Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)
– И как это понимать, адепт дир Аскурк? – требовательно спросила она. – В переводных документах у вас превосходные результаты…
Дракон не ответил и, встав, молча вышел из аудитории.
– Что это за вышль его укусил? – риторически спросил меня орк, так же поднимаясь. – Он же отлично учился…
Я пожала плечами, сама не понимая, что могло такого произойти у дракона, что он не посчитал нужным хоть что-то написать, чтобы не попасть на пересдачу. Пересдачи не приветствовались, и нерадивых адептов наказывали за них дополнительными отработками и существенными минусами в рейтинге. Так, завалив всего два зачёта (даже не экзамена), первокурсники вполне могли вылететь из рейтинга. Потому и отчислений на первом курсе было много. Дорвавшиеся до самостоятельной жизни и свободы молодые существа чаще больше внимания уделяли развлечениям и друзьям, не сильно ответственно относясь к учёбе. Баллы из-за этого набирали плохо, и часто их теряли, забывая вовремя сдавать задания, а пробелы в знаниях сказывались во время сессии. И только те, кто смог пройти первый год обучения и адаптироваться к учебной нагрузке, уже могли понять, что не стоит запускать свою успеваемость и рейтинг, и осознанно понимали, чем это грозит.
В коридоре мне пришлось дожидаться Тирела, который где-то задерживался. Пришёл вампир вместе с Кираной, заплаканной и расстроенной.
– Что случилось? – спросила я подругу. Она не ответила, из всех сил стараясь не разрыдаться сильнее.
– Ривен Локрейн вернулся в академию, – пояснил Тирел. – Его выпустили из тюрьмы. Первым делом он решил выяснить отношения с Кираной. Стал обвинять в том, что она его бросила в трудное время.
Я попыталась утешить подругу как могла. Сожалеть о расставании с этим парнем, на мой взгляд, не стоило. Очень низко с его стороны было обвинять в своих бедах девушку, которая из-за него могла быть арестована и отчислена из академии. Сам едва не поломал ей судьбу, а когда дело обернулось иначе и коснулось его, спустил на нее своего «внутреннего зверя».
Но чужие мысли и чувства – потёмки, и Кирана вполне понятно переживала.
Следующая пара у нас была обычной лекцией по стихийной магии, а вот следом снова теоретический зачёт по зельям.
Мэтр Берз строго следил, чтоб ушлые адепты не списывали и не применяли копирующие заклинания, вышагивая между рядами и мастерски вычисляя хитрецов. Пятерых адептов в итоге выгнали, отправив на пересдачу. Остальные нерадивые учащиеся, поняв, что списать не получится, приуныли.
После занятия мы с Элдрином, а ждали Рифа Конвеля, с которым дроу договорился встретиться, чтоб согласовать вечерний поход в город. Поэтому шли мы в столовую в числе последних.
Коридоры практически опустели, и лишь одинокие адепты почему-то не торопились на обед. Одна из девушек рыдала на лавке в окружении подруг. Видимо, первый день сессии не для всех стал успешным началом. Завернув в коридор к галерее перехода, мы неожиданно увидели Дэма и Илишина дир Аскурка.
Мальчишка лез к дракону драться и вовсю размахивал кулаками. Дракон был невозмутим и не давал к себе приблизиться, держа хулигана на расстоянии.
Картина выглядела довольно комично, и я даже усмехнулась нелепости ситуации: серьезный и воинственный мальчишка кружил вокруг высокого, статного парня, ничуть не боясь разницы в силе и габаритах. При этом Дамиан был похож на боевого воробья, нападающего на василиска. Такой же всклокоченный, с порванным рукавом на камзоле, со съехавшим набок бантом-галстуком, серьезным выражением лица и слепой уверенностью в своих силах.
– А ну, сражайся! Ты, чучело чешуйчатое! Я видел, что там у тебя спрятано! – воинственно задевал он дракона.
– Отстань от меня, козявка мелкая… – возмущался тот самый «чешуйчатый».
Отчего-то мне показалось, что дракон немного побаивается ребенка. Но могло ли так быть? Драконы были сильны и все обладали магией, чего было бояться «серебристому»?
Илишин вновь грубо оттолкнул мальчика от себя, уходя от очередного удара. При всей абсурдности ситуации, я заметила, что он пытался его не травмировать и больше избегал ударов, не нанося ответных. И прежде чем мы, остановившиеся от неожиданности, успели хоть что-то сделать, Дэм атаковал магией. Вспышка света была такой сильной и неожиданной, что щит Илишина, выставленный наспех, моментально лопнул, а в коридоре разлетелось со звоном несколько окон и зашатались бюсты великих научных деятелей на постаментах. Я пригнулась, одновременно ставя простенький щит от осколков стекла и крошки камня. Завыла сирена, и сразу явился дух-комендант корпуса.
Илишин сполз по стене на пол, и мы кинулись, испугавшись, к нему. У меня же в голове не укладывался тот факт, что дракон вдруг так легко оказался повержен. Где же природная защита и броня? Что с ним «не так»? Парень был оглушен и практически не реагировал на слова, когда мы с Элдрином пытались привести его в чувства.
– Ты что, сдурел?! – накинулся на ребенка Тирел, гневно схватив за шиворот.
– Дяденька-вампир, он скрывает под рубахой какую-то тварь! – воскликнул малый, хмурясь и тыкая в дракона пальцем. – Я в уборной видел. Зашел, а он там стонет и кровью кашляет! А на груди черная гадина сидит!
– Эй, полегче с ним, клыкастый! – вступился Риф за Дэма.
Вокруг стали собираться адепты, спрашивая, что случилось, и возмущаясь ребенку в академии, который нарушает дисциплину и нападает на учащихся.
– Да ты что, в лабораторию проник и дряни какой надышался? – не поверил вампир.
Я же решила проверить. Уж слишком подозрительно вел себя дракон сегодня… и вообще.
– Элдрин, помоги, – попросила я друга, так как сама бы не посмела раздеть парня на глазах других адептов. Конечно, на лекарских практикумах нас учили плевать на такие условности, когда нужно было оказать помощь, а ранение могло угрожать жизни. Но сейчас угроза была не явной, и как бы я выглядела, окажись, что Дэму показалось?
Элдрин без лишних слов понял и быстро рванул китель дракона так, что серебряные пуговицы поотскакивали со звоном падая на пол. А потом рванул завязки ворота у рубахи и обнажил грудь.
Во вспышке светлого телепорта возник ректор. А мы все уставились на огромного черного «червя», сидящего посреди груди и впившегося лапками-щетинками прямо в плоть. Не выдержав, я ахнула от отвращения и ужаса. Тварь была живой и волной слегка изгибала длинное тело, уходящее вниз от груди дальше под рубашку. Элдрин быстро прикрыл это «нечто», запахнув рубаху обратно. Развернувшись, посмотрел на нас снизу вверх в немом вопросе. Тирел отпустил Дамиана и почесал затылок.
– Я же говорил! – торжественно сообщил малец.
Несколько секунд мы все обдумывали увиденное. Таких случаев не описывалось ни в одном учебнике. А дракон так пока и не приходил в себя.
– Всем разойтись! – развернулся к остальным адептам ректор, первым очнувшись, и замахал руками, подгоняя любопытствующих. – Кратур, восстановить окна. Ничего страшного не случилось, уважаемые адепты, я во всем разберусь!
Черная субстанция с множеством голов, то бишь дух главного корпуса, развернулась с шипением, начала поторапливать соглядатаев, разгоняя их с места происшествия. А ректор распахнул двери ближайшей аудитории.
– Заносите его сюда, адепты, – сказал он Элдрину и Рифу. – А ты, – глянул на Дамиана лорд Сенье, – быстро в столовую! И жди меня там.
Дамиану было любопытно и одновременно обидно от того, что им пренебрегают, несмотря на то, что он оказался прав. Но, шмыгнув носом, и нахмурившись, он все же послушался. Развернувшись, мальчик пошел за остальными адептами, не смея возражать опекуну.
Мы же поспешили в аудиторию, которая оказалась какой-то швейной лабораторией или мастерской бытовых магов. Элдрин и Риф как раз уложили дракона на широкие столы для кройки. И эльф снова распахнул рубаху, разорвав ее до конца. Мы снова уставились на паразита на теле Илишина. Сам парень стонал в полусознании и пытался рукой дотянуться до своей груди.
– Что это? – спросила я.
Ректор приблизился, внимательней рассматривая сущность. Мы же, наоборот, пытались держаться подальше. Снова возник рядом дух-комендант.
– Кратур, колбу, пинцет, зонд и лекарский зажим принесите, – сосредоточенно попросил духа глава академии.
Нежить исчезла и через секунду появилась снова с инструментом.
– Адепт Леманн, сможете отделить «это» от тела? – спросил ректор, в задумчивости почесывая подбородок.
– Лорд Сенье, может, лучше в госпиталь? – засомневался лекарь. На что ректор поднял на него взгляд, как на умалишенного.
– Леманн, вы хоть понимаете, как я должен объяснять это остальным лекарям? Адепт дир Аскурк все же сын посла. Как можно будет извратить потом этот факт, если новость станет известна всем?
И ректор дотронулся до двух камей призыва на своем запястье.
– Снимем паразита, а потом доставим адепта в госпиталь. И не вздумайте кому-либо рассказать об этом, пока не разберемся! Кратур, сохрани воспоминание всего произошедшего.
Тирел приблизился к Илишину и взялся орудовать инструментами. Однако паразит не сдавался и выпустил вокруг себя сгусток тьмы.
– Демон? – спросил Риф, наблюдая за происходящим.
– Похоже, – согласился лорд Сенье. – Леманн, давайте я его попробую светлой магией парализовать, а вы отделяйте. Логика лорда Сенье совпадала с моей. Если Дамиану получилось оглушить дракона, то «червь» тоже должен реагировать на нее.
После нескольких неудачных попыток «голова» паразита все же отделилась от тела, и Тирел потянул его щипцами, аккуратно отделяя щупальца-щетинки. Дракон стонал, и Элдрину с Рифом пришлось его держать. Я стояла, зажав рот рукой от омерзения и жалости к парню.
Длинный червь похож был частично на ядовитых глубоководных щетинистых червей, а частично на магическую пиявку. Через минут десять совместных стараний вампира и ректора червя получилось полностью снять и засунуть в банку, где он слабо шевелился, наполовину парализованный.
– Какая гадость, – скривился Элдрин. – Не удивительно, что Илишину было так хреново.
– Это же не обычный паразит? – спросил Риф. – На магической зоологии мы таких не проходили.
– Никто таких не проходил, – согласился Тирел, рассматривая существо сквозь стекло. – Гад питался магией искры прямо через сферу. Таких существ в нашем мире нет.
Грудь дракона, частично покрытая бело-серебристой чешуей, кровоточила и выглядела обожжённой в том месте, где находилось тело паразита. Илишин застонал и открыл глаза. То, что дракон так до конца в себя не пришел, мы поняли по его остекленевшему взгляду.
– Тина… – пробормотал он. – Тина…
– Что за «тина»? – не понял оборотень. – Он что, демона в озере подцепил? В водорослях?
– Разберемся, – пробормотал лорд Сенье с брезгливостью смотря в банку. – Давайте-ка его теперь в лазарет… Адепт Тирел Леманн, я могу доверить вам наблюдение за дир Аскурком? Мне нужно знать, что он еще выболтает и о чем расскажет.
Лекарь кивнул.
– А вы идите в столовую, – это уже ректор сказал нас с Элдрином и Рифом.
Убедившись, что ректор успешно перенес дракона в лазарет вместе с Тирелом, мы побрели в столовую.
[1] «Природа пространства и времени» – научно-популярная книга, написанная по лекциям знаменитых английских физиков Стивена Хокинга и Роджера Пенроуза. Здесь имеется ввиду вымышленный вариант, написанный одним из менталистов-прорицателей этого мира.
Глава 11
Есть совершенно не хотелось. У меня перед глазами так и стояла картина окровавленного Илишина и паразита. Я вяло щипала булку, запивая чаем. На расспросы, где мы были, Элдрин коротко шепнул что-то Стомиану на ухо и отмахнулся. Разговор был действительно не для этого места. Риф не пошел за свой стол, а присоединился к нам. Тут же пересел к нам и Дамиан, все еще продолжая хмуриться и поглядывать то на меня, то на Элдрина и Рифа. Однако ему хватило сообразительности не болтать лишнего. Дроу его одобрительно похлопал по плечу и похвалил, отчего ребёнок расплылся в счастливой улыбке.
Оставшегося времени обеда нам как раз хватило на перекус. И мне пришлось поспешить на лекцию по артефакторике, где нашу группу ждала подготовка к зачету и объявление от декана о том, что в среду утренняя практика отменяется, так как после обеда поставили зачет по портальной магии.
А вот потом я поплелась на танцы, куда идти совершенно не хотелось. Следуя через двор я снова встретила Элдрина. На танцы меня должен был провожать Корин. Но у него появились неотложные дела, и оказалось он попросил друга себя заменить.
По довольной и ехидной роже дроу я поняла, что он что-то задумал и собирается развлечься.
Первым делом мы завернули к женскому общежитию. Риф, с которым Элдрин вдруг сильно сдружился, попросил дроу зайти за Кираной и поторопить ее, чтобы не опоздала. Причина просьбы была, на мой взгляд, «так себе». Подруга не отличалась ни забывчивостью, ни безответственностью, но Элдрин просьбу оборотня решил выполнить.
В женском общежитии я была только один раз, и оно меня не впечатлило. Попав сюда во второй, я поняла, что не обманулась в своем первоначальном мнении. Уже в дверях нас чуть не пришибли выскочившие опрометью второкурсницы. И от шишки на лбу меня спасла лишь мгновенная реакция тёмного эльфа, придержавшего передо мной дверь.
– Сама такое надевай! – эмоционально ответила выбежавшая девушка-русалка, устремляясь вперед. За ней выскочила ее оппонентка, размахивая каким-то ярким куском ткани. Мы замерли, боясь обозначить свое присутствие, дабы не попасть под женские разборки.
– Пожалеешь же потом! – погрозила вторая девица-дроу вслед собеседнице, гневно тряся тряпкой и глядя возмущенно вдогонку. На нас она не обращала внимания. Пока…
– Вот знаешь, Леечка-конфеточка, – задумчиво протянул Элдрин. – Никогда не страдал тягой к зоологии, но, по моему мнению, не стоит далеко ходить куда-то в горы, чтобы понаблюдать за ядовитыми василисками в природе. Ни с чем не сравнить то чувство риска, что возникает, когда ты смотришь на них вблизи и знаешь, что они в любой момент могут тебя укусить… А опаснее женского общежития серпентария не найти.
Темная эльфийка перевела взгляд на нас, привлеченная словами дроу.
– А-а-а! – протянула она, прищуривая глаза на моего друга. – Снова «греться» пришел?
Вопроса я не поняла, но, видимо, сам Элдрин был в курсе и расплылся в улыбке.
– Ну, у меня-то жиру мало в отличие от некоторых, я постоянно мёрзну, – ответил эльф шутливо и тут же понял, что зря это сказал. Девица угрожающе сузила глаза и шагнула вперед ближе к эльфу, перехватив цветастую тряпку в руке наподобие хлыста. – Э-э… – опомнился проклятийник. – В смысле, я – худой, и волос у меня на теле нет… – попытался исправиться он, как, на мой взгляд, тоже неудачно.
Элдрин мастерски увернулся от удара платьем и перехватил «орудие» за другой конец, потянув на себя, дабы отобрать и не подвергаться больше избиению. Затрещала ткань.
– А ну отпусти, хамло троллье! – угрожающе зашипела эльфийка. – Платье порвешь!
– Лучше девушка без платья, чем побитый солдат, – ощерил в подобии улыбки дроу все свои острющие зубы, выдав собственную мудрость. – Еще раз замахнешься, Нэль, так и будет! – и отпустил.
Девушка хмыкнула и успокоилась.
– К кому приперся, окаянный? – задала она вопрос.
– А к кому посоветуешь? – не остался в долгу эльф. – Я весьма избирательный и придирчивый, знаешь ли. Ну ты-то мои вкусы знаешь…
Терпение второкурсницы подошло к концу, и, цыкнув, она гордо развернулась, скрываясь в дверях.
– Элдрин Ризгас пытается проникнуть в общежитие! – услышали мы громкое мстительное восклицание.
Как оказалось, сказано это было на весь холл специально. Дух-комендант в сопровождении кастелянши-гоблинши напрочь отказались пропускать Элдрина дальше двери, ведущей во внутренние коридоры, ссылаясь на «чёрный список» адептов, не допускающихся в корпус, почетное первое место в котором и возглавлял наш проклятийник.
– Мужчинам с женщинами трудно: будешь приставать – скажут бабник, не будешь – скажут импотент, – пояснил мне философски друг со вздохом, поняв, что сегодня ему не прорваться законным способом в «святая святых» даже с «уважительной» причиной. Так что идти за Кираной мне пришлось самой. Благо дорогу я помнила.
Подругу в комнате я не застала. Ее соседка на мой вопрос, куда она пошла, лишь безразлично и чванливо пожала плечами. Разыскивая Кирану в корпусе я встретила в общей гостевой Линетту. Блондинка решила мне помочь и повела к душевой, где толпилась группа девушек, посчитав подозрительной их активность и ехидные перешёптывания.
Моего появления они не ожидали и нерешительно расступились. «Боятся, значит – уважают», вспомнила я пословицу. На самом деле было весьма не смешно. Кажется, травля в женском общежитии не прекратилась. Среди интриганок заметила нескольких знакомых адепток, что танцевали танец приветствия, забракованный маркизой Миарани.
Я молча потянула за ручку двери. Дверь не поддалась, запечатанная каким-то заклинанием. Стало ясно, почему Риф попросил Элдрина встретить и проводить подругу. Он знал, что Киране продолжают строить козни.
– Ну, и чего ты лезешь, Хардин? – не сильно дружелюбно, но робко спросила меня одна из девиц. – Почему на открытии бала должна участвовать «эта»? – девушка кивнула в сторону двери. – Тебе-то самой не противно?
– А герцогиня Хардин просто жалеет всех убогих и обиженных, и непременно начинает с ними дружить. Даже с никчемными гоблинами, – фыркнула вторая девица, сложив решительно руки на своей груди и бросив презрительный взгляд на Линетту. Кажется, она была уверена в своей правоте и сейчас намекала на обеих моих подруг. Видимо, обо мне многое знали, в том числе, что я вожу дружбу с персоналом академии.
Девушки не выказывали ко мне агрессии, и мне даже показалось, что в их словах сквозит некая обида.
– Ага, и вы завидуете тому, что не оказались в числе этих самых «убогих»? – догадалась я.
Не собираясь обострять и так натянутые отношения с адептками, я добавила:
– Я просто окружаю себя существами, которые мне нравятся. «Убогими» они выглядят только в ваших глазах. Я никого из них такими не считаю.
Девушки мне возражать не посмели, молча наблюдая, как я вызволяю Кирану из вынужденного заточения. Мне пришлось призвать родовую магию, чтобы снять неизвестное мне заклинание. И если сначала адептки смотрели на мои усилия скептически, то, увидев, что дверь открылась, удивились и отступили на шаг назад. Возмущенная Кирана выскочила из помещения.
Пока она собиралась, я с интересом слушала её причитания и возмущения о том, как пятикурсницы запечатали дверь, усилив совместно магию до четвертого уровня, а она пыталась безрезультатно взломать заклинание пятнадцать минут. Вторила и поддакивала её возмущениям Линетта, подстрекая отомстить обидчицам или нажаловаться коменданту.
Мстить времени не было. Остановив порыв вдруг ставших воинственными подруг, я поторопила их. Прихватив в фойе Элдрина, мы быстрым шагом пошли в сторону бального зала. Девушки, однако, своего боевого настроя не растеряли, и мы с дроу слушали по пути угрозы в адрес неприятельниц и варианты будущей расправы над ними. Обе сошлись на том, что «стучать» в очередной раз кастелянше не стоит, а «дело чести» нужно взять в свои руки. Особенно зверствовала в этом плане Линетта. В «белоснежном одуванчике», как окрестил ее с легкой руки Элдрин по пути, проснулась жажда крови и зрелищ. От их фантазий у меня голова шла кругом, и я едва поспевала за широкими шагами воительниц и тёмного эльфа, семеня самой последней.
Мы не опоздали… почти, но пришли последними. Видимо, у меня сегодня звёзды сложились таким образом, что я везде не успевала вовремя. В это время танцовщицы выстроились для демонстрации нового варианта приветственного танца. Зазвучала музыка, и мы все молча наблюдали «шедевр» мысли и фантазии балетмейстера.
Не скажу, что танец мне не понравился, замысел заключался в том, что начало мы танцевали едино, а потом в танце совмещались элементы ритуальных или национальных танцев наиболее распространенных в королевстве рас. Каждой из нас предстояло солировать определенную часть, и, естественно, разучить её.
Как только музыка смолкла, а по довольному лицу леди Миарани скользнула одобрительная улыбка, все поняли: «шедевру» быть! Тут же все принялись наперебой «бронировать» ту часть танца, что считали себя достойными исполнять. Таким образом, эльфийскую, человеческую, драконью, вампирскую, а также часть с танцем тифлингов, дроу и нагов расхватали тут же. Остались невостребованными танец гномов, оборотней и орков. Никто не желал танцевать их слишком воинственные и совсем не мелодичные ритуальные пляски. В зале поднялся шум и ругань. В итоге леди Миарани не выдержала:
– А ну, все закрыли рты! – гаркнула на нас маркиза. – Сейчас самым крикливым и достанется то, что не понравилось, – пообещала она.
Моментально в зале наступила тишина.
– Проведем жеребьёвку, – решила леди. – Эльфы не будут танцевать эльфийские танцы, предупреждаю сразу!
Скисли тут же Мейнира и Суилинь. Маркиза сотворила десять шариков в воздухе и предложила всем выбрать один. Адептки тут же кинулись выхватывать понравившийся шарик, надеясь, что именно он окажется с «милым сердцу» танцем. Я с Кираной и Дианой Тейлор взяли шарики самыми последними. Как ни открывали девушки выбранные жребии, у них это не получилось до тех пор, пока все шарики не оказались в руках всех танцовщиц. А вот следом последовали возмущенные возгласы от тех, кто не получил желаемый танец. И их было большинство.
Больше всех возмущенно орала Суилинь, которая выбрала себе танец нагов, а по жребию ей выпал танец орков. Её возмущения я частично не понимала, так как эта часть танца не была так уж и плоха. Он был воинственным – да, с резкими движениями, но вполне приемлемым для бала. Орчиха Шаута даже предложила поменяться с ней (ей достался танец гномов), но Суилинь лишь фыркнула на это. Мне самой выпал танец тёмных эльфов, Линетте – нагов, Киране – вампиров. И больше всех повезло, по мнению присутствующих, Диане Тейлор. Ей достался самый «вожделенный» эльфийский танец.
Но все пререкания и возмущения остановила маркиза, категорично заявив, что если кому не нравится, могут уходить, а замену она найдёт из других достойных адепток.
Возмущения тут же смолкли, так как танцевать приветствие перед королём всё же было весьма почётно, и все понимали, как им повезло.
Довольный окончанием разногласий мэтр Каринимэ объявил нам, что сначала все будут репетировать вальс, и уже потом он оставит девушек для разучивания приветствия.
Мы стали в позиции. Что касается Элдрина, то дроу танцевал неплохо, но обновлённый поддержками вальс не знал. И мы дурачились и шутили друг над другом, когда Ризгас путался в тех моментах, когда нужно было меня вовремя подхватить или придержать, и отвлекался, поглядывая на Тирела, который появился на репетиции впервые.
Вампир с кислым выражением лица смотрел на свою партнершу, красивую белокурую Риену. Вампирша улыбалась и льнула к лекарю, плавными, изящными движениями выгибаясь и томно скользя по телу партнёра руками. Флирт был весьма открытым, она будто предлагала себя. Сам же лекарь всеми силами пытался отстраниться и то и дело смотрел на пару Рифа и Кираны. Оборотень и подруга сегодня блистали, ни разу не сбившись, и тихо разговаривая между собой.
– Элдрин, а что за интерес у Рифа к Киране? – полюбопытствовала я. – У оборотней же пары тоже вроде как истинные создаются…
– У Рифа нет пока пары, – ответил мне друг. – А Кирану он на время взял под опеку, потому что она вроде как пострадала от оборотней. Она симпатичная и открытая. Почему нет?
У меня вытянулось лицо.
– Да просто дружат они! – прыснул дроу, увидев мою растерянность. – Ничего «такого»…
Вечер, проведённый за подготовкой к зачётам, прошёл для всех нас спокойно. Корин вернулся в общежитие с Истедом вместе. Инквизитора интересовало случившееся с драконом Илишином. Выслушав нас, эльф ушёл, даже не особо стараясь задержаться, что лично меня порадовало. Эльф даже воздержался от едких замечаний. А вот нас подробности интересовали и как себя «серебристый» чувствует. Но некромант был неразговорчивым, задумчивым и пошёл переодеваться в свою комнату, попросив Стомиана забрать у ворот заказанную еду.
Когда дракон вернулся, а некромант вышел уже переодетый, мы уселись в гостиной на диванах, ожидая подробностей.
Дракона сегодня на танцах не было, и с Дианой Тейлор танцевал балетный танцор. Тирел успел нам сообщить, что до его ухода из лазарета артефактор несколько раз приходил в себя и снова засыпал, всё время вспоминая и зовя «Тину». Как понял вампир, это какая-то девушка, и скорее всего, его «истинная».
– У него есть «истинная»? – удивился Стомиан. – Как же он с ней расстался? И почему тогда не он наследник дир Аскурка? Тогда выходит, и титул, и наследство должны достаться ему, а не сестре.
Корин бросил процесс поглощения пищи и посмотрел на друга таким тяжёлым взглядом, что впору было провалиться на два этажа вниз. Стало ясно, что он сам задумывался над этим вопросом и не до конца понимал этого.
– Король не разрешил допросить посла, – буркнул он, возвращаясь к ужину. – Пока официально Илишин пострадал во время эксперимента в лаборатории. К нему никого не пускают. Надеюсь, он как можно скорее придет в себя и объяснит нам, как эта «гадость» оказалась на нём.
Тирел, собравшись, пошел дежурить в лазарет. Элдрин, сославшись на «дела», убежал в ночь (не иначе как поддерживать свой статус «номера один» в списке не допускаемых лиц в женское общежитие, и доказывать, что не такой уж он и «не допускаемый»). В гостиной наступила тишина и домашнее спокойствие. Корин подгреб меня ближе к себе и с довольным до отвращения лицом принялся листать свои тетради. Хотя, нужно признаться, я не сильно сопротивлялась, и моя внутренняя сущность мурчала от этого внимания, как сытый кот.
Нарушил наше спокойствие Верховный инквизитор. Эльфу, скорее всего, покоя не давал тот факт, что он ушёл, не оскорбив и не поддев кого-нибудь, подумалось мне. Но причина оказалась куда как серьёзней, и я укорила себя за недостойные мысли по отношению к его Светлейшеству.
К слову сказать, я немало поначалу удивлялась обращению «его Светлейшество» к не такому уж и почитающему светлых богов Истеду. Пояснения мне дали Стомиан и Элдрин. Обращение «ваше Светлейшество» по отношению к Верховному инквизитору носило скорее исторический характер. Раньше инквизиторами высших должностей становились только служители храмов, и к ним это звание применялось совершенно справедливо. Однако в начале эпохи Годра, ознаменованной как «Век светлых», начались гонения тёмных магов. Больше всего пострадали ведьмы. Их в королевстве истребили. Но инквизиция на этом не остановилась, и наступивший до этого шаткий мир между всеми расами снова мог пошатнуться. Инквизиция стала притеснять всех тёмных магов, в том числе дроу, нагов и людей с тёмным источником силы. После сожжения колледжа «Тёмного искусства» в Донте, что раньше находился в герцогстве Клутвин, король Трилл Справедливый остановил гонения, просто сместив Верховного инквизитора и назначив на этот пост первого из герцогов Истед, что присоединил свои земли к королевству Риордания, выйдя из состава королевства Итилиен. Такое распоряжение имело не только миротворческий смысл. Храмовники настолько вошли в азарт, проповедуя культ «Светлой силы», что в королевстве сформировалось несколько радикальных церковных сект «Светлых братьев», пропагандирующих свержение власти тёмных магов. Учитывая, что все остальные герцоги в королевстве на тот момент имели тёмную силу и имели родство с королевской семьей, то выходило, что храмовники посягали и на королевскую власть. После этого это звание и переходило между Истедами по кровной линии, а обращение «ваше Светлейшество» осталось как наследие прошлого.
Да и помимо исполнения судебной власти и наблюдения за деятельностью всех магов королевства, в должность Верховного инквизитора входило наблюдение за деятельностью храмовников, дабы прошлое не повторилось.
Сам же Истед, по словам Ризгаса, набожностью не то чтобы не отличался, а полностью ей не соответствовал. Эльф весьма любил покутить и частенько собирал в своем столичном имении всё «золото» и «цвет» аристократии ещё со времен академической жизни. Как я поняла, вечера (называемые «шабашами») были весьма развязными: с танцовщицами, популярными артистами, игрой в карты на ставки, и частыми маскарадами, где все скрывали лица, дабы не попасть на полосы прессы за свои деяния. Элдрин сам не раз пользовался гостеприимством эльфа, с которым познакомился благодаря Корину. Стомиан же, которому тоже посчастливилось не раз бывать у светлого эльфа, в последнее время избегал таких вечеров, чтобы не расстраивать Линетту.
Аристократическое сообщество, озабоченное репутацией, шабаши порицала, но втихаря от развлечений не отказывалась. У «элиты» молодежи, герцог был неким эталоном свободолюбия и дерзости, чем и заслужил не совсем хорошую репутацию у «добропорядочных» леди.
– Корин, Илишину становится хуже, – сообщил нам Верховный инквизитор, останавливаясь у камина и протягивая руки к огню. На удивление, сегодня он не источал ехидства и надменности. – Магистр Фиарель сказала, что нужно его погрузить в стазис, иначе он быстро «сложит крылья» навсегда…
Корин отложил тетрадь и посмотрел на друга долгим, хмурым взглядом.
– Нужно узнать у него всё, пока есть возможность, – продолжил Истед. – Но я не могу ломать ему сознание. Он и так у грани.
– Есть идеи? – спросил друга некромант.
Сама я понимала, что светлый пришел к нам неспроста. И доложить о состоянии дракона мог и другим способом.
– Есть, – кивнул эльф и развернулся, уставившись на меня.
Я же начала подозревать что-то плохое. Уж больно выразительно смотрел герцог в мою сторону. Видимо, дальнейший диалог происходил у некроманта с грозой всех магов-душегубов ментально. По итогу, Тенебрей выпрямился и недовольно поджал губы, но в итоге заключил:
– Может сработать!
– Что? – спросила я, ощущая внутреннее напряжение жениха.
– Сам поясни ей, – попросил эльф.
Корин сел, отстранив меня, и как-то обреченно посмотрел в сторону.
– Лея, без твоей помощи не обойтись, – начал он. – У Инголира возникла идея. Илишин вспоминает и говорит только с «Тиной». Инквизиторам он так ничего и не сказал. Найти эту девушку не представляется возможным. Но Инголир успел считать её образ. Он хочет наложить на тебя иллюзию этой Тины, чтобы ты попыталась разговорить дракона…
– Почему я? – задала с удивлением насущный вопрос. Иллюзию можно было наложить на любого, тут ограничений не было, если маг-менталист был достаточно профессиональным и сильным для этого.
