Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Эльза Скарлетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

– Герцогиня Хардин будет желанной невестой любому… И может найти не менее равноценную замену, – возразил наглый политикан.

– Лея очень характерна и привередлива в этом вопросе, – очень спокойно заявил Тенебрей, и мне не понравилось, с каким равнодушием он говорит обо мне. – Вы забываете, что за ней стоит ещё её дядя… Герцог Сорель – не только умелый военный стратег, но это и большая часть нашей армии, который весьма печётся о своей племяннице. Потерять его поддержку и расположение – утратить сразу одну четвёртую наших территорий и половину регулярной армии. Ваши политические расчёты этого не предусматривают?

Маркиз Арин-Канн хотел было возразить, но передумал и повернул голову, склонив набок.

– У вас есть другие предложения? – спросил он.

– Да, – криво улыбнулся Тенебрей. – Оставить пока всё как есть… До нужного момента. Я все просчитал.

Могло ли астральное тело испытывать боль? Оказывается, могло. Все внутри меня снова будто сжалось, наполняя пустоту, что до этого там образовалась горечью. А на ум снова пришли слова придворных дам, слышанные мною во дворце: «идеальная невеста…» Или правильней сказать «удобная»?

– Милый, ну зачем тебе «ширма»? – капризно протянула Патрисия, выводя пальчиком узоры на груди Корина. И хоть это было сделано через камзол, мне совершенно это не нравилось, как и всё услышанное. – Мы сможем в открытую любить друг друга, и ничто не станет препятствием этому…

– Решения нужно принимать взвешенно, Патрисия, – возразил ей Корин и решительно встал, ничуть не позаботившись об удобстве кузины. – До свадьбы Бентана и подписания договора с Итилиеном всё должно оставаться как есть, маркиз Арин-Канн. Спешка в этом случае нам не на руку. Поэтому советую герцогу Клутвину постараться как можно скорее решить вопрос с помолвкой Бентана. Но над вашим предложением я подумаю, – пообещал маркизу Тенебрей.

– Но, Корин!.. – собралась возразить Патрисия.

– Не стану вам больше мешать, – улыбнулся лорд Арин-Канн, перебивая принцессу и вставая.

– Лея, нужно возвращаться, – сказал мне демон. – Больше мы ничего интересного здесь не услышим… Держать твое астральное тело, когда ты не во сне, очень тяжело. Мои силы на исходе.

Мне было интересно остаться и узнать, что же будет дальше, когда Корин и Патрисия останутся наедине. Но рисковать и оставаться вне тела было нельзя. Демон вернул меня, и я медленно стала приходить в себя.

Грудь будто сдавливало, и дышать было очень трудно. Голова невыносимо кружилась. Астральные путешествия очень неприятны даже для опытных магов. У меня же с непривычки развился астральный синдром, когда маг не полностью может управлять своим телом после возвращения. Подняться мне удалось с трудом, едва шевеля конечностями. А поднявшись, ощутила волну жара, родившуюся в солнечном сплетении, и на доли секунды охватившую меня сильнейшей острой болью.

Учитывая моё общее отвратное состояние, астральное перемещение и нестерпимую душевную боль, я едва снова не упала.

– Вот только не вздумай терять сознание, – проворчал ворон. – Я не смогу больше тебе помочь сегодня.

С этими словами оракул исчез, становясь всё прозрачней. Я же, постояв немного, облокотившись о стену и отдышавшись после непонятного приступа, открыла дверь и вышла в коридор.

Мысли снова начали метаться, словно бабочки. Стоило ли верить увиденному? Тенебрей весьма нелицеприятно всегда говорил о своей двоюродной сестре и защищал меня от неё во дворце. Можно ли было верить, что это не какая-то игра или хитрый план? Как я ни убеждала себя, что этому всему должно быть объяснение, сердце болело и тревожно ныло, несмотря на все доводы разума.

Сейчас мне нужно было побыть немного одной. Приступ отступил, и была надежда, что он не повторится.

Возникла идея подождать на лавке в коридоре и спросить обо всём Корина прямо. Я так и собиралась сделать, направившись к ближайшему сиденью, но новый приступ разгорающегося жара внутри поменял мои планы. Я вспомнила, что точно такие же ощущения испытывала после поцелуя с Илишином.

В обратном направлении я шла, собираясь уйти в общежитие и попытаться лечь спать. Моё состояние становилось лишь хуже, и возвращаться на бал было выше моих физических, магических и моральных сил. Переждать остаток этого ужасного вечера лучше было одной и в тишине. Положенную часть бала я отбыла, а на неофициальной части присутствовать было не обязательно.

В коридоре я издалека заметила необычную пару. И только подойдя ближе, узнала их. Это была декан лекарей, магистр Фиарель, одетая в волшебно красивое нежно-голубое платье с огромным букетом хрустальных роз в руках. А перед ней на колене стоял декан некромантского факультета, трепетно протягивая бархатистую коробочку. Всё-таки магистр Дорейн последовал моему совету, и задумка вполне удалась, судя по тому, с каким восторгом эльфийка смотрела на стоящего перед ней мужчину.

Что ж, хоть у кого-то сегодня вечер удался и станет счастливым… Но от этого на сердце стало ещё тяжелее. Видеть чужое счастье оказывается не всегда приятно.

Мне пришлось свернуть в другой коридор, чтобы не помешать им и не разрушить этот волшебный момент. Я отошла довольно далеко, когда почувствовала, как мои вены снова будто выжигает огнём. Боль, начавшаяся внезапно, нарастала и стала настолько сильной, что я не удержалась на ногах и сползла по стене на колени, стискивая зубы и пытаясь не закричать.

Сколько прошло времени, пока в моих венах закипала кровь? Минута? Две? Или час? Я не знала... Но не сомневалась в том, почему вынуждена так страдать.

Постепенно боль ушла, и, шатаясь, я снова поднялась на ноги.

Глава 26

В детстве, будучи маленькой, я как-то спросила отца: «Что такое душа?». Он ответил мне: «…Душа – это то, что есть внутри нас и делает нас самими собой. Поэтому не важно, какие мы снаружи, важно лишь то, что находится внутри нас, Лея». Не поняв ответа, я задала другой вопрос: «Тогда как душа может болеть, если это мы сами?». Отец рассмеялся и сказал, что этого не понять, пока не испытаешь сам. «Как же я пойму?» – спросила я, удивившись тогда. «Представь, Лея, что болит не голова, не зуб, не живот, не что-то определенное внутри, а болит невыносимо…»

У меня сейчас внутри болело именно так… невыносимо. От этого я задыхалась, туманился взгляд, и ноги не держали. Лишь силой характера я заставила себя не свалиться снова и идти вперед. Нельзя давать видеть свою слабость окружающим… Нельзя давать повод для сплетен и обсуждений… Я – высшая аристократка, образец силы и воли. Мы – сильны и непобедимы ни в чём! Так меня воспитывали, и такой я должна выглядеть для окружающих.

Выплеснуть свою боль я смогла себе позволить лишь в туалетной комнате, которую первой встретила по пути и в которой сегодня уже была вместе с Тирелом. Благо, здесь сейчас никого не было.

Нет, плакать я себе не позволила, но от крика снова сорвало кран, и треснуло передо мной зеркало, а осколки посыпались в раковину. Вода била дождём и струилась по моему платью и лицу. Но это было сейчас хорошо. Холодные ручейки немного остудили меня, а от выплеска эмоций стало легче. Боль внутри начала притупляться.

Мой отец говорил, что в пору отчаяния нужно всегда действовать. Я потянула через кольцо родовую магию, призывая духа рода.

– Рхашанраат, я хочу разорвать клятву вассала и сюзерена между домом Хардин и Корином Тенебреем, – сообщила я страшилищу, глядя на него через зеркало. – Сейчас!

– Хочет ли госпожа, чтобы я покарал неверного вассала? – холодным голосом спросило меня чудовище.

– Нет! – резко возразила я. – Но помоги мне. Хочу избавиться от этой связи.

– Как прикажете, хозяйка, – склонил голову дух.

Я подобрала осколок зеркала и надрезала себе ладонь, даже не поморщившись.

– Я, Лейяна Норис Хардин, глава дома Хардин, отказываюсь от клятвы вассала, данной мне как сюзерену Корином Эльдаром Тенебреем. Пусть боги и дух-хранитель дома будут мне свидетелями. Я отрекаюсь от него как от своего подданного и будущего мужа.

Моя кровь, тоненькой струйкой сочащаяся из раны, подхватывалась силой духа и вливалась в его рот, плывя по воздуху. Кровная магия вступала в силу, меняя ауры и связь через них. На последних словах всё закончилось. Дух принял мою жертву и исполнил желание главы рода. А я устало выдохнула.

Вот и всё...

Что бы в дальнейшем ни произошло там, в преподавательской, между Корином и Патрисией, я уже об этом не узнаю и не почувствую испепеляющей и выжигающей силы предательства. Мстить Тенебрею я не собиралась, он сам осознанно обманул меня и, зная, что мне предстоит испытать, пошёл на это. Несомненно, он тоже испытал боль от собственного предательства, но я не заставляла его давать мне такую клятву. Если бы его клятва была стандартной, то я бы не узнала о его измене.

Я же намотала полотенце на руку, дожидаясь, пока рану заживит собственная магия. Обессиленная последними событиями, устало опустилась на каменную лавку.

Дверь резко открылась, и в комнату вошла вампирша Эллирия в красивом эстрадном платье, расшитом стразами.

– Простите, я не вовремя? – спросила она, замирая на месте и переводя взгляд с меня на Рхашанраата.

– Рхашанраат, можешь возвращаться, – отпустила я духа восвояси. А когда он исчез, просто посмотрела в глаза вампирше. Девушка не ушла, а лишь осторожно прикрыла за собой дверь.

– Плохо выглядите, герцогиня, – заметила она, скрываясь в кабинке.

А как я еще должна была выглядеть в наполовину намокшем бальном платье, с мокрыми волосами, с окровавленной повязкой на руке?

– «Лея! – услышала я гневные слова в своей голове. – Что ты натворила?»

Очнулся! И это первые слова, что он мне сказал после всего?! Меня возмутила злость Корина. Это мне стоило злиться на него, а у него выходит, еще хватало наглости после произошедшего меня укорять! По его мнению, я должна была терпеть всю ту боль и унижение, что испытала по его вине?

«Удобная невеста…»

– «Ты разорвала помолвку!» – звучал дальше возмущенный голос.

Неожиданно… Я с удивлением посмотрела на свою руку и не увидела на ней обручального кольца. Вот значит как… Вот о чем писал отец в письме, намекая, что я могу изменить свое мнение, а договор меня защитит. Но почему?

Вспоминая слова отречения, я поняла, что отказалась одновременно от Тенебрея и как от жениха. Помолвка, заключенная магическим договором и связанная моей кровью, была аннулирована. Но мои слова были всего лишь обратными от произнесенной вассальной клятвы. Не я создала такую присягу, а он. Сама того не подозревая, случайно расторгла её. Что ж, возможно, это и к лучшему... Не стоило поддаваться эмоциям и так сильно влюбляться. Опасаясь предательства, я пыталась избежать отношений и душевных ран, а уступив и поддавшись, теперь мучилась от них.

– «Лея, мы же договаривались! До поездки в Сарнгейт ты не должна была её расторгать!»

Ах, вот как? Вспомнил о договорённостях, которые сам же нарушил? Меня охватила ещё большая злость.

– «Я аннулировала всего лишь клятву вассала, – ответила мысленно. – А тебе не стоит так расстраиваться, следует подумать обо всем королевстве и взвешенно принять решение… Помолвка со мной может помешать твоим грандиозным планам. Теперь же не нужно придумывать никаких причин, чтоб расторгнуть её. Все произошло само собой!»

– «Как ты узнала?» – ментальный голос прозвучал глухо и удивлённо.

– «Не важно… Оставь меня. Хватит играть в свои игры! Ненавижу тебя!» – я стиснула виски, пытаясь выгнать его из моей головы, заглушить ментальную связь.

– «Персципиатус, – обратилась я к демону и сжала в руках камень-филактерию. – Помоги мне! Не хочу его больше слышать! Бери хоть всю магию, но сделай это!»

Камень отозвался свечением, и голос, заглушаемый собственным усилием, постепенно утих. На глаза навернулись слёзы.

Что ж, если во вселенском списке ошибок молодости и был обязательный пункт «Влюбиться, испытать ревность и предательство и потом разойтись с возлюбленным», то этот пункт не обошёл и меня.

Говорят, первая влюбленность всегда заканчивается либо разочарованием, либо предательством. Теперь я могла убедиться, что это печальный факт!

Из кабинки плавно вышла Эллирия изящным жестом подтирая кровь с губ, и легким взмахом руки, сотворив заклинание, остановила воду, хлеставшую из поломанного крана. Стоя у раковины и неспешно приводя себя в порядок, она рассматривала меня в зеркале.

– С вами что-то случилось, герцогиня? На вас напали? – стала она задавать мне вопросы.

Наверное, я и сама бы так подумала, увидев кого-то в подобном мне состоянии.

– Нет, – ответила, разматывая импровизированную повязку. – Со мной все хорошо. Кран сорвало, я поранилась и намокла.

Вампирша искоса посмотрела на разбитое зеркало и снова на меня.

– Я могу чем-то помочь?

Мне никто не мог помочь… Но внезапно в голове мелькнула мысль. Расторжение помолвки означало, что снова начнутся притязания на меня или же мой титул. Даже маркиз сказал, что я завидная невеста и без женихов не останусь… Хотя нет, не завидная, «идеальная»!

– Можешь, – решительно кивнула я головой.

Нужно было действовать, пока есть шанс. Сейчас в зале ещё присутствует высшая аристократия и король с королевой. Нужно показать, что я совсем не покладистая и «идеальная» невеста. С меня хватит! Нужно было показать всем это, чтобы у родителей потенциальных женихов отпала мысль связать своих отпрысков со мной. В голове созрел план. Конечно, я понимала, что вряд ли отпугну всех, но большинство – несомненно.

– Когда начинается неофициальная часть? – задала я вопрос вампирше.

Выступление артистов, которое мы с командой частично оплатили, означало как раз её начало. После первой песни все «взрослые» уйдут, оставив адептов развлекаться в более неформальной обстановке до утра, под присмотром преподавателей. Но самое начало они не пропустят.

– Через двадцать минут, – ответила мне вампирша. – Уже всё готово. Первым выступает Фариэль.

– На танце приветствия одна адептка отказалась танцевать танец орков, чем оскорбила их общину. Помоги мне станцевать танец для них. Костюм же где-то должен остаться?

Эллирия смотрела на меня настороженно.

– Что вы задумали, герцогиня Хардин? – спросила она меня прямо, разворачиваясь лицом.

– Ничего плохого, – ответила я как можно спокойнее. – Просто хочу исполнить танец.

– Какой? – поинтересовалась девушка.

– А какой ты мне посоветуешь? Хочу, чтоб соответствовал всем традициям орков и совершенно не соответствовал морали общества.

Вампирша продолжала рассматривать меня, взвешивая что-то в своей голове.

– Вы же понимаете, что вне программы это будет неприлично? – осторожно спросила она меня. – Вы титулованная особа, а не девица из кабаре.

– Понимаю, – кивнула я. – На то и расчет. Чем сильней смогу всех удивить и вызвать пересуды – тем будет лучше для меня.

Лицо вампирши вытянулось.

– Я помогу, – решила она. – Если доверитесь. Танец, о котором вы спрашиваете… Подойдет танго… Но вы его не знаете. У меня есть подходящая песня. Но прошу вас потом меня не обвинять, если эффект от вашего выступления станет слишком… громким.

Об этом танце я только слышала. Говорили, что он очень красивый и до неприличия откровенный. То, что нужно!

– Хорошо, – согласилась я. – Надеюсь на вас.

Вампирша снова пристально посмотрела на меня.

– Герцогиня, но моя помощь будет не безвозмездной… По специализации я – менталист, и смогу передать вам знания о базовых движениях танца. Однако не бесплатно.

Я внимательно посмотрела на артистку.

– Что ты хочешь за услугу? – поинтересовалась у нее.

– Равноценную услугу или помощь когда-нибудь, если возникнет подобная необходимость.

Я пристально и с немалым подозрением посмотрела на вампиршу. Такой вид соглашений между магами был нормальным. Однако это было рискованно. Что она может попросить?

– Просьба не должна подразумевать причинения вреда никому. Ни прямого, ни умышленного, – поставила я в ответ своё условие.

– По рукам, – согласилась вампирша и протянула мне ладонь для магического договора.

Я стиснула холодную руку, и магия связала наши запястья, подтверждая соглашение.

– Вам стоит умыться, – посоветовала мне Эллирия, улыбнувшись.

Я последовала совету и смыла с лица потёкший макияж. От холодной воды стало гораздо лучше, а задуманное вытеснило из головы все неприятные мысли, наполнив меня решимостью. Только сердце продолжало болеть, не собираясь униматься.

Эллирия помогла мне высушить платье и волосы, а потом убрать следы погрома в туалетной комнате. Мы выбрали для возвращения в гримёрку наиболее тихие коридоры. Несмотря на то, что моё платье было высушено, прежний вид оно потеряло.

В гардеробной гоблины уже почти закончили наводить порядок, и тут никого не было. Но по моей просьбе Лешка нашла платье, что так и не надела Суилинь, и принялась помогать мне в него облачаться. А потом своей магией расплела мою потрёпанную прическу и расчесала волосы.

За это время вампирша нашла Фариэля, успела ему рассказать о нашей задумке и привела в комнату. Дроу потрясённо смотрел на меня, пока Эллирия лично и очень быстро сделала мне новый макияж, магией придала объём волосам и каким-то зельем покрасила отдельные пряди. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

– Я договорилась с Фариэлем поменять песни местами, – рассказывала она мне, пока работала. – У орков в танцах принято отдаваться ритму. Танго подходит из-за темпа и открытости движений. Не сдерживай себя, делай то, что чувствуешь, а магия направит. Готова к самому неприятному? – спросила меня певица, кладя пальцы на виски.

С ментальной магией я уже была знакома, и помнила, как это. Кивнув, приготовилась. Но, как ни странно, её магия для меня сейчас была не такой уж неприятной. Эллирия вложила в меня свои знания.

– Осталось найти, с кем тебе предстоит танцевать, – вздохнула она. – В моём ансамбле есть подходящий эльф, но захочет ли он составить тебе пару? Фариэль, поможешь? – обратилась к тёмному эльфу вампирша.

Дроу пристально ещё раз осмотрел меня с ног до головы.

– Платье узкое, – заметил он. – Леди не сможет делать выпады.

Что ж, формы у меня были не такими изящными и тонкими, как у Суилинь. Мы все посмотрели на короткий и неровный подол моего одеяния.

– И правда, – согласилась Эллирия и, присев, руками распорола платье шире, сделав разрез почти до таза. Я задохнулась от этой провокационной откровенности, и моментально моя решимость пошатнулась. Да я же скомпрометирую себя одним только нарядом! Мгновенно попыталась прикрыть разрез рукой.

– Я могу танцевать с Яной, – внёс своё предложение Фариэль, смотря на мою тщетную попытку и на то, что пыталась закрыть. – Я знаю, как танцуют танго. Приходилось... И если вас лишат, леди, титула после этого, жду вас в своей труппе…

– Ну? – спросила меня вампирша. – Ещё не передумала? Или решимость уже исчезла?

Я не привыкла сдаваться и, вспомнив о своих мотивах, убрала ладонь.

– Нет, – твёрдо заявила я. А рядом охнула Лешка, прикладывая руки к лицу, со слезами на глазах глядя на меня. Маленькая гоблинша всё время причитала и пыталась отговорить меня, пока помогала одеваться.

– Фариэль, иди... Договорись с музыкальным артефактором. Первая песня – моя.

Дроу кивнул и ушёл.

– Идём, у нас несколько минут до выхода, – схватила меня вампирша за руку и потянула за собой.

Привела она меня за кулисы, где я обнаружила Кирану, Тирела, Стомиана и Рифа. Друзья разговаривали между собой, стоя у окна, и даже не узнали меня. Остановившись у выхода на сцену, я морально собиралась и пыталась успокоить дрожащие руки.

– Одна минута, – тихо сообщила мне Эллирия, выглядывая из-за занавеси.

Я выдохнула и сжала кулаки.

– Лея?!

Оклик Тирела заставил меня обернуться. Вампир смотрел на меня расширенными от удивления глазами. Теперь ко мне обернулись и остальные друзья, перестав разговаривать.

– Великая Рубина! – воскликнул Риф, оглядывая меня с ног до головы. – Это куда ты в таком виде собралась? – Всегда вежливый оборотень совершенно забыл о такте.

Я виновато пожала плечами и робко улыбнулась им.

– Ой, беда-а! – протянул Стомиан и спрыгнул с подоконника, направившись ко мне. И прежде чем кто-то что-то успел сделать, мою руку схватила Эллирия и выдернула меня на сцену.

Как раз закончился последний танец, и церемониймейстер объявлял начало неофициальной части, оповещая, кто будет выступать.

– Иди к краю, начинаешь оттуда, – шёпотом сообщила мне вампирша, указывая пальцем. – Жди начала от Фариэля и доверяй чутью… – Она подтолкнула меня в нужном направлении.

Церемониймейстер ушёл, и зазвучала мелодия песни. Совсем не той, что он объявлял. С первыми аккордами пришёл в движение Фариэль, который снял эстрадный камзол, оставшись в рубашке и зауженных брюках. Я плавными движениями устремилась к нему на встречу. Начала петь Эллирия[1].

Передать, как мне было волнительно и страшно, было невозможно, но я знала все движения, будто не раз танцевала этот танец именно с Фариэлем. Несмотря на откровенность выпадов и поддержек, дроу оставался верен артистическому мастерству и был бесстрастен, помогая и направляя. Когда началось мое соло, в зале я увидела волнение и услышала шепотки. Меня узнали. И сейчас все обсуждали и меня, и танец, и мой наряд.

Говорят, слепая решимость – тупая и тяжелая, как кусок камня, соизмеримого весом с болью или отчаянием в душе. Странно, но моя решимость принесла мне окончательное облегчение. Когда о тебе уже говорят, и ты знаешь, что будут говорить, вдруг перестаешь бояться, что о тебе подумают.

А мне пришла в голову неожиданная мысль, что теперь будут говорить и обсуждать мой танец с Фариэлем, а не то, почему я на балу танцевала не со своим «ещё» женихом. И уж точно моему дяде не придется отсеивать кучу предложений о помолвке, когда станет известно о разрыве моих отношений с герцогом Тенебреем.

Я окончательно освободилась от испытываемых чувств и перестала бояться, не стесняясь того, что мне подсказывала делать ментальная установка Эллирии.

Какое же счастье я испытала, когда последние аккорды стихли, а Фариэль помог мне разогнуться из последнего выпада. В зале стояла абсолютная тишина. Я улыбнулась своему партнеру и развернулась к публике. На первом куплете мы спустились в зал, так как тут было больше пространства для движений, и закончили танец как раз посередине.

С каким-то садистским удовольствием я наблюдала знакомые и малознакомые удивленные, ошарашенные, возмущенные лица, встретившись в конце взглядом с фиолетовыми глазами.

Корин стоял рядом с королем, королевой, принцем, принцессой и леди Миарани. Сделав артистичный поклон, так как делать реверанс с такой юбкой и разрезом на ней было не комильфо, я улыбнулась.

Первым меня удивил принц, который начал громко и размашисто мне хлопать. А потом, сорвавшись со своего места, направился в мою сторону и поцеловал руку.

– Леди Хардин, вы нас всех очень удивили и произвели фурор, -поделился он своим мнением. – Какой неожиданный сюрприз! Я впечатлен!

– Спасибо, ваше Высочество, – снова улыбнулась я, и следом последовали другие аплодисменты, но весьма жидкие и неуверенные. – Я рада, что вам понравилось, и пожалуй, пойду… Извините, – попрощалась и гордо пошла к выходу.

Оставаться здесь не имело больше смысла. Всё, что я задумала, осуществила и на этом завершила свой первый, грандиозный, столичный бал.

Следуя к выходу, я раздумывала о том, что меня ждёт и стоит ли переживать об этом?

В худшем случае, меня действительно могли лишить титула за недостойное поведение, как и озвучивал Фариэль. Но лишат ли? Немного поразмыслив, поняла, что вряд ли. Я нужна королю. Логичней выдать замуж принудительно. Да кто захочет теперь жениться на такой эксцентричной особе? Будут обсуждать, и не более. Но меня и так постоянно обсуждали.

Лишат права бывать во дворце или вышлют из столицы? При этом я не потеряю ничего. Дома как поняла, мне было гораздо лучше. Но предугадать все варианты было сложно.

Чего я поистине боялась, так это реакции дяди. Но и он не сможет меня сильно наказать. Не общественное мнение ценил он, а человеческие качества.

Уже на улице меня неожиданно окликнул и догнал Аранэль Ризгас, накинув на плечи мою подбитую мехом накидку. И как нашёл? Я же специально пошла не через внутренние коридоры, а через двор.

– Замёрзнешь же, – пояснил он свою заботу.

Я посмотрела на дроу, ища во взгляде пренебрежение или разочарование. И не нашла их.

– Тебя не смутил мой танец? – удивилась я.

Аранэль улыбнулся.

– Лея, есть более откровенные танцы. Ты видела когда-нибудь брачный танец нагов?

Я отрицательно покачала головой.

– Мама сказала, что ты ошибочно родилась в теле человека. В душе ты – дроу. Такая же порывистая и страстная.

Слышать это было поистине приятно и удивительно, но неприлично.

А в следующий момент он меня поцеловал. Совершенно неожиданно для меня.

Я помнила тот мерзкий поцелуй, что был у нас когда-то с Аранэлем, и который оставил у меня в памяти самые неприятные впечатления. Сейчас казалось, что это происходило вечность назад. Впечатления позабылись, остались только смутные воспоминания. Не знаю, что подействовало на меня сейчас, но я вдруг обнаружила, что не так уж это неприятно – целоваться со старшим наследником Ризгас.

Видимо, Аранэль снова как-то неправильно понял мое замешательство, так как тут же прижал меня к себе тесней и углубил поцелуй. А мне вдруг стала интересна собственная реакция. И я ответила ему.

В романтической истории, что была прочитана мною однажды, была фраза о том, что женщине для измены нужна причина, а мужчине – просто стечение обстоятельств… Видят боги, насколько это было актуально для меня сейчас. Истинной причиной, по которой я не оттолкнула в этот момент Аранэля, было желание выкинуть того, кто осколком застрял в моём сердце. Кто предал моё доверие и собственное слово.

– Аранэль, отойди немедленно!

Резкий окрик прервал нас. И мы удивленно уставились друг на друга.

Что ж, теперь разборок не избежать. Жаль, что я морально не успела подготовиться к этому и была в полном раздрае.

Следом Ризгаса от меня просто отшвырнуло с такой силой, что он врезался в ствол дерева, заставив меня вскрикнуть. Это при том, что Тенебрей ещё даже не приблизился достаточно близко.

Я собиралась проверить, как там Аранэль, который не спешил подниматься, но мне не дали этого сделать. Рука Корина удержала меня на месте, больно сжимая предплечье.

– Стой, Лея! Делай то, что я говорю!

Почему эти слова вдруг вызвали во мне такое отвратительное чувство? Виски сдавило мукой. Снова проснулась тупая боль в груди, будто мерзкое чудище, вылезая из глубин в которые мне удалось её затолкнуть. К горлу подступил тугой комок, а на глаза навернулись слёзы.

– Отпусти, – попросила я глухо.

Но говорить что-то Тенебрею сейчас было совершенно бесполезно. Белки, полностью затянутые тьмой, полыхавшая, словно пламя, вокруг него магия, говорили о высшей степени невменяемости и бешенства, которые он испытывал.

– Лея, что за выходки? Не много ли ты сегодня натворила? Не усугубляй ситуацию! Почему ты не можешь просто послушать, когда нужно, и подчиниться? Хотя бы раз сделать как надо!

Возмущение, обида, злость одновременно захватили меня. Это я-то натворила? Это меня он обвиняет во всём?

Вспомнилось произошедшее ночью, и я подумала о тех, кто в этот праздник оплакивает своих родных, погибших вчера по его вине. Тенебрей жесток ко всем: к врагам, к существам там, на фабрике, которые были простыми рабочими, к Аранэлю, ко мне! Жесток и не справедлив.

– Отпусти меня! – «взорвалась» я и моментально сотворила заклинание, отбросившее руку некроманта от меня. – Какой же ты гадкий! Невыносимый! Не смей меня обвинять во всём! Не ты ли говорил, что не оставишь меня ни за что, и оставил? Ты даже не объяснил, почему так поступил!

– Я попросил Инголира тебе всё объяснить, – парировал Корин. – Ты не захотела его слушать. А потом я послал к тебе Элдрина!

Некроманта не смутило моё применение атакующего заклинания, оно его только немного оттолкнуло.

– По-твоему, я не заслуживаю услышать объяснения от тебя лично?! Почему ты сам мне всё не рассказал? Это не я оставила тебя, не я целовалась с принцессой… или что вы там делали?.. И не я выслушивала советы о том, как мешаю тебе и твоим планам! А ты, вроде как, был не против них!

– Лея, ты должна была выслушать Инголира! – прошипел Корин. – На то есть причина! Я был занят и не успел увидеться с тобой. Мне пришлось принимать решение быстро…

– И поэтому мне пришлось терпеть унижение?!

– Это моя работа! Так было нужно… И ты должна была отнестись с пониманием. Ты разочаровала меня, Лея!

– Не смей на неё кричать!

Аранэль пришел в себя и ударил Тенебрея каким-то заклинанием. Моментально вокруг дроу скрутились тёмные жгуты, сдавливая со всех сторон в смертельном захвате, а Корин даже не пошатнулся, небрежно блокировав его.

И мне стало страшно. Только теперь я заметила, что от некроманта клубится туманом тьма, расходясь позёмкой вокруг. От нее крошился камень и усыхали деревья в заснувшие зимним сном, а фигурки животных изо льда, созданные адептами, рассыпались в пыль. Это нужно было остановить… Его нужно было остановить… Нельзя же разрушать и уничтожать всё вокруг себя!

Эмоции захлестнули меня настолько, что рука сама поднялась, и я отвесила бывшему жениху пощёчину. Аранэль тут же упал, хватая ртом воздух, а для меня время замедлилось.

Силы моего удара, в который я непроизвольно вложила и родовую магию, хватило на то, чтоб капитан утратил контроль над собственной тьмой. И когда его голова снова повернулась ко мне, то я увидела выступившую кровь из разбитой нижней губы, чёрные глаза, светящиеся по периметру зрачков фиолетовым светом, и кожу, начавшую покрываться чёрными трещинами, будто она лопалась от какого-то проклятия.

– Впредь ты будешь делать так, как я скажу, – его голос не был его. Со мной говорил уже не Тенебрей.

А в моей голове будто что-то сломалось. Боль пронзила с новой силой. Стало трудно дышать, воздуха катастрофически не хватало. И, что самое ужасное, боль была такой сильной, что сдержать стон я попросту не смогла.

– Лейяна, Аранэль, не двигайтесь! – слова донеслись до меня откуда-то издалека. Голос был очень знаком. Но понять, кто говорил, я уже не могла.

Падая на снег, я надеялась, что забвение настигнет меня раньше, чем последует удар о землю.

…

Увы, сознание покинуло меня ненадолго…

Сквозь забытье я слышала тревожные голоса, звуки схватки. Потом какие-то вопросы, обращенные ко мне и не только… Чёткие приказы и снова вопросы…

Сквозь боль я чувствовала, что меня куда-то несут. Потом яркий свет через сомкнутые веки и жёсткость ложа… Снова вопросы, просьбы… И снова круговерть голосов…