Текст книги "Конец начала (ЛП)"

Автор книги: Гарри Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 33 страниц)

   Когда капрал Такео Симицу вновь услышал противовоздушные сирены, то не сильно из-за них переживал. «Очередной американский беспокоящий налёт», – решил он. Американцы посылали свои самолёты на Гавайи точно так же, как Япония посылала свои на западное побережье США. Они сбрасывали бомбы, а затем их либо сбивали, либо они улетали.

   Но, приказ – есть приказ.

   – Пошли, – приказал капрал бойцам. – Все из казармы. В окоп. Убирайте карты и го. Доиграете, когда вернёмся.

   Солдаты, ворча, потянулись к выходу. Ещё сильнее они ворчали, забираясь в вырытые ими же самими на лужайке окопы. Несколько человек замарали форму и принялись ругаться. Разумеется, на утреннем построении за грязную форму им прилетит.

   Заслышав в небе гул авиационных двигателей, Симицу даже, поначалу, расслабился.

   – Сколько их там? – поинтересовался он. – Может, это наши с учений возвращаются.

   – Прошу простить, господин, но я так не считаю, – ответил ему ефрейтор Фурусава. – У этих звук низкий. Наши же звучат немного выше.

   Симицу прислушался. И, правда, звучало по-другому. И всё же...

   – Судя по звуку, самолётов там много, а не парочка, как обычно. Днём они тоже, обычно, не прилетают. Значит, говоришь...

   Не успел он закончить фразу, как загрохотали зенитки. Расчёты орудий, видимо, не считали, что эти самолёты – японские. До слуха Симицу донеслось приглушённое "бах! бах! бах!" – это рвались бомбы. С тех пор как Япония завоевала Гавайи, он этих взрывов уже наслушался.

   Капрал взглянул на небо и замер с открытым ртом. Это не были обычные американские самолёты. Они выглядели совершенно незнакомо. Это были чудовищно гигантские бомбардировщики, и их летела целая орда. Большая их часть летела на запад, в направлении Хикама и Перл Харбора. Но несколько шли прямо на Гонолулу. И причина, по которой они летели к Гонолулу, была...

   Из самолётов посыпались бомбы. Капрал видел, как они стремительно неслись к земле. И всё это падало прямо на них.

   – Ложись! – завопил Симицу и рухнул лицом в землю. Внезапно, у него появились дела поважнее, чем грязная форма.

   От воя падающих бомб хотелось завыть самому. Они начали рваться и капрал закричал. Не важно. Сквозь такой грохот его, всё равно, никто не услышит. Под ногами всё ходило ходуном, словно при землетрясении. Живя в Японии, он успел застать несколько. Творившееся вокруг было хуже любого землетрясения. Когда его начало засыпать всяким хламом, капрал испугался, что его похоронит заживо.

   Когда находишься под бомбардировщиком, время кажется вечностью. Наконец, спустя всего десять минут реального времени, бомбёжка прекратилась. Ну, или почти прекратилась – на западе ещё слышались разрывы. "Нам они, просто, нанесли визит вежливости, – изумлённо подумал Симицу. – Их настоящие цели – Хикам и Перл Харбор".

   Подобно суслику, высматривающему, не ушла ли лиса, капрал высунулся из окопа. Казармы бомбили и раньше. В этот раз их, просто, сравняли с землёй. Вокруг строений зияли воронки. А также тела и куски тел. От других зданий не осталось ничего, кроме дымящихся развалин.

   Рядом с Симицу встал Ясуо Фурусава. Сын аптекаря смотрел по сторонам с выражением того же ужаса на лице, какой испытывал сам Симицу.

   – Ох, – тихо выдохнул он. – Ох.

   Что ещё он мог сказать?

   – Раненых в лазарет! – кричали офицеры. – Выдвигаемся! К бою!

   Симицу никак не мог понять, как можно выполнять все эти приказы одновременно. Он вообще не знал, как должен сейчас готовиться к бою. Винтовка осталась в казарме, которая уже начала гореть. Оглядевшись в окопе, он заметил, что никто вокруг тоже не взял оружия.

   Он мог помочь раненым, но толку от его помощи было мало. Он перевязывал раны. Помогал людям выбраться из окопов, помогал откапывать тех, кого засыпало.

   Около казарм со скрипом остановился пожарный расчёт. Пожарные, из местных, принялись поливать водой здания. Винтовкам от этого легче не станет, но боеприпасы, может, и спасёт от детонации, что позволит сохранить немало жизней.

   Рядовой Сиро Вакудзава указал на запад.

   – Смотрите! – воскликнул он.

   Симицу посмотрел. Там, со стороны аэродрома, и дальше, за Перл Харбором, тянулся дым. Те места американцы, на самом деле, бомбили сильнее, чем Гонолулу. Какой-то лейтенант принялся орать на пожарных:

   – Нечего вам тут делать! Туда идите! Туда, слышите?

   Он указывал туда же, куда недавно указывал Вакудзава.

   Пожарные ответили по-английски. Выглядели они, как японцы, но никто из них не хотел признавать, что говорил на родном языке. Офицер скакал вокруг, становясь всё злее и злее. Ни к чему хорошему это привести не могло. Он вытащил из ножен катану. Пожарные бросились в стороны. Офицер раздраженно убрал катану обратно. Он мог убить местных, но втолковать им свою мысль не мог. А нужно было именно это.

   Следом начали кричать другие офицеры.

   – Дзакенайо! Винтовки! – воскликнул один. – Как нам воевать с американцами, если все винтовки остались там?

   Он указал на горящую и разваливающуюся на глазах казарму.

   Когда все, кто носил на воротничках позолоченные и красные петлицы начали потихоньку сходить с ума, один майор произнес:

   – На складах в Гонолулу полно трофейных американских винтовок и боеприпасов к ним. Не будет хватать "Арисак", возьмём их. Всё равно, они мощнее наших.

   Кто-то из тех, кто уловил его мысль, добавил:

   – Нужно действовать быстро. Скоро ночь и станет только хуже. Очевидно, американцы намерены высадиться. К утру нужно быть готовыми выдвигаться.

   Вот так Симицу и его бойцы стали не очень-то гордыми владельцами американских винтовок "Спрингфилд". Но капралу было плевать. Новая винтовка оказалась длиннее и тяжелее его старой "Арисаки". Очевидно, это оружие проектировалось для людей покрупнее среднестатистического японца.

   Ясуо Фурусава несколько раз передёрнул затвор.

   – Плавно идёт. Неплохо сделано, – заключил он.

   – Тоже об этом подумал, – согласился Симицу. – И лягается, как осёл.

   – Без разницы, капрал-сан, – ответил на это Фурусава и Симицу вновь был вынужден кивнуть.

   Ужина можно было не ждать. Офицеров волновало только оружие, всё остальное побоку. Симицу был уверен, что весь полк тронется на север с самым рассветом. Ему хотелось знать, накормят ли их, хотя бы, завтраком.

   Так и случилось. Рис сварили где-то в другом месте и подвезли к ним на повозке, запряжённой лошадью. После чего, часть полка, вооружённая "Арисаками", часть "Спрингфилдами", но все одинаково грязные и, местами, заляпанные кровью, выдвинулись на север, на позиции, подготовленные ещё перед предыдущей попыткой вторжения.

   – Надо было ехать на грузовиках, – ворчал Ясуо Фурусава. – Если бы поехали на грузовиках, добрались бы за пару часов.

   Но они не поехали, либо для машин не нашлось топлива. Пожарная машина оказалось первым бензиновым транспортом, за исключением самолётов, что Симицу доводилось видеть за несколько недель. Поэтому... они шли пешком.

   Чтобы добраться шоссе Камеамеха, пришлось идти через аэродром Хикам. Большая часть самолётов осталась целой. Проблема в том, что толку от них не было никакого. Американцы очень хорошо постарались разрушить взлётные полосы. Рычащие бульдозеры и толпы людей с лопатами и кирками делали всё возможное, чтобы их восстановить. Среди работавших были и военнопленные и гражданские, даже японцы. Но их усилий, всё равно, не хватало.

   Симицу увиденное не понравилось. Как японцы собирались бить американские корабли, если их самолёты не могут подняться с земли? На какое-то время его обуял страх. Затем он вспомнил об авианосцах, которые помогли им завоевать Гавайи. Уж они-то позаботятся об американцах.

   Капралу полегчало, и он продолжил путь.

   Джим Петерсон находился глубоко внутри хребта Кулау, когда услышал снаружи взрывы. Он облокотился на черенок кирки, чтобы перевести дыхание. Всегда нужно пользоваться возможностью для перерыва. Каждый раз, когда он вгрызался киркой в толщу горы, он сомневался, что сможет повторить это действие ещё раз. Это очень серьезная проблема. Каждый день вокруг падали и умирали люди. Он помогал относить тело Горди Брэддона в могилу, разумеется, после смены. Если колени у вас становились шире бёдер, как у Горди, долго вы не протянете. К настоящему моменту, лишь о нескольких военнопленных в долине Калихи, этого сказать было нельзя. О самом Джиме можно.

   Япошек заботила не столько прокладка тоннеля, сколько уморить пленных до смерти. Либо забить их до смерти, либо расстрелять за малейшую оплошность или ради забавы. Единственный способ, каким можно быстрее избавиться от всех пленных – это строительство железной дороги посреди джунглей. В отличие от тоннеля, она никуда не вела, но, когда япошек это волновало?

   Снова взрывы.

   – Что за нахер? – удивился Чарли Каапу.

   Он возвышался над толпой тоннельных крыс, потому как был в два раза сильнее любого из остальных. Этот парень провел здесь слишком мало времени, чтобы иссохнуть, как все. К тому же, он был гражданским, а не военнопленным, поэтому всего лишь хотел есть. По-настоящему голодать он ещё не начал.

   – Похоже на бомбы, – сказал Петерсон.

   – Много бомб, вот, что я скажу, – ответил на это Чарли и Петерсон не мог с ним не согласиться. До сей поры, американские авианалёты на Гавайи не вызывали ничего, кроме раздражения. Эхо разрывов продолжало доноситься до места раскопок. Что бы это ни было, оно вызывало не только раздражение.

   Та же мысль пришла на ум кому-то ещё.

   – Это не бомбы, – раздался слабый, но властный голос.

   – Надеюсь, что бомбы, но их, блин, что-то много. Как американцы смогли дотащить до Оаху столько бомбардировщиков? Никак. Наверное, япошки что-то взрывают.

   – Пусть лучше себя взорвут. Или отсосут сами себе. Мне без разницы, – пробормотал кто-то ещё.

   Когда люди с кирками переставали работать, люди с лопатами не могли закидывать в корзины обломки, просто, потому что не было никаких обломков. А те, кто выносил корзины, выходили недостаточно часто, чтобы успокоить япошек. Тогда внутрь заходили охранники, чтобы выяснить причину задержки. Боец у входа в тоннель крикнул, предупреждая товарищей:

   – Шухер!

   Петерсон застонал и поднял кирку. Та, казалось, весила тонн шестнадцать. Он опустил её, и надавил на черенок. Лезвие ударилось о вулканическую породу. Петерсон зарычал, выдернул кирку и поднял снова.

   Мгновение спустя, до него донесли голоса приближавшихся япошек. Кажется, они были злы. Они всегда были злы, но в этот раз, особенно сильно. Их продвижение по тоннелю можно было определить по воплям боли со стороны пленных. Это означало, что они охаживали бамбуковыми палками всех, кто попадался на пути.

   Впрочем, в узком проходе получалось это у них не очень хорошо. Чего они так взъелись? Петерсона ударили по спине, отчего он упал на скалистую стену. После этого, на нём, наверняка станет ещё больше царапин и синяков.

   Чарли Каапу тоже досталось. От удара он лишь ухмыльнулся, после чего получил от охранника ещё. Он ухватился за кирку, продолжая ухмыляться. Может, в его поведении и можно было разглядеть угрозу, но он поднял кирку и опустил её на камень. Япошка быстро нашёл себе другое занятие.

   Как только охранник оказался за пределами слышимости, Чарли сказал:

   – Готов спорить, американцы что-то устроили. Если бы не устроили, эти хуесосы так не бегали бы.

   "Неужели, это надежда?" – подумал Петерсон. Он уже так давно её не испытывал, что и забыл, что это такое. В его выживании имелась какая-то мутная цель, но надежды не было. Надежда ощущается иначе. И, да, Господи, это было именно то самое, хрупкое прекрасное чувство.

   Народ начал работать усерднее, но не из-за того, что их побили охранники, а из-за надежды, которая теплилась в них, несмотря на заявления обладателя властного голоса. Парни хотели верить, что американцы вернулись, а мысли об этом даже умирающих делали крепче... на какое-то время.

   Когда смена закончилась, Петерсон выбрался из тоннеля настолько ровным шагом, насколько позволяло его измученное голодом и бери-бери тело. Он с аппетитом проглотил дрянной рис и зелень. Но от голода это его не избавило. К тому моменту, как он закончил есть, он уже знал, что американцы вернулись. Те, кто были слишком слабы, чтобы работать, то есть, те, кто скоро умрут, рассказывали, что видели на юго-западе, со стороны Гонолулу и Перл Харбора дым. Некоторые видели бомбардировщики. Петерсон ничего не видел – уже стемнело. Но ему и не надо было. Он и так всё отлично подмечал.

   На вечерней перекличке охранники сильно нервничали. Они, буквально, её сорвали. Как обычно, отыгрывались они на пленных. Петерсон подумал, что парень, которого они повалили на землю и долго возили ногами, помер.

   Этим вечером, не шёл даже сон – второе после еды самое приятное удовольствие для человека. Пленные переговаривались тихими, но восторженными голосами, и затихали, когда мимо проходил япошка. Все их разговоры о том, чем они займутся после победы американцев, сводились к одному: стейк и жареная картошка. Несколько человек говорили о бабах, но таких было немного. Так или иначе, но большинство было слишком измученно, чтобы думать о женщинах. Фантазии о еде удовлетворяли гораздо сильнее.

   – От баб одни проблемы, – заявил Чарли Каапу.

   Его слова удивили Петерсона. Из всех присутствующих, Чарли находился в наилучшей форме, чтобы отдавать женщинам должное, или недолжное.

   – Я бы такую проблемку порешал, – жадно произнес кто-то.

   Здоровенный, особенно по меркам лагеря, гаваец помотал головой.

   – Как, по-твоему, я оказался в этой жопе? Из-за бабы!

   – Расскажи ещё разок, Чарли, – попросил Петерсон.

   Эта история была намного лучше всех тех, что рассказывали пленные. К тому же, он не так уж часто её слышал.

   Чарли Каапу, казалось, испытывал отвращение к самому себе.

   – У одного японского майорчика была тёлка. Блондинка.

   Рассказывал он, постоянно переходя на местный пиджин, даже не замечая этого. Он откинулся назад и продолжил.

   – У тёлки-блондинки был красавец-дружок.

   Он ткнул себя в грудь большим пальцем. Затем его лицо осунулось.

   – Когда начинаешь бегать за тёлками, быстро тупеешь. Вот я и отупел. Повёлся на тёлку, а та меня сдала. Меня взяли и швырнули сюда. Ну, разве, не повезло вам, парни?

   Он усмехнулся. Как сказал бедняга Горди: Петерсону тоже хотелось бы повеселиться подобным образом, прежде чем попасть в долину Калихи. Однако новости этого дня наполнили его решимостью пережить япошек.

   И, как он, и все остальные, убедились наутро, эти новости наполнили япошек решимостью сделать так, чтобы никто из пленных не пережил следующий день.

   Джо Кросетти слушал докладывающего офицера.

   – Итак, джентльмены, – сказал тот и отпил молока. – Мы приложили япошек левым в челюсть и правым в брюхо. Утопили их авианосцы и разогнали по углам весь местный надводный флот, да к тому же, разнесли наземные аэродромы. Они повисли на канатах, но они по-прежнему на ногах. Пора уложить их нокаутом.

   Несколько сидевших рядом с Джо лётчиков воскликнули:

   – Да!

   Ещё несколько издали утробный животный рык. Джо даже не подозревал, что люди способны издавать подобные звуки. Пришлось прислушаться, чтобы от него не доносилось нечто подобное.

   – Наши собственные потери в пределах ожидаемого, – продолжал офицер. – Потоплен один лёгкий авианосец, один эскадренный и один авианосец поддержки повреждены. Эскадренный всё ещё способен принимать и отправлять самолёты, так что, мы пока в деле.

   Снова послышался рёв и даже несколько вскриков. В этот раз Джо не стал к ним присоединяться. По его собственному убеждению, япошки продемонстрировали крайне высокое мастерство. В меньшинстве, изрядно побитые, они, всё же, сумели нанести американской оперативной группе немалый урон. К счастью, большая часть их торпедоносцев и пикировщиков выведены из строя. Тем, кого не сбили, пришлось садиться на воду. Подбирать было особо некого.

   – Вы уже в курсе, что наши "В-17" и "В-24" бомбили Оаху, – произнес офицер. – Летели они с самого западного побережья, но вернуться домой шансов у них уже не было. Именно поэтому, после налёта они отправились на Кауаи. То, как нам удалось построить взлётно-посадочное поле, достаточно длинное для посадки бомбардировщиков прямо под носом у япошек, обязательно будет описано в учебниках военной истории. Можете на это голову поставить.

   Очевидно, те бомбардировщики до сих пор стояли на аэродроме. Если япошки захотят их уничтожить, то никакого труда им это не составит. С самого начала это был билет в один конец. "Немного опрометчиво", – подумал Джо.

   – Наши люди на Оаху сообщают, что бомбардировки достигли целей, но япошки всё быстро восстанавливают. Этого допустить нельзя.

   Последняя фраза сопровождалась тихими усмешками. Лейтенант-коммандер и сам улыбнулся, затем, продолжил:

   – Появление авианосцев, не говоря о транспортниках с войсками, в зоне действия фронтовой авиации, ни к чему хорошему не приведёт.

   Снова усмешки, как будто офицер шутил.

   – От вас, парни, нужно, чтобы ничего подобного не случилось. Палубные бомбардировщики снова ударят по аэродрому Уилер. Задача истребителей: сбивать каждую тварь, которая попробует оттуда взлететь. Противника сбивать, едва заметив, уничтожать всю наземную технику, спешащую им на помощь. Вдарим, как следует, и будем бить, пока они не прекратят сопротивляться. Вопросы?

   – Да, сэр, – поднял руку один пилот. – Когда в дело пойдут морпехи?

   – Если всё пройдёт, как надо, послезавтра, – ответил офицер. – Случится это или нет – зависит от вас. И вы всё сделаете. А теперь, по машинам!

   По пути к самолёту, Джо столкнулся с Орсоном Шарпом.

   – Послезавтра! Мы реально решили отбить Гавайи.

   – Само собой, – ответил ему Шарп. – А ты сомневался?

   – Нет, конечно! – притворно возмущённо воскликнул Джо.

   Если у него и оставались какие-то сомнения, он не хотел признаваться в них даже самому себе, не то, что товарищу.

   Он залез в кабину, над головой прожужжали взлетавшие "Хеллкэты". Летать в боевом патрулировании будет непросто. Они уже в зоне действия фронтовой авиации, хотя после битвы на море, ни одного самолёта замечено не было. Этот факт свидетельствовал в пользу того, что бомбардировщики отлично потрудились, уничтожая взлётные полосы на Оаху.

   "Хеллкэт" Джо был под завязку заправлен горючим и нагружен боеприпасами. В фюзеляже зияли несколько дыр, полученных сутки назад, но ничего жизненно важного не задето. Ожил двигатель. Джо методично проверил все системы. Этот навык в него вколотили ещё до того как он сел за штурвал "Жёлтого Психа". Всё работало.

   Сегодня взлетало не так много машин, как в прошлый раз. Билл Франк, деливший с Джо и Орсоном одну комнату в общаге в Чапел Хилл, что в Северной Каролине, пропал без вести. Никто не видел, как его сбили, но и на борт авианосца он не вернулся. О потерях Джо старался не думать. "Это работа, – твердил он себе. – Её нужно выполнять. Иногда такое случается, бывает. Но с тобой ничего не случится".

   По мере того, как самолёты взмывали в небо, Джо уже думал о том, что будет делать дальше. Аэродром Уилер. В самом центре острова. Между двумя горными хребтами. Сейчас, после многих часов зубрёжки, он мог нарисовать карту Оаху с закрытыми глазами. Если возникнут сложности с определением своего местоположения, ему поможет город, расположенный по другую сторону шоссе – Вахиава. Со свойственной молодым людям надменностью, Джо считал, что и этого с ним не произойдёт. В первую очередь, остров не такой уж и большой.

   Ему показали клетчатый флаг. "Хеллкэт" устремился прочь с полётной палубы. Мгновение спустя, он нырнул вниз, словно собирался окунуться в воду. Джо потянул штурвал на себя. Нос машины поднялся. Истребитель отправился на поиски товарищей. Есть ли на свете чувство прекраснее? Наверное, только одно.

   Одним глазом Джо наблюдал за кораблями внизу. Вероятно, обнаружить удалось далеко не все корабли сопровождения японской эскадры. Джо полагал, что американские линкоры, крейсеры и эсминцы разберутся с оставшимися, но зачем рисковать? Крупных вражеских кораблей он не заметил. Они, либо уже лежат на дне, либо удрали на Оаху. Он заметил несколько рыбацких лодок. Поначалу он отнёсся к ним равнодушно, ведь он сам был сыном рыбака. Но потом пилот вспомнил, что япошки регулярно использовали рыбацкие лодки в качестве наблюдателей. На борту у них могли оказаться рации. Нападение американского флота может не оказаться внезапным. Если противник сможет поднять в воздух самолёты, он их поднимет.

   И поднял. Едва Джо заметил в отдалении зелёную полосу Оаху, как по рации прокричали:

   – Противник! Противник на десять часов!

   Находясь несколько в отдалении от ведущей группы самолётов, Джо уставился на юго-восток, пока, наконец, не разглядел японские самолёты. Те, кто сидел за их штурвалами, были очень хитрыми людьми. Заходили они со стороны солнца, чтобы в них было сложнее целиться. Джо пожалел, что на его "Хеллкэте" не было радара. Тогда подобные трюки у противника не прошли бы. Впрочем, и в этот раз не получилось.

   Джо огляделся в поисках ведомого. Он уже сам командовал звеном, а не плелся в хвосте у другого. В небе, как и в природе, выживал сильнейший. Или самый везучий. Второй пилот, здоровенный блондин из Южной Дакоты, по имени Дэйв Андерсен, помахал рукой, давая понять, что остаётся начеку. Джо помахал в ответ.

   Подошли япошки. Несколько истребителей в их строю оказались "Зеро". Может, после уничтожения авианосцев они сумели добраться до Оаху. А, может, с самого начала стояли на земле. В южной части Тихого океана япошки частенько поступали именно так. Другие самолёты выглядели короче, "фонарь" кабины у них тоже был меньше. И вновь сработала выучка. Это были японские фронтовые истребители, в обозначении Союзников называвшиеся "Оскарами".

   "Оскары" были гораздо меньше "Зеро". У них не было пушек, лишь пар пулемётов винтовочного калибра. Но они должны были быть намного быстрее и манёвреннее палубных истребителей. Видя, какие, порой, причудливые пируэты выделывали пилоты "Зеро", Джо в этом не сомневался. Они и сам бы не поверил, пока сам не увидел.

   И вскоре он увидел. "Хеллкэты" легко перепикировали "Оскаров". Но опытный пилот, без проблем мог развернуться буквально вокруг своей оси. "Хеллкэты" летали, словно мухоловки. "Оскары" летали подобно бабочкам.

   И хилыми они были, как бабочки. Бипланы из проволоки и тряпок на предыдущей войне имели примерно такое же по мощности вооружение. "Хеллкэты" были спроектированы держать удар. А "Оскары" нет. Они были на несколько десятков килограмм легче "Зеро" и, следовательно, слабее. За подобную маневренность приходилось платить. Если в "Оскар" попадала очередь из пулемета 50-го калибра "Хеллкэта", он буквально разваливался прямо в воздухе.

   Подобные вещи плохо влияли на моральное состояние войск, но те, кто летал на фронтовых истребителях, были не из робкого десятка. Они набросились на "Донтлессы", что шли под прикрытием "Хеллкэтов". Их примеру последовали флотские товарищи на "Зеро". Несколько машин им удалось сбить, но заплатили они за это очень высокую цену. "Хеллкэты" превосходили их по всем параметрам. Джо подумал, сколько "Оскаров", "Зеро" и японских бомбардировщиков осталось на земле, лишь потому, что им не удалось взлететь. Он надеялся, что много.

   Он выстрелил по "Оскару". Очередь ушла в сторону. Джо попытался держать нос прямо на вражеский самолёт, но ничего не получалось. В воздухе тот вёл себя очень подвижно. В какой-то момент, он даже оказался на хвосте у Джо, паля по нему из своих пукалок. Одна пуля задела "Хеллкэт". Джо бросил судорожный взгляд на приборную панель, затем прибавил газу и ушёл из-под обстрела. Ни огня. Ни протечек. Никаких проблем. Да, "Хеллкэт" выдержит. И справится. Этот япошка, без сомнений, профи, но он быстро станет дохлым профи, если продолжит гоняться за большими и крепкими американскими истребителями.

   На востоке располагался хребет Кулау, а на западе хребет Ваиана. Начали стрелять стоявшие на берегу зенитки. Джо мотался из стороны в сторону, сбивая прицел наводчикам. Рядом летел, как приклеенный, Дэйв Андерсен.

   И точно, Оаху оказался очень маленьким островом. Всего через три или четыре минуты после того, как Джо долетел до берега, он уже оказался над целью. В небе взревели бросившиеся на аэродром Уилер "Донтлессы". Забавно, но менее двух лет назад, японские "Вэлы" вели себя точно так же. "Что посеешь, то и пожнёшь, падлы, – подумал Джо. – Ваша очередь".

   Тогда, в декабре 1941 американские самолёты стояли на взлётной полосе крыло к крылу. Командиры тогда очень переживали из-за диверсий. Они не подозревали, что им ударят в спину. Джо мог сколько угодно гадать, почему, но готовы они не были.

   К сожалению, япошки оказались не такими тупыми и доверчивыми, как американцы. Они знали, что нужно строить и прятать ангары. Однако перекрасить в защитные цвета, окрашенные жёлтым, как школьные автобусы, гражданские бульдозеры, они не додумались. Лучшей мишени Джо и представить не мог. Большой палец лёг на гашетку. Из-под крыльев "Хеллкэта" вылетели трассеры.

   Один бульдозер исчез в шаре огня. Джо ушёл вверх, чтобы не попасть под него, затем развернулся для ещё одного захода на Уилер. Расстреливать то, что когда-то принадлежало американцам, оказалось весело. В то же самое время, его не покидало ощущение, что потом за уничтожение правительственной собственности ему выставят немалый счёт.

   "Теперь всё это принадлежит японскому правительству. Пусть они мне счета и посылают. И пусть подождут, пока я не приду по ним платить!"

   Заградительный огонь вокруг Уилера был плотнее, чем на берегу. Япошки знали, что американцы вернутся и отлично подготовились.

   – Всё равно, этого мало, мать вашу! – выкрикнул Джо.

   Вспышки пламени позволили разглядеть вражескую позицию.

   "По мне бьёте? Братанов моих бьёте? А как вам такое?!"

   Когда он зашёл на орудие, расчёт бросился в стороны. Улетел он раньше, чем успел разглядеть, чем закончился этот налёт. Наверное, хорошо. Пули 50-го калибра предназначены для того, чтобы пробивать двигатели и броневые пластины. Трудно представить, что они творили с живой плотью.

   В голубое небо потянулись струи чёрного дыма. Источником некоторых из них стали разбитые прямо в укрытиях японские самолёты. Источником других стали, к ужасу Джо, сбитые "Хеллкэты" и "Донтлессы". Впрочем, установить с достоверной точностью не представлялось возможным.

   Заходя на очередной удар, Джо разглядел изрытую воронками взлётную полосу. Пока он смотрел, другой "Хеллкэт" уничтожил ещё один бульдозер. В небо устремился очередной столб дыма. Джо хлопнул кулаком по бедру. Ещё одна машина не сможет участвовать в восстановлении полосы. Если япошки примутся ровнять её лопатами и кирками, у них уйдут дни, если не недели.

   Им нужны эти дни, но они их не получат. Сюда уже идут морпехи и армия.

   – Всё, парни, мы тут закончили. Идём обратно, заправимся и продолжим в другом месте, – радостный голос удержал самолёт Джо от очередного захода на аэродром. Жаловаться он не стал. Они и в самом деле здесь уже закончили.

   На обратном пути к "Банкер Хиллу", он разглядел внизу ещё один аэродром. "Халеива, – вспомнил он. – Вот, как он называется". Он ухмыльнулся. Да, карту он выучил.

   Скорее от отчаяния, чем по необходимости, Сабуро Синдо занял место за пулеметом на краю аэродрома Халеивы. Он стрелял по американским бомбардировщикам, бившим по взлётной полосе и по истребителям, отгонявшим от них всё, что могло навредить.

   Патроны в пулемет, который был изготовлен по образу и подобию французского "Гочкиса" подавались при помощи металлических контейнеров, а не в виде привычных лент. Заряжающим к нему приставили техника, тот постоянно возмущался тем, что навыкам обращения с этим оружием не обучен. Переубедить его смог только нацеленный ему прямо в лоб пистолет Синдо. Как только контейнер пустел, на его место тут же вставал заряженный. Лишь дрожащая челюсть техника говорила о том, что он очень сильно хотел оказаться в другом месте.

   Один из новых американских истребителей – тех самых, что устроили любимым Синдо "Зеро" образцово-показательную бойню – заметил трассеры его пулемёта. Самолёт развернулся в их сторону, под его крыльями злобно зарокотали пулемёты. Синдо принялся стрелять в ответ. Он так яростно давил на гашетку, что даже не сразу заметил, что пулемёт замолк.

   – Тащи сюда ещё обойму, блядское ты отродье! – выкрикнул лейтенант.

   Техник ни подчинился, ни ответил. Синдо огляделся. Пули американца взрыли вокруг пулемета землю и изодрали траву. Одна пуля угодила нерешительному заряжающему прямо в лицо. У этого бедолаги вообще лица не осталось. Затылка тоже практически не было. На форме Синдо виднелись куски его скальпа и мозгов.

   Откатив тело убитого в сторону, лейтенант начал заряжать пулемёт сам. Скорость стрельбы от этого сильно снизилась. Впрочем, он старался, как мог, до тех пор, пока из неба над Халеивой не убрался последний американский самолёт.

   Тогда он побежал к укрытым "Зеро". Два стоявших по соседству самолёта загорелись, но машина лейтенанта уцелела. Он обернулся и посмотрел на взлётную полосу и поморщился. Вся полоса была изрыта воронками, словно поверхность луны. Рядом догорал бульдозер, который должен был её чинить. Убрать его заранее никто не догадался. "Даже я", – горько подумал Синдо. Всё-таки, бульдозер был такой же военной техникой, как самолёт.

   И всё же, с ним или без него, они должны как можно быстрее восстановить взлётную полосу.

   – Пленные! – выкрикнул лейтенант. – У нас где-нибудь здесь остались пленные?

   Такео Симицу начинал потихоньку ненавидеть новую американскую винтовку. Дело не в том, что она была слишком длинной и тяжёлой. Дело в том, что она обстучала ему всё, что только можно, в то время как старая «Арисака» лишь легонько колотила по спине. «Спрингфилд» бил по другим местам. И это жутко бесило, особенно, когда доставалось почкам.

   "Спрингфилд" не понравился ни одному бойцу из его отделения. Капрал не стал с ними спорить. Более того, он их воодушевлял. Им было чем заняться по пути на север. Люди, работавшие на рисовых полях, которые заменили плантации тростника и ананасов, отрывались от работы и глазели на проходящих мимо солдат. Рабочие – филиппинцы, корейцы, китайцы, белые – прекрасно понимали, что означали недавние бомбардировки, но никому не хватило мужества сделать что-либо ещё, кроме как просто смотреть. Открытая усмешка могла привести к кровавой бане.