Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)
Глава 29
События перед нами замелькали в ускоренном темпе. Следующие несколько месяцев пролетели чередой будней. К нашему удивлению, когда леди оставалась со мной наедине, я стала видеть в ней черты матери. Её волосы будто светлели, менялся цвет глаз, розовела кожа, и удлинялось лицо, приобретая другие очертания.
– Что за ерунда? – удивился Стомиан. – Это что – магия иллюзий? Или артефакты?
Я отрицательно покачала головой, сама не понимая, как у неё это выходило.
Виконтесса стала неотъемлемой частью нашей жизни. Она стала появляться даже в лаборатории, куда отец категорически запрещал входить посторонним. Обычно леди сидела в сторонке и читала или же наблюдала со стороны, как отец со мной занимается и учит. Иногда пыталась мне помочь с чтением и математикой. На занятиях с преподавателем этикета показывала, как двигаться, поясняла нюансы дворцовой жизни. Маленькую Лею, видимо, обмануло искажение образа, и она перестала избегать леди, постепенно всё больше привыкая к ней. Леди весьма целеустремленно пыталась привязать к себе ребёнка, используя какое-то непонятное колдовство.
Через месяц после разговора в гостиной состоялся бал в честь помолвки. В замок было приглашено много гостей. Весь третий и часть четвертого этажа отдали под их размещение. Пришлось даже нанимать дополнительных слуг.
Леди Бофор явно любила мероприятия с широким размахом. Всем детям, прибывшим вместе с родителями, организовали свое торжество в малой гостиной. На бал нас, естественно, не пустили, было не положено. Но я сбежала вместе с Сантаной, дочерью одной из горничных, что помогала матери убирать комнаты, и мы вместе, устроившись за балюстрадой второго этажа, подглядывали за леди и лордами, танцующими внизу.
Именно это голубое платье я вспомнила на леди Евгении, когда ко мне начали возвращаться воспоминания. Будущая жена моего отца привезла его из столицы. Последний писк столичной моды: нежно-голубое, расшитое замысловатым орнаментом и цветами, с тяжелым подолом, обшитое воздушными рюшами, с красивым ажурным воротником-стоечкой, что делало её похожей на некую сказочную королеву и придавало величия. Только истинная леди могла так грациозно и легко перемещаться в нём и не испытывать неудобств. Леди Бофор блистала в своем великолепии и демонстрировала изысканные манеры. На её пальце сверкало обручальное кольцо дома Хардин. Кольцо-артефакт, некогда принадлежавшее моей матери, и которое в свое время сделал для неё отец.
Мне было тяжело наблюдать за тем, как эта женщина постепенно занимает важное место в жизни моего родителя. Какими сияющими глазами он на неё смотрел, и с какой гордостью представлял своим вассалам.
Мой отец всё больше времени уделял Евгении. Даже совместные занятия отошли на второй план. Мне приходилось подолгу ждать его после уроков с учителями в лаборатории и коротать время с гувернанткой. Добрая нянечка пыталась успокоить и объяснить, что я должна с пониманием относиться к этому, ибо для мужчины его женщина в какой-то момент становится главной в жизни.
С приходом весны герцог Хардин все чаще стал отлучаться по делам герцогства, и я подолгу стала оставаться на попечении леди Евгении.
Когда отец вернулся, то объявил, что скоро отправится на месяц или полтора в экспедицию в Сарнгейт. Новость я восприняла печально, меня он в этот раз с собой не брал. Сейчас, будучи почти взрослой, я понимала, что маленький ребёнок в гарнизоне и походах – тяжкая ноша и обуза. И мой родитель брал меня с собой из-за безвыходности. Возможно, по этой же причине мой любимый папочка и озадачился мыслью жениться второй раз.
Узнав новость, леди Бофор изъявила желание отправиться на несколько дней в столицу, уладить некоторые дела и лично пригласить своих знакомых на предстоящую свадьбу.
Как только леди отбыла порталом, между мной и отцом вечером состоялся разговор.
– Лея, как тебе Евгения? – задал мне вопрос папа, когда я сидела у него на коленях перед камином в малой гостиной и готовилась слушать любимые сказки и легенды.
– Она странная, – ответила девочка, которая скучала по такому совместному времяпрепровождению.
– Почему? – вздёрнул бровь родитель.
– Хочет показаться другой, не такой, какая есть.
– Что ты имеешь ввиду? – поинтересовался герцог.
– Евгения не любит нас так, как хочет показать, – ответила я.
Я видела, как отец закусил губу. Он явно был сейчас в смятении.
– Лея, мне кажется, ты всё же предвзято относишься к ней. Разве она сделала что-то плохое? – риторически спросил он. – Евгения тянется к тебе и прикладывает массу усилий, чтобы понравиться. Не отталкивай её и не расстраивай меня этим. Мне казалось, что между вами появилась симпатия.
Слова прозвучали довольно резко. Как же это было удивительно и неприятно для меня. Складывалось впечатление, что виконтесса породила между нами зыбкую почву недоверия. Но тень сомнения после моих слов в душе моего отца всё же поселилась. То, как он нахмурил брови и задумался после этого, говорило о внутренних терзаниях родителя.
Вернулась леди Бофор на несколько дней позже, чем планировала, и сразу же занялась грандиозной подготовкой к моему дню рождения. Таким образом она хотела сделать мне приятное.
Вечер, устроенный в виде детского бала, был почти как настоящий. Отличием этого мероприятия стало то, что на него позвали детей из знати нашего герцогства. Мероприятие было всего на несколько танцев, но отпрыски аристократов очень старались произвести впечатление и совсем не по-детски вели себя, что вызывало гордость у их родителей, наблюдающих в сторонке за чадами. Получить приглашение на бал удалось далеко не всем, и вассалы во всю выражали свое признание леди Бофор, которая лично принимала решение, кто достоин попасть на этот праздник. Они вились вокруг нас и сыпали комплиментами, надеясь на дальнейшую благосклонность будущей герцогини.
Мне же показалось, что праздник леди больше устроила исходя из своих интересов, пытаясь показать подданым отца себя как хозяйку и утвердить свой статус. У маленькой меня он не вызывал такого восторга, как у остальных. Отец согласился на такой формат праздника только после того, как виконтесса пояснила, что в столице так принято, а мне нужно учиться подавать себя и больше репетировать дворцовый этикет, занятия по которому я не очень любила. Герцог уступил, полагаясь на мнение леди Бофор.
Поздно вечером, когда был проведён последний гость, а мы спокойно пили чай в кабинете отца, виконтесса подарила мне куклу, которую привезла из столицы. Каково же было моё удивление, когда, распаковав подарок, я увидела фарфоровое лицо, очень похожее на моё. Натуральные русые волосы, чуть светлее чем у меня, были сложены в похожую с моей причёску.
– Я не помню этой куклы, – тут же призналась друзьям, ибо все мои игрушки хранились до сих пор в сундуках игровой. Хоть я не любила игры в куклы, всё, что дарили, будто музейные экспонаты, находилось там.
– Тебе нравится? – поинтересовалась виконтесса.
Что и сказать, марионетка была довольно большой, искусно сделанной и очень красивой. Игрушка явно стоила очень дорого, и трудно было поверить, что такой подарок можно изготовить всего за ту неделю, что пробыла леди Бофор в столице. Видимо, Евгения заранее заказала её изготовление по моему портрету.
– Она похожа на меня, – ответила девочка.
– Тебе не нравятся обычные куклы, и я подумала, может, эта привлечёт твоё внимание? – пояснила леди.
– Необычный подарок, – согласился со мной Тирел, нахмурившись. – Что-то в нём есть… настораживающее.
Персципиатус оборвал видение.
– Много сил уходит на изъятие воспоминаний и проекцию, – пояснил он нам. – Отдохнём немного и продолжим. Кукла изготовлена одним из мастеров-ведьмаков. Не думайте, что это так просто. Леди пришлось долго ждать, чтобы наконец забрать эту уменьшенную копию Леи. Для следующего воспоминания перейдём в личные покои герцога. Мне легче всё демонстрировать в местах, где сами события происходят напрямую.
Я взглянула в последний раз на картину своих отца и матери.
– Эту картину ведь тоже убрали по приказу леди Евгении, – вспомнила я сама. – Не помню когда, но как-то её просто не стало, а в семейной галерее она не появилась.
Я повела друзей через тёмные коридоры замка в личные герцогские апартаменты. Второй этаж почти полностью был «хозяйским». Комнаты отца и матери располагались в левом крыле. Теперь же я вспоминала, что комнаты матери, которые стояли после её смерти закрытыми, отец переделывать запретил и законсервировал, приказав Рхашанраату охранять их. Леди Бофор пришлось занять соседние апартаменты, которые она переделала под свой вкус. Позже законсервировали и их, а меня переселили в матушкины, чтобы я была как можно ближе к отцу. С тех пор я и продолжала жить там.
Мы зашли в темноту личной гостиной моего отца. По моему мысленному приказу тускло зажглись осветительные артефакты.
– Кажется, я знаю, что ты хочешь показать, – полушепотом обратилась к оракулу. Демон от нас не отставал, он с какой-то принципиальной настойчивостью оставался в человеческом виде.
– Одно из важнейших событий, что случилось с тобой в детстве, Лея, произошло именно тут, – кивнул оракул.
– Да, – подтвердила я, пребывая в задумчивости своей памяти. – По распоряжению леди Евгении меня отселили из детской комнаты в правое крыло. Но я долго не могла привыкнуть к этому. Меня начали посещать сны, в которых я видела мать. Они были похожи на кошмары, и я часто просыпалась, а потом не могла снова уснуть. Служанка, что присматривала за мной ночью, обычно пропускала этот момент, засыпая. Незадолго до отъезда отца, практически за несколько дней, я снова проснулась от кошмара и пошла к папе.
Снова реальность перед нами померкла и пришла в движение. Сгустилась темнота, и мы увидели, как открывается дверь гостиной, и в неё входит девочка в белом ночном одеянии до пят, с распущенными волосами и бледным лицом. Робко она закрывает дверь, стараясь быть неслышной, и, тихо ступая босыми ногами, приближается к приоткрытой двери спальни.
Я уже примерно знала, что нас ждёт. Но видение оракула оживило эту картину до мельчайших подробностей.
Маленькая герцогиня осторожно приоткрыла дверь шире и, не посмев войти, наблюдала за происходящим с порога.
Мой отец спал на спине, закинув руки под подушку. Его лицо было безмятежным и расслабленным. Одеяло прикрывало его тело наполовину, обнажая часть широкой груди. На кровати около него сидела в пеньюаре леди Бофор. Она окунала обычную художественную кисть в баночку с каким-то зельем и рисовала им на лбу и висках, нашептывая неслышно заклинания.
– У неё же нет магии! – воскликнул Стомиан.
– Нет, – согласился вампир. – Она – ведьма, если ты еще не понял. Это ведьминский ритуал ментального воздействия.
Вампир и я знали больше о ведьмах. Тирел безошибочно определил суть действий леди Бофор. Я же поняла это благодаря полученным недавно знаниям.
– Демоны! – ругнулся Стомиан, на что зашипел Персципиатус. – Да пусть вас всех Бездна пожрёт! – снова ругнулся он, поняв, что забылся. – Редко кому за всю долгую жизнь приходится сталкиваться или с одними, или с другими. А тебе, Лея, прям везёт!
– Ты забыл, Стомиан, что все мы косвенно или прямо столкнулись с ними во время дворцового переворота, – напомнила я безэмоционально.
– Герцогиня верно говорит, – согласился со мной оракул. – Не забывайте, что её отец – непосредственный участник тех событий. И благодаря ему многих казнили, сослали на каторжные работы или выслали из королевства. У леди Бофор был казнен отец и муж. Она таила злобу долгое время и по решению остатка ковена получила задание отомстить герцогу Хардин. Ритуал, что вы видите сейчас, – действительно подобие ментального подчинения. В столице леди Бофор получила зелье и не первый раз пытается внушить нужные ей мысли лорду Норису и Лее, приходя по ночам в образе матери. Но на герцоге оно не работает так, как должно.
Лорд Норис смог себя частично защитить от подобного. Леди, понимая, что не всё у неё получается как нужно, торопится и пытается нарушить ментальную защиту до того, как он уедет в экспедицию. Она боится приезда герцога Сореля, так как он был знаком с ней и её отцом. У Леи же оказалась естественная сопротивляемость к такой магии.
Маленькая герцогиня, молча наблюдавшая какое-то время за действиями леди, тихо приблизилась к ложу отца. Босые ноги ступали по ковру неслышно, и сосредоточенная на своем действе леди её просто не услышала и не увидела со спины. Девочка протянула руку и взяла пузырёк, рассматривая его.
Наконец виконтесса обратила внимание на отсутствие зелья на столике и обернулась.
– Лея? – удивилась и испугалась она. Сказано было отнюдь не тихо, и, судя по всему, сон на моего отца каким-то образом был наведён. Леди быстро оценила ситуацию и улыбнулась, выпрямляясь и вставая. – Лейяна, отдай мне это лекарство… У твоего отца болела голова, и мне пришлось его лечить, чтоб он смог заснуть.
Однако ребёнок, прямо смотря на будущую мачеху, пребывал в своем оцепенении и не спешил выполнять приказ. Я отступила на несколько шагов обратно к двери, всё так же держа пузырек в руках.
– Давай выйдем, и я все тебе объясню, – ласково и внятно пробормотала леди, подходя ближе. По мере её приближения маленькая девочка все больше отступала, пока не вышла из комнаты полностью.
Когда мы обе оказались в гостиной, леди Бофор прикрыла дверь спальни. Обернувшись ко мне, я увидела уже не виконтессу, а собственную мать.
– Лейяна, отдай мне лекарство, – приказала мне моя умершая матушка, протягивая руку и смотря очень ласково. – Ты очень сильно разочаруешь своего папочку и меня, если не послушаешься. Дети должны любить своих родителей и подчиняться, Лея! Ты должна делать, как я говорю.
Леди Бофор под личиной пытливо и требовательно смотрела на ребёнка. Ее губы были поджаты, и она была недовольна сомнениями, что видела на моем лице.
– Лея, ты же любишь нас? – продолжала виконтесса убеждать меня. – Я умерла из-за тебя… Ты же не хочешь навредить теперь своему папе? Это лекарство необходимо ему, и он очень расстроится, если узнает о том, что ты его забрала.
Ребёнок был явно испуган. Я видела, как трясется рука, что продолжала удерживать пузырёк, и недоумевала, почему не закричала? Не позвала кого-нибудь на помощь? Стоило мне только поднять шум, и кто-нибудь обязательно бы пришёл и увидел, что происходит. Тайна леди Бофор была бы раскрыта.
Но маленькая герцогиня стояла в смятении, не зная, верить ли происходящему или нет? Слова матери заставляли усомниться в своём поступке.
Леди протянула руку к сжатому кулаку ребенка и перехватила флакон, выходя из-под иллюзии. Ручка разжалась в тот момент, когда виконтесса ухватила склянку за горлышко. Пузырёк полетел вниз, блеснув в луче луны, а в руках леди осталась изящная крышечка. Раздался звон стекла, и едкий дымок от расплескавшейся жидкости наполнил комнату. Зелье с шипением запузырилось на голом камне.
– Ах, тролли болотные! – грубо и раздражённо воскликнула женщина, раздосадованная этим. – Какая же ты бестолковая и неловкая! И угораздило прийти именно сейчас!
Ребёнок испугался ещё сильнее. Вздрогнув от грубых слов, я убежала, прежде чем леди успела остановить меня.
– Следующие несколько дней я не выходила из своих покоев, боясь того, что случилось. Отец заходил ко мне вместе с Евгенией несколько раз, подумав, что я заболела. Вызванный лекарь утверждал, что со мной всё в порядке. Я боялась рассказать о произошедшем, – поделилась своими воспоминаниями.
– Это так, – подтвердил Персципиатус. – Но было кое-что и другое... Идёмте.
Мы пошли, ведомые демоном, в мои бывшие апартаменты. Я распечатала закрытые покои ладонью. Обстановка с тех пор в них не изменилась. Комнаты включали спальню, гардеробную и две игровые.
– Смотрите, – произнес оракул и изменил реальность в одной из игровых комнат.
Гувернантка вязала на спицах, сидя в кресле в углу. Я, маленькая, сидела у туалетного столика, а леди Бофор резкими движениями расчесывала мои волосы щёткой, пытаясь причинить боль.
– Ты сильно расстроила своего отца и мамочку, Лея, – тихо, так, чтоб не слышала пожилая прислуга, говорила она мне. – Хорошие дети так себя не ведут… Ты уже должна понимать, что нельзя прибегать к своему отцу, чуть что случится… Он очень занятой человек, а ты его постоянно отвлекаешь. Нельзя открыто показывать свои чувства. Твоя мама очень бы расстроилась из-за этого и может больше не прийти к тебе. Ты же не хочешь этого?
Девочка слушала с каменным лицом, позволяя леди расчесывать себя и не показывая, что ей больно. Евгения отложила щётку и лично заплела косы в причёску, повязав бантом.
– Идём, поиграем с новой куклой, – уже громче произнесла она, и повернувшись сказала моей гувернантке. – Магрид, останьтесь здесь и отдохните, мы с леди Лейяной проведём время вместе.
Евгения повела меня в соседнюю комнату, где были разложены всевозможные игрушки, которые дарили мне, но игрались в основном приглашённые в замок дети гостей. Она нашла лично подаренную мне куклу и присела на софу, приглашая меня присоединиться к себе, похлопав по сиденью рядом. Ребёнок был явно напуган и беспрекословно слушался.
– Садись, Лея, – улыбнулась леди. – Тебе же нравится мой подарок? – спросила она, когда я послушно села рядом. – Это необычная кукла, – продолжила виконтесса, когда я кивнула в ответ на вопрос, зная, что это от меня ожидают. – Если бы ты слушалась и не сопротивлялась, я бы многому тебя научила… Мы бы стали больше, чем подруги. Но больше я ждать не могу… Эту куклу можно оживить. Хочешь, покажу как?
Я большими круглыми глазами посмотрела на леди Бофор.
– И всё же я покажу тебе, – проворковала Евгения, становясь снова доброй и ласковой. Она распустила на кукле бант и расплела волосы, а потом достала мою щетку, которой недавно расчёсывала меня. Собрав с неё волосы, и сложив их прядью, она начала вплетать их кукле в косу, нашёптывая непонятные слова.
Меня затрясло от страха, и будто мгла охватила всё сознание. Зашипел что-то ругательное рядом Тирел. Стомиан взял меня за руку, поддерживая своим теплом и присутствием рядом.
– Твои руки совсем холодные, – констатировал он. Я ничего не стала отвечать на это. Чувства бушевали во мне, выворачивая наизнанку. В ужас происходящего не верилось до конца. Евгения действовала так решительно и уверенно… Как ей мог противостоять ребёнок?
Когда леди закончила, то продемонстрировала куклу на вытянутых руках, любуясь и счастливо улыбаясь.
– Но это ещё не всё, – довольно, будто случилось что-то радостное, сообщила она. – Хотела я, чтобы всё было по-другому…
Положив игрушку на свои колени, она принялась расстёгивать на ней платье, обнажая деревянную грудь. Потом схватила мою руку и, грубо удерживая, проколола палец ножом, отчего я вскрикнула и попыталась вырваться.
– Не вздумай кричать! – пригрозила она мне этим же ножом. – Ты ещё больше расстроишь своих папеньку и маменьку! И меня! – многозначительно сделав паузу, сказала ведьма.
И я замолчала, терпя это насилие. А леди, притянув мой палец, стала водить по туловищу куклы, вырисовывая кровью схему проклятия и нашептывая заклинание.
– Вот теперь всё, – сообщила она довольно, когда закончила. – Проснись!
Кукла распахнула глаза, а я вздрогнула. Тёплые руки дракона легли мне на плечи, и он притянул меня к своей груди, утешая.
– Мне очень жаль, Лея, – прошептал Стомиан, высказывая своё отношение к происходящему.
– Теперь она – как ты, а ты – как она, – сообщила виконтесса. – И чтобы ты не сболтнула отцу лишнего, пока он не уедет, я покажу тебе, как она связана с тобой.
Леди вытянула нить с иглой из своей сумки и поднесла к губам куклы. С нарастающим ужасом я наблюдала, как леди прошивает обычной иглой фарфоровое лицо, зашивая ниткой рот. Я впервые наблюдала за ведьминской магией в одном из худших её проявлений. Ясно было, что ритуал запрещённый и относился к «чёрному» колдовству.
Игла так легко входила в твердый фарфоровый материал, будто это была какая-то ткань. А маленькая Лея пыталась кричать от боли, держась за губы ладошками. Но кроме мычания у нее ничего не выходило.
На страдания меня маленькой было трудно смотреть не только мне, но и Тирелу со Стомианом.
– Ты не переживай, – весьма спокойно и жестоко произнесла Евгения, не обращая внимания на слёзы ребенка и сосредоточенно продолжая работать. – Разговаривать ты будешь, но ничего лишнего уже не расскажешь... А не будешь слушаться, я сделаю так…
И игла царапнула деревянную руку куклы, оставляя на ней царапину. На руке ребёнка появился след магии, который тут же исчез, а вот боль была настоящей. Я дёрнулась, не имея возможности кричать, и по лицу побежали струйки новых слёз.
– Ой, беда-а… Какая мерзкая история, – прокомментировал Том, скривившись.
– Леди Бофор получила власть над наследной герцогиней, – пояснил Персципиатус, обрывая видение. – Вот почему Лейяна не могла ничего рассказать никому и молчала. Герцог отбыл в экспедицию, ничего не подозревая, в полной уверенности, что всё в его доме в порядке, а дочь под надёжным присмотром. В это время виконтесса пыталась обучать Лею ведьмовству и привязать ее к себе еще больше. А когда у нее ничего с этим не вышло, решила извести ее. Слуги пытались предупредить герцога о странных событиях происходящих в замке, и болезненном состоянии его дочери, но сообщения не доходили до адресата. Лорд Хардин получал только письма от самой леди Бофор, которая выражала беспокойство из-за необычного поведении наследницы-герцогини и рассказывала, что за ней наблюдает лекарь.
Мы перешли в спальню, где демон вновь восстановил видение прошлого.
Спальня была тускло освещена светом ночников. У кровати собрались гувернантки, служанки и наш родовой лекарь, что суетился над лежащим в ней ребёнком.
Я плакала и вырывалась из рук служанок, которые втроём удерживали меня.
– Нога! Нога болит! – кричала девочка, выгибаясь и заливаясь слезами.
Лекарь растерянно, дрожащими руками отмерял какое-то зелье, бормоча оправдательные слова моей гувернантке, трясущейся рядом в страхе.
– Не понимаю… Вчера рука, сегодня нога… Два дня назад была голова… Я не вижу следов болезни, проклятий или яда… Вы точно писали герцогу? – уточнил он у рыдающей гувернантки.
– Да, ваше Милейшество, – кивнула женщина. – Что делать, ума не приложу! Уж какую неделю длится… Сгорает ребёнок… Не ест практически ничего… Скорей бы его Сиятельство вернулся… Да и не вы один уж её Сиятельство осматривали. Все только руками разводят…
– Кукла! – выкрикивал между стенаниями ребенок. – У неё моя кукла. Заберите! Я хочу к маме!
– Про какую куклу твердит леди Хардин? – спросил обеспокоенно лекарь.
– Да кто ж его знает? – оправдывалась рядом стоящая молоденькая служанка, державшая меня. – У миледи этих кукол море… Целая комната забита. Не иначе как бред…
– Хватит! – вдруг воскликнул Тирел, с ненавистью смотря на демона.
Персципиатус спокойно сложил руки на груди и погасил магию, убрав видение. Мы посмотрели на вампира.
– Очень неприятно всё это видеть и переживать, – более спокойно пояснил он нам. – Идём отсюда… Нужно успокоиться… Всем!
Наверное, он был прав. Отчаяние и тупая боль в груди от воспоминаний не давали мне нормально дышать.
– Согласен, – поддержал его Том. – Пошли, Лея, заварим чай… У вас тут очень вкусный служанки собирают и делают из горных трав. Нам всем нужно немножко «переварить» эти события.
