Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)
Глава 28
Замок спал своим особым, таинственным сном. Время близилось к часу пробужденных. К тому времени, когда Рубина максимально заполняла мир магией. Коридоры тонули во мраке. Дух замка гасил ночью свет в коридорах и переходах, перенаправляя магию на защиту и обогрев. Потому светильники не освещали темные углы, а тщедушно мерцая, создавали причудливое движение теней и давали фантазии возможность освободить из подсознания все страхи детства.
Повинуясь своей интуиции, я привела друзей первым делом в хозяйскую гостиную. Здесь в нашей семье было принято отмечать все праздники в семейном кругу. Самое уютное место этого огромного замка.
Гланде действительно был большим. По сути, герцогская семья жила и занимала только два этажа центрального строения замка, куда входили залы для торжеств и приемов, библиотека, кабинеты, мастерские и гостиные с апартаментами. Вся остальная часть замка была построена под бытовые нужды и размещение подданных в случае военных действий и осады еще в незапамятные времена.
Гланде был вторым замком герцогства при герцогах Фрель и их зимней резиденцией. Летняя резиденция стояла на севере герцогства, была новей и ближе к столице. Но отец в свое время выбрал именно Гланде, а не более красивый и современный замок Флай.
Одно крыло Гланде полностью занимала гвардия, второе имело хозяйственное предназначение и в нем жили слуги и дворовые рабочие. Еще одно отдельное крыло замка было возведено по приказу моего отца после моего рождения и строилось когда-то как корпус академии. Мечтой моего родителя было превратить часть замка в прикладную академию. Но оно так и осталось недостроенным и уже долгое время стояло законсервированным. Мечте не суждено было сбыться.
Если же учесть верхний двор, хозяйские постройки заднего двора, скотный двор, амбары, конюшни, крепостные стены и сторожевые башни, Гланде считался одним из самых больших и неприступных замков королевства.
Я лишь слегка усилила свет светильников в гостиной с единственной целью, чтобы осветить портрет над огромным камином, на котором были изображены мои родители.
Чета Хардин застыла среди садовых деревьев, цветущих белыми и розовыми цветами. Облетающие с деревьев лепестки, будто снежинки, кружили вокруг силуэтов на картине. Вдали был нарисован замок, а ещё дальше за ним синевой возвышались горы. Мама и папа стояли, взявшись за руки. Папа смотрел на маму, а она – на зрителя. Нетипичный для семейных портретов вид, но такой… живой и настоящий.
Портрет был сделан незадолго до моего рождения и был последним, на котором изобразили мою мать – Эмили Даэрон Хардин. Я родилась через семь месяцев после его завершения.
Мама стояла в закрытом кружевном молочно-белом платье, украшенном золотистой тесьмой и поясом. Такая красивая и воздушная, будто нимфа, воплощенная чьим-то фантастическим воображением. Легкая, счастливая улыбка, простой, добрый взгляд серых глаз, полуприкрытых длинными ресницами. Несколько прядей светло-каштановых волос, выбившихся из элегантной прически, казалось шевелил легкий весенний ветерок. Её изображение непроизвольно притягивало взгляд наблюдателя, заставляя выискивать всё новые детали, которые делали её такой неземной. Хотелось просто стоять и смотреть на неё, наслаждаясь той теплотой и красотой, что она воплощала всем своим видом.
Отец, одетый в светло-синий сюртук, серые штаны с лампасами и ботинки, будто любовался мамой, и именно ей предназначался его взгляд и улыбка. На этой картине он был ещё без бороды и усов, с которыми я его помнила всю свою сознательную жизнь. С прямыми бровями, глубоким взглядом синих, будто сверкающих глаз, короткой стрижкой пшеничных волос.
От матери мне достались овал и черты лица, а от отца – глаза и волосы. Мама, по словам дяди, внешностью пошла в бабушку, поэтому с братом имела мало внешнего сходства. Дяде же достался характер и внешность деда, что его самого почему-то сильно задевало.
– Твои родители очень красивые, – услышала я замечание Стомиана. – А ты очень похожа на мать, Лея.
Я не раз разглядывала этот портрет, но именно сейчас мне захотелось посмотреть на них вместе ещё раз. Счастливая, любящая пара, которой не суждено было долго быть вместе.
– Знаю, – ответила я. Не сговариваясь, мы говорили полушепотом. Казалось кощунством здесь, в спящем и сейчас едва жилом замке, в это позднее время, когда всё потустороннее явственней проникает в наш мир, говорить в полный голос. Это было будто потревожить покой ушедших за грань и нечаянно призвать их в мир, наполненный тревогами и угрозами. Мне хотелось верить, что где-то в другой реальности или другом мире они снова встретят друг друга и проживут новую жизнь вместе счастливо и беззаботно. Так, как того заслуживают.
– Лея, пора начинать, – поторопил меня Персципиатус.
– Да, пора, – согласилась я, всё ещё не отрывая взгляда от картины. – Именно здесь всё началось. Начнем отсюда и мы.
– Предоставь доступ к своей ауре вампиру и дракону, – начал говорить демон, что делать. – Я свяжу вашу магию и сознание. Они увидят твои воспоминания так же, как и ты. Это даст возможность им понять, что произошло на самом деле.
– Хорошо, – кивнула я и, передав его слова друзьям, первому протянула руки дракону.
– Он может это? – скептически спросил вампир. – Это забытое колдовство. Очень древнее. К тому же у нас сильно различна магия. Сомневаюсь, что что-то получится.
Тирел явно иронизировал и не верил мне.
– Увидим, – устало вздохнула в ответ. Я и сама не знала на что способен демон.
Сняв магическую защиту, я наблюдала, как моя магия соединяется и окутывает дракона, а его – меня. Золотисто-красные всполохи ауры схлестнулись с моими золотисто-чёрными, но дискомфорта, как я ожидала, это не вызвало. Каким-то сверхъестественным образом демону удалось совместить несовместимое, не нарушив наши магические оболочки, а заставив их соединиться и слиться.
– Драконий огонь! Он действительно существует! – воскликнул Том, смотря прямо на оракула.
Персципиатус хищно улыбнулся. Его лицо трансформировалось в чёрный клюв, за спиной отросла вторая пара крыльев, и тело покрылось перьями. Позер!
Тирел заинтересованно наблюдал за ритуалом.
– Так это не галлюцинация, Леи? – удивился он. – И магию высших, о которых остались только очерки, ей знать неоткуда…
– Нет, – шокированный, произнёс дракон. – Галлюцинации и привидения не могут создавать заклинания...
Ясно. Друзья решили, что у меня всё же помутился рассудок. Своё осуждение я высказала взглядом и молча протянула руки вампиру. Холодные ладони скользнули в мои, и всё повторилось, только теперь уже с Тирелом. Вампир воспринял Персципиатуса уже более спокойно, чем Том, разглядывая с интересом.
– Н-да, – цокнул он языком. – Когда думаешь, что хуже быть не может, обязательно окажется, что ты ошибаешься. Сейчас я больше склоняюсь к тому, что лучше бы у тебя, Леечка, всё же «поехал» рассудок.
– Будь осторожнее с тем, о чём говоришь, – взъерошив перья, произнёс демон. – До этого не так уж далеко. Вам не просто так доверили тайну. Так что сосредоточьтесь. И не вздумайте трепаться обо мне всем, кому ни попадя… Вы навредите Лее ещё больше.
Оба парня смотрели на него недоверчиво и настороженно, но, видимо, прислушались к его словам, и ничего не ответили.
– Готова, герцогиня? – спросил меня оракул, принимая снова человеческое обличье.
Готова я не была. Это всё равно, что сознательно шагнуть в пропасть, где тебя не ждёт ничего хорошего. Но что бы меня ни ждало, я хотела узнать о себе правду. И я кивнула.
Демон подошёл сзади и положил руки на мои плечи.
– Ты всё уже вспомнила, – произнёс он. – Но память туманят зелья, которыми тебя поили, поэтому воспоминания не торопятся возвращаться хронологично. Я помогу тебе увидеть события последовательно и более чётко, чем они будут возникать в сознании. Начнем!
…
Комната передо мной наполнилась светом ярко вспыхнувшего камина и артефактов. У очага на мягком ковре сидела маленькая девочка, на вид лет шести-семи не более, и перебирала разноцветные драгоценные камни, раскладывая их прямо на ковре в только ей ведомой последовательности. Рядом сидела пожилая женщина, скорее всего, гувернантка, и вязала на спицах, поглядывая на свою воспитанницу. Судя по всему, время было зимнее, так как одежды на обоих были тёплыми, а за окном свистел ветер и гнал мелкие снежинки.
Я с интересом рассматривала себя маленькую. По-детски более округлое лицо, большие глаза, обрамлённые густыми ресницами, пухленькие щёки, ярко-розовые губы, что нашептывали что-то неслышно, волосы, собранные на затылке пышным бантом, создавали весьма миловидный образ.
– Ваше Сиятельство, вы не желаете завтра утром съездить в гости к леди Бригитте? Я могу написать её отцу. Они будут рады вашему визиту, – спросила гувернантка. – Граф Альтен уже несколько раз присылал приглашение. Хорошо было бы нанести визит вежливости.
Маленькая я, не прекращая своей занятной игры, сморщила носик.
– Лучше поиграть с детьми прислуги во дворе, – ответила леди. – Луис, Робин и Сантана начали строить в саду снежную крепость, а Оллин завтра собирался запрячь Бродягу, Беляка и Великана в сани, чтобы покататься.
У нас снег выпадал очень редко, не так часто, как в других частях герцогства. На моей памяти ложился пышным ковром не более пары раз за всю мою жизнь. Замок Гланде находился в южной части герцогства, почти на границе с Сарнгейтом. Несмотря на близость гор, климат у нас был мягким и тёплым круглый год. Видимо, тот год, что явил в моих воспоминаниях Персципиатус, отличался этой редкостью. Дети всегда весьма радовались такому необычному явлению и спешили наиграться, пока очередная оттепель не забрала зимние забавы обратно.
Я с большим трудом вспомнила, что Бродягой, Беляком и Великаном звали наших трёх дворовых собак, что жили при конюшне и были очень крупными. Удалось мне припомнить и то, что Олин был сыном конюха, по возрасту старше всей остальной замковой детворы, и считался нами почти взрослым парнем.
Гувернантка оставила своё вязание и с осуждением посмотрела на подопечную.
– Леди Лейяна, нельзя всё время водиться с простонародьем.
– Леди Бригитта очень противная и раскидывает мои камни, – ответила я.
– Леди, но вы тоже в последний раз сломали её куклу, – заметила пожилая дама. – Нужно уметь находить общие интересы и поддержать любой разговор со всеми, не зависимо от того, нравится вам кто-то или нет. Вам это пригодится во взрослой жизни. И неплохо завести подругу-аристократку, которая станет вашей фрейлиной и помощницей.
– Не хочу, – заявила упрямо девочка. – Бригитта очень скучная. Она разговаривает только о куклах и о том, какое платье у неё будет на первом балу.
Гувернантка тяжело вздохнула. А двери гостиной открылись, и вошли мой отец с женщиной в красивом зелёном платье.
Увидев родителя, малышка с радостью кинулась к нему обниматься. У меня же, настоящей, сердце остановилось от нахлынувших чувств. Воспоминание было настолько реалистичным, что я поверила в происходящее и сама сделала несколько шагов вперед, чтобы тоже обнять папу. Но Стомиан не дал мне этого сделать, перехватив за талию.
– Лея, это лишь воспоминание, – напомнил мне Тирел.
Чувства раздирали меня на части. Всё, что я пыталась унять все эти дни и спрятать, чтобы не сорваться, вырвалось наружу в этот момент.
– Лея, дыши! – встряхнул меня Тирел. – Давай! Ты сильная и выдержишь!
А я наблюдала сквозь слёзы, как маленькая Лея радуется отцу, вернувшемуся из поездки в столицу, и не могла насмотреться на родное лицо. Казалось, я помнила его до мельчайших подробностей, и бесконечно ошибалась, думая так. Я забыла, как он умеет улыбаться, эти уверенные движения, сильные руки и тёплый смех. Сейчас это было так реально, что я хотела отказаться от всего настоящего и вернуться в прошлое. Мне без разницы была цена, которую нужно было за это заплатить. Лучше было жить там, в моём далёком детстве, где нет несчастной любви, необходимости сражаться за себя, отстаивать свои интересы самой.
– Лея, успокойся! – пытался вразумить меня Стомиан. Мне же было всё равно в этот момент. Моё сердце, которое нашло в себе силы биться дальше, рвалось наружу. Туда… к нему.
Снова что-то говорили мои друзья. Но разве их слова могли для меня что-то значить?
Отец подхватил меня, маленькую, и кружил на вытянутых руках, счастливо смеясь. Я же хотела просто стать ею – этой девочкой, чтобы снова обнять его в ответ.
В чувства меня привёл графин воды, который выплеснул мне на лицо Тирел. Это было так неожиданно и резко, что дыхание снова сбилось. Зато вернулся рассудок. Я стояла в мокром платье, и вода стекала по лицу.
– Лея, это не реальность, – снова высказался Тирел. – Ты не можешь вернуться в прошлое, а делаешь только хуже себе!
Я тяжело дышала, наблюдая, как отец ставит на пол маленькую меня. Стомиан же продолжал удерживать, боясь, что снова начну вырываться. Успокоившись немного, стёрла воду с лица прямо рукавом. Сейчас было не до церемоний.
– Лея, яхонт мой, познакомься с леди Евгенией Бофор. Надеюсь, ты подружишься с этой достойной леди, и она станет частью нашей семьи, – произнес отец. А я замерла, не веря в происходящее.
Перед балом я вспомнила её. Точнее, голубое платье, в котором она танцевала, и её смех. Теперь воспоминание так чётко оформилось, что я не могла поверить, что могла забыть об этом.
Сколько лет было женщине, мне почему-то было трудно сказать по первому взгляду. Вроде не девушка, но очень молодая и полная жизненной энергии. Не маг, определила я сразу. Возможно, лет двадцати пяти – тридцати. Определение «миловидная» подходило ей больше, чем красивая. Но в ней был какой-то особый шарм, внутреннее притяжение, что привлекало взгляд непроизвольно.
Вьющиеся тёмные волосы были собраны в высокую простую причёску. Зелёные глаза завораживали и имели необычную глубину и магнетизм. Мягкая улыбка ещё больше располагала к себе. Несмотря на отсутствие магии, было в ней что-то такое, что говорило о наличии внутреннего стержня и силы.
Маленькая девочка замерла на руках отца, оглядывая незнакомку и оценивая её несколько долгих минут.
– Добрый день, леди Лейяна, – обратилась женщина. – Вы очень милая и красивая.
– Вы тоже, – ответила герцогиня немного растерянно и снова задумалась. А потом наклонилась к уху отца, и с истинно детской непосредственностью, громко, так что услышали все присутствующие, прошептала, чуть понизив голос: – Папа, но это же не мама! Ты обознался. Мама выглядит по-другому. Эта тётенька не может стать частью нашей семьи. Она – чужачка!
Охнула со своего места гувернантка и сама же испугалась своего возгласа, прижав руку к губам. Леди тоже расслышала слова ребенка, и её губы поджались в досаде. Слова ей были неприятны. Но, не смотря на это, она продолжала с милым выражением лица разглядывать герцогиню.
Не смутился только мой отец, как всегда рассудительный, спокойный и всё понимающий.
– Лея, мама всегда с нами и хочет нашего счастья. Но ждать её не нужно. Оттуда, где она сейчас, уже не возвращаются. Давай дадим леди Евгении шанс. Может, она тебе понравится?
Теперь уже девочка поджала губы, но, привыкшая доверять отцу, ничего не сказала, а лишь сильней обняла за шею.
– Это твое первое знакомство с виконтессой Бофор, – пояснил мне Персципиатус. – Дальше я ускорю время и буду останавливаться лишь на значимых моментах.
…
Следующий день сложился не по моим планам. Снег, увы, растаял, и достроить крепость, а так же покататься на собаках маленькой Лее (мне) не удалось. Вместе с отцом, леди Евгенией и гувернанткой мне всё же пришлось отправиться в графский особняк рода Альтен. У отца с графом были свои деловые отношения. Мне же пришлось коротать время со старшей дочерью графа и леди Бофор. Гувернантка считала, что леди Бригитта больше всех подходит мне в статус подруги и фрейлины по причине того, что у неё тоже умерла мать.
Я с интересом наблюдала, как чужая мне женщина пытается всеми силами сблизиться. Но её ошибкой было то, что она не правильно расставляла мои приоритеты и интересы. Леди Бригитте леди понравилась больше. Евгения с удовольствием наряжала куклы маленькой графини и рассаживала их в огромном игрушечном домике. Маленькая я в это время откровенно скучала в стороне, листая большой сборник сказок и не желая участвовать в игре.
Не получалось виконтессе сблизиться с дочерью герцога и в последующие месяцы. Она дарила куклы и наряды, приглашала на прогулки и пыталась увлечь другой совместной деятельностью. Девочке же были равнодушны её старания, а подарки не вызывали восторга, которого ожидала увидеть леди. Маленькая я больше терпела присутствие этой женщины из-за отца.
Их же личные отношения стали для меня новым, самым неприятным откровением.
Я помнила отца как одиночку, заядлого холостяка. Никаких постоянных женщин в его близком окружении не было. Те, кто периодически появлялся, быстро исчезали. Сейчас же я наблюдала, насколько Евгения нравилась ему.
Почему-то я никогда не задумывалась о том, что ему было одиноко, и искренне всегда считала, что отец вполне доволен своей жизнью. Но с появлением этой леди он изменился. Стал больше улыбаться, больше времени посвящать отдыху. Старался порадовать нас то прогулкой, то совместными играми. Он радовался обретению семьи, я – нет.
Даже сейчас, когда я была уже взрослой, меня коробила ревность. Маленькая Лея своих истинных эмоций не скрывала: тут же уходила из комнаты, как только леди Бофор в неё входила. Не принимала подарки, даже которые нравились. Отказывалась от совместных поездок. Само собой, виконтессу это расстраивало.
В итоге оракул остановил события на одном из вечеров, который настал через два месяца после появления в замке претендентки на новую хозяйку.
Отец сидел на диване в малой гостиной, изучая какие-то документы, когда Евгения зашла в комнату.
– Дорогой, – обратилась она к нему и изящно присела, положив руку на колено. – Может, ты всё же поговоришь со своей дочерью? Она сегодня снова убежала от меня.
Отец легко чмокнул возлюбленную в висок, не придав этому особого значения.
– Евгения, Лея очень упряма. Ей просто нужно дать больше времени.
Леди тяжело вздохнула и капризно надула губы. Я же поняла, что сама раньше использовала такую тактику на своем родителе. Чего он не мог вынести, так это женских капризов и слёз.
– Норис, пока твоя дочь капризничает, моя репутация страдает, – обиженно заявила она. – Я вдова, но всё же не могу допустить слухов о себе. В столице все считают, что я отправилась отдыхать на острова Итилиен-Царуп. Если хоть кто-то проболтается, что я здесь, а это непременно когда-нибудь случится, то высший свет окончательно от меня отвернется, и я не смогу больше выйти замуж. Кто я в этом замке? Уже прошло два месяца… Все сроки для гостеприимства давно истекли.
Мой отец отложил бумаги и повернулся к своей женщине.
– Евгения… – он вздохнул. – Хорошо… Я сегодня же отдам приказ поверенному готовить документы для брачного договора. Если считаешь нужным, напиши своему стряпчему и пригласи его для подписания бумаг. Камень для портального перемещения возьми у главы дворцовой охраны. Как только все бумажные формальности будут соблюдены, сделаю официальное заявление о нашей помолвке и дам объявление в газеты.
– Договор? – удивленно спросила виконтесса. – Зачем он? Разве мы не принесём клятвы на вашем родовом камне?
Отец убрал прядь с лица женщины и спокойно посмотрел в её глаза.
– Евгения, ты не маг, магическая клятва тебе может навредить. Ты не понимаешь её силы и не знаешь, о чём говоришь. К тому же Лейяна будет наследовать титул, чтобы ни случилось в будущем… Моя работа порой опасна, и я должен вас защитить и обеспечить обеих. А так же сделать так, чтобы не возникло конфликта за вверенное мне королём герцогство. Даже если ваши с Леей отношения не сложатся, ты не останешься без содержания.
Как же всё-таки умело отец мог обходить в разговоре все острые углы. Сказано всё было весьма дипломатично, а между слов слышалось другое. Если бы брак заключался без договора и на родовом камне, то леди Бофор имела бы полные права на наследование титула и становилась моим опекуном в случае смерти родителя. Однако отец своим решением сразу же исключил такую возможность, и весьма радикально дал понять, что главной для него всё же остаюсь я. Виконтесса не будет иметь после его смерти права вмешиваться в дела герцогства и управлять им. Леди Бофор будет оставаться вдовствующей герцогиней, но большего, чем этот статус, не получит. Если снова захочет выйти замуж, то лишится его и получит титул уже нового мужа, вместе с тем лишится содержания и земель, что будут ей полагаться как вдове. Я же так и останусь наследной герцогиней, несмотря ни на что.
У меня сразу же в голове созрел вопрос: а доверял ли отец своей возлюбленной? Получалось, что полностью нет.
Несколько долгих секунд виконтесса смотрела на моего отца озадаченно, а потом улыбнулась.
– Конечно, дорогой. Я всё понимаю. Спасибо.
Отец улыбнулся ей в ответ. Я же удивилась, насколько легко она согласилась с таким положением дел. Любая другая на её месте поборолась бы за власть и возможность получить магию супруга. Хотя я могла и ошибаться, может, это ей было и не нужно, и она искренне любила моего отца?
– Вот и прекрасно. Но прошу тебя, Евгения, постарайся проявить терпение. Лея очень добрая и ещё очень мала. Она многого не понимает пока. Я хотел бы, чтоб вы нашли общий язык и подружились.
Леди кивнула и поспешила заверить, что она приложит к этому все усилия.
– Какая неожиданная покладистость, – хмыкнув, поделился своим мнением с нами Тирел. Видимо, ему тоже показалось всё очень подозрительным.
– Ты пессимист и прагматик, – заметил Стомиан. – Может, не нужно искать подтекст там, где его может и не быть?
– Вы не всё пока знаете, – вмешался Персципиатус. – Наберитесь немного терпения. К слову сказать, договор был подписан через неделю, после нескольких исправлений. Леди Бофор настояла, чтоб свадьба состоялась через десять месяцев, – пояснил он нам.
