Текст книги "Предыстория под знаком вопроса (ЛП)"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)

Использование месячного счета после введения в обиход солнечного года

Дошедшие до нас летописи являются поздними по времени копиями древнейших книг, в которых даты имели совершенно иной облик, чем ныне, то есть они были не юлианскими, а лунными. Это доказывается тем, что имеющиеся в летописях XIV-XVII вв. разночтения вполне поддаются классификации на основе внутренних соотношений лунно-солнечного календаря [Журавель, 2002а], т.е. являются не произвольными ошибками нерадивых переписчиков, а плодом сознательных пересчетов, произведенных древними хронологами, которые, очевидно, стремились не допускать появления на страницах летописей «языческих» лунных датировок.

Однако работа по такому пересчету очень трудоемка: как показывают исследования, на Руси применялись, по крайней мере, 6 календарных стилей от сотворения мира (СМ), и потому ошибка в определении календарного стиля влекла за собой и ошибку в юлианских датировках.

Elcano, участник дискуссии на дискуссионной площадке русского форума сайта www.jesus1053.com.

Переход от различных вариантов лунных лет к астрономически определяемому солнечному году был величайшей революцией в процессе осознания времени человеком. Следовало бы считать введение солнечного года в широкий обиход важнейшей календарной реформой человечества, если бы у нас была уверенность в том, что такая реформа действительно проводилась, а не представляла собой длительный процесс постепенного введения в обиход солнечного года.

В главе 8 «Истории под знаком вопроса» я показал, что внедрение юлианского года было на самом деле процессом постепенного принятия идеи солнечного года. Но если в прошлом действительно был некий Юлий Цезарь (или некто другой с неизвестным нам именем), кто действительно заставил народы отказаться от использования разных вариантов лунно-солнечных лет и перейти к использованию солнечного года, то он вполне заслужил и звания великого реформатора календаря и того, чтобы солнечный год назывался его именем.

Ярослав Кеслер выдвинул в качестве кандидата на это звание римского папу Юлия II. «Этот наиболее воинствующий из римских первосвященников был и самым выдающимся „меценатом“ эпохи Возрождения. При нем Браманте начал воздвигать знаменитый собор св. Петра, строившийся 160 лет на протяжении прав¬ления 22 пап, а Рафаэль расписывал потолок Сикстинской капеллы и несколько залов Ватиканского дворца („Станцы Рафаэля“). Знаменитая статуя Микеланджело „Моисей“ должна была прославить и обессмертить самого Юлия II.» (С.Г. Лозинский, История папства, М.: Издательство политической литературы, 1986, стр.221).

Все это требовало огромных сумм. Еще большие средства были нужны на созданную им швейцарскую гвардию, насчитывавшую в его время 6000 солдат и офицеров, а также вообще на создание сильной регулярной армии: Юлий II воевал и с Венецией, и с Францией – сильнейшими государствами своего времени. Поэтому папа с мечом, как его называли, уделял немало внимания сбору налогов.

С целью изыскания новых денежных источников для покрытия огромных расходов, которых требовала его политика создания сильного государства, Юлий II организовал коллегию писцов-архивистов из 101 человека, которые уплатили за свое назначение 70 тыс. дукатов; вскоре к этой коллегии он прибавил другую из 141 человека, которые занимались наблюдением над отдельными статьями денежных поступлений; назначение этих должностных лиц дало папе еще 91 тыс. дукатов. Юлий II усердно занимался продажей индульгенций и проведением разного рода юбилеев, дававших огромный доход как местному духовенству, так и папской курии. (стр. 222).

Но чтобы писцы-архивисты и чиновники, наблюдающие за разными статьями денежных поступлений могли эффективно работать, вполне мог понадобиться хорошо функционирующий календарь. Правитель, решившийся бросить вызов ведущим державам Европы, вполне мог посягнуть и на введение нового календаря.

Правда, историки приписывают этот подвиг другому Юлию, жившему за полтора тысячелетия до того. Но что с историков возьмешь, на то они и историки. И язык им дан, как известно, чтобы лучше врать. Уж не с рассматриваемого ли папы Юлия списали они образ самого Цезаря? Ведь папа этот тоже был весьма влиятельным деятелем еще до того, как он сумел стать папой.

Эта «дикая гипотеза» может оказаться совсем даже не дикой, если учесть, что реальным прообразом «римской» античности, скорее всего, как раз и служила эпоха Возрождения и предшествовавшие ей 1-2 века. С другой стороны, не исключено, что папа-полководец послужил в какой-то мере прообразом для Юлия Цезаря. Пойди, разберись с этой запутанной ситуацией выдумывания древней истории на гористой почве солнечной Италии.

Но, давайте, переместимся из Италии в Россию. Историки, пользующиеся старыми хрониками и верящими их датировкам сталкиваются здесь с тем обстоятельствам, что в этих старинных документах встречаются только юлианские названия месяцев. Для меня это свидетельство о том, что историки вынуждены заниматься весьма поздней эпохой и не располагают сведениями о более ранних временах.

Косвенным свидетельством первичности чисто лунного счета в России является то обстоятельство, что наряду с новым понятием солнечного года (например, весьма позднего юлианского) продолжал существовать счет лунных месяцев. Вот что пишет об этом А.В.Журавель в статье «Месяцы „книжные“ и „небесные“: их соотношение на страницах летописей», опубликованной в электронном журнале «Новое в истории» (http://hrono.ru/statii/2004/mesyatsi.html) в 2004 г. на основании его более ранних публикаций:

Внешне все выглядит просто: подавляющее большинство древнерусских датировок являются юлианскими, и это на первый взгляд выглядит весомым доказательством того, что с распространением христианства на Руси прочно утвердился и юлианский календарь. Однако слова новгородского монаха Кирика говорят о другом: в своем трактате 1136 г.[...] он противопоставляет «небесные» месяцы месяцам «книжным»: «Вhсто да есть, яко въ единомъ лhтh кьнижных месяцевъ 12, а небесных Лунъ исходить 12 Лунh, а 13 Лунh исходить 11 день и в томъ на четвертое лhто пребудеть Луна 13, а по 4 недhли чтутся въ месяць 13 месяци плъни от года до года и один день»[...] [Учение, с.184, 186]. Из этого следует, что солнечный юлианский календарь, в котором в году содержится 12 месяцев, используется только в книгах, а не в повседневной жизни, что на практике люди считали время, используя календарь лунный. Проходит более двух с половиной веков, и летописец при описании смерти тверского епископа Арсения в 1409 г. снова делает то же противопоставление: к умирающему владыке князь Иван Михайлович пришел «наставшу мhсяца Марту по книжному день первыи, а по лунному Февраля 15, в пяток по аутрени» [ПСРЛ. Т.16, стб. 318]. То есть получается, что за это время ничего не изменилось: лунный счет дней вовсе не уступил своих позиций счету солнечному. (мои выделения – Е.Г.)

Далее Журавель пишет, что, более того, вопреки ожиданию, число лунных датировок в летописных текстах, относящихся к XV в., не сокращается, а, напротив, возрастает. По известной гипотезе Фоменко это, скорее всего, означает, что до 15-го века мы имеем дело в основном с подделками более позднего времени, времени, когда юлианские даты уже стали привычными и поэтому авторам подделок не приходило в голову, что в то время, которое они имитируют, еще не существовало юлианского календаря. Это совершенно противоречит привычному отношению к ним как к некоему отмирающему пережитку языческого прошлого.

«Но как согласовать это с фактом общего преобладания в летописях именно юлианских датировок? Неужели нет возможностей для выявления истинного соотношения между этими календарными системами?» – восклицает Журавель, и продолжает: «К счастью, есть, и источниками информации об этом служат опять-таки сами древнерусские книги: надо только взглянуть на их хронологию под другим углом зрения».

Журавель пытается проследить, как в разных летописях датируются одни и те же события, и обнаруживает, что огромное их число имеет несколько юлианских датировок, причем таких, что их невозможно счесть случайными описками, возникшими в результате многократного переписывания древних книг. «Разве даты 30 мая и 16 июня (датировки битвы на Калке), 19 ноября и 6 декабря (взятие Киева монголами) можно спутать друг с другом? Разве похожи между собой названия прочих месяцев юлианского календаря – апрель и май или октябрь и январь? А такая „путаница“ встречается в летописях неоднократно.» – восклицает Журавель и добавляет: «Более того, хронологические разночтения очень часто оказываются единственными различиями между аналогичными летописными текстами: многие из них с содержательной точки зрения ничем, кроме даты, не отличаются друг от друга, причем таким свойством обладают и летописи, по принятой ныне в науке классификации, восходящие к единому протографу (например, Ипатьевская и Хлебниковская летописи).»

Причина этого на самом деле проста: дошедшие до нас летописи являются поздними по времени копиями древнейших книг, в которых даты имели совершенно иной облик, чем ныне, то есть они были не юлианскими, а лунными. Это доказывается тем, что имеющиеся в летописях XIV-XVII вв. разночтения вполне поддаются классификации на основе внутренних соотношений лунно-солнечного календаря [Журавель, 2002а], т.е. являются не произвольными ошибками нерадивых переписчиков, а плодом сознательных пересчетов, произведенных древними хронологами, которые, очевидно, стремились не допускать появления на страницах летописей «языческих» лунных датировок. Однако работа по такому пересчету очень трудоемка: как показывают исследования, на Руси применялось, по крайней мере, 6 календарных стилей от сотворения мира (СМ), и потому ошибка в определении календарного стиля влекла за собой и ошибку в юлианских датировках.

Журавель отмечает, что «на самом деле в летописях сохранилось больше лунных датировок, чем это принято думать», и затем переходит к анализу отдельных случаев, в которых гипотеза о том, что некая якобы юлианская дата на самом деле является чисто лунной, приводит к изменению датировок. После завершения разбора одного из таких случаев автор резюмирует: «Из данного разбора следует один очень важный в методологическом отношении вывод: сохранившиеся в русских летописях внешне вполне „юлианские“ датировки на самом деле могут быть по сути лунными.»

Названная статья завершается такой сентенцией:

Итак, уже эти несколько примеров показывают, сколь плодотворными могут стать систематические поиски лунно-солнечных датировок в древнерусских книгах. «Следов» они оставили много, но это в основном именно следы, и источниковеду, чтобы научится их читать, надо стать своего рода следопытом. Их многочисленность, среди прочего, доказывает, что сохранившиеся до наших дней таблицы «лунного течения» переписывались средневековыми книжниками для вполне практических надобностей, что на самом деле таких таблиц было гораздо больше и они были гораздо разнообразнее, чем это принято думать.

Иными словами, прямой лунный счет продолжал существовать еще весьма и весьма долго после появления понятия солнечного года и оставался основным методом счета времени. Более того, неюлианский солнечный год мог длительное время наполняться только лунными и никакими другими месяцами. Но даже и с появлением юлианского года где-то около 1500 г. еще в течение веков более привычным продолжал быть лунный счет времени.

В историческое время обходились без солнечных календарей

Достаточно полного, отвечающего современным требованиям исследования по древней хронологии не существует.

Э. Бикерман, Хронология древнего мира, М., 1976, стр. 90.

Добавлю к высказыванию Бикермана, крупнейшего специалиста по древней хронологии своего времени, автора эпиграфа, что «достаточно полного, отвечающего современным требованиям исследования по древней хронологии» не появилась и за прошедшие после публикации русского перевода названной его книги 30 лет. Более того, такое исследование в принципе не может появиться из-под пера историков, поскольку историки сегодня просто не в состоянии понять, как именно возникли все те фантастические датировки, которыми пестрит окаменевшая за последние два-три века хронология древнего мира.

На той же стр. 90 в [Бикерман] автор пишет, что двухтомная работа «Руководство по математической и технической хронологии, обработанное на основании источников» Людвига Иделера 1825-го и 1826-го гг. хотя и устарела, в настоящее время может «дать наиболее общее представление о хронологии». Сравнивая текст Иделера с существующими на разных языках книгами по хронологии, изданными в основном во второй половине XX в., я пытался в настоящей части 4 проверять, в какой мере существующая история календаря должна быть подвергнута обстоятельному пересмотру.

Замечу сразу, что хронология в представлении Иделера – это в первую очередь история календаря и его применения, о чем свидетельствует уже само оглавление его двух томов. Если опустить разные предисловия, индекс, комментарии и дополнения к каждому тому, то книга Иделера имеет две крайне неравные по длине части:

1. Математическая хронология (стр. 7-58 первого тома)

2. Техническая хронология (стр. 59-583 первого тома и весь второй том).

Первая часть представляет собой основы астрономии и вводит соответствующую терминологию. Вторая же и в то же время основная часть его двухтомного труда состоит из 10 глав, посвященных летоисчислению разных народов, а именно, следующих:

1.

o Глава 1: египтян

o Глава 2: вавилонян

o Глава 3: (древних) греков

o Глава 4: македонцев, азиатских греков и сирийцев

o Глава 5: древних евреев

o Глава :6 (древних) римлян

o Глава 7: христианских народов

o Глава 8: арабов

o Глава 9: персов

o Глава 10: турок (османов)

Никаких хронологических таблиц с перечнем исторических событий и соотнесенных им историками якобы «исторических» дат два тома Иделера не содержат, чем, вероятно, и определяется их серьезность. Такие таблицы читатель найдет у Скалигера, Кальвизия, Петавиуса (список основных изданий этих трех авторов – родоначальников современной хронологии – книг редких и безумно дорогих, ибо не переиздающихся уже несколько столетий, читатель найдет ниже в специальном списке литературы в конце книги) и многих других хронологов вплоть до того же Бикермана. В моей «Истории под знаком вопроса» в главах 10 и 11 было довольно подробно рассказано о возникновении таких таблиц и о современном состоянии хронологии.

На основании того, что мы знаем о календарях якобы древних народов, перечисленных в этом оглавлении, выясняется, что практически во всех главах за исключением главы 7 речь идет преимущественно о лунных календарях разного рода, от чисто лунных до разных солнечно-лунных, как их принято называть. Только в главе о персах рассказывается о некоем экзотическом календаре с годом, состоящим из якобы 365 дней.

Год сей имел 12 месяцев по 30 дней и пять дополнительных дней между восьмым и девятым месяцами. Этот экзот не имел понятия недели, так что у каждого из 30 дней месяца было свое название. Использовали его якобы персидские и арабские астрономы в IX-XV веках. Впрочем, рассказывая о нем со ссылкой на звездочета Алфергани, Иделер в то же время подчеркивает, что обычно в Персии использовался навязанный якобы арабами мусульманский лунный календарь.

На самом деле солнечно-лунные календари тоже являются лунными календарями, в которых в какой-то мере учитываются и сезонные изменения в природе. Учитывались они путем вставки время от времени дополнительных «високосных» месяцев. Обоснованиями календарных вставок дополнительных месяцев календаря могли служить самые разнообразные наблюдения за природой: появление и опадание листвы, возраст ягнят, первые ростки на полях, высота злаковых, начало урожая последних, созревание плодов хлебного дерева, начало ледохода или разлива рек и т.п.

Чисто астрономические соображения и использование разных циклов, в течение которых число дней в некотором множестве месяцев оказывалось сравнительно близким к количеству дней в некотором наборе последовательных лет я отношу к сравнительно поздней фазе развития лунных календарей. До введения позиционной системы счисления расчеты такого рода, например для 19-летнего цикла с его почти семью тысячами дней, даже при наличии соответствующей астрономической точности представляются мне мало вероятными. Да и точность мегалитических лабораторий и возможность ведения записей в течение десятков лет вряд ли позволяли вводить такие циклы в разгар предыстории.

Как утверждает Уве Топпер в книге «Календарный скачок» (со ссылкой на названную в главе 12 книгу Ройтера), на севере Европы использовался цикл из 99 лунных месяцев, который только на полтора дня отличается по суммарной длине от таковой восьми солнечных лет. Правда, 99 месяцев не составляют восьми лет по 12 месяцев: 12 х 8 = 96. Поэтому Топпер видит здесь не солнечные годы, а годы, состоящие попеременно из 12 или из 13 лунных месяцев (3 года по 13 месяцев и 5 лет по 12).

Наиболее точным считается уже упоминавшийся 19-летний цикл, но и лунный календарь с использованием такого цикла только приводит к изменению правила – и частоты – коррекции длины года (последовательности несолнечных годов, имеющих 12 или 13 лунных месяцев), а не к солнечному календарю. При этом и в случае цикла из 99 месяцев, и в случае 19-летнего цикла, правило чередования коротких и длинных несолнечных лет не определено однозначно, так что здесь можно только с определенной натяжкой говорить о календаре: таких календарей в принципе много.

Возникает законный вопрос о начальной эволюции чисто лунного календаря с прямым счетом лунных месяцев в сторону появления более длинных периодов времени – лет. Как мы уже видели выше, первоначально возникли короткие (но со временем более длинные, чем один лунный месяц) годы, состоящие из двух или трех месяцев. Если отличие 12 лунных месяцев от солнечного года довольно велико, то отличие одного времени года или сезона от трех последовательных лунных месяцев много меньше, даже если понимать под временем года его четверть.

А в разных широтах эти сезоны имеют, исходя из локальных климатических условий, разную длину. И их заполнение месяцами, что могло побудить начать давать последовательным месяцам названия, могло быть естественной эволюцией чисто лунного календаря еще до начала точных астрономических наблюдений за Солнцем и задолго до определения длительности солнечного года. К тому же измерение месяцами сезонов довольно гибко может быть применено и в местностях, в которых год естественным образом, как в Египте, разбивался не на четыре, а на три сезона.

Иделер уверен, что именно потребность в грубом описании совокупности четырех времен года и привела к появлению лунного года, состоящего из 12 лунных месяцев (т.1, стр. 61). Он считает, что такой лунный год существовал длительное время и вполне удовлетворял потребностям пастушеских народов, которые, как, например, бедуины, питались в основном мясом и молоком животных. Впрочем, он приводит еще и пример населения Полинезии, у которых год тоже состоял из 12 или 13 лунных месяцев, но определялся не по движению Солнца, а по времени созревания плодов хлебного дерева: от урожая до следующего урожая.

Чтобы лунный по сути календарь из 12 лунных месяцев в четырех последовательных сезонах мог бы существовать длительное время, не вступая в сильное противоречие с климатическими ситуациями, пришлось бы допустить, что начало лунного месяца могло скользить и определяться в разные сезоны по разным фазам Луны. Например, зимой и весной по, скажем, полнолунию, а летом и осенью по новолунию.

Конечно, какой-то небольшой сдвиг по сравнению с природными изменениями и здесь оставался бы, но уже не на 11,25 дней в году, а на приблизительно треть этого срока: 365,25 -12 х 29,53 – 12, 76 = – 3,88. Еще один такой год и сдвиг вырос бы почти до 8 дней, т.е. приблизительно до длительности одной фазы Луны. Поэтому в начале второго года было бы достаточно сдвинуть начало месяца еще на одну фазу Луны и т.д. Интересно было бы узнать, зафиксировали ли этнографы где-либо у «примитивных народов» такое подвижное начало месяцев.

Появление наименований у месяцев еще на стадии, зафиксированной Гомером, когда год заключается в периодической смене четырех времен года (сезонов), не является таким уж диким предположением. Это могло быть связано с использованием наблюдаемых лунных месяцев в религиозных целях. Об этом чуть ли не прямым текстом говорит Бикерман в своей «Хронологии древнего мира» на стр. 24 в главе о древних греческих календарях: «Названия месяцев обычно происходят от названий праздников, отмечавшихся в соответствующем месяце». А для распределения праздников по сезонам привязка к тропическому году не нужна.

Потребность в солнечном годе Иделер видит только с возникновением сельского хозяйства. Он говорит о постепенном привязывании времен года к наблюдениям за самыми яркими звездами, но забывает о том, что как раз в Египте, который он называет в качестве первого примера страны с развитым сельским хозяйством, долгое время было достаточно наблюдать за разливами Нила, чтобы понять, что очередной год наступил.

Для всей остальной хозяйственной жизни было достаточно отсчета лунных месяцев и недель от дня начала разлива Нила. Поэтому подчеркиваемое всеми историками раннее введение солнечного года в Египте относится на самом деле, скорее всего, к одной из самых поздних исторических фаз египетской истории. А ссылка на потребности сельского хозяйства представляется мне кабинетной выдумкой историков календаря, мало знакомых с практикой деревенской жизни.

Первое высшее учебное заведение, которое я в своей бурной жизни посещал, называлось Эстонской Сельскохозяйственной академией. Там я проучился год на факультете механизации сельского хозяйства, там же проходил практику в деревнях, а потом провел три месяца на целине. Впрочем, и учеба на факультете математики в последующие годы сопровождалась почти каждый год осенней месячной «практикой» в одном из эстонских колхозов.

Так вот, ни в одной из многочисленных деревень в Эстонии, Казахстане, России, Голландии и Германии, в которых мне приходилось бывать, я не видел ни крестьян, ни агрономов, ни председателей колхозов, ни фермеров, которые ориентировались бы в своей сельскохозяйственной деятельности по календарю. По народным приметам – да, по влажности или сухости почвы – да, по ее температуре – да, по уровню зрелости зерна или овощей – да, но никак не по календарю!