Текст книги "Предыстория под знаком вопроса (ЛП)"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 46 страниц)

Глава 8. Предыстория Северной Европы

В некоторой деревне священник, сказывая проповедь внятным слогом и чувствительными выражениями, привел в слезы слушающих его поселян, все плакали, исключая одного крестьянина. Его спросили, для чего он не плачет? На сие ответил он: «Я не здешнего прихода».

Анекдот екатерининского времени

В конце прошлой главы было коротко рассказано об энергичном швейцарском авторе Эрихе Дэникене, из книг которого я в начале 80-х годов прошлого века узнал о существовании критики в адрес археологии, науки, к которой я до того относился с большим уважением и даже восхищением. Да и как было не восхищаться людьми, которые все время делали абсолютно невозможное: с большой точностью определяли точные даты разных ранних исторических событий и временных точек предыстории по находкам, почти никогда никакого отношения не имевшим к датируемым событиям. Ведь выкапывали они проржавевшие насквозь мечи или кольчуги, наконечники стрел или предметы утвари, никак не увязанные ни с каким конкретным обитателем ранних исторических времен а датировали по ним конкретные битвы конкретных правителей или даты их погребений.

Это уже много позже я прочитал книгу [Кремо] и другие критические книги об археологии, о критике дарвинизма и дарвинской эволюции. Один из таких авторов – Майкл Бейджент, на книгу которого [Бейджент] я уже ссылался выше. Вот что пишет он, например, про сомнения в правильности наших эволюционных воззрений и непоколебимость эволюционной истории Дарвина:

В 1991 году книга Уэссона «За гранью естественного отбора» стала новым и мощным вызовом, брошенным официальной науке. Он отбросил привязанность к дарвиновской эволюции как «потачку стародавней грезе о Вселенной, уподобленной огромному часовому механизму». Уэссон указывает, что нельзя рассматривать какое бы то ни было животное по отдельности. Он предлагает нам взглянуть более широко: «Организмы эволюционируют как часть общности, то есть как экосистема ... которая неизбежно эволюционирует сообща. Скорее нужно говорить не о происхождении видов, а о развитии экосистем...»

Производя поистине радикальный пересмотр, Уэссон предлагает применить к эволюции выводы теории хаоса, чтобы понять смысл всех тех поразительных и странных явлений, которые мы наблюдаем как в ископаемых данных, так и в ныне существующих организмах. (стр.57).

Бейджент подчеркивает, что вся экосистема, внутри которой существуют некие живые организмы, является частью изменяющейся окружающей среды, природы, которая, начиная с самых истоков жизни, хаотически развивается. Так как малейшие случайные изменения параметров могут приводить к неожиданным результатам, а такие случайные изменения происходят всегда и везде, то существование миллионов самых невероятных форм животных и растений становится естественным следствием хаоса в развитии.

Это многообразие нельзя объяснить при помощи дарвиновского естественного отбора. Многообразные существа не надо больше рассматривать как имевших какое-то преимущество с точки зрения отбора. Хаотические генетические вариации, возникающие на протяжении тысячелетий, способны дать объяснение этому немыслимому многообразию. «В сравнении с этим подходом дарвиновский естественный отбор представляется линейным, механистическим и поверхностным.» (стр. 59).

Я не знаю, какие возражения сегодня в моде у занимающихся предысторией исследователей по поводу применения работ Эдварда Лоренца, открывшего феномен хаоса в природе (он занимался предсказанием динамики погоды и заметил, что при малейшем изменении параметров моделей погодной динамики прогноз на будущее принимает совсем другую форму) к исследованию эпохи каменного века и более ранней эволюции человека. Но уверен, что они под каким-нибудь потешным предлогом энергично возражают и против применения к истории динамических моделей или теории хаоса, и против чтения книг с критикой дарвинизма.

Хорошо, не будем прислушиваться ни к Дэникену (ссылаться на него считается в любой современной науке плохим тоном: как можно верить в космических пришельцев, уж лучше бы верил в Господа Бога, к нему наука уже столетиями притирается и как-то научилась с его ненаучным образом сосуществовать), ни к популярному автору бустсуллуров Бейдженту, ни к другим аутсайдерам «исторической науки», критикующим воззрения археологов и специалистов по предыстории.

Но – вот ученый с именем, археолог, крупный специалист по предыстории и раннему историческому периоду (в традиционном понимании этих слов), человек, полностью разделяющий основные представления ТИ и занимавший немалые посты в исторической иерархии, автор многочисленных публикаций в археологических и исторических журналах, специалист по бронзовому веку и Средневековью доктор Клаус Гольдман из Берлина (род. в 1936 г.). Широкой читательской аудитории – по крайней мере в Германии – он известен в первую очередь как соавтор бестселлера «Винета. Открытие исчезнувшего города». Эту книгу он написал вместе с Гюнтером Вермушем, издавшим несколько книг по истории.

Долгие годы Гольдманн был сотрудником Государственных Берлинских Музеев, сделавшим себе имя на почве изучения судьбы сокровищ, исчезнувших по разным причинам из немецких музеев. Последние годы перед выходом на пенсию в 2001 г. он был главным хранителем Музея Предыстории и ранней истории. Его взгляд на археологию и ее взаимоотношения с историей – это почти взгляд изнутри. Поэтому мы остановимся здесь на его критике и на его вкладе в методику археологического датирования несколько подробнее.

Феномен Клаус Гольдман: традиционалист с критическим взглядом.

Поддерживающие ортодоксальную версию всегда тянули время, ведь в конечном счете причины, по которым исключены конфликтующие данные, могли бы забыться и, значит, так и не подвергнуться критическому разбору, который мог бы выявить их надуманность, Тем временем эти данные и спор из-за них тоже бы забылись.

Майкл Бейджент, «Запретная археология», стр. 9.

Свой путь в науке Гольдман начал в конце 60-х годов с попытки внедрить компьютеры и математическое мышление в работу археологов. И в первую очередь в их работу по относительной датировке находок. Об этом говорят и заглавия его первых публикаций:

• Оценка археологических находок при помощи компьютеров (1968)

• Временное упорядочивание доисторических типов путем использования электронных вычислительных устройств (1968)

• Как составить информационную карту археологической находки (1971)

• Хронологическая группировка для раннего бронзового века (1972)

• Два метода хронологической группировки (1972)

• Датировка археологических находок (1972)

• Относительное хронологическое упорядочивание археологических находок при помощи компьютеров (1973)

• Серийный подход (1973)

• Временное упорядочивание доисторических находок при помощи серийного подхода (1974)

• Опыт хронологического серийного подхода (1974)

• Хронологический серийный подход к датировке базисных для бронзового века в Европе находок (1979)

В последующие годы Гольдманн спорадически возвращался к этой тематике в разных конкретных ситуациях. Нельзя сказать, что археологи полностью проигнорировали его работы в области компьютерного анализа возраста находок. Постепенно – хотя и довольно медленно – его идеи пробивают себе путь в университеты, а введенное им понятие серийного подхода к датировке артефактов (о нем подробнее ниже) в последние годы прочно вошло в словарь современной теоретической археологии.

Вопрос лишь в том, в какой мере идея строго научного упорядочивания (вынужденно – лишь частичного упорядочивания, ибо полное далеко не всегда возможно) применяется на практике археологами. В 2003 году Гольдман попытался подвести итог своему опыту работы с археологическими датировками. Он выступил с докладом на эту тему не на конференции археологов или специалистов по ранней истории и предыстории, а на критически настроенном Берлинском Историческом Салоне. Уже после этого «предательского» выступления он сформулировал свои критические по отношению к современной археологии тезисы в работе, которую озаглавил «Кавардак в базисе источников для изучения ранней истории в Германии?». Я описываю эту критику ниже.

В названных выше двух российских учебниках по археологии читатель будет безуспешно искать главу об археологических датировках. А в популярно-научном введении в археологию «Исследуя археологию» (Iris Barry, Discovering Archology, London, 1981) автор пишет:

Датировка находок представляет собой одну из самых больших проблем для археологов. Иногда удается приблизительно датировать предметы неизвестного возраста, если они были найдены в одном слое с объектами известного возраста, например, монетами. Однако многие народы не производили предметов такого рода. Поэтому в течение длительного периода времени можно было лишь давать оценочные датировки. (Стр. 26 немецкого перевода книги).

Прошедшее время используется здесь автором для того, чтобы перейти затем к революции в этой области, связанной с использованием физических методов абсолютной датировки: методом радиоактивного углерода (радиокарбона) или просто С14 и метода дендрохронологии. Впрочем в рамках исторической аналитики сложилось мнение о том, что революция сия оказалась большим блефом и оба названных метода не в состоянии заменить чисто археологического подхода к датировке находок.

Специальных исследований по хронологии предыстории вообще крайне мало, как, впрочем, и книг по хронологии исторического периода прошлого. Я не имею в виду хронологические таблицы, в которых без единого поясняющего слова на тему о возникновении той или иной даты, просто перечисляются в несметном количестве даты разных исторических событий. Нет, я имею в виду книги, в которых пояснялась бы работа по датировке, излагалась бы подробно история возникновения и развития хронологии, ее проблемы и прогресс в их решении. Казалось бы сегодня, когда интерес к хронологии возрос до невероятного размера, особенно в России, хронологи и историки должны были бы завалить книжный рынок толстыми фолиантами по хронологии, по всем ее аспектам, по ее истории.

Однако, нет, ничего такого не происходит. В поисках новинок хронологической литературы я провел недавно поиск по ключевому слову «хронология» в Интернет-магазине OZON. Умная машина выплюнула около 170 наименований книг, продающихся и продаваемых. И что же оказалось? В списке были в подавляющем количестве книги Носовского и Фоменко, несколько книг из антифоменковской серии и совсем крошечное количество книг по хронологии археологии, в основном, давно распроданных. Я не имею в виду пару романов и сборников других художественных произведений, в описании которых проскальзывает слово «хронология».

Как это понять? Боюсь, в современной «исторической науке» просто не осталось специалистов, способных писать серьезные теоретические книги по хронологии. А редкие книги по хронологии раскопок или издаются крошечными тиражами и мгновенно раскупаются, или столь бездарны, что их никто не покупает, несмотря на скидки в 25% – именно такую акцию проводит OZON в октябре 2006 г. Из достойных внимания я нашел только книгу Ю.Л. Щаповой «Археологическая эпоха. Хронология. Периодизация. Теория. Модель», которую давно уже купил и с описания которой начал предыдущую главу. Конечно, не исключено, что я сгустил краски и не учел распроданных книг, на которые велено оставлять заявки. Поэтому предлагаю тем читателям, которые владеют Интернетом, время от времени проводить аналогичные поиски и сверять свой анализ с моим, возможно, поверхностным.

Трудная тема археологических датировок.

Дабы не допустить в научный обиход противоречащие данные и удержать качающееся здание ортодоксальных построений, уже давно прибегают к двойным стандартам. Ископаемые кости или древние орудия, которые вписываются в современные теории, быстро признаются и находят освещение в научной литературе; те же ископаемые или артефакты, которые противоречат нынешним представлениям о доисторическом прошлом человечества, отбраковываются как неверно идентифицированные, как привнесенные в ранние горные формации, в которых их обнаружили, или, как крайнее средство, их тщательно помещают в «отсутствующие файлы» среди мусора музейных подвалов.

Классическим – и, к сожалению, не единственным – примером этого является история канадского археолога Томаса Ли, чьи раскопки принесли данные, неприемлемые для правящей ортодоксии. В центре этого скандала следы человеческой деятельности, относимые к гораздо более позднему времени, чем то, о котором говорим мы, но этот случай хорошо демонстрирует возможности окопавшегося научного истеблишмента по манипулированию фактами истории с целью утверждения своих собственных воззрений. Этот случай также демонстрирует полную безжалостность и своекорыстие, с которыми ведутся и выигрываются эти академические баталии.

Майкл Бейджент, «Запретная археология», стр. 142.

Как показывает приведенная в эпиграфе цитата, из-за археологических датировок происходят настоящие академические баталии, причем в них речь идет не о поиске истины, а об отстаивании теорий и воззрений, на которых стоящие на удобных местах у академической кормушки люди уже сумели заработать академические степени и хорошо оплачиваемые должности. Короче говоря. Поиск истины заменяется дракой из-за пищи, причем сражаются не за кусок хлеба, а за толстый слой масла.

Вообще, книги по археологии т предыстории не распространяются как правило на тему археологических датировок. Гораздо приятнее поражать читателя наиболее впечатляющими находками пещерной и вообще наскальной живописи, старинных могил, гробниц или мавзолеев, останков древних кораблей и прочих артефактов, чем признаваться ему в несовершенстве методов археологических датировок. Так, в богато иллюстрированной коллективной истории археологии TheStory of Archeology. The 100 Great Discoveries, Editor Paul G. Bahn, Weidenfeld&Nicolson, London, 1996, только один раз речь идет о методах датировки, да и то в довольно экзотическом случае наскальной живописи из Австралии. Здесь был проведен анализ покрывающего рисунки темного слоя бактериального происхождения специальным методом массовой спектрометрии и таким образом определен минимальный возраст рисунков.

Итак, хронология археологических находок – это и по сей день одна из главных проблем археологии. Ее нельзя объявить завершенной, как это пытаются делать историки в рамках ТИ с хронологией истории, ибо задача датировки артефактов возникает снова и снова в каждой экспедиции, для каждого раскопа, для каждого активно работающего с материалом археолога. Если историки для большинства стран и временных периодов «утрясли» номенклатуру «исторических фактов и событий», то в археологии каждая новая раскопка означает расширение исследуемой номенклатуры.

Что при этом в состоянии делать хронологи от археологии собственными силами, а что нет? Если в ходе раскопок удается обнаружить четко различимые культурные слои (между ними могут иногда лежать и слои, не обязанные своим происхождением человеку, например, слои наносов, вызванных наводнением), то оказывается возможной по крайней мере относительная датировка находок: таковые из верхних слоев соответствуют более позднему периоду времени, чем находки из глубже залегавших слоев. Хотя бывают и такие случаи, когда слои лежат в обратном порядке: очевидно некая очередная катастрофа перевернула толстый слой и поменяла порядок слоев на противоположный (здесь может быть полезен геолог, хорошо знающий геологию региона.

Но даже в случае нетронутых катастрофой слоев остается проблема абсолютной датировки находок из разных слоев и относительной датировки внутри одного слоя. Кроме того, далеко не всегда можно выделить культурные слои. Например, если раскапывается старинное кладбище, состоящее из сотен и тысяч отдельных могил, последовательность возникновения которых неизвестна. Как поступают при этом археологи? Они классифицируют все необозримое количество документированных находок по типам и пытаются найти датировки некоторых из типов по уже проанализированным находкам.

Однако у такого подхода есть много недостатков. Если классификация по типам в рамках одного раскопа неплохо функционирует, то идентификация типов из разных географически друг от друга удаленных раскопов – дело ненадежное. Но главное, и в тех случаях, когда для ранее исследованных типов была получена датировка, она, скорее всего, была не чисто археологической, а внешней по отношению к археологии, проведенной на основании моделей и методов других наук.

А ведь для того, чтобы быть независимой научной дисциплиной, археология нуждается в своих собственных методах датировки. Тогда методы из других наук можно будет привлекать для сравнения результатов и подтверждения правильности археологических методов датировки, как относительной, так и абсолютной или хронометрической, как сегодня все чаще говорят. Предоставим в этой связи слово Гольдманну. Говоря о соотнесении археологических находок годам на временной оси, он пишет:

На такого рода насущные вопросы не удается ответить собственными силами, т.е. только путем применения специфичных для этой дисциплины методов. Стоит спросить археолога, как он обосновал датировки своих находок, и он в большинстве случаев ответит, что он сравнил с другими датировками. Методы, называемые «типологическим» или «стратиграфическим» могут поставлять только грубые результаты, плохо обоснованные, которые только при определенных условиях можно внятно объяснить собеседнику. Таким образом, они не годятся на роль методов самостоятельного археологического датирования. Развитый автором самостоятельный, основанный на применении вычислительной техники «серийный» метод использования комплексов находок, опирающийся на два названных выше грубых метода (и уточняющий последние – Е.Г.) скорее находит применение в смежных науках, чем в археологии предысторического периода. Причиной является то обстоятельство, что полученные моим методом результаты частично, как это кажется на первый взгляд, противоречат некоторым устоявшимся в археологии мнениям.

Опять, как и в случае с С14, историки и тесно связанные с ними археологи согласны только тогда применять методы датировок, когда полученные с их помощью результаты не противоречат забетонированным «научным» догмам. Но удивительно не это, а то обстоятельство, что ситуация с методами относительной датировки на основании чисто археологической информации не столь уж и безнадежна, как могло бы показаться после прочтения всего сказанного выше. Я хочу попытаться довести до сведения читателя, что при применении простых математических методов из археологического материала порой удается извлечь ценнейшую хронологическую информацию.

Как справиться с обилием находок?

Тема хронологии как правило рассматривается в общих вводных работах и обзорах по классической археологии лишь весьма кратко и в общих словах, трудности при этом замалчиваются ...

Хронология, которая вообще-то является одной из основ классической археологии, удивительно мало была предметом общих дискуссий. Обсуждение сравнительно общего характера возникло, на самом деле, только один раз при попытке У.Д. Фрэнсиса и М. Виккерса переворошить всю систему.

Эта противоречивая ситуация связана, вероятно, с тем обстоятельством, что даже самые решительные критики, в конце концов, не были в состоянии предложить убедительную альтернативу традиционной хронологии. Даже новые исследовательские направления в археологии, которые отрицают летоисчисление и датировку как неправильную посылку, вынуждены пользоваться традиционной хронологией. Одним из следствий использования и передачи из поколение в поколения молчаливых соглашений приводит к тому, что происходит забвение того, на чем эти соглашения в свое время базировались.

Из введения к книге [Бэблер]

Хотя в приведенной в эпиграфе цитате речь идет о классической археологии, мы можем не только применить все сказанное к хронологии предыстории, но и подчеркнуть, что доверие даже в самые близкие к нам отрезки предыстории еще намного меньше, чем доверие к хронологии классического периода греко-римской якобы истории. А выражение недоверия к хронологии классической эпохи явилось возникновение в 70-х годах прошлого века критического направления «новой археологии».

Правда, возражения новоархеологов были философской натуры. Они считали, что традиционная хронология применяет слишком современное понятие времени, чуждое образу мысли и восприятию времени классической эпохи. Так описывает конфликт новоархеологов с традиционалистами Бэблер в конце своей книги, в заключении озаглавленном «О смысле и цели хронологии». Если бы все было так просто и речь шла бы, действительно, только об археологических датировках, я бы сказал, что не вижу здесь принципиального затруднения: наше современное представление о времени носит объективный характер и может в принципе применяться и для далекого прошлого.

Проблема здесь однако в том, что снова происходит смешение понятий «прошлое» и «история». С точки зрения прошлого не важно, что было в головах у людей: они все равно жили отведенное каждому время и поэтому в принципе каждый родился в какое-то определенное время и умер в какое-то другое время. Другое дело, что мы не умеем определять это время. Но из того, что человек не умеет или не умел раньше определять расстояние от Парижа до Нью-Йорка не следует отсутствие самого этого расстояния, некой объективной меры дистанции Париж – Нью-Йорк.

Дело, однако, в том, что в истории нет объективного времени, а есть только фиктивное, филологическое или историко-филологическое время. Его можно считать только по записям в исторических источниках. И тут критика новоархеологов абсолютно уместна. Если у древних греков отсутствовало наше представление о времени, если они измеряли время эонами или крокодилами, если они не могли делать понятных нам археологических записей, то и нет никакой объективной возможности определить временное расстояние между нами, реальными объектами природы. и населяющими страницы книг об античности литературными или историко-литературными героями.

Главный враг археолога – это обилие находок, их необозримость. Но это же обилие артефактов может, оказывается, в некоторых случаях помогать датировать археологические находки. Прежде всего археологи могут фиксировать те артефакты, которые найдены в одном культурном слое, в одной могиле или кладе. Такие предметы, как правило, были изготовлены в одну и ту же эпоху. Наоборот, если в разных раскопах встречаются одинаковые предметы, то эти раскопы соответствуют одной и той же эпохе в древности.

Эти два элементарных правила являются широко распространенным критерием хронологической проверки. Но они не всегда применяются. Не потому, что они археологам не известны, а потому, что из-за обилия материала такая проверка не всякому археологу по силам. Здесь – необозримое поле деятельности для вычислительной техники, банков данных, систем распознавания образов и других вспомогательных средств информатики и математики. Впрочем, сейчас мы хотим рассказать о несколько менее тривиальном по своей идее методе хронологической датировки артефактов.

Идея разработанного Гольдманом в виде компьютерных программ серийного метода восходит к деятельности известного археолога сэра Вильямса Петри, Sir William Flinders Petrie (1853-1942). Он исследовал находки, сделанные при раскопках 2200 могил в Верхнем Египте и смог получить относительные датировки на основании того, как часто те или иные артефакты встречались в разных могилах. Этот метод получил название серийного (выявления серий) и применялся сэром Петри еще в его докомпьютерной форме.

Чтобы понять идею метода, нужно исходить из того, что разные типы древней керамики, орудий труда и прочих полезных предметов были подвержены влиянию моды. Так это сейчас, и так же было и в прошлом. Новый тип появляется, быстро становится популярным (модным), какое-то время остается в моде, а потом начинает применяться все меньше и меньше. Вернее, после достижения предметом некоего максимального уровня применения наступает спад интереса к именно этому предмету: сначала его еще применяют, но уже не производят или почти не производят. Затем количество таких предметов в обращении постепенно уменьшается до нуля за счет поломок, использования как вещевой жертвы, положения в могилу, выбрасывания за «ненадобностью» или из-за ветхости. Тем временем возникают другие модные предметы, которые претерпевают похожий цикл развития.

В любой конкретный момент времени (например, в некоторый год) древняя культура располагала определенным набором уже или еще используемых предметов. Два момента времени могли отличаться тем, что или эти наборы были разными или же при одном и том же наборе частота использования была различна. Последний вариант является более общим, ибо он включает в себя первый за счет введения частоты, равной нулю, для предметов, которые не использовались в какой-то год. Так как вхождение в моду происходило в разные моменты времени (годы), максимальная распространенность предмета была разной практически у любых двух типов предметов, и так как исчезновение из употребления тоже могло быть разной интенсивности, то набор чисел, отражающих интенсивность использования разных предметов может считаться некоей характеристикой определенного периода времени (например, года).

Сделаем следующее фиктивное предположение: некое Всемирное Статистическое Ведомство Древности составляло в прошлом ежегодно подробный статистический отчет для некоторой местности относительно частоты применения такого-то набора полезных предметов. В нем стояло бы, например, что такой-то тип горшка был в среднем в пяти экземплярах в каждой семье, а такое-то копье только начало входить в моду, а ожерелье из зубов верблюда носили только девственницы и т.п. Возникает вопрос, может ли археолог сегодня с томом таких статистических отчетов в руках определить по результатам раскопки некого культурного слоя, в какие годы он возникал? Ответ, скорее всего, положителен: с некой погрешностью, но может.