Текст книги "Предыстория под знаком вопроса (ЛП)"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)

Вклад Иллига в исследование хронологии предыстории

В некоторые общепринятые трактовки доисторического прошлого человечества вложено так много средств и ученых репутаций стольких людей, что их упрямо сохраняют, невзирая даже на неуклонно растущий вал противоречащих им данных.

Майкл Бейджент, Запретная археология, стр.8.

Написав пару гадостей про Гериберта Иллига, хочу теперь воздать должное его исследовательской работе по предыстории. Речь пойдет в первую очередь о книге [Иллиг3], представляющей собой расширенную версию книги [Иллиг1]. Именно потому, что последняя книга вышла в свет раньше книги [Хайнзон8], я начинаю с нее презентацию немецкого критического подхода к предыстории человечества. Впрочем, для этого есть и еще одно основание: если с выводами Хайнзона относительно каменного века я могу согласиться полностью, то с выводами Иллига – только частично.

Связано это с различной интерпретацией результатов Хайнзона из его книги о шумерах. Для меня его отождествление шумеров с халдеями служат только доказательством выдуманности шумеров, но никак не окончательным исправлением хронологии Месопотамии, как эту книгу интерпретирует Иллиг. Именно, он считает, что зачеркнув около двух тысячелетий месопотамской истории, Хайнзон нашел хронологический базис древних цивилизаций, точку отсчета их хронологии где-то в районе 1100 г. до н.э. Я же считаю, что, отбросив двухтысячелетний балласт, Хайнзон создал лишь предпосылку для дальнейшего исследования и сокращения хронологии месопотамской культуры, которая вполне может оказаться средневековой, если исходить из хронологической периодизации, которую использует ТИ. Иными словами, халдеев, быть может, как и другие цивилизации Ближнего Востока, нужно искать в V-XV вв. н.э.

Коротко, совсем коротко, в одной фразе содержание книги Иллига можно охарактеризовать, следуя его же собственным словам, таким образом: европейская предыстория характеризуется гораздо меньшей длительностью, чем мы привыкли считать, и закончилась гораздо ближе к нашему времени, чем нам внушают историки. Последнее, конечно, происходит за счет сокращения хронологии нарративно-исторического периода нашего прошлого. В том, что Иллиг до конца понял масштаб необходимых сокращений, я не уверен. Тем не менее, его подход представляет в принципе большой методический интерес.

Иллиг считает исходную ситуацию крайне проблематичной с точки зрения создания хронологии предыстории и видит для этой цели только весьма ограниченные возможности в руках исследователей, работающих традиционными методами. В основном, это сравнение археологических находок по разным параметрам орудий и керамики типа их формы, материала, ступеней развития. При этом считается, что европейское развитие – почти, можно сказать, к счастью для здешней предыстории – сильно отставало от такового в Месопотамии или на Крите, так что нахождение параллелей между культурными слоями в Европе и в названных восточных регионах позволяло датировать хотя бы новейшую европейскую предысторию. На этом пути, двигаясь с востока на запад и с юга на север постепенно все новые и новые европейские регионы получали хронологию своей предыстории.

Но хронология Месопотамии и Крита выводятся из таковой для Древнего Египта, и трудно себе представить более ненадежное основание для хронологии. В качестве примера Иллиг приводит разные датировки начала исторического периода в Египте, сделанные в разное время различными египтологами. При этом выясняется, что разброс датировок для одного и того же события составляет четыре тысячи лет! Не мало для истории, которая по сегодняшним воззрениям историков насчитывает около пяти тысяч лет. Поэтому одной из задач уточнения хронологии предыстории в Европе Иллиг справедливо считает необходимость освободиться от зависимости от египетской хронологии, которую он, кстати, вместе с Хайнзоном в их совместной книге «Когда жили фараоны?» (см. [Хайнзон7]) сокращает приблизительно на две тысячи лет.

Кроме того, Иллиг считает, что метод сравнений нужно углубить за счет новых хронологических представлений о нарративно-историческом прошлом. Иными словами, новая хронология истории приведет к новой хронологии – по крайней мере европейской – предыстории. Только, вот, новая хронология Иллига (он говорит чаще о сокращенной или короткой хронологии, хотя изредка использует и термин «новая хронология») покоится на святой вере в правильность греческой и римской хронологии, так что за основу своего нового подхода он берет выводимые из этой античной хронологии временные оценки для этрусков, иберов, иллирийцев, италиков, кельтов, фригийцев, которые считает относительно достоверными. Аксиома, с которой я никак не могу согласиться.

Тем не менее, выводы, к которым Иллиг приходит относительно хронологических рамок отдельных периодов предыстории, могут служить хорошей отправной точкой для дальнейшего анализа хронологии предыстории. Вот некоторые из них:

• В начале века металла за приблизительно 700 лет происходят в быстром темпе те изменения, на которые эксперты по предыстории считали нужным отводить три, пять или даже семь тысяч лет.

• Фаза мегалитической культуры длится в Европе до самого начала железного века (для Азии это утверждение давно уже широко признано).

• Неолит значительно моложе и короче, чем до сих пор считалось! Поэтому неолит является непосредственным хронологическим соседом великих или классических цивилизаций древности (для Иллига это значит, что неолит если и не заканчивается глобально, то еще сильно доминирует в Европе где-то в первом тысячелетии до н.э.; не заканчивается в расширенном географическом смысле: даже на крайнем севере Европы, но в еще большей мере в Африке и Америке, так называемые примитивные народы продолжали жить в каменном веке еще и в новейшее время).

• Палеолит должен быть хронологически еще сильнее сокращен, чем неолит. Из традиционных тысячелетий получаются столетия, если принимать всерьез похожесть друг на друга палеолитических и неолитических артефактов, в первую очередь таких, как фигурки и наскальные изображения. (ниже мы увидим, что десятикратное сокращение палеолита – это только первый этап на пути стократного его сокращения).

В конце книги Иллиг приводит цитату из одного, написанного 70 лет тому назад, исторического произведения австрийского историка, философа и … кабаретиста Эгона Фриделля, которому Иллиг посвятил свою написанную под руководством Хайнзона докторскую диссертацию. В цитируемом отрывке Фриделль называет современные ему оценки третичного периода геологической истории Земли: около пяти миллионов лет. И добавляет, что хронологические расстояния в геологии имеют тенденцию удваиваться приблизительно каждые 10 лет. За 70 лет мы должны были бы получить коэффициент удлинения 27, что дало бы 640 миллионов лет.

Иллиг считает, что Фриделль ошибся и растяжение времени постепенно чуть замедлялось и третичный период растянули во времени только в 12 с лишним раз до 60-65 миллионов лет. Правда, академик Обручев в своей книге «Основы геологии» дал в 1947 г. чуть более скромную среднюю оценку «58,75 миллионов лет», зато «Краткая химическая энциклопедия» называет для третичного периода все 69 миллионов лет. Впрочем, читатель, не надо терять веру в науку: пусть в несколько замедленном темпе, но удревление всего и вся идет и будет еще некоторое время продолжаться, пока мы не раскопаем всю поверхность Земли на глубину в один километр (или хотя бы в одну милю, пусть даже не морскую).

Объяснении для этого процесса очень простое: дарвинизму по мере открытия новых ископаемых видов нужны все более длинные временные рамки, чтобы «засунуть» в них эволюцию всего ископаемого животного мира. Хотя некоторую надежду на обратный ход геологических датировок дает то обстоятельство, что известный мне максимум в 69 миллионов лет был достигнут к 1964 г., а в последние годы, действительно, даются чуть более скромные (60-65 миллионов лет), хотя и все еще фантастические, оценки.

Хронология предыстории и метод радиокарбонного датирования

Но так ли уж незыблема принятая версия прошлого? Действительно ли она согласуется со всеми данными? Обеспечивает ли она удовлетворительное объяснение для всех артефактов, извлеченных из земли? По правде говоря, нет.

Майкл Бейджент, Запретная археология, стр.13, в связи с изложенной им традиционной схемой хронологии предыстории.

Много внимания уделяет Иллиг тому разрушительному воздействию на хронологию предыстории, которое оказал в начале своего существования метод датирования по содержанию радиоактивного изотопа углерода С14 в археологических находках, вернее по пропорции С14/С или по интенсивности радиационного излучения (удельной активности), инициированного этим изотопом углерода. Метод этот, за который его автор Либби получил в 1950 г. Нобелевскую премию, должен был реализовать красивую идею о том, что по пропорции двух изотопов углерода можно давать абсолютную (столько-то лет тому назад) и абсолютно независимую от предыдущих «гуманитарных» датировок естественнонаучную датировку археологических находок, содержащих органику.

Ясно, что, при корректной и безотказной работе этого метода он смог бы совершить переворот в датировке археологических находок и сильно улучшить наши представления о предыстории. Относительно широкой применимости такого метода к истории у меня есть большие сомнения, вытекающие из сказанного в первой части книги: никакая физика не может помочь нам правильно датировать выдуманные исторические персонажи и придуманные события.

Большинство найденных археологами артефактов органического происхождения не несут на себе никакой однозначной информации о принадлежности к той или иной из придуманных историками эпох, государств или правлений, так что точная дата их изготовления будет с большой вероятностью использована для продолжения фальсификации истории под прикрытием зонтика точных наук.

Однако мой критический настрой по отношению к истории не разделялся еще практически никем в период после окончания Второй мировой войны. Поэтому метод Либби был с энтузиазмом встречен мировой научной общественностью. Он как нельзя лучше соответствовал пронаучному настрою общества, только что убедившегося на примере Хиросимы и Нагасаки в мощи естествознания. Найти страшному в своей разрушительной силе атому мирное, да еще и интеллектуальное применение и создать этому применению сильное паблисити – было бы спасением репутации атомной физики. Поэтому моральное давление на Нобелевский комитет было огромным и его трудно упрекать в том, что он не принял во внимание, на каком шатком фундаменте многочисленных не сформулированных явно предположений основывался с самого начала метод Либби. Вот некоторые из них:

• Мертвая органика никакого изменения пропорции накопленных атомов С14 и С12 не допускает, кроме как за счет радиоактивного распада изотопа С14

• Все живое фиксирует в своей структуре изотопы С12 и С14 в одинаковой мере, в соответствие с их наличием в воздухе.

• Пропорция С14/С12 в воздухе везде одинакова

• Эта пропорция была такой же во все времена

На самом деле, сегодня уже известно, что

• Археологические находки могли подвергаться так называемой контаминации, т.е. загрязнению, в основном, жидкостями, в которых пропорция С14/С была иной, чем в находке (сегодня пытаются учитывать контаминацию, но для точного ее учета, как правило, отсутствуют надежные данные)

• Известны конкретные примеры единовременно собранных образцов органики, которые имели совершенно разные пропорции С14/С, что приводило к разнобою в полученных датировках на многие сотни лет в разные стороны от момента их изъятия из жизненного состояния.

• Пропорция С14/С в воздухе различна на разных высотах (С14 образуется в верхних слоях атмосферы под влиянием космического излучения) и в разных местностях (под влиянием рельефа, растительности и разных ситуаций с ветрами перемешивание слоев воздуха происходит по-разному в разных местностях).

• Интенсивность космического излучения сильно менялась в прошлом, так же как состав и структура атмосферы и магнитное поле Земли; от всего этого зависит производство С14 в атмосфере. Сегодня пытаются делать поправки на эти колебания, но и они не известны нам с достаточной точностью.

Это проблемы физические, но и с математической стороной дела (в плане статистического анализа) не все было в порядке. Ведь даже отобранные Либби около 50 образцов из 500 им рассмотренных не давали основания утверждать, что все они соответствуют простой статистической модели, которую он применил: линейной регрессии, при которой все образцы должны располагаться вблизи некоторой прямой. Даже невооруженным глазом было видно, что эти 50 образцов естественным образом распадаются на три подмножества, каждое из которых тяготеет к некоей другой прямой, сильно отличающейся от двух других. И это при том, что он заранее забраковал 450 образцов, еще более усложнявших положение дел с исходной информацией.

Получилась ситуация, которую я мог бы сравнить со следующей: некий художник (в данном случае, сама природа) нарисовал на плоскости грубо котелок при помощи трех прямых и набросал в него сотни горошинок, просыпав при этом часть из них, а ученый (в данном случае автор радиоуглеродного метода датировки) заявил, что и одна прямая линия тоже может служить хорошим образом этого котелка, пролетевших мимо него горошин и его содержимого (всей бурно кипящей гороховой каши). Даже ребенок справился бы с этой задачей лучше нашего Нобелевского лауреата.

Ясно, что при такой неубедительной ситуации с исходным материалом Либби не оставалось ничего другого, как прибегнуть к калибрированию своего метода. Что он и сделал. Он рассмотрел такие образцы, про которые думал, что историки определили их возраст весьма надежно. И включил полученный так угол наклона своей прямой в окончательную формулировку метода. Но мы-то сегодня прекрасно знаем, что историки датируют в основном «от потолка», что их хронология никуда не годится. И поэтому метод Либби – даже если бы он безупречно работал с точки зрения физики и других наук о природе – мог в лучшем случае доказать, что хронология верна при предположении, что она верна.

Один из фанатичных противников новой хронологии, ужасно недовольный моим докладом на Историческом салоне в Штутгарте про слабости традиционной хронологии, как-то написал мне о методе Либби «Не было ещё случая, чтобы Нобелевскую премию давали за «подсолнечную шелуху»». О подсолнечной шелухе и некоторых других весьма вкусных сельскохозяйственных продуктах, в коих мой оппонент наверняка разбирается лучше меня, я знаю мало, но в том, что давать Либби Нобелевскую премию в 1950 г. не надо было, убежден. Характерно, что сегодня почти никто не говорит о методе Либби.

Его имя упоминается в связи с зарождением радиоуглеродного метода как критиками, так и сторонниками оного, но имя его предложенному им методу присвоено не было (сравните ситуацию с таблицей Менделеева, реакцией Бишлера-Напирального, законом Бунзена-Роско, принципом Оккама, кратером Петавия, марксистско-ленинским учением и многими другими случаями увековечения великих и менее великих имен в науке). Слишком много доводок метода пришлось сделать за прошедшие полвека с лишним.

Наложение ошибки в 3-4-5 и более раз, вытекающей из неверной калибровки, на ошибки, вытекающие из неверных физических посылок, способно давать погрешности, в 10 и более раз искажающие реальную хронологию. Я уже не говорю о признаваемой и сторонниками метода присущей методу неточности, которая тоже измеряется, чаще всего, сотнями лет. Однако, казалось, что именно в приложении к предыстории такой неточностью можно пренебречь.

После этого вступления расскажу о том, как видит Иллиг применение радиоуглеродного метода в случае датировок предыстории. Больше всего подходит здесь слово «катастрофическое». Радиоуглеродные датировки разрушили в течение нескольких десятилетий всю хронологию предыстории, которую создали путем тщательного сравнения артефактов из разных частей Европы, Азии и северной Африки многие поколения археологов. Причем с четкой тенденцией удревнения всех археологических находок в несколько раз. Иллиг сводит эту тенденцию к неверной египетской хронологии, данные которой использовались для калибрирования метода Либби.

Наметилась тенденция при помощи новых датировок продлить неолит в глубь тысячелетий до периода великого оледенения. В результате некоторые достижения дочерних европейских культур стали казаться старше, чем материнские якобы культуры Египта и Месопотамии. Все теории диффузии культур предыстории начали рушиться. В то же время некоторые датировки для палеолита были порой весьма существенно сокращены. Например, начало наскальной живописи приблизили к нам на целых 10000 лет: с 40000 до 30000 лет тому назад.

Реакция археологов и вообще исследователей предыстории было отмечена полной растерянностью и потерей признаваемых всеми ориентиров. Одни начали полностью отрицать радиоуглеродный метод как неприемлемый с точки зрения археологов (Иллиг приводит большую подборку цитат из работ археологов, занявших такую позицию), другие относились к нему с сильным подозрением, в то время как третьи «писали в штанишки» от восторга. Предыстория была ввергнута в глубочайший кризис.

Этот кризис еще больше углубился с началом применения других естественно-научных методов. Так дендрохронология начала требовать дальнейшего удревления и так уже удревленных радиокарбонным методом дат, лежащих ниже черты в 500 лет до н.э. Иллиг считает, что его книга может позволить разрубить гордиев узел предыстории, отражающий этот кризис. В ее основе лежит отказ от полученных радиоуглеродным методом датировок и возврат к сравнительному методу.

Его ориентация на сокращенную хронологию исторического периода позволяет не только преодолеть слабости как традиционного археологического метода, так и радиокарбонного датирования.. Более того, его датировки предыстории позволяют интегрировать и некоторые необъяснимы традиционно находки и наблюдения, как, например, тысячелетнее постоянство некоторых обычаев, форм стиля или техники обработки металла. Таким необъяснимым в рамках традиционной хронологии предыстории находкам он посвящает большую часть своей книги. В демонстрации их возвращения в лоно признанной предыстории в случае сильного сокращения ее хронологии и лежит основная ценность его книги.

Каков возраст человеческой породы?

Датировка по геохронологической шкале некорректна, она основана на устаревших представлениях. Кроме того, в «датировке» по геохронологической шкале имеется логическая ошибка – порочный круг

Чащихин в статье «Когда жили динозавры?»

Так можно перевести заголовок книги [Хайнзон8], снабженной подзаголовком «Стратиграфический базис палеоантропологии и доисторического времени». Книга эта представляет собой модифицированный и расширенный за счет нового материала вариант книги того же названия 1991 г. Автор сам определил ее цель как восстановление реалистичных хронологических представлений о развитии человека от появления на Земле Homo erectus (человека прямоходящего) до людей раннего древнего каменного века (раннего палеолита) и дальше до средневековых людей.

Этот новый реализм в предыстории должен базироваться на информации о количестве, толщине залегания и интенсивности находок археологических слоев в лучших раскопах, по возможности непрерывно свидетельствующих об эволюции в названный период существования человека. Он должен ориентироваться на и выверяться по действительно очевидным доисторическим обстоятельствам.

Историки и традиционалистские эксперты по предыстории не могут рассматриваться как союзники в борьбе за достижение такой новой реальности. Как отмечает автор, чем ближе к нашему времени, тем энергичнее пишущие о начальном периоде становления человека стараются очистить свои произведения от любой информации стратиграфического характера, которая, как естественно предположить, вступает в вопиющее противоречие с их фантастическими построениями на тему о предыстории.

Даже в произведениях, описывающих историю исследования доисторического человека с 1856 г., когда были найдены первые кости неандертальцев, весь стратиграфический материал последовательно – а в 90-х годах прошлого столетия особенно интенсивно – опускался и не рассматривался. И это при том, что сами ранние исследователи-антропологи, искавшие и находившие кости древних людей, иллюстрировали свои работы богатейшим стратиграфическим материалом. Во многих исследованиях на эту тему само слово «стратиграфия» изгоняется столь капитально, что оно все реже встречается в предметных указателях.

К сожалению и пишущие на научно-популярные темы авторы все чаще следуют этому антинаучному тренду. Хайнзон называет серию статей журналиста Гролле в трех номерах журнала «Шпигель» на тему о развитии антропологии, в которой среди 50 иллюстраций нет ни одной стратиграфической. Лишь некоторые статьи во Франции на тему о том, что первые люди, быть может, появились не в Африке и не в Израиле, содержали стратиграфический материал (на что не пойдешь, чтобы обелить белого человека, его прошлое!).

Стратиграфию Хайнзон считает важнейшим инструментом археологов при формировании хронологических представлений о доисторических событиях. Однако сегодня этот инструмент вынужден отойти на задний план, ибо он не годится для подтверждения фантастически длинных временных промежутков, которые в последнее время только и составляют главную гордость антропологической науки. Да и сами археологи начинают стесняться этого инструмента, когда с помощью стратиграфии требуется разбить на многие слои, соответствующие якобы тысячелетиям, реально присутствующий тонкий культурный слой.

Отговорка сводится в этом случае к тому, что из, скажем, 10000 лет истории некоторой пещеры как места обитания первобытного человека, только десяток лет пещера была обитаема, а все остальное время соответствующая группа людей, якобы жила еще где-то (хотя, за такой срок один только слой нанесенной пыли был бы много толще, чем наличный культурный слой).

Описанным выше образом, например, вынуждены выворачиваться археологи предысторического периода, когда они описывают раскопки в конкретной пещере Geißenklösterle (Хайнзон называет эту вполне конкретную пещеру, не указывая ее географических координат, а отсылая к книге, в которой пещера и проведенные в ней раскопки описаны). Здесь общая толщина культурного слоя составляет около 220 см., причем те слои, которые соответствуют периоду времени в 10000 лет имеют суммарную толщину в 50-60 см, так что на каждые 16-20 лет жизни в это время приходится культурный слой аж в целый миллиметр.

При этом еще оказывается, что в этом суммарном культурном слое на самом верху и в самом его нижней части, т.е. с перепадом высоты на все те же 50 см, найдены каменные инструменты, точно прилегающие друг к другу, так что они безусловно отколоты от одного и того же куска камня.

Так как даже прошедшие школу псевдонаучной фантастики археологи не в состоянии предположить, что раскалывавший камень первобытный человек прожил десять тысячелетий, то им просто не остается ничего другого, как отделить возраст, которому соотнесен культурный слой в 50-60 см (10000 лет) от длительности пребывания человека в оной (максимум несколько лет или десятилетие) в течение этого срока.

Только, вот, беда, нигде вокруг не удается найти ни гигантских гор камней, обработанных древними мастерами, ни культурных слоев, суммарная высота которых составляла бы многие десятки, а то и сотни метров, которые должны были бы произвести жители пещеры в других местах обитания. Ведь даже, если бы их перебили представители другого племени, то и они должны были где-то оставлять свои культурные слои.

Хайнзон даже готов согласиться с аргументом, что кости как самих обитателей пещеры, так и съеденных ими животных, могли и не сохраниться в течение десятков и сотен тысяч лет, ибо для превращения костей в окаменевшие остатки нужны весьма специфические явления катастрофического характера (хотя, как мне кажется, одних только молний, которые могут приводить к мгновенной минерализации органического вещества, должно было за сотню тысяч лет наударять в стоянки древнего человека достаточно много, чтобы завалить все археологические музеи мира горами окаменевших костей).

Но зато он спрашивает, куда же девались костровища? Ведь одной из догм предыстории является использование первобытным человеком огня в течение 700 000 лет. Постарайтесь представить себе, какие горы золы должны были образоваться за это время как в обитаемых пещерах, так и на стоянках первобытного человека под открытым небом. Где они эти тысячи и десятки тысяч первобытных костровищ и куч золы?

Наконец, главный аргумент скептиков типа Хайнзона заключается в том, что другая догма предыстории утверждает, что в течение двух с лишним миллионов лет человек использовал каменные орудия. Но при изготовлении оных остаются минеральные остатки, практически неистребимые временем. К тому же каждый человек в течение своей жизни использовал не одно, а много разных каменных орудий, которые ломались и выбрасывались.

Горы этих отбросов должны были бы покрывать землю во всех областях проживания человека, как в Африке, так и в Азии и Европе, а позднее и в Америке и Австралии. Об их ожидаемых размерах дают представления найденные в прибрежной зоне отвалы съеденных первобытным человеком ракушек морских и пресноводных моллюсков. Однако никаких таких каменных гор археологи нигде не обнаружили.

Объяснение, которое дает Хайнзон этому парадоксу, восходит к теории катастроф Великовского и разделяется и Блёссом, и Иллигом и другими авторами критического направления. Оно сводится к тому, что наука в XIX в. под влиянием идей Дарвина и его первых и примитивных представлений об эволюции, требующих для возникновения новых видов миллионы и сотни миллионов лет, навязала свою точку зрения о длинных периодах развития и антропологам тоже.

И хотя сегодня наука уже не считает, что нужно с самого начала отрицать любое направление мысли, допускающее в прошлом неожиданные и разрушительные катастрофы и катаклизмы, традиция искусственно растянутых доисторических временных интервалов продолжает жить и в антропологии, и вообще в исследованиях предыстории. Сегодня катастрофы признаны естествознанием, но по традиции принимается за аксиому, что между двумя последовательными катастрофами лежат десятки миллионов лет.

Поэтому для антропософии ничего не изменилось и она по-прежнему пытается существовать с длинными временными интервалами, не заполненными никакими археологическими находками, позволяющими эту длину оправдать. Проще продолжать жить с очевидным парадоксом, чем ломать традиционные хронологические представления о свехдолгой предыстории!