Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)
И сделал шаг в сторону, потянув меня за руку. Эллирия шла с таким решительным видом, что Элдрин сглотнул и побледнел. Мы ожидали чего угодно, но не того, что произошло в следующую минуту.
Остановившись напротив дроу, вампирша оглядела его с ног до головы, будто оценивая, и, быстро схватив за воротник обеими руками, потянула на себя и впилась в губы в весьма откровенном поцелуе.
В зале стало тихо. Мы открыли рты от удивления и неожиданности.
– Она его сейчас съест, – заметил Стомиан, смотря на это представление и почесав себя пятернёй в затылке.
Элдрин сам был шокирован и не сопротивлялся, пока девушка заглатывала его губы. Концом этого представления, от которого были в шоке абсолютно все, была намеренно прокушенная губа Элдрина, от чего дроу прошипел что-то ругательное и отпрянул.
– Сдурела? – зло посмотрел он на певицу, и вытер тыльной стороной ладони кровь, побежавшую по подбородку.
Вампирша на это облизнула губы языком, смакуя.
– Это тебе за… всё! – ответила она, продолжая плотоядно смотреть на Элдрина. – Имею право попробовать герцогскую кровь!
Элдрин возмущаться не стал. Зато подскочил Аранэль и схватил девушку рукой за горло, угрожающе сузив глаза.
– Да ты, «ночная», никак инквизиции представиться захотела? – угрожающе зашипел он.
– Не вмешивайся, Аранэль! – одёрнул руку брата Элдрин и, освободив ее, задвинул за свою спину. – Это моё дело.
Аранэль удивлённо уставился на проклятийника.
– Ты совсем свихнулся, Элдрин? – удивился он. – Да ни одному князю не позволено пить кровь аристократа, не то что какой-то певичке! За это её и казнить можно!
– Считай, я ей это обещал, – усмехнулся Элдрин в ответ и снисходительно посмотрел на певицу.
– Обещал? – фыркнул Аранэль презрительно, тоном выражая все отвращение к обоим. Но махнув рукой, ушёл к своей партнёрше по танцу.
Эллирия довольно и многообещающе посмотрела на Элдрина.
– Рада вас видеть, лорды и леди, – присела она перед нами в довольно комичном, реверансе, если учитывать брючный костюм. Но сама ничуть не смущаясь этим. – У нас с Фариэлем сегодня репетиция выступления в малом танцевальном зале, – призналась она. – Идём, милый, со мной, – проворковала вампирша своим певучим голосом Элдрину. – Тут тебе всё равно делать нечего…
Эллирия гордо прошествовала в другую часть зала, сопровождаемая удивлёнными взглядами. Фариэль присоединился к ней на полпути, а Элдрин, поняв, что Корин сегодня тоже присутствует, и ему вроде как действительно делать здесь нечего, поспешил следом.
– Очешуеть! – тихо выдохнул Стомиан. – Впервые вижу, чтоб Элдрин вёл себя подобным образом. Крепко она его «зацепила».
– Ага, как дворняжка, которой кольцо кровянки показали, – кивнул Тирел.
Как только певцы ушли, хореограф-эльф взял нас в оборот и гонял больше, чем было отведено времени. Я же проклинала про себя и бал, которого не хотела, и необходимость находиться тут, раз за разом повторяя одни и те же движения, вместо того, чтобы заниматься более полезными вещами. В итоге даже Корин решил, что с него хватит. Поэтому категорично заявил, что время вышло, и нам пора собираться в театр. Мы ушли самыми первыми, не дожидаясь завершения репетиции.
Тенебрей сразу повёл меня к выходу из академии, где уже ждала карета. Доставили меня к леди Миарани, которая побывала днём в моём столичном имении и успела выбрать для меня платье на вечер. Пока меня причёсывали и одевали служанки, а маркиза зорко следила за процессом, мне дали возможность быстро перекусить, что слегка сгладило моё недовольство от необходимости терпеть процедуры красоты. Всё же есть мне после танцев хотелось больше, чем делать макияж, причёску и маникюр.
[1] Грандидьерит – редкий драгоценный минерал зелено-голубого цвета.
Глава 14
Самый знаменитый театр королевства прилегал к скверу Символизма и назывался «Одеон». Здание было огромным, занимало целый квартал, и состояло из нескольких строений, соединенных между собой и имеющих свои выходы на прилегающие улицы. По фасаду в стиле ренессанс я поняла, что именно в нем и был устроен вернисаж, который мы посещали. Однако мы были в боковой части пантеона искусств. Сейчас же карета остановилась у центрального и самого торжественного подъезда.
О королевском театре я знала из книг. Его строительство затянулось на много эпох, и более метафоричного здания нигде нельзя было встретить. Каждая деталь отделки и интерьера что-то означала и символизировала.
Помпезное здание из бело-жёлтого камня сейчас было подсвечено. Пять арочных проемов с огромными колоннами образовывали на первом этаже вход на центральную лестницу, на втором – балкон. На крыше второго яруса над каждой аркой стояли скульптуры персонажей самой знаменитой оперы мира «Вторжение». Застывшие в характерных для них позах, персонажи легко угадывались. И даже я, не большой любитель искусства, и всего лишь однажды побывавшая на спектакле, быстро поняла, кто есть кто.
Каменные фрески между этажами демонстрировали великих художественных деятелей. А по краям крыши на постаментах застыли два всадника на пегасах – братья-боги, покровительствующие искусству. Два близнеца, чьи имена переводились на общий язык как «Вдохновляющий» и «Творящий». Один держал вечно горящий зажженный факел, а второй – сияющее перо и лютню. Посередине, между ними, на фронтоне была высечена надпись на древнем языке: «Обнажись – созидая, и оденься – вкушая». Надпись была глубокомысленной, и в свое время мой учитель истории заставил меня написать не одно эссе о его значении. Поэтому я знала, что фраза подразумевала, что творец искусства, создавая свои произведения, должен обнажать даже самые сокровенные мысли и чувства, и открыться полностью для зрителя. А тот, кто наслаждается этим искусством, приобретал нечто, что было гораздо ценнее одежд.
За фронтоном виднелся золотой купол свода с высоким шпилем.
Несмотря на длинную вереницу экипажей, карету с гербом дома Тенебрей пропустили вне очереди, оттеснив другие. Лакей ловко подскочил, открывая дверцы и кланяясь нам. Я вышла, продолжая разглядывать величественное здание и опираясь на поданную Корином руку.
Должна была признаться, что театр был не менее величественным, чем королевский дворец и подавлял помпезностью. Нельзя было не засмотреться.
По ковровой дорожке чёрного цвета мы поднялись в холл. Если снаружи здание было бело-желтым, то внутри темным, с отделкой из золота и подсвеченным отовсюду ярким светом. Это в свою очередь, символизировало то, как искусство затмевает обыденность и невежество, озаряя своим светом тьму незнания. Цвета выбранные в качестве внутреннего декора имели еще одно значение. Черный и золотой – были цветами, что символизировали противоположность в искусстве: смерть и забвение, в противовес рождению и величию творца.
Все тот же лакей, что открыл нам дверцу кареты и сопровождал дальше, подхватил верхнюю одежду и с поклоном скрылся.
А центральный холл был забит народом. Перед нами расступались и кланялись. Тенебрей неспешно продвигаясь вперед, давал мне возможность рассмотреть все вокруг, молчаливо ведя вверх по лестнице на второй этаж. Я же вертела головой, рассматривая то, что когда-то видела только в обзорном атласе. Фрески, статуи украшавшие лестницу, арки и балконы верхнего яруса из резного черного мрамора, высокие скульптурные подсвечники с артефактами света, слепящими словно солнце, и огромную картину по центру, изображавшую великого Ханаранатарэшу – бога истины и единства, изгоняющего демонов в Нижний мир и пронзающего тело одного из них копьем. Бог был окружен сонмом истинных богов, сражающихся рядом с ним и окутанных ореолами сияния, в то время как демоны были изображены оплетенными дымкой тьмы.
В какой-то момент я даже не заметила, как мы остановились, пока разглядывала все детали этой огромной картины.
– Нравится? – спросил меня Корин. И я почувствовала его дыхание у своей щеки, отчего мурашки побежали по телу. Я обернулась к некроманту.
– Да, очень… большая и… притягивающая, – призналась я, немного запинаясь.
– Это картина Исурина Торну, – произнесла маркиза с придыханием имя знаменитого художника-гнома. – Он работал над ней почти восемьдесят лет!
Масштабы картины действительно были впечатляющими.
– Ее хотели в определенное время убрать отсюда, – начал рассказывать Тенебрей, углубляясь в историю. – Некоторые аристократы до сих пор считают, что она дискредитирует тёмных магов, так как демоны тут изображены окутанными тьмой, а все боги – светом. На самом деле это сделано специально. Не все боги – светлые. Если присмотреться, то даже Рубина тут изображена использующей свет.
Я посмотрела туда, куда указывал Корин, и где виднелся силуэт воинственной богини в красном одеянии, придавливающей тёмную сущность коленом, с занесенным для удара мечом, от которого шло свечение.
– Картина была написана в век Светлых, когда заканчивалась отделка «Одеона», – продолжал рассказывать мне Тенебрей. – И изобрази художник богов по-другому, его бы сожгла или четвертовала инквизиция. В то время казна королевства была не так значительна, как у храмовников, войны истощили её. Достроить театр без значительных средств со стороны король не мог. Потому в строительстве приняли участие церковники, имеющие эти средства. По их пожеланию в отделке театра присутствует символизм борьбы тёмного и светлого. Позже, когда притеснения тёмных закончились, картину решили поменять, но другого достойного полотна таких размеров не нашлось. Нет и сейчас. Поэтому её оставили.
Корин потянул меня за локоть дальше. На втором этаже он ввел меня в зал, расходящийся полукругами коридоров по периметру здания, где присутствовали только аристократы. Двери у стен вели в личные или арендованные ложи. Противоположная стена имела витражные окна, выходящие на тот самый балкон, что мы видели снаружи. В зале царила атмосфера величия и пафоса. Сюда допускали лишь избранных и достойных, разделяя аристократию и народ.
Высшее общество собралось в фойе, вкушая угощения и беседуя на светские темы. Леди демонстрировали наряды и украшения, лорды наслаждались алкоголем и беседой. Играла приятная музыка в исполнении человека-скрипача и пианистки-эльфийки. Сновали лакеи подавая гостям закуски и напитки. Прислужник тут же подскочил к нам с бокалами, в которых было разлито голубоватое шампанское, и в котором будто нити закручивались и переливались красивые фиолетовые тяжи, словно примеси в снадобьях. Тенебрей вручил нам с маркизой по одному бокалу. Напиток был легким и с привкусом чего-то необычного.
– Это шампанское эльфы делают с добавлением вейи и сонмиса, – прошептала мне маркиза. – Пей осторожно, оно сильно дурманит голову и раскрепощает, но и быстро восстанавливает силы.
С вейей я знакома уже была, мне ее давал Стомиан. Она восстанавливала силы и бодрила. А вот голубое эльфийское вино с добавлением сонмиса раньше видела только на приёмах. Пить мне его запрещали. Сонмис привозили для изготовления зелий и добавляли в парфюмы, как афродизиак. Он освобождал скрытые желания и усиливал их. В театре его подавали только для привилегированной публики и добавляли в шампанское немного, для усиления эффекта иллюзий и миражей, используемых в спектаклях режиссёрами-постановщиками.
Тут же к нам подошли двое эльфов со своими спутницами и, представившись, начали разговор с Тенебреем, обсуждая поставки тканей из его герцогства. Мне было не интересно, и я не стала участвовать в разговоре, в котором ничего не понимала. Спутницы эльфов пытались меня развлечь разговором о нарядах присутствующих дам. Но я никого здесь не знала и не желала сплетничать, поэтому лишь стояла, с улыбкой слушая их. А вот леди Миарани в этом оказалась более сведущей. Она знала многих кутюрье, их стиль нарядов, легко поддержав беседу. Мне же пришлось откровенно скучать и стараться, чтоб моя скука не была сильно заметной.
Повезло, что эльфы вдруг переключились с поставок тканей к их реализации и пошиву нарядов, включаясь в разговор с леди Миарани и своими спутницами. Теперь и Корину стало не интересно, и он увел меня в сторону окон.
В этот момент общественность взволновалась. Обернувшись, мы увидели в дверях появившегося принца Бентана в сопровождении герцога Истеда, какого-то молодого аристократа и двух леди. Зал склонился, приветствуя королевскую особу. Бентан просиял, видя почтение, и окинул присутствующих взглядом, остановившись на нас.
– Брат! Какая приятная и неожиданная встреча! – просиял его Высочество, воскликнув на весь этаж, так что его только глухой бы не услышал. И направился к нам, тут же позабыв о своей очаровательной спутнице-русалке. Девушка осталась без сопровождения, одарив меня с Тенебреем неприязненным взглядом. Ею открыто пренебрегли, что ставило её в неприятное положение. Она сникла лицом и оглянулась на герцога Истеда, единственного в этой компании пребывающего без пары. Но эльф на выручку не пришёл и сделал вид, что ничего не замечает, заложив руки за спину.
Сегодня инквизитор был одет не в форменный плащ, а в обычную одежду, принятую в аристократическом обществе королевства: бежевые брюки с лампасами, белые туфли, бежевый жакет и рубашку с выглядывающими оборками. Без особой вычурности, не по моде двора, но модно и стильно.
Принц же успел подойти к Корину и хлопнуть того по плечу, приветствуя.
– Добрый вечер, Бентан, – ответил Тенебрей, приветствуя родственника и морщась от его фамильярности.
А взгляд принца уже скользнул по мне. Мне и первая встреча с его Высочеством не понравилась, и сейчас я чувствовала себя не лучше.
– Добрый вечер, несравненная герцогиня Хардин, – пропел его Высочество, целуя мне руку. – Добрый вечер, маркиза Миарани, – принц склонил голову.
Поцелуй принца мне не понравился, Бентан задержал мою ладонь в руке, выпустив медленно, и незаметно скользнув пальцем до запястья. Движение было почти интимным и от того смущающим. Липкий, оценивающий как фигуру, так и всю меня взгляд, будто хотел проникнуть внутрь, пробить защиту ауры. И я даже заподозрила применение магии, но стоящий рядом Истед, маг с ментальными возможностями, оставался спокойным.
– Бентан, ты что-то хотел? – задал вопрос Тенебрей, и в его голосе я услышала рычащие, недовольные нотки.
– Ну что ты, Корин, – усмехнулся принц и перевел свой взор на брата. – Всего лишь немного времени для поддержания родственных связей и чувств. Мы так редко теперь с тобой общаемся. А мне бы хотелось, чтоб мы стали более близки и могли довериться друг другу. – Глаза принца сверкнули. – Кстати, ты так и не зашёл ко мне позавчера. И до сих пор так и не познакомил толком со своей невестой.
– У меня были дела, Бентан, – спокойно ответил Тенебрей. – Прости, но не получилось.
– Хорошо, – мягко с растяжкой протянул его Высочество, – тогда может в воскресенье? Герцог Истед обещал устроить шабаш. – Принц посмотрел заговорщически на эльфа, который истуканом стоял рядом. – Поиграем в карты, выпьем все вместе… спокойно все обсудим.
Видно было, что Корину это не нравится, и он сомневается, но и от прямого приглашения королевского брата нельзя было отказаться.
– Конечно, – согласился он, – как скажете, ваше Высочество.
– Не хотите присоединиться ко мне в королевской ложе? – вдруг предложил принц, хватая бокал с вином у прислужника.
– У тебя сегодня большая компания, Бентан, – заметил Тенебрей, имея ввиду его сопровождение.
– Это ничего, – небрежно махнул рукой принц. – Нам места хватит, а лорд Бенуор со своей спутницей может и пересесть.
Аристократ, пришедший с принцем, недовольно поджал губы, но склонился в почтении.
– И все же, Бентан, я предпочту провести время со своей невестой и тетей, – не поддался уговорам Корин.
В этот момент служащий театра зазвенел в серебряный колокольчик, оповещая о том, что пора занимать свои ложи. Принц усмехнулся, посмотрев на меня, но не стал возражать.
– Идемте, – пробормотал Корин нам с маркизой и потянул меня за руку к одной из ближайших дверей.
Лакей услужливо открыл перед нами дверь, и мы вошли в ложу-балкон, отделенную от остальной части зала стеной и красивыми шторами, подвязанными золотыми шнурками.
Отделка внутренней части королевского театра также была выдержана в тёмно-золотистых тонах. Только чёрный цвет сменился на тёмно-фиолетовый. Как мне рассказала маркиза, как только мы уселись в удобные мягкие кресла, это единственное существенное изменение, которое внесли в отделку королевского театра после века Светлых. Фиолетовый цвет был символом королевской семьи – потомственных некромантов. И такую отделку предпочли сменить с слишком тёмной чёрной.
Ложи-балконы шли по периметру полукругом, образуя три яруса: нижний – бенуар, средний – бельэтаж, где в центре и находилась королевская ложа, и верхний. Мы заняли одну из центральных, и соседних с королевской лож.
Зал был сейчас ярко освещен артефактами, и толпа наводнила партер, занимая места. Рассаживались по своим балконам аристократы, играл оркестр. На огромном занавесе сцены был изображен королевский герб и по бокам от него боги-близнецы – покровители искусства.
Прозвенел ещё один колокольчик, и свет в зале наполовину погас, торопя зрителей. К нам, постучавшись, зашёл слуга и поставил на небольшой столик рядом с Корином поднос с бокалами и закусками, а так же вручил каждому книжечку-программку с либретто[1].
Оперетта должна была частично идти на эльфийском и драконьем языках. Переводить песенную часть спектакля на общий язык было бы кощунством.
Я успела прочитать имена актеров и ознакомиться с главными ролями пьесы. С содержанием оперетты я не была знакома и с нетерпением ждала романтической истории.
Снова прозвенел колокольчик, и свет в зале полностью погас. Смолкла музыка, воцарилась предвкушающая тишина. Под первые аккорды скрипки занавес поднялся, и перед нами предстали декорации городской площади с миражом виднеющихся на заднем плане гор. По сценарию первая часть действа происходила в древнем городе Дия, который существовал до сих пор и был расположен на границе современного герцогства Миллёр и Хардин. Зазвучала музыка, и на сцену вышла девушка-эльфийка с корзиной горных трав. Мелодия притихла, и эльфийка запела.
История повествовала о том, как простой парень-дракон по имени Хоан Рейнат, возвращаясь из Итилиена домой в Дейранар, где участвовал в сражениях эльфийских домов, приземлился в городе, чтобы отдохнуть и посетить на ярмарку. Гуляя по городской площади, почувствовал свою истинную, которой оказалась самая красивая девушка города и дочь его главы – эльфийка Миюри.
Он обрадовался и решительно представился девушке. Но лишь напугал ее, и она в страхе убежала. Дракон не отчаялся и остался в городе, чтобы покорить сердце Миюри. Он присылал ей цветы, безделушки в виде бус и брошек, письма с признаниями в любви, пел серенады под окнами. Но сердце гордячки дрогнуло лишь тогда, когда он в героической битве в небе спас её от диких виверн. Девушка наконец оценила готовность влюбленного воина на все ради неё и отдала ему свое сердце.
Последней сценой этого акта стало действие, где Миюри, окрылённая после свидания, приходит к отцу, чтобы рассказать о своей любви. Но не успевает. Глава города знакомит свою дочь с женихом, которого для неё выбрал – знатным графом, во владении у которого и находится город Дия.
Когда сцена закрылась, и вновь прозвенел колокольчик, я была под впечатлением. Мне спектакль очень понравился, и актеры действительно играли очень правдоподобно. Придя в себя, оглянулась на своих спутников: рядом со мной с одной стороны утирала слёзы платочком маркиза, и с другой улыбался Тенебрей. Каким-то образом моя ладонь оказалась в его руке, чего я не заметила, и он поглаживал тыльную сторону большим пальцем.
– Понравилось? – спросил он.
Я утвердительно кивнула головой. Открылась дверь ложи, и прислужник внес новый поднос с десертом и новыми бокалами.
– Прогуляемся? – спросил меня Тенебрей, вставая и подавая руку. – У меня назначена встреча, и я хотел бы, чтобы ты присутствовала, Лея. Антракт длится полчаса.
От прогулки я не отказалась, сидеть час даже в мягком кресле надоело. Леди Миарани махнула нам рукой, отправляя на прогулку и тем самым давая понять, что с нами не пойдет.
Мы вышли в общее фойе, где аристократы собирались группками, общаясь со знакомыми. Тенебрей повел меня в боковую галерею, в которой почти никого не было. По лестнице мы поднялись на третий этаж, где у окна нас дожидался представительный мужчина-тифлинг с бородкой и зеленоватыми пятнами на светло-фиолетовой коже. Его рога были такими внушительными, что я поняла, что ему очень много лет, а пятна – признак почтенного возраста.
– Добрый вечер, лорд Черуут, – улыбнулся Тенебрей, подавая руку для приветствия. Тифлинг склонил голову и ответил на рукопожатие. – Позвольте познакомить вас с моей невестой, герцогиней Хардин, – представил меня он. – Лея, лорд Черуут – один из лучших специалистов в прикладной магии и держит сеть фабрик артефакторики и зельеварения по всему королевству. Он любезно согласился помочь мне и проконсультировать.
Тифлинг склонил голову ниже, но уже передо мной.
– Рад встрече, ваше Сиятельство, – обратился он ко мне. – Я сожалею о смерти вашего отца и весьма опечален этим. Мы лично с вами не были знакомы, но я всегда восхищался работами вашего батюшки и часто покупал патенты на его изобретения.
Я подала руку для поцелуя новому знакомому. Об одном из крупнейших дельцов Риордании и гильдмастере я слышала не раз, но никогда прежде не встречала.
– Спасибо, лорд Черуут. И я рада встрече, – улыбнулась в ответ.
– Наслышан о ваших успехах, леди Хардин, – вымолвил лорд, отпустив мою руку. – Надеюсь на будущее сотрудничество.
– Перейдем к делу, лорд Черуут, – прервал тифлинга Тенебрей. – Пройдёмся?
Мы не спеша двинулись вдоль длинного коридора с дверями в ложи.
– Лорд Тенебрей, – начал тифлинг, – должен вам сказать, что найти нужную вам информацию было очень сложно. Мне пришлось задействовать немало связей и знакомств. И дело было не простым, даже для меня, учитывая вашу просьбу о конфиденциальности. Я надеюсь, информация, раздобытая мной, тем не менее порадует вас.
– Я слушаю, – нетерпеливо протянул Корин и ощутимо сжал мою руку.
– Ваше поручение я выполнил и ту ящерицу, что вы мне передали, тщательно исследовали мои лучшие специалисты. Вы оказались правы, её усовершенствовали артефактами, и тут мне добавить нечего. Такая магия является запрещённой в нашем королевстве, но не в других. В южном королевстве Сонолор порядки и законы более свободны. Создание таких мутантов там возможно. Имя существа на которое я вышел, может быть вам не известно, но наг, который может… предоставить подобных «зверушек», очень известен в Сонолоре. Это некий хан-бейнин Жиахар.
Королевство Сонолор находилось южнее Риордании и славилось своими «дикими» порядками. Раньше это были земли, на которых проживали племена нагов, орков, тифлингов, джиннов, арахнид и других независимых колоний. Все существовали отдельно и весьма эмансипированно. В древности они часто воевали между собой и совершали набеги на соседние королевства, разграбляя земли и уводя в рабство других существ. Граничащие с ними государства объединились, пытаясь остановить вторжения орд кочевников. И племенам песчаных обитателей пришлось создать общую армию для защиты, иначе бы их постепенно уничтожили. Итогом этого стало появление армии кочевников, принятие ими общего свода законов и появление первого правителя – орка Доыранура. Так появилась независимая территория объединенных кочевых племен пустыни Солонор, считающая себя отдельным королевством.
Однако общий закон сильно не поменял диких правил племен, и каждое из них больше подчинялось своим внутренним сводам порядков. Общий же закон Сонолора лишь предписывал всем племенам отдавать правителю дань и мужчин для армии. В остальном королевство имело всего один главный закон – закон силы. Поэтому все споры между хан-бейнинами, правителями племен, решались на аренах силы, где они выставляли своих лучших воинов и рабов. А рабство в Сонолоре до сих пор являлось законным и общепринятым.
Солонор граничил с герцогством моего дяди, и о порядках его жителей я многое слышала от военных, ибо набегам подвергались и наши военные форты и мирные поселения.
Внутри клана или племени все решал богатейший торговец-рабовладелец – хан-бейнин. И его решения, в отношении племени, были беспрекословны. Чаще высшие аристократы Сонолора занимались незаконным промыслом. Тренировали наёмников-рабов и продавали их по отдельности или арендовали целыми армиями другим государствам. Делали запрещенные зелья и артефакты. Выращивали магических животных для охраны и боёв на арене, или в качестве экзотических животных. Похищали детей и юношей в рабство и занимались пиратством на море.
Сонолор все знали как дикое и варварское государство, где, однако, можно было приобрести или получить любую диковинку, любой незаконный ингредиент или артефакт. Купить жертву для самых страшных ритуалов и найти самых отчаянных наёмников.
– Я слышал о хан-бейнине Жиахаре, – задумчиво протянул Тенебрей.
– Пути поставок незаконных товаров я вам передам, лорд-Глава внутренней безопасности. Однако вынужден признать, что мои обозные тоже замешаны в этих темных делах. Я думаю, сетью занимается кто-то весьма приближенный ко двору, и торговцы не всегда осведомлены о том, что тайно везут их повозки. Моих обозных завербовали в таверне близ столицы «Лихое перепутье», где все останавливаются для сбора в караваны и найма в сопровождение наёмников-охранников. Мне было жаль расставаться с хорошими обозными, лорд Тенебрей, и если бы не ваше поручение, я не знал бы об этом.
Тифлинг замолчал искоса смотря на Корина, но, не услышав замечаний, продолжил:
– Что касается составляющих для артефактов, что истончали пространство, и зелий для них, они доставлялись из Дейранара и Итилиена. Но тут всё выяснить пока ещё не получается. В этих королевствах есть наши «тени» – агенты, ведущие разведку. Сейчас они бесполезны. Позвольте послать своих существ, – попросил лорд. – У меня немало знакомых, которые молоды, деятельны и хотят быть полезными королевству.
Лорд Черуут замолчал, недовольно поджав губы.
– А куда передавались части от артефактов и зелья? – спросила я, заинтересованная информацией.
– Обозные не знают этого, леди Хардин, – ответил мне тифлинг. – Привезённые свёртки у них забирали обычные мальчишки-доставщики. Но сыщики, которых прислали мне на помощь вы, герцог, обнаружили поставки и в королевскую лабораторию, и в частные по всему королевству.
– А что дало вам идею, что в этом замешан кто-то приближённый ко двору? – задала я следующий вопрос.
– Леди, сетью весьма искусно управляют. В ней немало стражей, наёмников, вербовщиков, доставщиков, артефакторов и зельеваров. Подкуплены и некоторые стражи и существа в совете гильдий. Поверьте моему опыту, найти подходящих людей, которые хранят тайну и знают, что делать, – не просто. Стражи городов ни разу не нашли при досмотре товара ничего лишнего. Лаборатории работали много лет без проверок. Сеть существует не один год, и никто о ней даже не заподозрил. Такое возможно, когда за всем стоит кто-то весьма высокопоставленный и влиятельный.
– Спасибо, – кивнул некромант, останавливаясь. – Вы очень помогли, лорд Черуут. Дальше я уже разберусь сам.
– Позволите вопрос, лорд-глава? – спросил тифлинг.
Корин склонил голову, разрешая.
– Почему вы обратились ко мне? Я думаю, у вас есть возможность выяснить всё то же самое самостоятельно. И всё же вы решили задействовать мои старые сношения с вашим отцом, и обратились к неспециалисту?
Корин криво улыбнулся.
– Лорд Черуут, вы – глава гильдии фабрикантов. К вам прислушиваются и члены гильдии торговцев. Дельцы и коммерсанты поверят вам больше, чем мне и власти. Моё дело – отрубить голову этому «василиску» и остановить поставку и сбор опасных артефактов, открывающих разломы. Убрать потенциальную угрозу, которой подвергаются жители всего королевства. И я это сделаю. Однако моя работа отразится на торговцах и на вас. Что вызовет снова недовольство властью. В том, что происходит, нет вины короля или малого совета. И это сможете донести до всех заинтересованных лиц только вы – свой среди своих. Если я прикажу досматривать обозы и караваны со всем пристрастием, то товар попортится из-за простоя на пунктах досмотра. Обе гильдии будут терпеть неустойки, и многие потеряют выручку. Я предлагаю вам самостоятельно найти и избавиться от бутлегеров[2], перевозящих нелегальный товар.
Со своей стороны, если мы договоримся, гарантирую, что досмотры будут проходить выборочно и быстро. Если же ваши коллеги откажутся или не поверят вам, а я обнаружу, что поставки не прекратились, то на границе городов поставлю настоящие таможенные пункты и не пропущу ни одной повозки или кареты, въезжающей в любой город королевства.
Тифлинг нахмурился и заложил руки за спину.
– Лорд Тенебрей, это весьма благородное предложение с вашей стороны. Но вы идеализируете степень моего влияния. Боюсь, некоторые меня не послушают, – высказал он свои опасения.
– Тогда составьте декларацию гильдии, – пожал плечами Тенебрей. – А я проверю, как она исполняется. И уж точно те, кто не захочет её подписывать, пожалеют об этом. А у меня появится повод для проверок этих существ и выявления причин их отказа.
Глаза лорда-главы гильдии сверкнули, и он хмыкнул.
– Хорошо, ваше Сиятельство, – в итоге склонил он голову. – Я вас услышал и принял ваше предложение. Есть ещё кое-что, что я выяснил, – будто нехотя признался тифлинг, немного смущаясь, – или, наверное, правильней сказать, мне донесли… – Лорд замолчал, будто набираясь решимости. – Поговаривают, что в королевстве маги, непонятно почему, стали терять жизненную силу и магию. В основном это те, кто не принадлежат к знатным слоям населения. Потому до вас и не дошли отчёты об этом, лорд Тенебрей. Кого заботят болезни низшего сословия? Лекарей им хороших нанять бывает не на что, и они «гаснут» незаметно. Горожане взволнованы и боятся, шепчутся между собой. А слухи распространяются в лавках и тавернах.
– А как это происходит? Какие признаки? – спросила я. Смутное подозрение зародилось во мне.
– Я не знаю, герцогиня, – покачал головой глава гильдии. – Возможно, это только слухи…
Тенебрей, заметивший мой живейший интерес, снова сжал мою ладонь, предупреждая, чтобы я не сболтнула ничего лишнего. И я благоразумно промолчала.
– Хорошо, лорд Черуут, я проверю эту информацию. И позвольте выразить свою благодарность за помощь.
