Текст книги "Предыстория под знаком вопроса (ЛП)"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц)

Наши претензии к историкам

Надпись на памятнике:

В память о сражении у этого пролива

Которое 12-го апреля 1904 года

Ни здесь, ни еще где-либо

Не состоялось из-за плохой погоды.

В результате чего 11490 солдат

Не должны были переселиться на небо

А наш город в результате осад

Ни разрушен, ни спален не был

Тебя, о всевышний, мы почтеннейше просим

О многих – милых историкам – битвах грядущих,

Которые нигде на нашей планете, впрочем,

Не состоятся ни завтра, ни в далеком будущем.

Вольное поэтическое переложение автора по мотивам стихотворения немецкого поэта Отто-Хайериха Кюнера (Otto-Heinrich Kühner), приведенного в книге [Рунч]

Что же именно вызывает наибольший протест у все множащейся массы критиков традиционной и догматизированной исторической модели прошлого? Многое, чтобы не сказать, почти все. Вот некоторые из оснований для массивного недоверия к построениям историков:

• Номенклатура исторических персонажей и действующих лиц древней и средневековой истории не соответствует таковой реального прошлого:

для большинства из них их реальное существование в прошлом или, по крайней мере, в отводимом им историками временном промежутке ничем не доказывается; чаще всего это литературные герои произведений последних 500-650 лет.

Иными словами историки с серьезным видом рассказывают нам побасенки про выдающихся деятелей прошлого, которые на самом деле в этом прошлом не жили.

• Представления историков о великих империях древности и о несколько менее великих иных государствах не соответствуют действительному прошлому человечества:

иногда это отправленные историками в далекое прошлое гораздо более поздние государственные образования, иногда их фантомные отображения в прошлое, иногда плоды переноса истории одной части человечества на территорию другой части.

Нередко существовавшие одновременно малые государственные образования возводят в ранг великих империй и выстраивают во временную последовательность или распространяют их на всю территорию некого региона (например, на весь Китай или на все побережье Средиземного моря).

• Многие войны и отдельные битвы никогда не имели места на самом деле или, по крайней мере, не имели места в присвоенном им историками грандиозном масштабе, в приписываемой им историками местности и исторической эпохе.

Как и государства, и отдельные исторические личности, так и баталии, осады, захваты городов, сражения и войны не только множатся под пером историка, но порой и рождаются из ничего, кочуют из эпохи в эпоху, неоднократно бросая по пути «исторический якорь», передвигаются из страны в страну и вообще ведут себя крайне прытко.

После этого не следует удивляться тому, что археологам десятилетиями не удается найти никаких следов таких битв на указанных историками полях сражений. Мелкие стычки с участием нескольких десятков воинов превращаются под пером историков в грандиозные сражения с сотнями тысяч якобы павших в бою героев. Это тоже не способствует успеху исторического поиска археологов, которые ищут не то, что было, а то, что насочиняли историки.

• Историки не учитывают того, что географические наименования в прошлом часто не совпадают с таковыми в период их – историков – земной жизни.

Они не знают исторической географии или игнорируют ее. Они не учитывают изменения географических представлений со временем, «бродячего образа жизни» многих географических имен. Сомнения в верности географической локализации в древности, совпадающей с привычной им современной, они воспринимают крайне редко. Противоречащую их представлениям топонимику историки воспринимают в штыки.

В результате они порой переносят выдумки или правдивые хроники, предназначавшиеся для одной местности, на совсем другую, быть может, в десятки и сотни раз более обширную.

• Историки пользуются фантастической, растянутой в несколько (а порой и в десятки) раз хронологией. Они игнорируют результаты современных хронологических исследований, проводимых в рамках российской Новой хронологии и распространенной на Западе исторической аналитики.

Хронологическая революция, набирающая силу с начала 20-го века и достигшая апогея в работах академика Российской АН математика А. Т. Фоменко и его соавторов (в первую очередь математика Г. В. Носовского) проходит мимо историков, которые не в состоянии понять работы по новой хронологии и принимают научный прогресс в области хронологии за идеологическую диверсию, направленную против их религии прошлого.

В результате усилия иерархии религии прошлого концентрируются на недопущении распространения еретических хронологических исправлений, и историки упускают шанс привести исторические модели в некоторое соответствие описываемому прошлому.

• Историки не знают истории хронологии и не понимают значения этой науки для их предмета.

Они считают хронологию вспомогательной дисциплиной (вкладывая в это определение тот смысл, что, мол, ею и заниматься-то особенно не стоит), в то время как хронология – это позвоночник, это хребет любой мало-мальски достоверной истории, без которого история превращается в бесформенную кучу гниющего исторического «мяса».

Историки практически удавили хронологию как самостоятельную научную дисциплину, исключили специальность хронолога из номенклатуры исторических профессий и прикрываются мифом о том, что, мол, хронология в основном разработана, с большой степенью точности верна и нуждается лишь в малозначительных уточнениях.

• История носит чисто эзотерический характер. Она продолжает и по сей день оставаться бездоказательной. Авторитеты играют в ней гораздо большую роль, чем какие-либо подтверждения.

Типично религиозный вопрос «Кто это утверждает?» заменяет для историка более естественный для любой науки «Как это обосновывается? Из чего это выводится? Где можно прочитать детальное обоснование этого тезиса?».

Поэтому историки даже и не пытаются убеждать читателей своих книг в верности рассказанного ими, а излагают с премудрым видом свои выдумки как данные высшим существом человечеству откровения. Они – рабы единожды кем-то написанного, не способные отличать правду от вымысла.

• Историки не знакомы с историей технологий и с лежащими в их основе науками.

Если историку удастся отыскать «древний» документ про превращение древними шаманами недрагоценных металлов в золото и ему для объяснения этого феномена понадобится реактор на быстрых нейтронах в середине каменного века, то он без малейших сомнений будет утверждать, что люди каменного века умели строить такие реакторы. Потом, правда, скажет историк, это знание было утеряно, и понадобились 5, 6 или 7 тысяч лет, чтобы снова освоить ядерную технологию. Но в этом, мол, нет ничего удивительного, ибо в конце каменного века люди, конечно же, научились добывать самородковое золото, и потребность в ядерной технике временно отпала.

Если же говорить серьезно, то можно привести немало конкретных примеров того, как историки не обращают внимание на противоречие их фантазий тому, что известно о реальном развитии технологий:

• Китайцы якобы изобрели в глубокой древности порох, но порох нельзя изготовить без селитры, а ее залежей в Китае нет.

• Античные греки якобы строили корабли длиной в 100 метров, а всей западной цивилизации так и не удалось сделать хотя бы один такой корабль из дерева, которое не обладает нужной для таких размеров прочностью. Только с появлением стали появилась в конце XIX века возможность строить из тончайших длинных (а не грубых «античных») досок такие корабли.

• То же самое с Китаем: здесь якобы из дерева в самом начале XV века строили в массовом порядке корабли длиной в 150 с лишним и шириной в 50 с лишним метров!

• Историки не стесняются говорить о стальных пилах и других изделиях из стали в античную пору, хотя сталь научились делать только в самом конце средневековья.

• Печать подвижными литерами была якобы изобретена в Китае за много веков до Гуттенберга, хотя осуществлять набор при помощи десятков тысяч иероглифов (это тебе не 33 буквы русского алфавита!) не умели еще и в начале XX века.

Огромное число примеров такого рода читатель найдет в «Книге цивилизации» [Каспаров1], а также в книгах [Давиденко] и [Кеслер].

Поэтому историки загоняют историю технического развития человечества в прокрустово ложе догматизированных исторических построений вместо того, чтобы обращаться к реальной истории развития технологий с целью независимой проверки своих исторических представлений.

• Историки не знакомы с историей отдельных наук (и их отраслей) и совершают и в отношении научного развития человечества ошибку, аналогичную той, что и приведенная выше в связи с технологиями.

Прекрасную иллюстрацию к этому тезису дает описанный профессором химии МГУ, лауреатом престижной Менделеевской премии Я. А. Кеслером случай подделки в 17-м веке т.н. Библии Готов (Библии епископа Вулфиллы) с использованием серебряных чернил, незадолго до «обнаружения» Библии Готов изобретенных немецким химиком Глаубером. Игнорируя историю химии, историки не смогли придумать ничего лучшего, как объявить подделку подлинником, который они и датировали с чистой совестью самым началом христианского периода истории.

Поэтому они игнорируют внутреннюю логику развития и в случае каждой отдельной науки. Снова историки не замечают шансов, которые им могло бы дать сравнение исторических источников с логически обоснованной историей отдельных наук и их комплексов. Снова они навязывают этим частным дисциплинам свои неверные представления о прошлом и свои ни на что не годные хронологические схемы.

• Историки не знают и истории искусств, не понимают действительной динамики их развития.

Это недавно убедительно продемонстрировал на примере истории музыки профессор истории музыки из Санкт-Петербурга Евгений Герцман в своей книге «Тайны истории древней музыки». Совершенно независимо от работ по Новой хронологии Фоменко и Носовского он показал, что в истории музыки существуют по крайней мере 12 выдуманных столетий – столетий, «существованию» которых (только на бумаге, конечно) мы обязаны неверным хронологическим представлениям историков о временной локализации античности.

Поэтому историки охотно иллюстрируют свои басни картинами старых мастеров, «античными» скульптурами или изображениями загнанных ими в древнюю-предревнюю древность развалинами. Но они не в состоянии понять внутреннюю логику отдельных искусств и построить независимое от их догматических глобальных моделей прошлого здание истории развития той или иной отрасли искусства.

• Отсутствие у историков широкого образования и способности к междисциплинарным исследованиям создает существенное препятствие на пути необходимого преобразования истории из собрания сказок и прочего вымысла в подобие современной науки.

Они ведут себя как испуганные дети, не понимающие иностранного языка, волей судеб столкнувшиеся с иностранцем и на всякий случай включающие свою доставшуюся им от предков из каменного века и зафиксированную на генетическом уровне агрессивную оборонительную систему, работающую по принципу «чужой – значит враг». Историки в этой ситуации на всякий случай начинают размахивать палицей неприятия и хулы.

Поэтому, ничего не зная о точных и технических науках, слабо разбираясь в возможностях современной компьютерной техники, историки не в состоянии собственными силами вырваться из созданного ими чисто гуманитарного тупика. Когда же специалисты из этих не совсем гуманитарных наук демонстрируют, как именно нужно обращаться с историческим материалом на современном научном и техническом уровне, какие возможности таит в себе междисциплинарный подход, историки оказываются не в состоянии понять эти исследования, или увидеть положительную перспективу, которую они открывают.

В чем причина отвратительного состояния истории?

Кто разбил кого, когда и где?

Вопрос на экзамене по истории

Найти ответ на вынесенный в заголовок главы (а не сформулированный на экзамене) вопрос должна помочь настоящая книга. Ее идея возникла у меня, когда я узнал, что моя «История под знаком вопроса» быстро раскупается, и издательство планирует для нее дополнительный тираж. Сначала я хотел продолжить работу над первой, «исторической» частью названной книги. Работа над ней не была закончена в том смысле, что объем критических материалов все разрастался и грозил разорвать рамки запланированной рукописи. Поэтому не весь критический материал вошел в первую книгу по этой тематике. Даже и после отправки рукописи в издательство знакомство со все новыми и новыми критическими материалами продолжалось. Появилось время для чтения книг, которые в «Истории под знаком вопроса» были лишь вскользь упомянуты. А библиотека моя продолжала пополняться все новыми и новыми критическими книгами: о фальсификации историками летописей, о подделках якобы древних произведений искусств, о выдумывании якобы древних эпических произведений. Всего и не назовешь. Впрочем, все это не представить и в настоящей книге.

С другой стороны, совсем оторвать рассмотрение этих – в каком-то смысле чисто историко-критических вопросов – от критики хронологических воззрений историков не удается. Вторая часть «Истории под знаком вопроса» была посвящена истории возникновения и сущности хронологии. Со временем я хотел развить и эту тематику и в этой связи планировал написать книгу «Хронология под знаком вопроса». Не исключаю, что этот план когда-нибудь удастся реализовать. Некоторые из критических рассмотрений чисто хронологических вопросов читатель встретит ниже.

В то же время, мне кажется – насколько удается следить за развитием Новой хронологии из моего германского далека –, что у российского читателя достаточно материалов относительно необходимости революционного пересмотра хронологии прошлого в части древней и средневековой истории. Часто критика традиционного исторического мышления осуществляется лишь где-то на грани критических хронологических исследований. Критически настроенными читателями эта критика считается чем-то само собой разумеющимся. Но ведь масса воспитанных на религии прошлого «верующих» продолжает некритически воспринимать пресловутое историческое мышление.

А ведь в основе этого мышления лежит нигде не сформулированная четко, но тысячекратно использованная мысль о том, что все то, что описано в «источниках», то и было на самом деле частью реального прошлого, даже если описанное в «источнике» противоречит всем законам природы, логики и здравого смысла. Сомнения и дискуссии допускаются только в том случае, когда разные источники дают противоречивые сведения. Впрочем, и в этом случае дискуссию пытаются быстро закончить, выбрав один из противоречивых вариантов, приняв его за «истинный» и объявив все остальные ошибками хронистов.

Не только история внушается нам как набор религиозных по характеру истин (религиозных догм), но и все наше сознание воспитывается на передаче следующему поколению набора «научных истин». Учащемуся должно казаться, что учитель знает все на свете и что на все возможные вопросы уже получены ответы. Ведь считается, что в противном случае ученики начнут сомневаться в авторитете учителя и будут плохо учиться, мешать работе школы. Сомнения изгоняются из системы образования на всех ее уровнях, а сомневающихся наказывают и отлучают.

Как я убежден, эта точка зрения абсолютно неверна. Она проистекает из ориентировки на самого неразвитого в классе, на тех, кого в детстве не приучили самостоятельно думать, читать, работать с книгой или – в наши дни – с компьютером, искать информацию самостоятельно в библиотеках или интернете. Настоящий авторитет учителя в глазах учеников не будет страдать от признания в том, что он чего-то не знает, если он готов поискать соответствующую информацию. Наоборот, честная позиция может только увеличить доверие к учителю.

Нет ни одного учителя на свете, который бы знал абсолютно все, все точки зрения во всех науках и областях человеческой жизни. И не надо превращать детей во всезнаек, которые будут всю жизнь задирать нос, не понимая, что, кроме знаний, есть еще много других важных человеческих свойств. Или, наоборот, превращать других детей в закомплексованных ничегонезнаек, которые на всю жизнь останутся обреченными на прозябание на втором плане жизни, на исполнение указаний, смысла и сути которых они не понимают в полной мере. Нужно учить всех детей работать с информацией. Не так уж и важно, будут ли учащиеся слушаться учителя. Важнее, будут ли они его слушать и слышать.

Учителя – не сверхлюди, не гении, по крайней мере, в массе своей. Они – ремесленники цеха информации и воспитания. И не нужно внушать детям сказки об их авторитете. Достаточно добиться того, чтобы детям было интересно с учителем, чтобы они могли уважать его за честность и работоспособность – свойства, которые надо бы воспитывать и в детях тоже. Чтобы они видели в нем своего собеседника и близкого им по духу человека, который искренне желает облегчить им будущий путь по жизни.

Читатель, надеюсь, уже заметил, что я давно уже не говорю о преподавании одной только истории, аразмышляю о преподавании вообще. Вся наша система преподавания страдает из-за неверной посылки насчет авторитета учителя и от представления об учениках, как о пустых кувшинах, в которые нужно влить стандартизованную смесь мнений авторитетов и догм наук, в том числе и большую порцию стандартизированной этики и государственной идеологии или религии.

Неумение учить свободному поиску информации, неумение жить в пространстве противоречивых точек зрения, неумение воспитывать в детях уважение к иному мнению – общая беда всей системы образования. Преподавание истории является только самым наглядным примером этого неумения. Оно направлено на сохранение статуса кво в наших представлениях о прошлом, которые я и охарактеризовал как отвратительные. Отвратительным является не только состояние наших знаний о прошлом, что еще может быть списано на объективные обстоятельства, но и вся ситуация с историей и со всем, что творится вокруг нее.

Пример нетерпимости: преподавание теории эволюции

Я на стороне науки и рационального мышления, но я против тех преувеличенных претензий на научность, которые иногда справедливо осуждаются как «сциентизм». Я на стороне поиска истины и на стороне интеллектуальной отваги в поиске истины; однако я против интеллектуальной заносчивости и особенно против неуместных претензий, будто истина уже у нас в кармане или что мы можем хотя бы приблизиться к несомненному знанию истины.

Карл Поппер, первая Дарвиновская лекция, прочитанная в Дарвиновском колледже Кембриджского университета 8 ноября 1977 г.

Конечно, все согласятся, что логика в науке важна и необходима, в общей форме это банальная истина, которую незачем обсуждать. На деле же часто (и в истории эволюционной теории немало тому примеров!) очевидные и логически необходимые заключения получают признание с великим трудом, а явные алогизмы держатся долго и цепко. Таким образом, использование логики и аналогий в биологической теории, в частности в теории эволюции, совсем не такое простое дело.

А. К. Скворцов. Логика и аналогии в теории эволюции, Природа. 1988. № 1. С. 16.

Недавно в одном из штатов США был принят закон о преподавании наряду с теорией эволюции Дарвина еще и альтернативной теории так называемых креационистов, которые считают, что после каждой глобальной катастрофы на Земле Господь Бог заново создавал весь живой мир, полууничтоженный последней катастрофой. Это решение конгресса штата вызвало бурную отрицательную реакцию части родителей. Главный их упрек по адресу нового закона сводился к тому, что дети не в состоянии воспринимать две взаимно исключающие теории, что им будет крайне трудно решить, какая из теорий правильна.

О том, что обе теории могут быть неправильными или только частично правильным никто из протестующих родителей даже и подумать не мог: ведь их тоже воспитывали на наборе «истин». Школа должна – откуда хошь, а вынь и положь – сообщать истину. Истину, истину и одну только истину. Иначе бедные детки могут – не дай Бог – стать со временем людьми терпимыми к чужому или альтернативному мнению.

В конце 2005 года история с «высоконаучной» эволюционной теорией и с антинаучной теорией креационистов получила четкое юридическое разрешение: родителям, которые протестовали против знакомства их детей с теориями креационистов, удалось выиграть судебный процесс. Теперь детей в Довере (штат Пенсильвания) будут учить только теории Дарвина, и они смогут стать полноценными американскими гражданами, не знающими слов «сомнение» и «критика». Казалось бы, нужно радоваться, что наука одержала победу над консерваторами и мракобесами и впредь пенсильванские школьники будут знакомиться с высоконаучной теорией эволюции, а не с байками о всемогущем Боге.

Но ведь с теорией эволюции все не так-то и просто. Не говоря уже о том, что она сегодня сильно отличается от теории самого Дарвина, что за прошедший век с лишним в ней были найдены ответы на многие неясные вопросы, связанные с представлениями самого Дарвина о механизме эволюции, нужно признать, что теория эволюции до сих пор не в состоянии ответить на все сомнения критиков. Поэтому большое число серьезных ученых продолжают относиться к ней с долей скепсиса, большей или меньшей. Некоторые же считают ее просто-напросто неправильной.

Стоило мне задать в Интернете поисковые слова «теория», «эволюции», «критика», как компьютер нашел около 2200 страниц на эту тему. Немало для общепризнанной теории. В качестве примера критики дарвинизма приведу статью Р.Ш. Кунафина «Вероятность невероятного: наука против предрассудков» (http://www.realnost.ru/creation/kunafin.php). Вот короткая цитата из нее:

«…однако дальнейшие события выявили забавную закономерность: по мере появления точных экспериментальных данных приходилось отказываться от все большего числа основных положений дарвинизма: можно всерьез говорить о борьбе науки с верой – верой в дарвинизм. Господствующая ныне (но далеко не единственная) доктрина – так называемая синтетическая теория эволюции (СТЭ) – внешне мало походит на дарвиновскую эссеистику, хотя ее иногда и называют дарвинизмом, ввиду принятой нестрогости определений в данной области, а собственно дарвинизм по-прежнему называют теорией, даром, что он не отвечает основным требованиям к научной теории.»

Автор – креационист, но дело не в религиозном кредо автора, а в его аргументах. И они мне кажутся убедительными. Даже в пространной статье из журнала «Шпигель» от 24 декабря 2005 г., в которой рассказывается о торжестве теории Дарвина в связи с упомянутым выше процессом в Довере, признается следующее

«Нет сомнения: наше знание об эволюции содержит пробелы. В поисках объяснений биологи продолжают исследовать вопрос и спорить друг с другом. Безостановочно они натыкаются на сомнительное, спорное и бесконечно захватывающее относительно жизни на Земле».

Правда, вслед за этим идет восторженное заявление о том, что как раз в минувшем году удалось получить новые выдающиеся результаты, ведущие к еще большему пониманию эволюции. Этому прославлению теории эволюции и ее новейших достижений посвятил немало строк и последний за 2005 год номер известного американского журнала «Сайенс» («Наука»).

Но проблема мне видится не в том, что в прошлом теорию эволюции недостаточно прославляли, а в том, что снова упор делается на великие или менее великие успехи и при этом забывается, что теория эта еще не разработана окончательно и потому мы имеем дело не с теорией в строгом смысле этого слова, а скорее с набором гипотез, проверкой и корректировкой которых наука занимается. В лучшем случае «теория» эволюции – это широкая программа исследований. Программа, относительно которой пока даже рано говорить, оптимальным ли она образом сформулирована. И именно это должны понимать школьники. И именно этого они не будут понимать, пока торжествует современный стиль обучения «истинам от науки» под бой барабанов и звуки фанфар.

Знакомство с критическими аргументами креационистов, с их критикой отдельных положений дарвинизма было бы полезно школьникам не потому, что эти аргументы могут повлиять на религиозное самоопределение юных людей, а потому, что вообще полезно знать о наличии критиков и иных точек зрения, привыкать к тому, что это не есть преступление против человечества, а самое что ни на есть нормальное человеческое состояние: сомневаться, задавать вопросы, критиковать, спорить, отстаивать свою точку зрения, пытаться построить альтернативную теорию.

Хотя данная книга – о неприятии истории, а не о теории эволюции, все-таки хочу сказать, что в немецкой исторической аналитике развито довольно критическое отношение к теории эволюции даже в подправленном за многие десятилетия ее существования ее современном виде. Основная претензия исторической аналитики к теории эволюции связана с отрицанием последней роли катастроф в развитии жизни на Земле и с тем, что для обоснования эволюции науке понадобились невероятно длительные временные пространства и поэтому она может считаться одной из причин искусственного удлинения геологической хронологии и хронологии жизни на Земле. «Выведя из игры» господа Бога, эволюционная теория не сумела найти ответа на вопрос о последствиях гигантских катастроф космического происхождения и быстром возникновении множества новых видов после каждой такой катастрофы и не нашла ничего лучшего, как отрицать эти катастрофы.