Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Эльза Скарлетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)

Если отцу я был благодарен за воспитание и характер, то тёте – за тепло и ласку. Именно благодаря ей я понял, что женщина может наполнить твою жизнь светом в беспросветную темень и согреть теплом, когда холодно.

Герцогиня Мариэн была другой – сдержанной, величественной, такой же отчужденной, как отец. Они были под стать друг другу – идеальной герцогской четой. Она была настоящей герцогиней – всегда немного снисходительной, но твёрдой в решениях и во всех остальных вопросах. Мама сама учила меня истории и этикету, прививала традиции и уважение к старшим. Праздники в герцогстве в её правление всегда проходили памятно и в особой атмосфере. Она умела создавать впечатление и эмоции. И любила меня по-своему, проявляя свою любовь в создании комфорта и уюта.

И все же больше я всегда любил тётю. Отца уважал, гордился и признавал его опыт и ум. Воспоминания о матери почти стерлись, оставшись нечёткими и весьма прохладными. А вот кого действительно любил, боялся обидеть и разочаровать, так это тётю Мишель.

– Простите меня, тётушка, – искренне желая, чтобы королева перестала плакать, попросил я.

– Я не могу поверить, что ты так поступил, Корин… Мне до сих пор кажется, что это какой-то оговор! Ошибка… Скажи, что это всё не правда! Что это просто очередная ваша уловка и интрига, согласованная с Леей. Я не хочу, чтобы дочь Эмили страдала так же, как я когда-то… Мне кажется, она достойная девушка и не заслуживает такого.

Она была права. Вспышкой в сознании прокатилась злость на старого друга, который убедил меня затеять эту игру. Но я подавил в себе это чувство. То, что Инголир предложил, я принял и согласился. Поддался моментному порыву быстро всё решить и расположить к разговору маркиза Арин-Канн. Хитрый лорд не подпускал к себе близко, а другой возможности «прощупать» его у меня до этого не представлялось. Нужно было не поддаваться уговорам, найти другой способ всё узнать. Но время шло, а мы не сдвигались в этом вопросе ни на шаг. Сейчас у меня был слепок его ауры и возможность установить слежку и проникнуть в особняк. Но какой ценой!

– Тётя, я всё непременно верну на круги своя, – снова пообещал я. – Свадьба будет, как и планировалось. Я обещаю!

Рядом шумно выдохнула леди Миарани. И я робко поднял голову, чтобы посмотреть королеве в глаза.

С тётками мне пришлось остаться, пока окончательно не успокоил их и не убедил в своих словах.

[1] Обсидиа́н – природное вулканическое стекло, эффузивная (магматическая) горная порода, образующаяся в результате быстрого охлаждения лавы (расплавленных горных пород).

Глава 34

Отправив Рифа в свой дворец с поручением для слуг собрать мои вещи и отправить в гарнизон Сарнгейта, отдав распоряжение самому оборотню найти кое-какие нужные мне предметы и подробно пояснив, что и где находится, я направился снова вниз.

Инголир поджидал меня в галерее колоннады. Настроение после разговора с тётушками у меня было в отрицательном полюсе, и встреча с другом его не улучшила.

– Я тебя искал, – сообщил он мне. – Почему ты не сказал, куда пропал? Сенье тоже не захотел сообщать о твоём месте положения.

Пристроившись ко мне в шаг, эльф пошел рядом.

– Не сказал, потому что я так попросил.

Истед промолчал, он явно ощущал моё негативное настроение, а в сообразительности ему было не отказать.

– Максимилиан Кляйн ждёт нас в моём кабинете. Нужно решить вопрос со слежкой за лордом Арин-Канном.

Это оставалось последним вопросом, который я должен был решить до практики.

– Ты что, злишься на меня? – задал вопрос Инголир, пока мы спускались по лестнице.

С Истедом я дружил давно. Когда я впервые поступил учиться в столичную академию магии, он уже был на третьем курсе. До этого мы встречались во дворце и на официальных приёмах и балах, которые обязаны были посещать хоть изредка все неженатые мужчины. Сдружились на почве того, что оба имели высокий аристократический статус и были под прицелом у искательниц женихов.

Инголира девушки не любили за уродство на лице. Но это не делало его менее привлекательным для невест. Они исходили из меркантильных интересов и не теряли надежды получить в мужья герцога, между собой в будуарах обсуждая, какой он «отвратительный урод». Истед знал об этом. Поначалу он надеялся, что кого-то из них привлечёт не его титул, а он сам. Почему-то вопрос внешности для эльфа оставался самым болезненным из всех. Он долго искал способы снять проклятие окончательно и посещал дополнительные занятия по искусству проклятий только по этой причине. Но чем больше проходило времени, тем больше Инголир утрачивал надежду на полное исцеление. Я видел, какие в нём происходят трансформации. Из жизнерадостного реалиста, который пережил смерть семьи и не сдался под ударами судьбы, он становился замкнутым и едким циником.

Так вышло, что эльф унаследовал ментальные способности своих родителей и при прикосновении к коже мог считывать некоторые мысли и эмоции. По его лицу можно было лишь догадываться, что ему приходилось узнавать о себе при прикосновении к очередной «невесте». От того он постепенно ожесточался.

За внешнюю фальшь и внутреннее отвращение к своей персоне он ненавидел женщин и не ожидал от них ничего хорошего. Прекрасный друг и хороший перспективный маг вёл себя с противоположным полом как последний мерзавец.

Будучи ментальным магом, он отлично умел находить болевые точки и мастерски манипулировать чувствами. Лицемерных юных аристократок он не щадил, унижая словами и выставляя на посмешище, если они ему надоедали. Остальных женщин, вне зависимости от статуса и сословия, считал, что можно просто купить. Вопрос заключался только в цене.

Чтобы потерять интерес для свах, эльф нарочито публично устраивал в своём имении увеселительные вечера для мужского общества, что зачастую переходили все правила приличий. Экзотические танцовщицы и девушки необычных рас, певицы и актрисы были вхожи в столичное имение Истеда без специального приглашения. Необычные представления, игры в карты, охоты, гонки на животных – это те развлечения, что он обычно предпочитал. Подобные мероприятия привлекали не только молодежь, а и почтенных мужей и отцов.

Особое удовольствие доставляло Инголиру читать в газетах, как тот или иной глава дома, уважаемый лорд и отец семейства, был замечен в его особняке в обществе очередной «талантливой во всех смыслах» леди «с сомнительной репутацией». Журналисты всегда находили в его доме тему для статей и очерков. А в обществе почтенные леди устраивали очередной скандал по этому поводу.

Свахи и будущие тёщи пытались вести против него свою войну. Писали жалобы королю. Подавали прошения храмовникам воззвать «высокого лорда» к морали. Составляли кляузы ночной страже на «сомнительные развлечения» во дворце аристократа. Но Истед не нарушал законов королевства, а усовестить его ни у кого не получалось. Даже его преемственное назначение на должность Главного инквизитора и судьи не могло помешать распутному поведению. Король же не слушал жалобщиц. Храмовники хоть и порицали его поведение, но не имели никакого влияния на герцога. А мужчины продолжали тайком посещать его дом и наслаждаться развлечениями, на публике порицая эльфа.

Меня Инголир частично опекал и оберегал от ошибок, раскрывая глаза на обожательниц. Именно поэтому мои первые годы учебы прошли свободно и беззаботно в увеселениях и развлечениях. Эльф был хорошим другом и не назойливым товарищем. Нам обоим было что перенять и чему поучиться друг у друга.

Так несколько раз за лето он проходил со мной военную практику на флоте, куда потом пошёл служить на два года под руководством адмирала Миарани. Это я его познакомил близко с маркизом, с которым Инголир потом участвовал в сражениях у островов Ришар, где погиб адмирал, а эльф едва остался жив. Истед помог мне во время обучения не стать угрюмым некромантом, снимая моральное и эмоциональное напряжение от кровавых ритуалов и жертвоприношений с помощью своих ментальных способностей, и поддерживал после смерти отца. Я многим ему был обязан, как и он мне.

Сейчас же я был склонен думать, что его мизогиния[1] становится проблемой в нашей дружбе. Когда я понял, что Инголир не объяснил причин перемены партнеров в танце приветствия Лейяне, и почему мне придется всё же танцевать с Патрисией, а потом сопровождать её, я сильно разозлился.

– Инголир, почему ты не объяснил всё Лее, как я тебя просил? – прямо задал вопрос, хотя об ответе на него уже догадывался.

– Корин, я посчитал, что это может обождать, – виноватым голосом ответил друг. – К тому же она не захотела меня слушать…

Ага, всё же вину свою он осознаёт, раз в голосе присутствуют покаянные нотки.

Эльф не раз задевал Лею. Конечно, я знал, что Инголир так разговаривает почти со всеми женщинами, но Лею он пытался уязвить ещё и из-за того, что она привлекла моё внимание. Недоверие к женщинам распространилось и на нее. Исключения Истед делал только для любовниц, которых интересовали всегда только деньги, и преступниц. Вот с последними разговаривал почти нежно. Странные, на мой взгляд, приоритеты, но таковы были факты.

И я даже подумать не мог, что когда-нибудь мезогиния Инголира обернется проблемой. Не придавал особого значения их взаимной неприязни, так как словестные дуэли меня забавляли и выглядели дурачеством со стороны Истеда и Леи.

Я резко остановился и развернулся к другу.

– Знаешь, Инголир, мне тоже теперь не хочется с тобой общаться. Ограничимся пока деловыми отношениями. В твоих развлечениях я больше не участвую, у меня другие теперь заботы.

На лице друга появилось удивленное выражение.

– Да ладно тебе, Корин! Не хочешь ли ты сказать, что причиной нашей размолвки стала женщина?.. То есть девушка?

– Не просто девушка, а моя невеста, которая разорвала помолвку, – напомнил я. – Неужели в тот раз, когда получил от меня по лицу, это было не ясно? Сказал же, что не позволю обижать и унижать своих родных.

– Я думал, это так… для вида… – почесал эльф затылок. – Ну, чтоб дамы тебя не донимали из-за меня своими жалобами.

Ясно, Инголир не воспринял серьезно мои чувства к Лее.

– Ты ошибся, Инголир. Я никогда так не поступал, и мои слова были серьёзны. Ваши пикировки с Леей, конечно, были очаровательны и весьма забавны. Но то, что она из-за этого не стала тебя слушать, обернулось серьёзными последствиями для меня, неё и королевства в целом.

Развернувшись, я уже собрался идти дальше, когда услышал в спину:

– И оно того стоит? Ты хоть спал с ней? – от вопроса застыл на месте. – Хотя чего я спрашиваю? Иначе бы она от тебя не отлипла просто так…

Вот сейчас очень хотелось друга ударить или придушить по-настоящему. Убить своими руками и в это время смотреть ему в лицо. Картина так чётко стала перед глазами, что тьма отозвалась сама, и я почувствовал, как она потянулась к светлому эльфу, предвкушая пир.

Замигали красным артефакты на стенах, и придворные стали к нам оборачиваться, пытаясь понять, что происходит. Светлой, голубоватой вспышкой мелькнуло атакующее заклинание. Подобрались стражники лейб-гвардии дежурящие в галерее и замерли не решаясь вмешиваться.

Когда я обернулся, кокон из тьмы уже обвил всего эльфа, окутав смерчем в удушающем захвате. Как же хотелось позволить магии закончить начатое. Тёмный внутри нашептывал мне снова, и его голос становился всё сильней, заслоняя мой собственный разум. Артефакт событий явил мне картину, где Инголир тлеет и на глазах рассыпается в прах. Это помогло снизить уровень злости. Его смерть, что наступит, если я отпущу контроль над магией, помогла понять, насколько я на грани, и что этого не следует всё же делать.

«Назад!» – приказал себе, тьме и второй сущности. Как бы ни хотелось увидеть то, что представилось, Истед был Главой инквизиции и моим другом. С неохотой тьма подчинилась, стоило представить ту, ради которой почти отказался от дружбы.

– Ты сдурел? – прохрипел эльф.

Хотелось сказать что-то колкое, злое. А ещё передать, что король собирается Лейяну выдать замуж за него или Бентана, если я потерплю в этой битве поражение. Эльфу это бы точно не понравилось. Возможно, он посмотрел бы по-другому на всё. Но даже вслух не хотелось произносить того, что Лея может оказаться не моей. И я просто промолчал, снова продолжив путь, оставив Истеда самого объяснять стражам, почему сработала охранная система и что между нами произошло.

В приемной Главного инквизитора нас дожидался командующий разведывательным управлением Максимилиан Кляйн. Инголир пришел через каких-то три минуты позже меня. Я оставил слепок ауры маркиза Арин-Канна и, выслушав план дальнейшей операции, ушёл без раздумий.

Сожалел ли о ссоре с другом? Несомненно. Но в тюрьме уже успел всё основательно обдумать и взвесить.

Если Лее так неприятен мой друг, и это препятствует нашим отношениям – я разорву с ним дружбу окончательно. Лея была важней. Я разрушал себя этой размолвкой, рисковал своей сущностью и, кажется, жизнью. В противовес этому, я спрашивал себя: мог ли обойтись без старого друга? Мог! Хоть это тоже тяготило. Приоритет был неоспорим.

В своём кабинете взял из сейфа книгу, что нашёл в тайнике герцога Хардин, ещё несколько документов и пошёл в портальную комнату.

– Гарнизон в Сарнгейте, – приказал я портальному магу.

Служащий быстро начал перебирать портальные амулеты и настраивать арку. Когда она засветилась, готовая к использованию, и я собирался уже шагнуть в проём, портал будто заледенел, застывая.

– Эм-м… Ваше Сиятельство, кажется, вам доступ закрыт, – весьма робко проблеял маг. А охрана в комнате скосила в мою сторону глаза.

Не хотелось мне вламываться на территорию герцогства Сорель, но фельдмаршал не оставил мне выбора. Неужели Сорель не понимал, что это меня не остановит?

Рукой разбил ледяные оковы и шагнул в портал.

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ

[1] Мизогини́я – ненависть, неприязнь, либо укоренившееся предубеждение по отношению к женщинам (девушкам, девочкам).