Текст книги "Держи врага ближе (СИ)"

Автор книги: Хэйли Джейкобс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

31

Смотрю на виноватое выражение на лице сестры и моргаю. Запоздало доходит, что догадка, в которую я не особо верила, оказалась на самом деле правдой.

Если кинжал был все это время у Далии, в прошлом, она тоже являлась его полноправной владелицей, и тогда получается, что принесла мне, заключенной в темнице, его намеренно. Зная, какой силой обладает эта вещь.

Адэр не удивлен, он отвлеченно потирает перстень на руке и смотрит в пустоту, богиня знает о чем размышляя.

Сглатываю и решаю уточнить:

– Как он у тебя оказался?

По всем характеристикам моя младшая единоутробная сестра не воин и не боец, даже наоборот, причинять другим вред и отнимать жизни претит ее натуре, она жаждет их спасать.

Совпадение? Случайность? Я могла бы в это поверить, но не после череды случившихся со мной превратностей судьбы.

Девушка облизывает губы, не поднимая головы смотрит куда-то мне за спину. Кидаю взгляд за плечо. Дедушкин портрет. Молодая его версия. Светлые пшеничные волосы, яркая улыбка, синие словно васильки глаза, парадная военная форма на широких плечах…Это потом, с годами, он поседел и осунулся, перестал улыбаться так ярко, потеряв жену и отдалившись от единственного сына.

– Я всегда была ему очень благодарна. В детстве казалось, что любит он меня больше настоящих родителей. Безо всяких условностей и без расчета, мелькающего в глазах, просто за то, что я есть. Удивительно, ведь меж нами даже не было кровного родства. Но я никогда не ощущала себя в этом доме лишней или чужой, незваным дополнением к старшей сестре…

Слова Далии бьют в самое мое больное место. Она проницательнее, чем мне казалось. Голову поднимает спящее в душе чувство вины. Увы, есть прошлое, которое не исправить. Но, в наших руках вместе пройти по дороге, ведущей в лучшее будущее.

– Я бы сделала для него что угодно. Дедушка попросил у меня только две вещи. Приглядывать за моей непутевой старшей сестрицей, – Далия поднимает голову и улыбается, глядя мне в глаза. – И второе, сохранить кинжал, а если настанет непростое для тебя время, сделать так, чтобы он оказался в твоих руках, Ви.

Кусаю губу, мельком глянув на Адэра, но тот хмурится и смотрит вперед, расфокусировав зрение. О чем он там так задумался?

– Где он сейчас?

– Как обычно, при мне, – отвечает Далия, ставит ногу на стул и вдруг приподнимает подол. На ее бедре пристегнуты ножны.

У меня случается какое-то несовпадение того, что вижу перед собой и устоявшегося в голове образа сестры.

– Вы действительно сестры, – давит усмешку Адэр, прежде чем я встаю так, чтобы загородить собой Далию.

Вынимаю теплый от близкого ношения к телу артефакт из протянутых мне ножен. Кинжал оказывается тем самым. Полностью серебряный, с коротким лезвие и широкой гардой, а в рукояти три одинаковых по размерам аметиста. Один кажется тусклее по сравнению с остальными двумя.

– Как он оказался у дедушки? Я помню все его оружие, подобной вещи точно не было.

– Этого мы уже не узнаем. Полагаю, о свойствах орудия генералу Велфорду было кое-что известно, раз уж оставил в качестве своей последней воли подобную просьбу.

Я думаю о многих вещах. О дедушке, о собственном детстве, о прошлой жизни, о Далии, находящей фактически пленницей, проданной в рабство собственному мужу, мерзкому старику, о том, как удивителен факт того, что ей даже в подобных жизненных условиях удалось сохранить завещанное и передать в нужный момент времени.

Протягиваю кинжал Адэру, но тот качает головой и заявляет, что он должен быть у меня. Пристегиваю к поясу. По лицу Далии вижу, что у нее много вопросов, но не знаю как на них отвечать, да и вообще, стоит ли.

Сейчас у девушки совершенно другая жизнь. Ни к чему ей знать о мрачном прошлом и собственной печальной судьбе. О предательстве отца и нашей матери, о том, что она так и не получила заветный диплом, о муже-тиране, и о слабом сынишке, родившемся раньше срока.

Иногда лучше что-то не знать, чтобы продолжать жить. Я еще больше уверую в то, что правильно сделала, не поделившись с Эшем.

В памяти невольно воскресает образ Эйджа-первокурсника на первом занятии в академии. Мы тогда сидели рядом, и он дал мне печенье.

Скучаю. И…мое признание так и осталось без ответа. Я знаю, что он его слышал. Когда пробудился от длительного сна после полученных ран, закрыв меня собой в разрушающемся храме на вершине горы.

Не знаю, почему, но…просто знаю. Эш слышал каждое мое слово тогда.

Когда молчание длится слишком долго, молчание становится ответом.

Вздыхаю и разминаю шею, затекшую от длительной поездки верхом. Ладно, сейчас не время думать об этом. Когда все уляжется, закончится война, отправится на тот свет принц Йозеф, я решу дела с отцом, отпадет угроза захвата мира темным божеством…ох, дел по горло, и потом…

– Это что такое? Шрам? Ты снова поранилась?! – Далия, заметившая на моей шее свежий след от ранения, выглянувший из-под высокого воротника, приходит в состояние, которое можно назвать лекарской возбужденностью.

Сестра начинает суетится, допрашивать меня и Адэра, выясняет каждый шаг примененного им лечения, короче, поднимается суета, которая не утихает и на следующий день.

В поместье нас разместили с комфортом. Старые слуги резиденции без лишних слов с моей стороны выделили всем моим спутникам комнаты и предоставили все удобства. Я бы даже хотела попросить их проявлять меньшую заботу и учтивость, кое-кто – Тобиас – может быстро привыкнуть к этому отношению.

Новости в Мидвел поступают быстро, явно быстрее, чем к вечно передвигающимся по стране солдатам, которым, впрочем, нет дела до столичных сплетен.

Добыть второй из трех фрагмент, некогда, копья богини, оказалось проще, чем я думала. Но Адэр молчит, распространяя вокруг себя ауру задумчивости, и следующий шаг в борьбе за сохранение миропорядка оказывается зависшим в воздухе, пропитанном сомнениями и недосказанностью.

Нам не хватает только медальона, который находится во владении у наследника Аргоны. А тот в столице. Или уже нет.

Но это становится не так важно, поскольку свежий вестник, доставленный на второе утро после прибытия в поместье в долине Мидвел, словно разоравшийся над головами всех жителей империи снаряд.

Старые выпуски я прочла, как только появилась такая возможность в первый день прибытия, и по некоторым новостям можно было понять, что в главном граде страны сейчас далеко до спокойствия.

На улицах беспорядки, люди требуют отречения императрицы Патрисии и принцессы от трона в пользу временного правительства, возглавляемого моим дорогим родителем; сетуют на непомерные цены на продукты питания и товары первой необходимости, подозревают правительницу в содействии темным магам, а ее высочество Оливию особенно радикальные силы требуют и вовсе выдать на публичный суд.

Дворец долго не продержится.

Судя по статьям в авторитетном вестнике, можно смело заявить, что правящая верхушка не властна больше над цензурой и средствами массовой информации. Это только одна газета, боюсь, другие, издания поменьше, давно перешедшие под контроль сторонников смены власти, содержат призывы посмелее.

«Принц Йозеф похитил принцессу и скрылся!»

Нехилый для сенсации заголовок.

Сегодняшние новости перебивают все вместе взятые прошлые.

Пробегаюсь глазами по содержанию статьи. Автор задается вопросом, как именно наследник Аргоны оказался в сердце империи незамеченным, откуда в нем вдруг столько смелости умыкнуть пока что еще наследницу престола, какова его цель, куда он скрылся с «добычей» и нужно ли их вообще искать, ведь проблема решилась, предполагаемая дочь тирана и темная магиня – так окрестили в прессе ее высочество – пропала в неизвестном направлении.

Как он ее похитил, зачем, почему – не столь важно. Полагаю, о том, куда именно держит путь, я догадываюсь.

Единственное, что вызывает беспокойство, так это отсутствие реакции у моего знакомого храмовника. Праведное лицо Адэра словно гладь озера без единой волны и намека на подводные течения.

– Ты знал, что так будет?

Паладин поднимает на меня карие глаза, в которых мелькает непривычный холод. Мне уже не нужен ответ, но Адэр все же произносит его вслух:

– Да.

32

Как бы его не спрашивала, по-хорошему и по-плохому, паладин и по совместительству такой же возвращенец из прошлого, как и я, решил твердо хранить молчание.

Неизвестность огорчала и тревожила.

Из той, кто привык знать события, что будут иметь место в будущем, снова вернуться к судьбе обычного человека, не ведающего о том, что там впереди – это удручает. Но с этим, увы, ничего не поделать.

Чтобы не страдать попусту, занимаюсь накопившимися делами в поместье, со смерти дедушки отец здесь не появлялся, а с началом войны управляющий слишком занят, и потом, есть дела, с которыми разбираться может только лично хозяин владений.

В остаток свободного времени упражняюсь на тренировочной площадке позади дома с мечом – знакомая из детства обстановка рождает в сердце ностальгию по прошлому – и размышляю, отвлеченно абстрагируясь от напряжения в мышцах: неужели принц Йозеф осмелится явиться прямиком в поместье? Что задумал кронпринц Аргоны? Бессмертны ли боги, в которых мы верим?

Даже если Адэр отказывается говорить, у меня достаточно времени и разбросанных в памяти высказываний его и Йозефа, чтобы постараться собрать эти осколки информации во что-то более-менее стоящее.

Подходящий сосуд…Личности слились в одном теле…

«Эреб проиграл, но не погиб. Она запечатала его, сковала и спрятала, чтобы сохранить видимость порядка в ее любимом мирке, полном света и добра. Но пока корни тьмы и отчаяния дремлют в каждом человеческом сердце, он будет жив».

Пришедший ради спасения всего сущего свет лишь посеял тьму.

!!!

Резко роняю меч из рук и, замерев, поднимаю голову наверх, вглядываясь в безмятежную синеву небес. Не имеет значения как я стараюсь, есть вещи, которые никак не изменить.

Через три дня после того, как по империи словно ураган пронеслись новости о похищении принцессы Оливии, в поместье прибыл неожиданный гость, принеся печальные вести.

Откладываю в сторону священное писание, удивительным образом оказавшееся в ящике дедушкиного стола – генерал Велфорд никогда не был религиозен – и молча слушаю доклад дворецкого.

– Хорошо. Я поняла. Распорядись, чтобы юношу успокоили, накормили и разместили с удобством. Как, еще раз, говоришь, его имя?

– Грэм, миледи.

Знакомое имя.

– Он говорит, что очень вам благодарен. Однажды вы спасли ему жизнь.

Дворецкий в поместье в долине – дальний родственник Олдо. И пусть в его чертах лица мало сходства с моим ушедшим другом, все же, чуткости и знаний о человеческой природе у него не отнять.

– Я пришлю к вам главу местных стражей.

Когда мужчина уходит, я становлюсь предельно серьезной.

Прибывший на рассвете юноша сообщил, что своими глазами видел, как несколько деревень на границе долины были сожжены до тла, и повинны в этом несколько корпусов аргонской армии, которые по логике вещей согласно ожиданиям наших командиров, должны были отступать восвояси, спеша к границе через ущелье, где их уже поджидают дивизии Эйджа и полковника Райли. Но вместо отступления, они вдруг решили зайти вглубь в глухие земли, зная, что здесь им не скрыться и не пополнить запасы оружия и пороха.

Это не совпадение.

Принц Йозеф решил в этот раз прибыть во всеоружии, жертвуя сотнями жизней своих солдат.

В долине нет таких сил, чтобы дать отпор аргонскому войску, но, как только имперским военнокомандующим станет об этом известно, сюда быстро будут переброшены наши полки. Если до этого у противника был призрачный шанс отступить через границу восвояси, терпя большие потери, то теперь, зайдя в долину и тратя здесь драгоценное время, подчинясь маниакальной жажде своего принца, они лишились и его.

Как и обещал дворецкий, после него ко мне был отправлен командир местной стражи. При жизни дедушка развернул в Мидвеле настоящий тренировочный лагерь для всех желающих. Быть учеником отставного генерала со множеством заслуг желали многие. И молодые, как Руди, юноши, и уже опытные и бывалые воины.

После, многие оставались служить, вступая в ряды стражей этой земли и поместья. По численности и силе это провинциальное образование, главной функцией которого было поддержание порядка, могло соперничать едва ли не со столичными рыцарскими орденами. Если бы так продолжалось дальше, это грозило вызвать беспокойства в высших эшелонах власти – аристократам запрещено иметь собственные армии.

Но, после смерти дедушки расходы на содержание стражи Мидвела сильно урезались отцом. Те, кто спустя столько лет, вопреки всему, продолжал оставаться в долине, с началом кампании Аргоны против империи, присоединился к нашим войскам. Оставшихся защищать долину не хватит, чтобы противостоять полуторатысячной массе.

Уйти в блокаду, как было в Гаскилле, тоже не выйдет. Резиденция совершенно для этого не предназначена. Даже если спешно начать окапываться и установить вокруг ловушки, конструкция поместья не выдержит. Это не крепость, окруженная рвом и выгодно использующая для сопротивления естественные преграды в виде рек и гор.

Заслушав краткий доклад командира стражи долины о том, как обстоят дела и сколько у него в подчинении людей и орудий, я уже знала, как поступить.

Грэм мчался сюда что есть мочи, не жалея собственной лошади, значит, враг прибудет ближе к ночи.

– Срочно начинайте эвакуацию. Все, кто находится в долине, должны без промедлений ее покинуть. В первую очередь позаботьтесь о стариках, женщинах, детях и раненных из госпиталя. Пусть никто не тратит время на сборы и бросает все. Скот, одежда, деньги – ничто из этого не стоит собственной жизни.

Командир бледнеет, но кивает.

– На вас только это дело. Уведя людей, уходите сами, нет нужды возвращаться.

– Есть!

Мужчина возраста моего отца забывает отдать мне честь и спешно покидает кабинет.

Я спускаюсь вниз, Сойер и остальные успели заметить неладное. Коротко рассказываю, и выражения подчиненных становятся мрачными.

Заботами Далии Тобиас полностью оправился от встречи с местными пчелами. Сейчас капитан выглядел так, словно хотел, но не решался что-то сказать.

– Говори уже.

Маллет неловко почесал шею и все же открыл рот:

– Это…Все происходит так, как и говорил Эш.

Роняю челюсть, но быстро возвращаю ее на место.

Да, уже привыкла.

Привыкла, что теперь я та, кто знает меньше всех.

– Кстати, его дивизион уже должен был пересечь ущелье и перебраться через реку Мид…Думаю, Вивс, скоро ты сама сможешь его обо всем допросить, и не смотри на меня таким страшным взглядом, пожалуйста! Ох, мое сердце!

Тон голоса капитана, хватающегося за грудь, становился все тише, атмосфера потяжелела раза в два. Знаю, что на меня сейчас боязно лишний раз взглянуть, но не могу ничего поделать. Скриплю зубами, переживая бессильный гнев.

Даррг.

Что о себе возомнили эти мужчины? Решили, что весь мир у их ног должен валяться?! Один однорукий принц буквально так считает, но у него не все дома, а в чем причина самодеятельности остальных? Загадка.

– Далия, – моргаю, приходя в чувства – не время для этого – и перевожу взгляд на сестру.

– Нет.

Сестра уже знает, что я собираюсь сказать. На лице младшей появляется упрямство.

– Ты уезжаешь. Это не обсуждается. Неважно, придет вовремя Эйдж или нет, здесь ты не останешься.

Подвергнуть Далию опасности я не посмею. Не могу рисковать ее жизнью и безопасностью. Пусть эвакуируется с остальными, так надежнее. Если Йозеф прознает, что она здесь, зная о нашем родстве и как она мне важна…не хочу даже думать о подобном исходе. В нашу последнюю встречу принц уже проявлял любовь к шантажу, во второй раз все может обойтись не столь удачно. Накрываю пальцами шрам на шее.

Пока сестра дуется и жалуется Тобиасу – когда только успели так сблизиться – оборачиваюсь и долго смотрю на невыразительное лицо храмовника, спрятавшегося в углу комнаты за спинами остальных, скрестив руки на груди и погрузившись в тревожное молчание. Он немного осунулся. В глазах появилось больше решимости и какой-то отчужденности.

Адэр.

Что же ты задумал?

33

Чем глубже заходило в Мидвел полчище вражеского корпуса, тем сильнее на горизонте мирного некогда края, не тронутого прежде войной, среди холмистых лугов, в наступающих сумерках разгоралось зарево горящих деревень, которые оставались позади аргонских сил.

Отсвет вздымающегося к черным небесам пламени не давал увидеть ничего за своим маревом. Ветер доносил до оставшихся в поместье и тех, кто еще не успел покинуть земли васильковой долины – края сыроваров и пчеловодов – запах гари от становящихся пеплом домов.

– Это приказ.

– Ты не имеешь права, я – не твоя подчиненная.

Тру складку меж бровей, и не пытаясь больше сдержать в голосе раздражение:

– Я – твоя старшая сестра, так что думаю, кое-какую власть отдавать тебе приказы все же имею. Ты уезжаешь.

– Только вместе с тобой! Зачем тебе оставаться? Мы еще успеем убежать, Ви. Отступим назад, и возможно, как раз столкнемся со спешащей на подмогу дивизией Эштона и…

– Нет.

С самого утра, как стало известно о вторжении врага на земли моего рода, я уже знала, что если суждено, то погибну вместе с этим домом. Если попытаюсь скрыться, бежать прочь – Йозеф камня на камне не оставит. Здесь похоронен дедушка и поколения семьи до самого ее основателя. Позволить какому-то психу осквернить их могилы – ни за что.

И потом, принцу нужна я.

Он считает, что все реликвии и меч у меня, поэтому, убегу – последует за мной, а тогда, жертв точно не избежать. Не хочу, чтобы Далия находилась в зоне риска пострадать из-за меня. Насколько далеко или близко возможное подкрепление в лице Эйджа и его подчиненных нам неизвестно. Как та, кто привык принимать решения на основе существующих фактов, а не догадок – особенно когда от этого зависят чужие жизни – я не могу позволить себе уповать лишь на необоснованные домыслы.

Попытаться дать отпор – бессмысленно. Силы сейчас несопоставимы. Со мной, помимо Сойера, Маллета и Адэра восемь человек солдат. Они, конечно, будут поспособнее простых рядовых, но даже смекалка и быстрота реакции не гарантирует никакой победы.

– Я останусь. А вы – валите отсюда со всех ног, – решает встрять храмовник.

– Можно тебя?

Хватаю под руку Адэра и тащу его сквозь ближайшую дверь внутрь опустевшего бального зала, служащего до сегодняшнего дня военным госпиталем.

Теперь здесь лишь пустые койки и брошенные личные вещи эвакуированных раненных. Далия в компании обреченного на провал миссии по захвату принца Аргоны отряда военных остается в проходной.

Вжимаю Адэра в стену, сжав кулак с тканью его рубашки в пальцах, и разглядываю его безмятежно спокойное лицо.

– Оставь мне меч и кинжал и уходи.

– Да, конечно! – ехидничаю и качаю головой. – Думал, я не догадаюсь? Решил состроить из себя жертву? Стать сосудом для бога тьмы? Возомнил, что у тебя получится его запечатать?

Только теперь у блондина мелькают на лице какие-то эмоции.

– Как ты…

– Я, по-твоему, дура? Запечатанный бог тьмы – где именно? Тысячи лет, есть ли в этом мире такое место, которое было еще не исследовано человеком? А даже если так? Один только медальон Алетеи в храме привлек внимание темных магов и заставил потеряться в пространстве кучу людей.

Паладин бледнеет.

Облизываю губы. Посмотрите на эту реакцию. Всего лишь моя догадка, но она оказалась правдой. Значит, люди там пропадали не просто так, и культисты тоже неспроста устраивали жертвоприношения.

– Сила бога, даже поверженного и ослабшего, должна была оставить какие-то следы.

Я проносила на себе кинжал всего ничего, но и он имеет определенную ауру, вне сомнений.

– «Шепот ночи» всего лишь его меч, но спустя столько лет, он по-прежнему служит хозяину верой и правдой…

Цокаю языком, бьющий внутрь через высокие окна красный свет от зарева пожаров освещает мое лицо.

– Алетея запечатала Эреба, боги бессмертны, но…обязательно ли им нужно для этого тело? Разрушить тело можно, но душу…с ней непросто. Даже мы с тобой – обычные люди – погибли, но оказались в прошлом.

Адэр нервно сглатывает. Он не пытается вырваться, продолжает слушать. Не подтверждая и не опровергая, лишь молча внимая моим речам. Ничего. У меня еще есть для него кое-что в запасе.

– Эштон оказался сосудом…как там было? Подходящим. Значит, подходит не каждый? Как это вообще происходит? Могут две души ужиться в одном теле? Болезни лечат, от паразитов избавляются. Настоящий хозяин будет сопротивляться.

Я вспоминаю, как Йозеф в заброшенном храме на вершине горы с помощью реликвии богини повелевал моим телом будто я была игрушкой из мягкой незастывшей глины так, что я не могла даже сделать самостоятельно вдох и шевельнуть рукой.

Но сам принц тоже страдал, перед глазами всплывает бледное лицо его высочества с признаками слабости и ледяным потом на висках.

А если борьба будет проходить не снаружи, а внутри…

Постоянно бороться с другим жильцом тела за право в нем жить и управлять, особенно, если учесть, что это хозяин, а ты – просто незваный паразит…выматывает, наверное. Но больше должно страдать от подобного противостояния само тело.

– Ты сказал, что Эш освободил его от оков. Это правда. Но не в буквальном смысле, верно? Как можно освободить от оков дух бога? – спрашиваю у безмолвного лекаря и, размышляя вслух, нахожу ответ.

– Если его заключением являлось то, что он не мог обрести тело – или, подходящее для него тело, сосуд – значит, освободить от оков, образно выражаясь, это предоставить полный доступ над своей физической оболочкой, отказ от сопротивления, ведь чужая душа, сдерживающий фактор, с точки зрения вторженца и впрямь – оковы.

Замолкаю, но тишину Адэр даже так не собирается нарушить, упрямо блестя карими глазами, полными уверенности и непоколебимости.

Ох, это еще не все.

– Ни тот Эштон, ни нынешний, не мог стать злом мирового масштаба, утопив человечество в реках крови. Он стал лишь сосудом, который не смог больше сопротивляться шепоту властелина мрака…Начал терять контроль, позволил тьме в его сердце разрастись и расцвести – это твои слова…Пока корни тьмы и отчаяния дремлют в каждом человеческом сердце, он, Эреб, будет жив. А это – слова Йозефа.

Прикусываю губу, снова и снова воскрешая в памяти образ несуществующего в этом мире Эша.

Одинокий, брошенный родными и потерявший семью, как кровную, так и приобретенную: приют сгорел вместе с теми, кто в нем жил, и юноша вновь оказался бездомным сиротой, познавшим горечь расставания с теми, кого любил.

Солдат должен исполнять приказ, он не должен вольнодумствовать. А вдруг…вдруг тот Эйдж присоединился к армии не потому, что все его мечты были разрушены и ему было некуда идти, а потому, что искал смерти? Бросался на рожон и рисковал собой…Хах, еще один вопрос, на который мне не получить ответ.

Раньше…я жила в постоянном страхе. Страхе, что мир не признает мою ценность. Что я отстану от своих сверстников. И что меня отвергнут. Я даже умерла, из-за того, что боялась, что со мной может сделать мой заклятый враг и неизвестная жидкость в его руке. Выбросила на ветер те несколько дней жалкой жизни, потому что все равно бы оказалась казнена. Не простилась с сестрой, не попросила у нее прощения…

В итоге, жизнь была бессмысленной, потому что из-за этого удушающего страха я не могла быть по-настоящему самой собой.

Если долго смотреть в непроглядную тьму, она посмотрит в ответ. Проглотит, растопчет, дай ей волю – и ты пропал. Принц прав, она есть в каждом из нас.

– Как можно одолеть свет? А тьму? Мы изначально проиграли, если помышляем о том, чтобы бороться против того, что составляет основу нашей природы.

Яд или лекарство – зависит от дозировки.

– «На закате не бойтесь темной ночи…

На рассвете поблагодарите за новый день.

Возможно, ты ждешь искупления, но откуда ты знаешь, что…

Ты – не спасение других»

Заслышав строки из священного писания, Адэр вздрагивает. Я слишком расстроена, чтобы усмехаться и предаваться самодовольству. От корки до корки читала эту книжицу, найденную в кабинете дедушки, снова и снова, ища сама не зная что.

– В отличии от тебя, Алетея говорит это буквально... Сам факт твоего возвращения уже заставил меня о многом размышлять. Значит, оказался избранным, который должен был сокрушить вырвавшегося из оков бога? Но это изначально было чересчур самоуверенной и лишенной успеха затеей. Если только, цель не стояла в другом. Мне никогда не нравилась религия, во многом причиной была политика Храма. Всегда казалось, что что-то скрывается нехорошее за этими высокими сводчатыми потолками, проповедями и белыми рясами. А еще не был фанатом религии, восхвалявшей заслуги Алетеи, прошлый император. Жестокий, собравший вокруг себя темных магов, продавших души мраку, и погрузивший страну в хаос…Совпадение ли, что Йозеф «похитил» девушку, которая предположительно может оказаться дочерью того, кого нельзя называть по имени? Он так жаждал подчинить себе бога тьмы…Ну же, Адэр, помоги мне, я устала строить предположения.

Паладин молчит, поджав губы добела. Какой упертый.

Эх, вздыхаю и дав немного горлу передохнуть, продолжаю:

– Жестоко со стороны Алетеи делать своих почитателей стражами Эреба. Если не сковать бога в собственной просветленной душе, небось, бог вырвется и найдет подходящий сосуд…И так было, много раз, да? Прошлый правитель, тиран, не исключение. История владения «Шепотом ночи» также тому свидетельство. Меч то появлялся, то снова пропадал, но непременно проливал кровь.

Адэр по-прежнему молчит.

– Оливия…– тяну я и, наконец, реакция, которую я так ждала. На лице мужчины, за слетевшей маской равнодушия, мелькает боль.

– Если ее убить, что будет делать запертый в ней «паразит»? Выберет новую жертву? Или можно провернуть все без убийства? В прошлом Йозеф также не был сосудом. Робкая, болезненная принцесса, не покидающая дворца большую часть свой жизни…Силы духа ей не занимать. Она стала хорошими «оковами». При жизни я так и не узрела, чтобы ее высочество обезумела. Но всякие цепи со временем ржавеют и приходят в негодность. Мне казалось, Эшу повезло стать ей женихом, но на самом деле это было его проклятием.

Отпускаю руку, вдавливающую несопротивляющегося храмовника в стену, и убираю с лица непослушные пряди.

Благочестивый человек, коим Адэр всегда представал перед другими, теперь полон растерянности и горя. Взбаламутив его воспоминания, я получаю ответы.

– Она…в детстве часто приходила в обитель священного озера. Тогда, Лив еще имела контроль, она была не ведомой, а ведущей…Испокон веков в храме готовили тех, кто будет сковывать Эреба силами собственной души. Сила воли, крепкая вера, которую обычные люди даже представить себе не могут, жертвенность, в нас это взращивали с малолетства… Став клеткой для властителя тьмы и мрака ты сам становишься узником. Храм не опустит. А дашь слабину, поведешься на уговоры и обещания, возжелаешь испробовать сладость его соблазна – победит Тьма. Будучи в твоей голове, в твоем теле, ей известно все. Самые потаенные секреты, самые ужасные мысли, самые сладкие грезы. Все. Чтобы погрузить тебя в еще большую боль и отчаяние, сделать полностью своим, он будет разрушать твой мир, резать все связи с реальностью, заставит убить всех, кто тебе дорог…

– Я был одним из многих, кого готовили стать преемником, вместилищем, узником, оковами…Императрица убила тирана, но не Эреба. Тот просто ослабел и, лишившись подконтрольной плоти, переселился в того, кто не смог бы ему сопротивляться. В ребенка. Но в этот раз храм не мог снова его упустить. На протяжении тех лет, пока Лив росла, за ней тщательно следили и готовили к тому, чтобы без последствий для принцессы переселить Эреба в сосуд, который сможет запечатать бога силой своей души. Но, чем старше она становилась, тем глубже корнями он проникал. Ей казалось, что она сможет обуздать его тягу к разрушению, овладев силой божества. И у нее поначалу получалось. Но мы знали, что это лишь затишье перед бурей…будь Лив простым человеком, ради того, чтобы извлечь и запечатать Эреба в надежном сосуде, нам не пришлось бы идти на такие ухищрения, но она была принцессой, наследницей. А когда ее мать, ее величество, узнала о том, что ее дочь… – Адэр сухо сглатывает. – Что Оливия стала вместилищем бога, она, вопреки нашим ожиданиям, воспрепятствовала.

– С силой бога, эта женщина возгордилась, уверовав, что стала властительницей мира. Ее дочь подчиняется ей, а дочери подчиняется Эреб. Только закралась ошибка. Богу тьмы не престало пресмыкаться перед людьми. Сопротивление и борьба за верховенство над телом изматывало Лив. Но она не смела пойти против матери. Тогда и появился Эш. Сломленный воин, который заинтересовал Эреба. Немного надави и станет идеальным сосудом. Это не слабая болезненная девушка, в жизни не державшая клинка, а мастер эфира, новый хозяин его меча – это ли не судьба? Сильный мужчина, не имеющий ничего, что было бы ему дорого, а значит, ему не за что было бы держаться, не за что сражаться…

– Наделенный высшими силами, чтобы противостоять злу и не справившийся со своей задачей, – шепчу я.

– Да, – самоуничижительно выдает смешок Адэр. – Я был последним, кто мог бы запечатать Эреба. Но, когда я его настиг, оказалось, что Эштона там больше не было, как бы я не пытался достучаться. Он раскромсал его душу. Остался только беспросветный мрак. Бог получил то, чего так долго желал. Свое собственное тело.