. Плечо Эштона стремительно мокнет. Но его ладони продолжают гладить меня по спине.

От мужчины пахнет домом. Прижимаюсь щекой к его груди, уткнувшись в шею. Кончик носа колет короткая щетина.

Эш осторожно встает, но не успеваю воспротивится, как он ловко подхватывает меня под колени, садится в кресло, а меня садит себе на колени, продолжая утешать словно поранившегося ребенка.

Я привыкла быть сильной и непреклонной, но с ним так хочется побыть подольше слабой. Оказывается, это приятно, когда о тебе заботятся.

Эш гладит меня по голове, целует в макушку, в висок, подается вперед и принимается снимать губами каждую мою слезинку.

– Соленые.

Я невольно улыбаюсь.

– Это же слезы.

– Знаешь, что я думаю? Я думаю, лорд Велфорд опасается влияния императрицы. Мы давно не были в столице и знаем, что там происходит, только через печатные издания. Закулисная борьба идет в самом разгаре. Может, не так уж и плохо то, что управление страной не будет зависеть от одного человека... Премьер-министр дальновиден. Помнишь, что было после того, как закончилась война в прошлом? Голод и разруха. Это очевидный показатель неграмотного правления ее величества. Сейчас война подошла к концу быстрее, поэтому кризис не успел разразится. Будучи законной дочерью, в случае смерти Дональда Велфорда, до наступления совершеннолетия этого преемника, Альберта, ты окажешься главой рода и его опекуном. Даже если твой отец скончается от старости, будучи в статусе его единственного кровного ребенка, по законам о наследовании, Вивиан, ты – наследница первой очереди, наравне с этим Альбертом. Если захочешь, сможешь даже оспорить его будущий статус главы рода.

Я хмурюсь, обдумывая сказанное. Эш прав. Теперь я еще больше запуталась. Как чиновник, мой дарргов папаша не может не быть в курсе подобных юридических проволочек. И все же, он сам настоял на том, чтобы меня признать. Что он задумал?

– Дональд Велфорд, взяв курс на смену формы правления, вероятно, навлек на себя гнев многих сильных мира сего. У императрицы много сторонников. К тому же, ее отречение будет происходить мирным путем, казнить Патрисию и ее дочь никто не намеревается, насколько я могу судить по дошедшим до нас новостям, – спокойно рассуждает Эштон.

До самой смерти императрица будет пытаться вернуть себе трон и власть.

Я лежу на его груди и слушаю взвешенные слова, которые не вызывают у меня никаких сомнений.

– На премьер-министра и его преемников начнется настоящая охота. Этому ребенку крайне не повезло. В столице будет опасно не один год и не два. Парламент созывается не просто так. Грядут существенные перемены. Промышленники и дворяне будут решать будущее страны в долгосрочной перспективе. Будет много недовольных. Возможно, что по империи прокатится волна восстаний. Как ни крути, а ее величество и ее сторонники мастерски умеют управлять общественным мнением... Простолюдинам опасно сейчас давать право голоса. Это может только остановить процесс преобразований.

– Пусть сама Патрисия и оставит трон, но ее последователи, ее родня, друзья и прочие почитатели останутся при своих должностях и постах. В том числе и в армии, и в столичных рыцарских орденах. Если ты продолжишь службу, велик шанс, что они дадут тебе намеренно невыполнимое задание, результатом которого окажется скоропостижная гибель…Я знаю, что все непросто. Но смерти твоей он явно не желает, Виви. Ни тогда, ни сейчас. В той жизни у него не было столько власти и возможностей, как сейчас. Я на твоей стороне, и не оправдываю этого человека, твоего отца, и не знаю, мог ли он тебя тогда спасти от приговора и вытащить из темницы, но, по крайней мере сейчас, у него есть свои причины так поступать.

– Вряд ли я когда-нибудь смогу поверить, что он меня пытается таким образом защитить, – произношу тихо, но Эш слышит.

Ситуация отчего-то напоминает мне то, как я сама недавно повела себя с младшей сестрой. Ради ее безопасности, я действовала, руководствуясь собственными соображениями, ничего ей не объясняя. И я не чувствовала себя виноватой. Совсем. Не собиралась извиняться и ее прощение мне тоже было не нужно. Главное, что она цела.

И дедушка, и отец, и я – мы похожи больше, чем может показаться. Да уж.

«Пока я жив, не ступишь в столицу…»

Отец, сколько ему осталось? Найдется немало тех, кто захочет укоротить отмеренный ему срок. Я привыкла считать его родителем и высокопоставленным чиновником, но сейчас он первый в империи человек. Императрица и рядом не валялась по влиянию, наблюдается закат ее эпохи.

– Время меняет людей. Кому, как ни нам, это знать.

Тем не менее, мне сложно поверить, сложно принять тот факт, что с самого моего рождения вечно разочаровывающий меня отец – жестокий и деспотичный – вдруг покажется с лучшей стороны.

Если ничего не знаешь, ничего и не болит. Ненавидеть его проще, чем попытаться понять. Это открытие наводит на определенные мысли по отношению к другому важному человеку в моей жизни.

– Спасибо.

Быстро поворачиваюсь и чмокаю жениха в губы.

– За что? – удивляется Эштон.

Качаю головой, тая улыбку.

– И тебе спасибо.

– За что?

Мужчина тихонько смеется, отчего его грудь под моей щекой вибрирует. Мы лежим в не самом удобном на свете кресле, наслаждаясь компанией друг друга и никуда не спешим.

Несколько раз зеваю, после слез глаза то и дело закрываются. За последние дни я очень устала. Разговор с отцом, потом эта постыдная слезливо-сопливая история, объяснения Эша и новая для размышлений информация – все это стало причиной моего изнеможденного состояния, и поэтому я едва слышу следующие слова:

– Ты меня спасла. Спасала много раз. И продолжаешь делать это каждый день, каждую минуту...

Эш

После того, как Вивиан засыпает, я еще долго смотрю на ее лицо с припухшими закрытыми веками и покрасневшим носом.

Я не тот, кем был раньше, каким бы это «раньше» ни было.

Тем, где я был обречен терять все, что имело для меня значение, или тем, где я с удивлением снова и снова оказывался под прицелом неловкой доброты этой упрямой девушки, что лежит, тихонько сопя, сейчас в моих руках…Сокровище. Мое…

С того дня, как очнулся после длительного сна, в моем сердце постоянно горело чувство стыда и презрения.

Прошлая Вивиан ненавидела меня, а я – весь мир.

Как сильно я не старался, были вещи, которые я не мог изменить. После ее ухода, я чувствовал внутри лишь пустоту, не понимая, что было ей причиной: то ли гнев, то ли потрясение, то ли недовольство, то ли беспомощность.

С ней ушла и какая-то часть меня. Она была последней из того прошлого, по которому я так тосковал.

Несмотря на все достижения, счастья эти победы не приносили нисколько.

Я плохо знал ту Велфорд и не всегда понимал, но чувствовал, что есть в ней гораздо больше того, что она показывает снаружи.

Мы были врагами, но враги должны хорошо друг друга знать.

Настолько, что, узнав так близко человека, приходится задуматься, можно ли его все еще ненавидеть. Того Эша и Виви, прошлых нас, многое связывало. За нападками было нечто большое, я знал это точно. Питал к ней пусть не теплые чувства, но все же очень сложные.

Сложно назвать любовью те чувства, но определенно, интерес имелся.

После ее смерти накрыло осознание неотвратимости действительности и чувство огромной потери, тоски по тому, чего никогда не было и теперь уже не случится.

Оплакивая на своих руках труп давнего соперника, я оплакивал и самого себя. Свою юность и всех тех, кто ушел, понимая, что обречен на одиночество, как же я винил себя, что не смог ее остановить... Неужели, снова, из-за меня снова кто-то погиб…Я лишь приношу всем боль, все из-за меня... Всем было бы лучше, если бы я просто исчез.

Так я в итоге и поступил.

Но людям, тем, кого я знал, и тем, о существовании которых даже не подозревал, не стало лучше. Мир погрузился в беспросветный мрак.

Я не был жив, не был мертв, мне выпала незавидная участь наблюдать за тем, как мои руки убивают и кромсают бессчетное количество народа: мужчины, женщины…дети…

Но не хотеть жить – это не значит хотеть умереть.

Я не желал смерти, всего лишь не хотел жить такой жизнью.

Одинокий, мрачный, не на кого положится кроме как на самого себя, сильный и в то же время ужасно уязвимый и слабый, мне было не о ком заботится и никому не было до заботы обо мне.

А потом, после бесконечного блуждания во тьме, я вдруг открыл глаза в совершенно ином мире. Он был до боли знаком, но также чужд.

Что-то осталось неизменно, что-то неумолимо поменялось…И эти чувства… Я хотел их принять, они были моими, и одновременно совершенно чужими.

Все перемешалось. Я знал только, что мне нужно время и уединение, чтобы разобраться.

Кто знал, что этим я ее обижу и подвергну очередной опасности. Новая ошибка в моем послужном списке.

Все прояснилось, когда я увидел Вивиан Велфорд, моего врага, мою погибель, мою спасительницу, занявшей принадлежавшее мне в этом пресловутом «раньше» место – место сосуда для властелина тьмы.

Было так больно просто смотреть – словно я впервые истекал кровью – а уж какого было ей, девушке, привыкшей притворяться сильной.

В тот день, когда капли черных слез текли из уголков ее глаз, оставляя на мертвенно-бледном лице черные следы, которые мгновенно превращались в черный дым и растворялись в звездном небе, когда она впитывала в свое тело тьму, оставляя другим свет, я, который не мог отпустить прошлое, не мог простить самого себя, осознал, что все это было на самом деле неважно. Этот шанс дан мне не для терзаний и чувства вины.

…Не потому, что ты, молодой я, оказался сильнее, а потому, что с тобой – с нами – была та, кто может забрать все наши кошмары.

Это была длинная и сложная дорога. Но я рад, что она была долгой и сложной, потому что если бы я не прошел через это всё, то не усвоил бы свой урок.

Если мы цепляемся за прошлое так сильно – будущее может и не наступить.

Иногда лучшее, что можно сделать – оставить прошлое в прошлом. В другие же моменты нужно смотреть в будущее, и знать, что, даже если мы думаем, что все уже видели, жизнь может нас удивлять, и мы можем удивлять самих себя.

Прими это и не оглядывайся назад.

Эпилог

– Ты не перестаешь меня удивлять, Ви! – Элоди сидит на стуле, скрести ноги и покачивает в такт доносящейся снаружи музыке носком атласной туфли, внимательно оглядев меня с головы до пят, стоило только выйти из-за ширмы.

– Я думала, без меня ты сама стоящего платья в жизни не найдешь.

– Мир не крутится вокруг тебя, – закатываю глаза и бросаю в нее расческу. – Помоги мне с волосами.

– Ни за что не поверю, что у тебя не возникло идеи пойти под венец в парадной форме. Знаешь, Далия, что сказала Вивиан в тот раз, когда я потащила ее по магазинам искать платье на выпускной?

Сестра смеется, но продолжает осторожно и аккуратно расправлять фату.

О, она знает! Ведь именно Далия помогала с поиском платья…

Ну, не скажу, что мыслей сдаться и отдать предпочтение удобной парадной военной форме с погонами и орденами за заслуги перед отечеством у меня не возникало.

Тем более что парадная капитанская форма как раз белого цвета. И раз я, то и Эш будет тоже в форме, когда еще придется удобный шанс похвастать его коллекцией медалей?

Одна из них высшей степени – за победу без боя и потерь над корпусом принца Йозефа. Как бы не воротили нос недовольные, но они не могли себе позволить игнорировать факты. В общем, мы оба ушли в отставку с высокими почестями.

Если мне был заказан путь подальше от столицы и всех государственных и военных дел, то мой жених (будущий муж, можете в это поверить?) по своей воле принял решение оставить успешную карьеру. Говорит, он уже навоевался. Это действительно так.

Молча одобрив наш брак, вернее, не став ему препятствовать, отец после того разговора действительно исполнил то, о чем говорил. Теперь я – его признанная законом дочь.

Это событие не вызвало большой шумихи в обществе. В основном потому, что были новости и посерьезней – отречение от трона императрицы и ее дочери.

Договоры с Аргоной не заставили себя ждать, прошли быстро, возможно, из-за присутствия отца, все издания распевались в дифирамбах его дипломатическому таланту, условия заключенного мира оказались более чем благоприятными – обмен военнопленными, беспошлинный ввоз на территорию соседа наши товаров, существенная контрибуция и парочка провинций у границ с богатыми месторождениями железной руды.

Говорят, со стороны от Аргоны на переговорах присутствовал новый наследник, у соседа также скоро намечается смена власти, Йозеф больше не при делах, его ментальное здоровье не подлежит восстановлению, плюс из-за его действий корпус солдат оказался в плену, когда еще оставался маленький шанс отыграться и переменить ход войны в свою пользу.

Король Аргоны слег после плачевных новостей о похождениях единственного сына, его младший брат сразу заявил, что не претендует на власть, и тогда наследником оказался третий в очереди – Роял, меньше всего жаждавший оказаться в политике.

Порой важнейшие моменты вашей жизни не всегда случаются по вашей воле.

Когда мы прощались на выпускном, я уже знала, что если и суждено встретиться, то будет это не скоро. Теперь же, вероятность того, что мы в этой жизни больше никогда не пересечемся, возросла до небес.

Смена власти в империи не проходит гладко. За четыре с половиной месяца с момента окончания войны в столице спокойно бывает с переменным успехом.

В столичных газетах, что мы получаем в Мидвеле, нет и половины правды.

Данте, Хейз, Циан, Сойер и Тобиас, после войны подавшиеся кто в рыцарские ордена, кто на государственную или военную службу, в личной переписке пишут, что беспорядки набирают обороты. Уже пресечено несколько терактов и попыток восстания.

Все оказалось так, как и говорил тогда после разговора с отцом Эш. Вряд ли подобные настроения скоро стихнут.

К счастью, Далия после окончания академии решила остаться со мной, в резиденции Велфордов в васильковой долине, как любят называть приезжие Мидвел. Иначе, я бы, точно не находя себе от беспокойства места, нарушая обещание, отправилась прямиком в главный имперский город.

– Но я так и не поняла, почему Эйдж отказался от титула? – спрашивает Хизер, еще одна подружка невесты в таком же, серебристо-голубом, как и Элоди, Далия и Селеста платье.

Как и большинству потомственных аристократов, даже моим друзьям невдомек, что не все простолюдины спят и видят, как бы заполучить дворянский титул.

Эштону это было просто не нужно. Он сам так сказал. От наград не отказался, а вот титул принять зарекся наотрез. И я поддержала его решение. Мне совсем не важно, баронет ли он, крестьянин или простолюдин. Изначально я влюбилась в него самого, а не в его положение.

Не хочу, чтобы все думали, что женимся мы только потому, что исчезло последнее препятствующее свадьбе обстоятельство в виде низкого статуса жениха. Даже безо всякого титула Эш благороднее и честнее любого аристократа. Так-то!

– В придачу к титулу давали оставшийся без хозяина Лэнгделл с окрестностями, – отмечает, отвлекаясь, Селеста, возящаяся с кистью для макияжа над моим лицом. – Там такая после войны разруха, уйдут годы на восстановление. Полагаю, они еще долго будут в запустении, никто не хочет подставляться.

Лэнгделл! Ноги моей там никогда больше не будет.

Да, помимо высоких, есть и потривиальней причины для отказа от титула.

– Ты нам лучше расскажи, что там Данте учудил? – спрашиваю я, давя улыбку и переводя тему в русло поинтересней.

О чувствах друга мне было известно давно. А вот девчонки не догадывались.

Такая похожая на брата, и в то же время совсем другая Селеста краснеет.

– Он…

Элоди хрюкает, и уже не может сдержать смеха:

– Я видела! Я была с ней, когда этот…Два года прошло с нашей последней встречи…Пха-ха! Погодите…Ох… – моя бывшая соседка по комнате вытирает слезы с глаз и продолжает, старательно сдерживая эмоции:

– В общем, вчера вечером, когда мы приехали, стоило только войти в дом, переступить порог, эти балбесы вывалились из гостиной, где играли в карты и баловались сигарами – мальчишник для Эйджа, так это называлось – чтобы поздороваться ну и поболтать перед ужином, и если Хейз и Циан, и тот рыжий вместе с тем высоким с оскалом парнем вели себя…в рамках приличий, а жених Ви нас едва одарил взглядом, то вот Данте, застыл. Так и глядел на нашу златокудрую красавицу, весь обомлел, а когда она с ним поздоровалась, открыл рот, но только для того, чтобы вот так вот сразу: «Выходи за меня!».

Селеста закрывает лицо руками. Ко мне она ближе всех, и только я могу видеть, как порозовели у нее уши.

Данте, конечно, тот еще дуралей. Ни тебе привет, ни как дела, вот так вот сразу, безо всяких там ухаживаний и пиететов, без украденных поцелуев и абсолютно не чувствуя атмосферу, на глазах у всех – кто так делает?!

Однако, судя по реакции Селесты, не все так плохо. Хотелось бы сейчас найти друга, должно быть, лицо его и состояние сейчас вызывают у Хейза, Циана и остальных такой хохот…но, я тут как бы невеста, мне не престало с посторонними мужчинами в сторонке подтрунивать над другим.

– Позволь, Далия, тебе объяснить, – вступает Хизер. – Они танцевали пару танцев на выпускном и с того момента больше не виделись. Прошло два года, он ей даже не писал, не отвечал на ее письма, не искал встреч, как вернулся в столицу и на тебе…Кто так делает?

– Как поступишь?

Элоди толкает Селесту в плечо.

Но отсутствие реакции девушки быстро заканчивает этот разговор. Младшая сестра Адэра возвращается к моему макияжу, смотрю в зеркало и едва узнаю саму себя.

Поднятые наверх в искусной прическе волосы, несколько прядей красивыми локонами струятся вниз, румяна придают здоровый и сияющий вид, помада делает губы желаннее и пухлее, а подводка и тушь с тенями добавляют глазам глубины и синевы.

– Красавица! – хлопает в ладоши Далия и осторожно пришпиливает сзади к волосам фату.

Это не я, это какая-то кукла. Картинка их журнала мод.

Белое платье, фата…

– Поверить не могу, что Вивиан нас всех обскакала и выходит замуж первой, – Элоди как всегда горазда на сарказм, но нам всем давно известно, что то, что у нее на языке, не всегда в сердце.

Я по покрасневшим глазам подруги вижу, что она искренне за меня рада.

– Спасибо, что вы все приехали.

Перевожу взгляд с одной девушки на другую.

Живые. Молодые и счастливые с не омраченным будущим впереди. Это стоило всех усилий, всех моих тревог.

– Разумеется, что мы должны были приехать. Не каждый день одна из нас выходит замуж.

Мы все осторожно, чтобы не оставить следов от губной помады и не помять друг другу наряды, обнимаемся. Все будет хорошо, – наконец отпускаю все прошлые сожаления я. Отныне, всех, кто мне дорог, ждет другая судьба. Не без бед и огорчений – куда без них – но все же полная радости и счастья.

– Тук-тук! – дверь в спальню распахивается и показывается рыжая макушка Сойера. – В саду уже все готово, гости посажены…Вау, Вивс, вот это красота! Ты, оказывается, девушка…Ой!

Голова парня, в которую метко была отправлена подушка, исчезает так же внезапно, как и появилась. Далия подмигивает, мол, к вашим услугам.

– Все, выдвигаемся! – командует нам Элоди, указывая на дверь зажатым в руке букетом васильков с розовыми пионами, на манер карающего меча.

Спуститься на первый этаж, пересечь холл, малую гостиную, выйти через второй выход, спустится с крыльца и оказаться на аллее, ведущей в сад, где присутствует совсем небольшое количество приглашенных гостей – тетя Марила и дядя Юджин, дети из сиротского дома, где вырос Эш, и те ребята, кто был старше и уже его покинул, сослуживцы из армии, среди которых полковник Райли с женой, Тобиас, Сойер, мои друзья из Академии, все, за исключением Рояла, учителя, дедушкины старые друзья и боевые товарищи из окрестных деревень, утром приехал даже Руди, самый преданный и любимый его ученик…

Осталось пройти совсем немного. Всего-то около сотни шагов.

Вот уже заканчивается под ногами аллея, и за рядком аккуратно подстриженных кустов показывается проход, сидящие по обе стороны гости и ожидающий меня у цветочной арки мужчина.

Тот самый черноволосый мальчишка с печеньем, угрюмый подросток с закрывающей половину лица челкой, мрачный капитан черных рыцарей, главный герой навеянной истории, мой враг, соперник, мой друг, моя семья, мой любимый…

Эш улыбается, серебряным взором следя за тем, как я приближаюсь, идя ему навстречу, тайком сжимая и разжимая пальцы от волнения. Далия, ведущая меня к нему, шмыгает носом, плача за нас обоих. Мне нельзя, у меня глаза накрашены.

Наконец, остановившись напротив жениха, делаю глубокий вдох и разглядываю того, кто скоро станет моим супругом. Запоминаю каждую мелочь, каждую его морщинку в уголках лучащихся от улыбки и любви глаз…

Эти мгновения я хочу запечатлеть в памяти до конца своих дней.

Их я буду вспоминать во время каждой глупой ссоры, каждого укола ревности, скуки или неопределенности, в пять утра, когда не смогу уснуть, во время каждой преграды, в каждую годовщину этого дня, и в множество других моментов, счастливых, плохих и не очень, что только ждут нас впереди.

Священнослужитель открывает писание и принимается озвучивать свадебные клятвы, начав обряд заключения брака перед лицом богини Алетеи.

Я никогда не была религиозна. Но мне захотелось, чтобы она увидела, что у нас все хорошо. Я смогла. Я предотвратила превращение Эша в монстра, я не дала тьме им овладеть и разрушить этот мир. Отныне и навсегда. Мы будем вместе, не давая друг другу упасть или сбиться с пути.

– Больше исподтишка ты поцелуи у пьяной меня не поворуешь, – усмехаюсь я, залпом осушив бокал шампанского.

Уже вечер, в саду зажглись фонарики. Мы с Эшем, пребывающие в напряжении всю неделю до торжества, теперь отрываемся, налегая на деликатесы и разглядывая зажигающих на танцполе гостей.

– Мне и ни к чему. Ты теперь моя жена, нечего стыдится. Одними поцелуями сегодня не отделаешься.

– Как заговорил! – смеюсь, закидывая в рот тарталетку, пока никто снова не крикнул «горько». – Знаешь, никто тебя не просил ждать до свадьбы!

Я даже разочароваться успела в своих женских чарах за эти месяцы. Из Эша вышел бы прекрасный сановник, тот, который дает обет безбрачия.

– После всего с нами случившегося следует поостеречься попустительски относиться к божественным заветам.

Наблюдаю, как приглашенные музыканты играют медленный танец, под который скоро половина гостей спешно бежит с танцопола прочь, словно с тонущего судна, накидываясь на фуршет, а вторая половина быстро находит партнера, кружась в вальсе.

Данте прижимает к себе Селесту, лицо у него такое, словно он сейчас самовоспламенится. Руди залихватски и не в такт отплясывает с Элоди, оба либо уже пьяны, либо не слышали, что музыка давно сменилась, а вот Тобиас явно в курсе, потому что едва уловил плавные аккорды, вырос подле моей Далии как из-под земли.

Порываюсь встать, взять в руки длинный подол и отцепить от сестрички этого прихвостня, но Эш…муж, останавливает:

– Оставь. Пусть веселятся. У Тобиаса серьезные намерения.

– Плевать мне на его намерения, – бурчу под нос, но остаюсь на месте.

Я ему просто так Далию не отдам. Еще не прошел проверку. А потом другую. И еще одну, еще…

Циан и Сойер соревнуются с тренером Пимом в том, кто выпьет больше вина, а вот Хейз мрачно зыркает на кружащуюся с незнакомым молодым человеком приятной наружности Хизер, сжимающей в руке пойманный свадебный букет. Вот кто сейчас точно понимает мои чувства.

– Кто это? – спрашиваю у Эша, показав на партнера подруги.

Кажется, знакомое лицо…

– Офицер, бывший в моем подчинении. Это он сомневался в целесообразности того приказа казнить Фишера и его шайку в Гаскилле.

А-а. Точно. Он так злобно на меня еще зыркнул. Словно я виновата, что его командир был таким балбесом, не прислушивающимся к рациональным опасениям своего верного протеже.

Еще разок оглядев тех, кто здесь собрался, я вспоминаю тех, кого с нами нет. Кто-то ушел безвозвратно, с кем-то мы вряд ли свидимся, расставшись навсегда – остается надеяться, что все у них будет хорошо – а кого-то хотелось бы видеть, но не все всегда зависит лишь от наших желаний…

Адэру бы понравилось сегодняшнее торжество.

После их с Оливией отъезда из резиденции в компании делегации, возвращающейся в столицу после успешных мирных переговоров с Аргоной, он лишь однажды послал весточку, сообщив, что у него все в порядке.

Когда императрица и принцесса отреклись от престола, последняя покинула столицу. И пусть ее родительница продолжает проживать в столице, о местонахождении девушки неизвестно.

Адэр точно воспользовался мощью Храма, иначе скрыться бесследно вдвоем у них бы не вышло. Не знаю, где именно сейчас эта пара, но верю, что у них все хорошо.

Четыре месяцы мы с Эшем занимались и продолжаем заниматься делами долины и поместья, а еще мы хотим возобновить дело моего дедушки – учить искусству меча всех, кто желает обучаться.

Мне все еще страшно возвращаться к музыке, но я всерьез обдумываю покупку нового рояля. Место для него пустует уже много лет. Возможно, однажды, я снова смогу сыграть. И будет совсем не важно, что и как, главное, будет тот, кто выслушает, как бы ужасно у меня не получалось.

– Слушай, как считаешь… – оборачиваюсь и замолкаю, заметив протянутую руку мужа с тонким ободком обручального кольца на безымянном пальце и хитрой улыбкой на лице.

– Нет. Мы уже танцевали. И не раз…Ну хорошо, ты знаешь, как на меня действует этот твой взгляд.

Сдаюсь под натиском этих прекрасных глаз и смазливого личика. Теперь официально – их обладатель мой без остатка.

Это не первый наш танец, как и не последний, один из множества не менее ценных и еще не случившихся. Звучит рояль, на танцполе среди кружащихся гостей Эш прижимает меня к себе, и я забываю обо всем.

Глядя в серебристо-серые глаза любимого, в которых в свете фонариков отражаются мои собственные, синие, завороженно любуюсь получившимся цветом, на глади бесконечного ночного неба над нашими головами пляшут мерцающие звезды.

Говорят, что у всех дорог есть конец.

Но иногда конец похож на начало, даже если ты прошел очень длинный путь.