Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)
– Причин несколько, – продолжил пояснять Тенебрей. – Во-первых, ты на неё чем-то похожа, иллюзия наложится лучше. Во-вторых, нужно будет создать и мнимую связь, драконы очень хорошо чувствуют свою пару, а с женской аурой это легче. В-третьих, доверять мы можем только тебе, никого постороннего посвящать в это нельзя. Ты, в зависимости от ответов, знаешь, что нужно расспросить... Постарайся вытянуть из дракона как можно больше информации.
Я просто опешила от этого. Мне что, придётся притвориться девушкой Илишина? Его истинной парой? Стать на время ею? От меня ждали ответ, пока я обалдевшая сидела и соображала.
– Стомиан, пойдёшь с нами тоже, – тем временем обратился некромант к дракону. – Вы – драконы, лучше чувствуете друг друга. Нужно попробовать узнать, осталась ли связь Илишина с этой Тиной? И жива ли она вообще? А также продиагностируешь, что с его драконом, почему он не восстанавливает тело? Тебе придётся следить за его состоянием.
Стомиан с готовностью отозвался помочь.
– Лея, времени мало, – поторопил меня жених и потянул за руку, поднимая.
Моим мнением особо не интересовались. Но в этой ситуации и других вариантов не было. Так что пришлось согласиться, несмотря на то, что я всеми силами не желала притворяться парой серебристого дракона.
В лазарете было тесновато. Мне и одного инквизитора было много, а когда их было четверо, высоких, мощных, и все как один с колкими взглядами, то стало совсем неуютно. Я постаралась держаться ближе к Тенебрею. Присутствовал тут и Главный всадник инквизиции, наг Фес, осматривая нас оценивающим взглядом зауженных зрачков, и лорд Сенье, нервно расхаживающий в сторонке. При виде нас ректор подошел ближе.
– Корин, дело – дрянь. Посол рвется узнать и увидеть, что с Илишином…
– Не сейчас, – махнул рукой некромант, останавливая его. – Давайте сначала разберемся с одной проблемой… Есть у меня идея… Но об этом позже.
Нас же ждал инструктаж. Собрав нас всех в комнате отдыха, герцог Истед еще раз объяснил всем свою идею. Наг, как мастер иллюзий, должен был изменить мою внешность, а Истед – создать мнимую связь. Время у меня было ограниченно, долго держать такие заклинания они не смогут. Тирелу поручили вывести из забытья дракона и потом погрузить его в стазис. Стомиану – нащупать вторую ипостась и попытаться связаться с драконом Илишина.
Иллюзию на меня накладывали тут же. Очень неприятную жгучую магию нага, я восприняла плохо, но терпела для дела. Оглядев себя в итоге в зеркало, я увидела слегка потемневшие волосы, заострившееся лицо и удлиненные ушки. Светлая эльфийка, сразу же определила я.
Верховный инквизитор был сейчас главным. По его решению в палату должны зайти пятеро: я, он, лорд Фес, Тирел и Стомиан. Никого постороннего больше не допускали, даже Корина и лорда Сенье. В этом они были не помощники, как бы им ни хотелось присутствовать.
Что и сказать, меня это совершенно не обрадовало. С Корином я все же себя чувствовала более уверенно. Но Тенебрей согласился, что лишние персоны ни к чему. Хотя и не был от этого доволен.
Мы вошли в палату, где находился только дир Аскурк. Парень лежал на койке с землистым цветом лица, и чешуя сильнее проступила на скулах и плечах. Больничной куртки на нем не было, а грудь полностью была перемотана бинтами. Сквозь повязки видны были следы крови и желто-розовой сукровицы. Дышал Илишин тяжело и сипло, и даже в бессознательном состоянии страдал, со стоном поворачивая голову. Ресницы при этом вздрагивали, а пересохшие бледные губы шептали что-то.
Мое сердце сжалось от этой картины. Не ожидала я увидеть столь удручающего вида. Мы, сняв с него паразита, будто сделали только хуже.
– Сядь ближе к нему, – подтолкнул меня в нужном направлении Истед, принявшись командовать. – Постарайся войти в роль.
Я приблизилась, осторожно опустившись на кровать. Тирел и Стомиан сели рядом на стулья. Остальные остались стоять за нами.
Слушаясь молчаливых приказов, Тирел начал колдовать над артефактами, стоящими тут же у кровати. Через время он обратился ко мне:
– Позови его, Лея. Из сна его выводить трудно, я не могу полностью ослабить действие обезболивающих зелий…
Повинуясь порыву, я робко и осторожно взяла дракона за руку.
– Илин, – обратилась я к нему, вспомнив, как сокращенно называла его сестра. Инквизитор-иллюзионист смог изменить и мой голос, воздействовав как-то на голосовые связки, и сделав его по-эльфийски звенящим будто колокольчики. Мне же с непривычки захотелось откашляться. И лишь усилием воли я подавила в себе это желание.
Веки парня дрогнули, и через время с трудом открылись. Он посмотрел на меня глазами с покрасневшими белками. Я сжала его руку.
– Ты меня слышишь, Илин? – спросила я пациента.
Зрачки стали шире, а потом попытались сузиться, но сразу же приняли овальную форму.
– Тина? – спросил он хриплым голосом, и нижняя губа треснула, засочившись кровью. Тирел налил в стакан воды и подал мне. Я с вампиром помогла Илишину приподняться, давая возможность напиться и приставив край стакана к губам. Дракон жадно припал к воде, не обращая внимания на дискомфорт и кровь. А я ждала, понимая, что даже глотать ему сейчас трудно, и он не успевает делать такие привычные действия. Струйки жидкости текли по щекам. Уложив парня обратно, вампир забрал у меня стакан и подал салфетку.
Дракон наблюдал за мной, неотрывно смотря в глаза, когда я обтирала его лицо. Зрачки снова пытались сузиться, но драконий взгляд не мог сфокусироваться.
– Тина, это действительно ты? – снова спросил он меня. Голос стал более мягким. – Как ты здесь оказалась? Ты еще жива?
Я сжалась, боясь сказать лишнее.
– Илин, скажи, почему ты допустил то, что с тобой произошло? – осторожно спросила я.
– Тина, Иниветта отравила тебя, – услышала я. – Я думал, тебя уже нет. И не чувствовал связь с тобой. Она дала мне тот кулон… А потом я…
Парень замолчал, пытаясь вспомнить. Затем продолжил медленно говорить:
– Я плохо помню. Я помню боль в груди и приказы… Она мне приказала убить адептку в академии, – стон прервал его слова, и дракон выгнулся, корчась от боли. Я же растерянно посмотрела на Тирела, который приложил ладонь к его лбу, засветившейся магией, и удрученно покачал головой. Дракон немного затих и, снова открыв глаза, посмотрел на меня. – Я стал очень плохим, Тина. Я пытался убить невиновную девушку… Отравить ее, а потом скинул на нее статую. Но это не я! Меня контролировала демоническая сущность… Я бы так не поступил, Тина.
Я слушала, ощущая внутри горечь. Так вот кто был виновен в попытке моего отравления, и кто поставил проклятие-ловушку, в которую я угодила. Порадовало лишь то, что мы верно вычислили виновника в первый раз.
– Почему Иниветта так поступила с тобой и… нами, Илин? – спросила я.
– Тина, разве ты не помнишь? Гатур вселился в тело короля Дриона. Его предали. Отец тоже. Мы хотели с тобой спрятаться у эльфов. А потом прилетела Иниветта. Она дала мне кулон, а тебе зелье… Я пытался… бороться. Но почувствовал, что связь гаснет, мой дракон больше не отзывался, а потом… Потом в кулоне проснулся паразит. И дальше… Я помню приказы… Разве был смысл существовать без тебя?
Я закусила губу, слушая это.
– Откуда этот паразит, Илишин? Почему ты исполнял приказы?
Дракон посмотрел на меня стекленеющим взглядом.
– Я не знаю, откуда этот и остальные паразиты. Но королю нельзя доверять… Никому нельзя доверять, Тина. Уходи! Постарайся спрятаться, чтобы тебя не нашли. Он питался моим источником и контролировал меня. Отец знал. Иниветта знает. Бойся их. Ты сможешь жить без меня, Тина…
Рассказ дракона был скомканным и малопонятным. Оставалось надеяться, что позже инквизиция сможет разобраться в том бреду, что нес Илишин.
– Илин, ты можешь призвать своего дракона? Ты сильный. Драконов нелегко убить.
– Я не хочу, Тина. Я не чувствую связи ни с тобой, ни с ним…
Парень все больше погружался в себя, и его рассказ всё больше напоминал бред.
Я посмотрела на Истеда, стоящего ближе всех ко мне.
– Кто такой Гатур? – чуть слышно подсказал он мне.
– Илин, кто такой Гатур? – повторила я.
– Демон, – ответил дракон, снова открыв глаза. – Высший, Тина. Не связывайся с ним. Нас предали… – веки парня тяжело закрылись, а через миг снова открылись, и мне почудилось, что они на мгновение снова наполнились силой. – Поцелуй меня, Тина. Последний раз…
Глава 12
Мое сердце замерло от растерянности. Дракон смотрел на меня с такой надеждой и ожиданием, что я не знала, что делать. Я совершенно не думала, что все так повернется, и растерянно посмотрела на Стомиана. Друг сокрушенно покачал головой и виновато опустил взгляд. Тирел поджал губы.
Последнюю просьбу умирающего или приговоренного к казни считалось боги «видели». И потому она считалась священной. Ее нужно было исполнить, иначе кара могла настигнуть того, к кому она была обращена. У меня не было выбора. Столько надежды и тоски было во взгляде серебристого дракона, что жалость снова сжала мое сердце.
– Поцелуй его, – снова сказал мне инквизитор, склонившись сзади так, что его волосы легли мне на плечи, а я почувствовала запах хвои, мяты и каких-то трав. Тирел неодобрительно глянул на Верховного инквизитора.
– Я не могу, – едва слышно пробормотала в ответ.
– Его дракон может откликнуться, и у нас появится шанс на выздоровление дир Аскурка, – убеждал меня коварный голос.
И все равно отважиться было невыносимо тяжело.
У меня не было большого опыта в поцелуях, и я очень боялась сделать что-то не так. Осторожно наклонившись, я аккуратно приблизила лицо к больному, все еще сомневаясь и не решаясь. Мысли продолжали метаться. Собравшись, я закрыла глаза, будто перед прыжком в пропасть. Дотронувшись до губ больного, ощутила, какие они холодные и шершавые.
А в следующее мгновение парень широко открыл глаза, и на меня посмотрели суженные, стальные звериные зрачки. Кровь моментально вскипела в венах, и от неожиданности я, ахнув, отпрянула.
– Ты – не Тина! – прошипело создание, и раздался рык.
А меня дернули назад, прижимая к телу. Вскочил Стомиан, кидаясь на парня и прижимая его к кровати, вот только мгновение назад лежавшего слабым и беспомощным. Тело дракона выгибалось, причиняя себе же боль, и пыталось трансформироваться. Расступающимся от тела маревом пыталась проявиться вторая ипостась. Руки и тело покрывались блестящей чешуей, и тут же трансформация исчезала.
Последовала борьба. Второй инквизитор оказался рядом и попытался помочь Стомиану удержать сына посла. Дракон выгибался на койке и рычал. От него волнами расходилась жгучая магия холода. Тирел спешно что-то делал, пока инквизитор и Стомиан держали пациента.
Смотреть на это мне было тяжело и невыносимо. Меня трясло мелкой дрожью. Со мной происходило что-то странное. Кровь кипела, и мне было невыносимо жарко и плохо. А от осознания того, что не опознавший во мне свою истинную, дракон, даже будучи в человеческой ипостаси, мог меня моментально сжечь ледяным пламенем, не окажись он истощенным, становилось еще хуже.
– Ну, будет… Будет, – нашептывал мне Инголир, продолжая обнимать и поглаживать по спине, пока постепенно жар в моей крови стихал. В страхе я и не заметила, что расплакалась от жалости, боли и того отвращения к себе, что вдруг меня охватило. – Погружайте его в стазис, – дал разрешение Верховный инквизитор. – Мы узнали все, что могли.
Меня увели из палаты, где тут же я ощутила другие объятия, более привычные и заботливые. И, спрятав лицо на груди некроманта, тихо отдавалась самоугрызениям, пока мужчины общались между собой.
Все дело было в Тенебрее, именно он злился на друга-инквизитора, выговаривая ему едва слышным шипением свое отношение по поводу произошедшего. Мы ушли снова в комнату отдыха, и Корин усадил меня на диван, продолжая обнимать.
– Мы смогли пробудить дракона, Корин, – оправдывался на обвинения Истед. – Теперь в стазисе он не умрет. Есть надежда, что проспит до того момента, как мы найдем решение. Если его истинная действительно мертва…
– Она не мертва, но находится на грани, – категорично заявил Стомиан, как раз заходящий в комнату. – Связь едва ощущается, и дракон слабеет.
– Пусть так, – согласился светлый, – но поцелуй Леи взбодрил его. Цели мы добились.
– Я очень… очень хочу вскипятить тебе кровь, чтобы ты ощутил хоть часть того, что испытал я и Лея! У меня с Леей кровная клятва, которая восприняла поцелуй как предательство…
Сказанное немного привело меня в чувство. Вот значит, как проявляется нарушение клятвы на крови. И я, и Тенебрей вместе ощутили это, и мне стало еще более стыдно за то, что произошло в палате. Я едва не застонала от собственного позора.
– Ну, это из-за восприятия самой Хардин, – весомо заявил бесстыжий эльф. – Это же для дела нужно было! И не обязательно было так сильно самовпечатляться.
– Я тебе шею сверну, – пообещал некромант.
– Не выйдет. Относись к делу более серьезно, – посоветовал эльф другу. – И не мешай личное с делом. Подумаешь, слегка его «чмокнула». Да это поцелуем считать нельзя! Я тебе экспертно заявляю!
Клокотание в груди жениха выдало его возмущение.
– Но-но! – предупреждающе протянул инквизитор. – Да это, считай, просьба умирающего! У нее тоже не было выбора. Я же не мог допустить, чтобы гнев богов пал на твою суженную?
Стыд снова залил мои щеки румянцем. Руки сильней сжали меня, и мне захотелось сейчас оказаться в каком-нибудь темном тихом месте, чтобы выплакать свой позор. Да как я буду смотреть в глаза людям после такого?
– Инголир прав, – неожиданно поддержал инквизитора Стомиан. – Выбора практически не было. Я тоже был против, но это подействовало.
Наступило гнетущее молчание.
– Ладно, если вы все выяснили и пока не сошлись в схватке, – вмешался лорд Сенье, – давайте перейдем к насущным проблемам... Во-первых, что делать с драконом? Его отец хочет видеть его в здравии и благополучии, что в сложившихся обстоятельствах невозможно…
Тенебрей тяжело выдохнул, заставляя уняться яростное клокотание в груди.
– Я создам копию дир Аскурка из тьмы, – выдохнул он. – Это единственный вариант, который приходит мне в голову. Без политического скандала мы не сможем оставить здесь Илишина, чтобы решить проблему. Если все, что вы рассказали и узнали от него, – правда, то получается, и посол, и его дочь в курсе, что его ожидает, но усердно будут делать вид , что во всем виноват кто-то из нас.
Снова повисла тишина. А я прекратила свои терзания, заинтересовавшись этой информацией, и посмотрела в глаза некроманту. Мне ответили легкой улыбкой, и ладонь вытерла мокрую щеку. Молчали, осознавая произнесенное, остальные.
– Гх-м, – откашлялся ректор и присел в кресло. – Эм-м, это реально?
– Думаю, да, – пожал плечами Тенебрей. – Да и другого варианта у нас нет.
А в этот момент вошли Главный всадник инквизиции и Тирел.
– Все! Он в стазисе, – отчитался вампир. – Артефакты и зелья поддерживают жизнь. Вторая сущность не исчезла.
– Хорошо, – кивнул Инголир. – Охранять, и никого не допускать, – это уже лорду Фесу.
– Покончим с этим поскорей, – вздохнул Корин. – Инголир, кидай слепок ауры, как можно более подробный.
И я с круглыми от удивления глазами смотрела, как прямо в воздухе формируется сначала оболочка ауры дракона, а потом её заполняет, сгущаясь, клубок тьмы. Как она приобретает форму и уплотняется. Формирование шло медленнее, чем тогда, на кладбище, когда темные слуги пришли на помощь Элдрину. Видимо, Корин пытался досконально воссоздать тело и образ дракона, оттого процесс шел не спеша.
– Волосы чуть темнее, – подсказал ректор, и в следующее мгновение волосы действительно затемнились.
– Тень второй ипостаси попробуй сделать, – в свою очередь добавил Стомиан.
Перед нами уже практически стоял настоящий Илишин дир Аскурк.
– Более бесстрастный взгляд, – добавила я, почти придя в себя. – Он смотрел на всех немного высокомерно и безразлично...
Было удивительно наблюдать за трансформацией темной сущности, что создавал Корин, и её превращением в существо, которое ты знаешь и с которым совсем недавно общался. Он был практически не отличим от оригинала.
– Офигеть, дохлые тролли! – не выдержав, выдохнул вампир. – И ты так со всеми можешь?
Тенебрей сморщился, не теряя концентрации.
– Не забудь паразита, – посоветовал снова Стомиан. – Вдруг дир Аскурки захотят проверить? И голос… Его же тоже нужно повторить?
Корин вздохнул и снова приступил к переделке внешности. Перейдя на магическое зрение, я наблюдала преображение ярко-светлой ауры дракона. Паразита я не видела, но не сомневалась, что Корин поработал и с этим.
– Еще замечания есть? – спросил он всех.
Илишин стоял перед нами такой, каким мы его видели на последней лекции: в кителе адепта-артефактора, с немного уставшим взглядом желто-зеленых глаз и надменным выражением лица. Он переводил взгляд на нас по очереди и молчал.
– Ну-у, – протянул лорд Сенье. – Если не проколоться на манерах и речи, то вполне нельзя отличить от настоящего.
– Когда вы хотите организовать его встречу с послом? – спросил Корин.
– Завтра сутра, – прозвучал ответ. – Иначе, боюсь, дир Аскурк выкинет нечто, что нам всем не понравится.
– Я попрошу Элдрина немного позаниматься с тенью над жестами и речью. Он все же лучше всех из нас знал дракона. А на встрече буду присутствовать сам. Боюсь тень со временем разрушится. Долго держать образ Илишина у меня не получиться.
Ректор согласно кивнул:
– Ладно. На время и этого хватит. Это действительно лучший выход из всех возможных. Тогда остальные насущные проблемы вроде как решаются.
– Что с паразитом? – спросил Истед.
– В лабораторию отдавать не будем, – жестко заявил Тенебрей. – Хватит того, что нам с Истедом пришлось арестовать чуть ли не пол королевской артефакторской лаборатории. Доверять им сейчас нельзя. Паразит останется здесь в академии, и его исследованием займется Тирел.
Вампир удивленно посмотрел на Корина, а потом перевел вопросительный взгляд на ректора.
– Согласен, – ответил тот.
– Ладно, расходимся, – кивнул всем Инголир. – На сегодня достаточно всего. – И первый ушел.
– Пройдемся? – спросил меня некромант.
Я продолжала сидеть с ним в обнимку, не обращая внимания на приличия. Слезы высохли, и я успокоилась. Тенебрей мог бы нас переместить порталом, но отчего-то решил идти пешком. Подумав, я решила поддержать эту идею.
Тирел остался в госпитале, а мы пошли на выход. Темный слуга шел рядом, и от того было немного жутко. Если бы я не знала, кто это на самом деле, то и не смогла бы понять, что дракон рядом – нечто совершенно другое, не поддающееся полному осмыслению. Каким-то образом, по скопированной ауре, Тенебрей воссоздал большинство манер и привычек. Я же пыталась найти хоть какие-то признаки несоответствия. Но тень обладала своим разумом и очень старалась их вполне осмысленно воссоздать, прислушиваясь к пояснениям Стомиана по пути.
– Он разумен? Не похож на иллюзию, – тихо спросила я Тенебрея, прижимаясь к его плечу.
Темный слуга услышал мой вопрос и, повернувшись ко мне, даже улыбнулся:
– Я не иллюзия, госпожа, – ответил он мне, и мурашки побежали по моим рукам.
– Не обращайся к Лейяне так, – попросил Корин. – В академии только как полагается по уставу. Твоя задача – не выдать себя и внушить всем, что именно ты и есть дир Аскурк.
– Я понял, хозяин, – снова поклонился слуга.
– Том, проводи дир Аскурка к общежитию, – остановился Тенебрей, придерживая меня за руку. – Мне нужно с Леей поговорить. А ты покажись Иниветте и потом поднимись в нашу гостиную. Там Элдрин пусть посмотрит на тебя. Боюсь, работать еще есть над чем.
Стомиан увёл слугу в сторону нашего корпуса. А Тенебрей потянул меня за руку в ночную тень деревьев. Ступив с каменной дорожки на землю, я едва не упала, не увидев камня, и Корин поймал меня, подхватив за талию.
Магическое зрение позволяло видеть лучше в темноте, но с моим постоянным магическим истощением разглядеть что-то на земле было сложно.
Переставили меня к стволу дерева, голые ветки которого опускались, словно ширма, к самой земле. Не раз, проходя мимо, я наблюдала под ним целующиеся парочки. И Тенебрей телом прижал к стволу, утыкаясь лицом в волосы и замирая. Я сама оцепенела от этого.
Каким-то неясным девятым чувством я ощущала эмоции некроманта: томное облегчение, ощущающееся сейчас как сладкая патока, ревность, горчащую и жгучую, словно полынь, перечно-острую злость и ещё что-то, что было похоже на яркий и манящий запах магнолии. Коктейль ощущений и вкусов, которого не могла до конца понять.
– Поцелуй меня, – услышала я настойчивую просьбу и подняла глаза на некроманта, немного отстранившегося от меня. Его глаза горели фиолетовым сиянием, и по зрачкам пробегали всполохи силы. – И больше не целуй никого, – сказано это было так, что я ощутила ту боль, что он испытал.
– Я не хотела, – попыталась оправдаться.
– Знаю. Но от этого не легче…
Я скользнула руками по его груди и ощутила небывалый внутренний трепет от этого. Это был мой человек, в которого я влюбилась вопреки себе. Этого поцелуя я сама сейчас хотела. И это были совсем не те ощущения, что испытывала при необходимости целовать дракона. От воспоминаний об этом, во мне снова вспыхнула волна стыда и сожаления. Нужно было заглушить в себе эти неприятные мысли.
Приподнявшись на носочках, я потянулась к нему. Сейчас Корин совсем не стремился мне помочь и внимательно наблюдал со стороны. Я боялась, что его губы окажутся такими же холодными и шершавыми, как и у Илишина. Но это было не так. Мягкие, живые, тёплые, они ожидали меня, встречая и приоткрываясь сами по себе. Руки прижали крепче и стиснули, почти причиняя боль. Мгновенно поцелуй стал требовательным и неистовым, сжигающим изнутри и окунающим в беспамятство.
Пальцы сами скользнули в гриву волос, желая ощутить их мягкость и ещё больше стать ближе. Мы пили друг друга, теряясь во времени и растворяясь в пространстве ощущений.
Поцелуй прервал сам Тенебрей, не спеша выпускать меня из объятий. Я положила голову на его грудь, становясь полностью на стопу. И ощутила, как меня заворачивают сверху в ещё один плащ.
Как же сейчас было хорошо! Моё сердце и душа пели в унисон, наслаждаясь этой близостью. Как же мне этого не хватало! Как я скучала все эти дни! Почему так не может быть постоянно?
Мы просто стояли на морозном воздухе, обнимаясь и наслаждаясь прикосновениями друг к другу и теплом свих тел. Рука некроманта запуталась в моих волосах, прижимая голову и поглаживая, скользя по волосам, лицу, спине. Я же просто обхватила его руками и позволяла ему эти ласки. Было так же хорошо и спокойно.
– Лея, – позвал Корин меня.
– М-м? – протянула, не желая, чтоб этот волшебный момент единения прекращался.
– Лея, выходи за меня замуж, – услышала я слова на грани слышимости и тут же подняла голову, не веря в то, что слышу.
– Я же и так твоя невеста, – заметила я.
– Да, но я помню, как ты на это согласилась. Это не было твоим истинным желанием, скорее необходимость, полученная в определённый момент…
Я уставилась во все глаза в фиолетовые радужки, не зная, что на это ответить. Действительно, наша помолвка была договорной и до поездки на практику. Некромант не шутил и смотрел на меня тревожным, ожидающим взглядом.
Корин переместился, прижавшись спиной к дереву и будто кладя меня на свою грудь, давая опору и свою поддержку. От смущения я опустила глаза. Но ладонь тут же скользнула на мою щеку и мягко приподняла за подбородок, не давая возможности отнять взгляд.
– Знаешь, когда, имея высокий статус, ты привык в своей жизни получать всё, что хочется, особо не прибегая для этого к усилиям, и потом вдруг в один прекрасный момент понимаешь, что не всё тебе может доставаться просто. Что самое желаемое нельзя забрать, как бы ты ни хотел… Это очень терзает.
Тебя нельзя получить. Можно всё что угодно, кроме тебя... Тебя можно только добиваться… Долго, мучительно, осторожно и постепенно приближаясь шаг за шагом. Спотыкаясь, когда допускаешь ошибку, и после этого мучаясь от боли и терзаний. Бороться с собой и переживать, что снова сделаю что-то не так!
И даже добившись твоего расположения и ответных чувств, я не уверен, что ты станешь моей в конечном счёте… Я постоянно чувствую твои сомнения и колебания… Тебя можно только любить, Лея. И надеяться, что ты полюбишь в ответ так же сильно и неистово, как и я тебя. Что я смогу когда-нибудь назвать тебя своей во всех смыслах… Что ты отдашь мне свои мысли, душу, разделишь радость и несчастье, что подаришь себя в полной мере. Я хочу тебя получить полностью, Лейяна.
Его губы приблизились и поцеловали меня снова, только нежно и очень осторожно. Рука легла сверху моей на его груди, согревая и будто убеждая в своих словах. Я же млела от нежности и радости момента.
Мечтала ли я когда-нибудь, что мне будут признаваться в любви? Конечно, мечтала! Когда-то давно, будучи ребёнком и слушая сказки о заколдованных принцессах и храбрых принцах, я, засыпая в своей постели, представляла, что однажды и меня найдёт какой-нибудь сказочный герой, который преодолеет все препятствия и разыщет на краю мира. Что победит всех злодеев и монстров, чтоб освободить из заточения или из-под власти какого-то демона. Давным-давно я об этом думала и мечтала… Но потом забыла свои мечты.
Сейчас же я с удивлением осознавала, что то, что я представляла в детстве, вдруг волшебным образом осуществилось. Вот он, мой сказочный принц. Ну, почти принц… третий наследник на престол.
А в голове будто что-то щёлкнуло, сдавив голову невыносимой острой болью. В глазах потемнело, и я со стоном прижала пальцы к вискам, пытаясь перетерпеть боль и надеясь, что она скоро пройдёт.
– Лея? – сквозь ватную пелену услышала я. – Лея, дыши…
Нужно было ответить, что сейчас всё пройдёт и со мной всё нормально. Но боль не становилась слабее, а чернота застлала всё вокруг.
…
Очнулась я в гостиной от резкого неприятного запаха. Вокруг меня склонились все. Травы так приторно и резко пахли, что я закашлялась и оттолкнула руку Тирела, который пихал мне под нос какой-то флакон.
– Фу, – скривилась я.
– Ну, наконец-то, – пробормотал Элдрин. – Чего это ты, Леечка, вдруг в обморок хлопнуться надумала? Не замечал за тобой тяги к обморочным состояниям и сильной впечатлительности.
– Не знаю, – пробормотала я, осторожно принимая вертикальное положение и прислушиваясь к себе. Боль уже не была такой острой, но голова шумела, и я потерла виски. – В голове будто струна оборвалась.
– У неё сташ наложен на воспоминания, – пробормотал Корин.
Все посмотрели на Тенебрея, а потом вопросительно на меня.
– Ух ты! – не удержался от комментария Элдрин. – Я о таком только слышал. Вроде их «этим»… – и он покрутил пальцем у виска, – накладывают.
Тирел выглядел озадаченным.
– Если сташ, то перед обмороком было что-то, что связано с воспоминаниями в нём.
Мои уши запылали. И что это значит? Не могли же мне в любви признаваться в глубоком детстве?
– Голова болит, – пожаловалась я, лишь бы никто не заметил моего смущения.
– Сейчас что-нибудь найду, – пообещал вампир и ушел в лабораторию.
Лишь Тенебрей смотрел на меня внимательно и хмуро. От чего я себя чувствовала не в своей тарелке.
Поскольку Элдрин и Стомиан отошли, я все же нашла приемлемым пробормотать, обращаясь к Корину:
– Извини…
– За что, Лея? Поговорим лучше позже, – тихо ответил он мне и сжал ладонь.
Вернулся Тирел с каким-то сиропом и, дав мне лекарство, посоветовал идти спать.
Время действительно было поздним, а у меня жутко болела голова. Завтра утром ждало раннее занятие и снова два зачёта. Я постаралась поскорей закончить гигиенические процедуры, забралась на кровать и села, поджав ноги.
Отчаянно хотелось увидеть Тенебрея. Пальцы сами скользнули к браслету на руке, и я позвала. Секунды ожидания растянулись в мучительную вечность. Услышит? Придет? Как это работает?
Но уже через пару мгновений тени в темной комнате сгустились и сформировались в силуэт. Ух ты! Новый уровень телепортации. Не такой энергозатратный и шумный, как тёмное пламя. Определенно, способности Корина росли и усиливались стремительно быстро.
– Лея? – спросил он меня, подходя ближе, пока я как завороженная смотрела на своего жениха.
А смотреть было на что. Корин снова переоделся в черную форму Внутренней безопасности с серебряной оторочкой. Лишь расстёгнутый мундир говорил о том, что он не до конца успел одеться, и белая рубашка ярко выделялась в темноте. В этой красоте и эффектности, что придавала ему форма, было нечто завораживающее.
– Ты куда-то собрался?
– Да, нужно решать проблемы, пока есть время и возможность. Завтра мне сдавать зачёты, как и всем остальным, и нужно всё успеть.
– Но сейчас ночь! – удивилась я.
Корин криво усмехнулся.
– Те, кто мне нужен, ночью не спят. И появляется масса возможностей решить всё быстро и тихо. Ты хотела меня видеть?
Да, хотела. Но вот совсем не рассчитывала, что некромант собирается уходить. И немало расстроилась этому.
Мои эмоции проскользнули на лице. Тенебрей подошел и сел у моей кровати на пол, прислонившись к боковине. Рука плавно охватила мою ладонь.
– Я не успела ответить, – выдохнула я. А некромант принялся по очереди целовать мои пальцы. И было в этом что-то до того интимное и нежное, что у меня захватило дух. Покончив с расцеловыванием моих перстов, он потянул ладонь и положил на свою щеку.
– Я согласна, – снова выдохнула я. – Только… ужасно боюсь.
Корин поднял взгляд и посмотрел на меня с улыбкой. А я любовалась вихрями в его глазах, сверкавших сейчас в темноте. Пальцы некроманта скользнули к родовому кольцу Тенебреев, и кольцо проступило, теряя иллюзию.
– Я рад, Лея. И всё же сомневался, что ты решишься. Почему-то у меня постоянное чувство неуверенности в тебе.
Я сама сомневалась в своем решении и в себе, но мое сердце победило внутренние сомнения. Ничего плохого Корин в итоге мне не сделал. Да, он иногда слишком резко проявлял свою заботу обо мне. Однако я понимала, что эта забота и переживания чаще не безосновательны.
Ещё одним основательным аргументом в пользу моего согласия было то будущее, которое показал мне оракул. Я не хотела, чтобы грани сложились в те виды реальности, где королевство и меня не ждёт ничего хорошего. Хотела того, где есть яхта, красивый белый дом и простая, счастливая жизнь на берегу.
Наступило молчание. Я радовалась присутствию жениха рядом, а он продолжал перебирать мои пальцы и нежить руку.
– Ложись, Лея, – посоветовал он мне. – Уже очень поздно.
И неожиданно предложил:
– Хочешь, пойдём в пятницу в театр? Тётя давно предлагала.
Да, без шаперон[1] не обойтись. И я пожалела, что нельзя отправиться в театр наедине. Но в столице я посещала слишком мало общественных мест и мало где бывала, а хотелось посмотреть всё. Поэтому согласилась, кивнув и улыбнувшись.
