Текст книги "Предыстория под знаком вопроса (ЛП)"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 46 страниц)

Народ без памяти, без счета и без истории

Взаимосвязь между людьми и их солидарность нельзя выводить из эмпирических исследований, даже в том случае, если они дают нам какие-либо указания, или опровергать, основываясь на эмпирических данных.

Карл Ясперс, Истоки истории и ее цель, стр. 69, см. [Ясперс]

Для человека европейской культуры, основанной если не на обоготворении собственной истории, то по крайней мере на почтительнейшем к ней отношении, трудно себе представить такой народ, который обходится совсем без истории в любом из ее вариантов. С точки зрения традиционного историка такое в принципе невозможно. Ведь основная гипотеза относительно возникновения истории состоит в том, что всегда и везде люди естественным путем приходили к идее записывать воспоминания о прошлом. Стоило какому-нибудь восточному деспоту побить своих соседей, разрушить чужой город или вырезать поголовно его население, как он тут же приказывал увековечить эти славные деяния на ближайшей скале или в крайнем случае на отдельно стоящем большом или не очень камне. А уж если подданные этого правителя осилили искусство письма на глиняных дощечках, на выделанных шкурах животных или на папирусе, то немедленно возникали целые библиотеки исторических произведений, позволяющие историкам якобы через многие столетия и тысячелетия реконструировать с точностью до дня все или почти все детали старинной жизни.

Когда же скептически настроенные люди типа автора этих строк утверждают, что историческая идея сложна, она возникает не в каждой культуре и в случае традиционной истории мы имеем дело именно с европейской исторической идеей, возникшей в Европе, постепенно по ней распространившейся и потом занесенной европейцами в разные страны мира, традиция которых не имела исторической компоненты вообще, как в случае Индии или Японии, или представляла себе прошлое не как объект моделирования (описания, реконструкции), а в лучшем случае как исходный материал для поучительных историй, как в Китае, то воспитанные на традиционных исторических воззрениях читатели даже не понимают, о чем идет речь и зачем автор тратит слова на абсолютно чуждые им рассуждения.

Вспоминаю удивление моих коллег из Пекинского института физики атмосферы Китайской Академии наук, когда они узнали, что я интересуюсь не только экологией, но еще и историей Китая. С трудом сдерживая ироническую усмешку (как может серьезный ученый заниматься такой мурой!), они пытались мне объяснить, что прошлое не имеет никакого значения, что важно только настоящее и будущее. И это были образованные люди, ученые экстра класса, знавшие и русский, и английский, объехавшие весь свет и, конечно, знакомые с европейской исторической идеей. Но ничего против традиции поделать не могли. А традиция видит в истории элемент западного влияния на древнюю китайскую цивилизацию и поэтому низы отвергают ее, средний класс относится к ней с иронией, а верхи пытаются ее инструментализировать для целей пропаганды.

Надеюсь, несколько более широко мыслящий читатель поймет мое радостное возбуждение, возникшее при чтении статьи «Жизнь без чисел и времени» в разделе науки журнала «Шпигель (тетрадь 17 от 24-го апреля 2006 г., стр.150-152). Ее автор Рафаэла фон Бредо (Rafaela von Bredow) рассказывает об открытиях этнолингвиста Даниэла Эверетта (Daniel Everett), сделанных им почти 30 лет тому назад в северных бразильских джунглях, где он с 1977 г. исследовал язык племени пираха, живущего в бассейне Амазонки вдоль реки Маичи на протяжении около 200 км приблизительно на 500 км юго-западнее города Манауса. Семь лет прожил исследователь среди насчитывающего всего около 350 человек племени, изучая их язык и культуру, начисто лишенную исторических воззрений.

Много ли пираха пируют фон Бредо не сообщает. Но пишет, что пираха не живут изолированно, не чуждаются браков с представителями других племен этой местности и им известны некоторые индустриальные продукты типа изделий из тканей машинного ткачества, массовой продукции обувной промышленности и кое-что другое. Тем не менее, они охотятся про помощи лука и стрел, добывают рыбу гарпунами и живут в покрытых соломой простеньких хижинах. Иными словами, племя это толчется где-то не перепутье между каменным веком и современной цивилизацией.

Однако, несмотря на первые контакты с последней, племя сохраняет свой язык, некоторые способности которого очень удивили исследователя. Оказалось, например, что пираха не знают временных форм глагола и не в состоянии говорить в прошедшем времени. Причем это лишь логическое следствие их культуры, которая никак не отражает прошедшего. Пираха живут сегодняшним днем и ничто иное их в принципе не интересует. Даже имена своих предков они не стараются хранить в памяти. Эверетту стоило больших трудов найти несколько членов племени, способных вспомнить имена всех четырех бабушек-дедушек.

Абсолютное отсутствие идеи о прошлом в сознании пираха только усугубляется отсутствием в их языке и культуре какого-либо счета. Никаких представлений о хронологии у них не существует и не может существовать. У пираха нет слов для обозначения чисел и они не понимают, о чем идет речь, когда исследователь пытается научить их счету. Даже после весьма длительных упражнений Эверетт не смог вбить в голову ни одному пираха названия девяти цифр хотя и занимался этим терпеливо в течение восьми месяцев. Сколько бы пираха ни учили португальские слова для обозначения таковых, они их вскоре забывали, так как не могли ими никак пользоваться.

При этом Эверетт приводит много свидетельств о том, что общий умственный уровень пираха ничуть не ниже такового рядового бразильца: во многих конкретных ситуациях они проявляют вполне рациональное поведение. Он оценивает их среднюю сообразительность как соответствующую уровню среднего студента начальных курсов университета. Кроме того, пираха контактируют с соседними индейскими племенами, торгуют с бразильцами и не производят при этом впечатления несообразительных людей. Для сравнений фон Бредо отмечает, что в свое время аборигенов Австралии, числовая система которых сводилась к словам один-два-много, удалось научить считать при помощи английских слов для обозначения существительных. Очевидно в культуре пираха нет соответствующих предпосылок и способность к счету полностью отсутствует, так как в их языке нет ни слова «два», ни слова «много», ни даже слова «один».

Правда, им знакомо слово «хой», которое в некоторых ситуациях может приближаться по смыслу к слову «один», но означает и «мало» или «меньше» в ситуации, когда, например, за одну большую рыбину предлагают две маленьких. Но никакого – пусть даже бессловесного – счета на пальцах у них нет. В невозможности обучить пираха каким-либо счетным операциям убедился и психолингвист Колумбийского университета Питер Гордон (Peter Gordon), который проводил с пираха различные цифровые тесты. Они не могли запомнить, положил ли Гордон в закрытую коробочку одно или другое количества орехов. Они не были в состоянии повторить какое-либо действие, в котором количество играло существенную роль.

В опубликованной в известном научно-популярном журнале «Сайенс» статье Гордон приходит к выводу, что отсутствие в языке пираха числительных мешает представителям племени успешно совершать какие-либо действия с учетом количества предметов. Способность пираха к математике не превышает таковую у голубей или обезьян, заключает ученый. Не означает ли это неспособность человека думать о чем-либо, что не соответствует существующим в его языке словам? А отсутствие в языке пираха форм прошедшего времени – неспособность думать о прошлом или говорить о нем.

Язык племени пираха – реликт каменного века?

Проблема происхождения языка входит в предмет многих научных дисциплин. К истокам языка нас поведут археологи, антропологи, этологи, лингвисты, этнографы, философы и пр. Но сколько-нибудь полного представления о возникновении языка ни один из них дать не может. Все они, профессионально рассуждая в рамках своего предмета, многое за этими рамками вынуждены принимать на веру, причем без достаточного на то основания. Ведь подлинно универсальной теории до сих пор не создано.

О. А. Донских. К истокам языка. Новосибирск: Наука, 1988, стр. 11

Еще одна особенность языка пираха делает для них невозможным историческое мышление: в их языке полностью отсутствуют придаточные предложения или вспомогательные слова типа «если», «ибо», «потом» и т.п. для выражения причинно-следственных или временных связей. Вообще их язык отличается экстремальной экономичностью. Пираха обходятся всего тремя местоимениями и не имеют обозначений для разных цветов. Они не знают слов «каждый», «все» или «больше». У них полностью отсутствуют языковые средства для выражения связей между разными действиями.

Прожив в общей сложности семь лет в обществе пираха, Эверетт, работающий в университете английского Манчестера, классифицировал исследованный им язык как один из самых странных в мире. Он настолько отличается от всех исследованных до того лингвистами языков, что Эверетт долго не решался опубликовать свои наблюдения о языке пираха, ибо распознал в нем пример, противоречащий общим лингвистическим представлениям о языке. Когда же он все-таки обнародовал свои результаты исследования языка пираха, среди лингвистов разгорелись ожесточенные споры, в которых приняли участие такие светочи лингвистики как Ноам Хомский из Массачусетского Института Технологии (MTI) и Стивен Пинкер из Гарварда.

Впрочем, для меня в первую очередь интересно само существование культуры, в абсолютной форме отрицающей любую историчность. Нет у пираха и сколь-либо развитых представлений о времени: связанных с этим понятием слов крайне мало в их языке. Особенностью культуры пираха является концентрация на том, что происходит сейчас и здесь, и только это достойно для них внимания и рассказа. Никакая абстракция в культуре этого племени невозможна, а без обобщений невозможно и моделирование прошлого. Пираха не рассказывают сказок, не фантазируют, не знают понятия искусства. Все, что не является важным сейчас, сегодня, забывается. Для истории в этой культуре места не остается.

Подумаешь, могут заметить мои читатели, мало ли экзотического на Земле. Подумаешь, какие-то 350 человек в джунглях Амазонки. Им все равно не создать ни великой Римской империи, ни еще более великого Советского Союза. А в СССР существовали и прошедшее время, и разные там цифры, и история, и даже хронология. Правда цифры там часто фальсифицировали, а историю переписывали в угоду Политбюро КПСС, но тем не менее…

Так-то оно так, но сама возможность культуры без истории настолько интересна, что мы не имеем права проходить мимо этих лингвистических наблюдений. Мы и так недостаточно учитываем роль понятийной основы языка в формировании наших моделей мира. Мы забываем, что и сам язык является первой – пусть еще и примитивной – коллективной моделью мира, моделью, на которой построены все остальные модели мира: религия и мораль, история и философия, поведенческие модели и модели эстетической оценки. А не понимая всего этого, мы, боюсь, не слишком далеко уйдем от пираха, по крайней мере живущих в спокойном равновесии с окружающей их природой и сумевших сохранить свою языковую и культурную самобытность в наш каннибальский век, донести до сознания науки еще один «кирпичик», из которого строится громадное здание культурного многообразия человечества.

Написав реферат о публикациях в «Шпигеле» и в «Сайенс», я решил разместить его в форуме на сайте проекта «Цивилизация», среди посетителей которого немало и людей, знакомых с моей критикой представлений историков о развитии исторического мышления у разных народов мира. Отзывы на мое сообщение о пираха можно разделить на несколько групп: возмущенные и спокойные, все отвергающие и в принципе меня поддерживающие. Статейка моя вызвала весьма бурную реакцию у людей, которые отказывались поверить в сообщенное мной, не могли преодолеть привычных представлений. Они находили невозможными многие из указанных фактов:

Не могут, мол, 350 человек, поселения которых разбросаны вдоль речного побережья на протяжении 200 км., сохранять самобытный язык, не смешиваясь с племенами, говорящими на других наречиях:

«Господа, 350 человек „на протяжении около 200 км“ !!! Сколько это будет на 1 км побережья реки ??? В ТАКОЙ ситуации понимаешь ВСЮ ПРАВОТУ поговорки – близкий сосед лучше далекого родственника !!! Просто УДИВИТЕЛЬНО, как при такой „плотности“ племя не разбилось на изолированные группы и НЕ АССИМИЛИРОВАЛОСЬ с соседними племенами ??? Ведь тот же Габович пишет – „…не живут изолированно, не чуждаются браков с представителями других племен этой местности…“ !!!»

Не может быть, что пираха не способны к счету, раз они торгуют с бразильцами (цитата: «искусство счёта – это вовсе не европейское изобретение, оно есть у всех»). На это я написал, что и аборигены Австралии не умели в свое время считать. Бушмены тоже. Так что этот феномен сам по себе известен этнологам. Поразило последних лишь то, что – ввиду отсутствия слов для чисел – пираха не смогли научиться считать. Торгуют они при помощи названного мной слова «хой».

Не может быть, считал еще одни несогласный, чтобы отсутствие истории было следствием культуры, сосредоточенной на сегодняшнем дне. Это просто примитивизм пираха:

«Это КАКИЕ такие „ИСТОРИЧЕСКИЕ ВОЗРЕНИЯ“ ожидал „этнолингвист“ от первобытного племени ??? Господа, объясните мне, КАКИЕ „ИСТОРИЧЕСКИЕ ВОЗРЕНИЯ“ существуют У ПРОЧИХ южноамериканских первобытных племен из глубин Амазонки ???»

Как-то даже стыдно начинать комментировать такие железнолобые воззрения, как будто мы не знаем разных форм формирования исторических представлений у «примитивных» народов: от культа предков, до сложных систем мифов и сказаний.

Не может, мол, существовать язык без форм прошедшего времени:

«Если бы етот Габович был бы не „ученным“ а обычным человеком с нетравмированной „наукой“ психикой, то он бы ПОНЯЛ, что все разглагольствования некого „этнолингвиста“ Даниэла Эверетта – ЛОЖЬ чистейшей воды !!! Притом ложь уродливая, выдающая себя с головой !!! Дело в том, что ПРИСУТСТВИЕ в ЛЮБОМ языке „форм прошедшего времени“ НЕОБХОДИМО не столько для „историчности“ (что вторично), сколько для БЫТОВЫХ НАСУЩНЫХ НУЖД !!! Например, как одному члену племени пираха передать другому соплеменнику следующею мысль – Вчера, на тропе ведущей к водопою я увидел несколько человек из враждебного нам племени. Пробираясь через заросли они ушли на свою территорию !!!».

Да, зря прожил английский ученый много лет на севере Бразилии, собирая фактический материал об языке пираха! Лучше бы он подговорил одно из соседних племен перестать быть дружественным и превратиться во враждебное! Тут бы пираха немедленно подразвили свой язык в привычном для окруженного враждебными племенами россиянина направлении.

Новые факты воспринимаются с трудом

Глаза привыкли к традиционной картине мира прошедших эпох, хотя очевидно, что история была совсем не такой, какой нас учили в школе.

Уве Топпер, Великий обман. Вымышленная история Европы, Введение.

Еще один «аргумент» в пользу невозможности существования языка без прошедшего времени встретился в одном из постингов:

«если даже ДОПУСТИТЬ что в языке пираха НЕ БЫЛО ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ и они НЕ ЗНАЛИ СЧЕТА, то данные ПОНЯТИЯ проникли бы В СОЗНАНИЕ пираха ЧЕРЕЗ ДРУГИЕ ИНДЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ !!! Ибо вступать в БРАЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ с другими племенами и при этом НЕ ЗНАТЬ их языка – крайне СОМНИТЕЛЬНО !!!».

Интересная точка зрения о необходимости плюсквамперфекта в супружеской постели, но вряд ли она в состоянии перевесить эмпирическое знание лингвистов, убедившее научные редакции нескольких известных – пусть и научно-популярных – журналов.

Пришлось мне призвать буйных критиканов к спокойствию и написать, что единодушное осуждение моего реферата крайне любопытно (не мог же я написать: просто глупо!). Ведь фактическая информация принадлежит не мне, а названным мной ученым. Можно в ней сомневаться, можно ехать в Бразилию ее проверять (сейчас никто не знает язык пираха лучше, чем Эверетт и Гордон), но отвергать с лету – это не серьезно. Повторю, что

• Старика Хомского язык пираха заставил пересматривать теоретические основы лингвистики

• Англоязычный научно-популярный журнал «Сайенс» счел случай пираха достойным опубликования статьи об их языке

• Немецкий «Шпигель» – наиболее читаемый сотней миллионов немецкоязычных бюргеров толстый еженедельник – посвятил им статью в своем разделе науки.

Значит, случай этот все-таки удивительный. И не надо его рассматривать в качестве «враждебного факта» именно из-за того, что он противоречит нашим расхожим представлениям о времени и о истории.

Было и такое замечание: «то, что они не знают имён 4 предков – нас вообще не может удивить, т.к. большинство русских, во всяком случае, послевоенного поколения, их тоже не знает. Это, конечно, нехорошо, но не помешало построить довольно мощное государство.» Во-первых, в первой части этого утверждения содержится явное преувеличение: многие и даже очень многие граждане Российской Федерации помнят имена своих предков первого и второго поколения, а благодаря распространенности отчеств, то и трех поколений по крайней мере мужского пола. Но даже, если бы это было так, если бы все исторические сведения в России сводились только к памяти одного или полутора поколений, то вряд ли бы имели сейчас ожесточенные споры о древней русской истории.

Этот же участник форума считает, что «не знают своей истории, даже ближайшей, практически все малые народы северо-востока России. Цыгане – тоже. Похоже, что увлечение историей – удел немногочисленной прослойки, возникающей в сфере обслуживания власть имущих лишь на определённом этапе развития государственности. Собственно народу, массам, до этого дела нет везде.». Здесь явно не понята разница между неразвитыми представлениями о прошлом (названные народы имеют мифологию и создают в последние столетия собственную взятую с потолка историю, как, например якуты автономной республики Саха) и принципиальной невозможностью отразить прошлое методами выразительных способностей языка.

На мою критику представлений историков о том, что история везде – история, последовало сперва такое уточнение моего тезиса: «…историческая идея сложна, она возникает не в каждой культуре и в случае традиционной истории мы имеем дело именно с ГРЕЧЕСКОЙ исторической идеей, возникшей в Европе, постепенно по ней распространившейся и потом занесенной европейцами в разные страны мира,….», с которым можно бы и согласиться, если понимать под греками таковых в Италии XV-XVI вв., а затем полное его отрицание по причине, что мол из моего тезиса следует еще и такой: «то тогда История как наука у других народов скорее всего НЕ ВОЗНИКЛА бы ввиду ее исключительной „сложности“. Во-первых, я историю никоим образом не отношу к разряду наук. Во-вторых в той же Японии и естественные науки появились только под европейским влиянием и долго назывались просто голландскими науками. Просто так называемая „всемирная история“ переводит все самобытные исторические воззрения разных народов на единый европеизированный язык, искажая тем самым историческую традицию и роль оной в культуре разных народов.

В моем ответе критикам было и такое замечание. Про то, что историческая идея в Китае, Японии и др. странах Восточной Азии сильно отличалась от европейской, пишут многие специалисты. Списки императоров, включающие еще и мифических – не история в современном смысле. А отсутствие в Индии историографической традиции разъясняется в любом солидном труде по истории Индии. Подробнее я напишу об этом когда-нибудь. Оно было репликой на следующий отклик в форуме:

„Традиция Японии как раз имела историческую компоненту, чему свидетельствуют летописи „Нихонги“ и „Кодзики“. Отбросьте предвремя, представленное как сотворение Японии в виде капель с копья богов Изанаги и Изанами, и получите список правителей, который после мифических первых императоров становится вполне достоверным.“

И еще на ту же тему:

„Библейская история включает сотворение мира и вполне реальные исторические события. В японских хрониках после мифических императоров, потомков Аматерасу, описывается вполне реальное противостояние между зарождающейся императорской властью (Сога) и противостоящим ей кланом Мононобэ (от яп. „бэ“ – корпорация)“ .

Не желая сейчас углубляться в сложную тематику азиатских исторических воззрений, отмечу только, что список императоров – это весьма примитивная модель прошлого большой страны, а описание противостояния императоров некоему клану хотя и может быть интерпретировано европейским историком как элемент модели прошлого, сам по себе ничего не меняет в том, что японские представления о времени и о предках не способствовали созданию модели прошлого в русле европейской исторической идеи.

Впрочем было и такое выступление в защиту моего права сообщать и непривычную или шокирующую читателей информацию:

„Уважаемый Евгений! Не обращайте внимание на размах „пролетарского гнева“ собутыльников. Может г.г. Гордон и Эверет и не „Индиана Джонсы“, но и собутыльники в лучшем случае из той самой … Ленинской. Проще всего возмущаться у монитора! Мне, например, Бог дал пройти Россию-матушку вдоль и поперек и скажу, что у нас в Сибири подобных племен, без последовательного понятия связи времен более, чем достаточно. Те же КОРЕННЫЕ (не возросшие рядом с большими населенными пунктами или факториями) эвенки, манси, юкагиры ось времен строют по таким событиям, как миграция добычи (соболь, олень и пр.), небывалые климатические явления, отчасти события, связанные с человеческим фактором (первый увиденный самолет, буровая и т.п.) – вот и вся история. Не знаю, как это отображено в языке, но в понятийном плане, для староверов, к примеру, Никон с Тишайшим – знаковые исторические личности, а Ленин-Сталин-Гайдар (дед) так, антихристово отродье – остальные просто мелкие бесы, а тайга – вечное! Чалдоны и вовсе между собой общаются на языке безусловно русском, но по состоянию, пожалуй 15-16 вв. Поэтому проблема Вами ставится безусловно правильно – осознание истории, вопрос мало изученный, плохо осознанный и, как и любая тема , должен предварительно обрасти фактическим материалом....“

Я бы говорил о названных народах Сибири с большим уважением к их самобытности, к их мифологии и прочим элементам их культуры, но в принципе само разнообразие видов представления о прошлом подтверждает мою критику унификационистких воззрений историков и подчеркивает важность наблюдений ученых, исследовавших язык племени пираха.

Не занудствуя в деталях, констатирую: разные народы строят свои модели прошлого (свою историю) по разным принципам, заложенным в их культуре. А предысторические корни исторического мышления должны были иметь огромное разнообразие, если даже в третьем христианском тысячелетии находятся народы без малейшей возможности создать или воспринять историю. Вариации сегодня, в конце этого развития, огромны: от полного отсутствия истории до параноидальной потребности датировать с точностью до минут каждое выдуманное или не совсем событие. А в промежутке – сотни и тысячи разных и столь отличных друг от друга вариантов, что их можно интегрировать в мировую историю, только изнасиловав традицию и заставив говорить местных носителей информации о прошлом на несвойственном им унифицированном языке. Всемирная история – результат культурного империализма европейцев.