Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)
– Тебе не жалко их? – спросила я демона, кивая на банки с существами нижнего мира. – Они же вроде тоже демоны. Как и ты.
Оракул скривился на это, будто ему под нос подсунули что-то смердящее.
– Это низшие сущности. Тебе же не жалко червей, что живут в твоём мире, или жаб в канаве? Почему я должен жалеть их? Тот, кто перенёс их в ваш мир, предатель и дурак!
– Почему? – задала я закономерный вопрос.
– Запрещено оставлять в других мирах частички своего. Против нас уже создавалось раньше оружие. Мы вели войны не только в своём мире, но и в других…
Инквизиторы и тайная стража обыскивали и выстраивали на коленях работников незаконной лаборатории, ведя быстрый допрос.
– Надо же… – протянул тем временем Истед, привлекая к себе моё внимание. – Магистр Нило! – воскликнул он, поднимая за волосы русалку, бывшего преподавателя академии с колен и срывая с неё амулет искажения личности. – А мы вас так усердно искали... Ваши таланты тут пригодились больше, чем обучение нерадивых адептов в академии?
Вопрос, видимо, был риторическим, а женщина оскалила острые зубы.
– Прокляну! – пригрозила она, пытаясь вырваться и заодно укусить эльфа. Тут же подскочили два инквизитора и скрутили бывшего магистра, удерживая её силой сзади.
– Проклинай, – разрешил великодушно в своей глумливой манере Истед, дополнительно кивнув головой. – Мне проклятия уже нипочём. Напроклинали…
Тенебрей же занимался тем, что внимательно рассматривал всё вокруг, не вмешиваясь в допрос и аресты. Он взял банку с одной из «пиявок» и снял крышку, заглядывая внутрь.
– Милая, а вы не хотите признаться добровольно, чем тут занимались? – услышала я вопрос от Главного инквизитора, обращенный к русалке.
Женщина находилась практически в полутрансформации. У неё норовил отрасти хвост, который видимым силуэтом проступал из-под полы платья, удлиннились зубы и когти на руках, а глаза заискрились зеленоватым свечением. Но воды рядом не было, и принять полностью свой облик она не могла.
– Мне нечего вас бояться! – выплюнула она. – Вы даже не знаете, кто за мной стоит! Вам не справиться с богами. И со мной вы ничего не сделаете. Я – бессмертна!
Речь бывшего преподавателя академии была больше похожа на бред. Но она говорила с такой уверенностью, что казалось, действительно ничего не боится.
– Ну и что за бред ты несешь, дорогуша? – будто прочитал мои мысли Истед, подходя к пленнице ближе. – И вроде же взрослая и не сильно глупая русалка! – иронично принялся дразнить женщину Верховный инквизитор.
– Когда меня освободят, я тебя сожру первым на завтрак! – пообещала эльфу она, и посмотрела на Истеда своими горящими глазами.
– Подавишься! Я не вкусный, – беспечно махнул рукой инквизитор и расплылся в улыбке. – Ментальная магия против меня бесполезна, милочка. Побереги силы, а то кашлять начнешь и заболеешь. Убивать своих подчиненных я не намерен.
Вот не думала, что Истед может быть таким… милым?.. не вредным?.. (простите темные боги!) приятным?!! Хотя, что это я? Язвить инквизитор от этого не перестал. Он разговаривал так, будто был влюблен в леди Нило или дружил с ней как минимум пол жизни. За ехидством угадывалась мягкость и дружеская ирония. Удивительная перемена!
– А вот бессмертной ты себя считаешь зря! Я легко могу доказать обратное. Даже если ты, милая, не сдохнешь во время допроса, в форте ди Биер тебя посадят на самый верхний этаж, где не так сыро, как в подземелье, и много солнца и света. Как думаешь, как скоро с тебя слезет чешуя? Ты же не хочешь стать противной, гадкой рыбой-старухой?
Русалка лишь злобно зашипела в ответ. Инквизитор воспринял это как знак согласия.
– Вот и славно! Задушевный разговор тет-а-тет гораздо приятней каменного пекла!
– Инголир, оставь ее пока, – остановил разошедшегося эльфа Корин. – Леди Нило нужно допрашивать не здесь. Есть тут кто-нибудь, кто готов всё рассказать добровольно? – спросил некромант.
Я удивилась его спокойному и немного отрешённому голосу. Было в нём что-то, что тревожило меня. Тенебрей даже не стал непосредственно обращаться к задержанным, а почему то спросил Верховного инквизитора.
Работники, понуро опустившие головы, начали робко переглядываться между собой. Русалка же зашипела злобнее, и её лицо полностью покрылось чешуёй. Державший её страж сильнее заломил ей руки, почти выворачивая плечи, после чего женщина уже заскулила, растратив свой воинственный пыл.
– Хочет ли кто-нибудь из вас пойти на сотрудничество с инквизицией и смягчить свою участь? – ласково поинтересовался эльф. – В этом случае обещаю, что вы останетесь живы.
И на него устремились взгляды всех окружающих. Сам Истед как-то настороженно посмотрел в сторону Тенебрея.
А одна из орчих подняла связанные руки.
– Лорд, я готова обо всем рассказать, – испуганно пробормотала она.
– Не смейте ничего говорить! – снова зашипела русалка на них. Всем стало понятно, что бывший преподаватель академии магии была главной в этой лаборатории. Орка вздрогнула. Но страх перед инквизицией сейчас был сильней угроз леди Нило.
– Я тоже всё расскажу, – робко сказал гном. Следом ещё несколько существ отозвались согласием.
Стоящий рядом с гномом на коленях вампир, одетый в такую же форму, как и растерзанные охранники, бросился в его сторону, замахнувшись рукой с когтями. Моментально отреагировал стоящий рядом инквизитор и накинул на шею заклинание светлого аркана. Тело вампира дернулось в удушающем захвате, и он упал на пол пытаясь порвать путы, затягивающиеся на шее. Окружающие его арестованные существа поспешили в страхе отстраниться как можно дальше. Вампир катался по полу и хрипел не в силах освободиться.
– Глупо! – равнодушным тоном произнес Тенебрей, поворачиваясь от столов с колбами и банками к пленникам. – За преступления против подданных королевства, титулованных особ и террористические действия в их отношении, в которых обвиняются все присутствующие, полагается смерть или развоплощение.
Инквизитор удерживающий вампира арканом будто ждал этих слов. Удавка засияла сильней и стала сжиматься. Вампир захрипел громче, отчаянно пытаясь освободиться. Его глаза выкатились из орбит глазниц и видно было как лопаются сосуды внутри белков.
Инквизиторы и маги тайной стражи молча наблюдали, не вмешиваясь в происходящее. Затряслись, прижимаясь друг к другу, арестанты. А Истед и Тенебрей молча наблюдали за муками бывшего охранника. Я предпочла не смотреть на дальнейшее, отвернувшись в сторону. Хрипы продолжались пока не раздался треск, и за ним наступила тишина. Когда всё закончилось, увидела, что голова вампира оказалась отделена от тела, а останки медленно истаивают рассыпаясь дымчатым прахом. Убийство вампира и его развоплощение воочию я видела впервые.
Переведя взгляд на Корина, в его глазах я рассмотрела ту холодность и пустоту, что напугала меня в видении оракула. Абсолютное отсутствие эмоций и сострадания. Будто перед тобой стоит не живой человек, а нечто бездушное и равнодушное ко всему. По сравнению с ним даже Истед, брезгливо поджавший губы, не внушал такого страха. И все вокруг тоже ощущали нечто подобное. Даже стражи и инквизиторы старались держаться от Главы внутренней безопасности подальше.
– Продолжим… – ровным тоном сказал Тенебрей. – Кем вы здесь работали?
– Я – артефактор, – первым выдавил из себя испуганный до смерти гном. – Создавал камни-филактерии для сущностей.
– А я просто помощник зельевара, – ответила орка, утирая мокрое от слёз лицо. – Помогала мастеру. Занималась снабжением и подготовкой ингридиентов. Пощадите, лорды, у меня в клане дети…
– Маг-монстровед, – призналась женщина-человек. – Я работала с… экзофитами.
Остальные так же назвали свои должности в лаборатории и род занятий. Другие служащие хоть и были до смерти напуганы, но признаваться не спешили.
– Леди Нило и «этих» доставить в форт ди Биер, – кивнул Тенебрей на работников, решивших пойти на сделку с инквизицией. – Лабораторию досмотреть, конфисковать все ценное и уничтожить. Всех остальных вывести во двор.
Стражи занялись досмотром в помещении, а инквизиция выводила арестованных по очереди из лаборатории.
Последней выводили леди Нило, что все еще пыталась принять вторую ипостась и сопротивлялась аресту всеми возможными способами. В один момент ей даже удалось вырваться, полоснув когтями инквизитора по руке. Но остальные стражи были начеку и тут же снова скрутили злобную русалку, повалив ее на пол.
– Отпустите меня, гады! Вы все пожалеете! – завопила леди Нило.
Каким-то образом у нее получалось использовать магию несмотря на антимагические браслеты.
Вмешался Корин, отпустив тьму, что окутала тело женщины. Под маревом было не видно, что с ней происходит, но она истошно закричала, задергавшись как рыба, выброшенная на берег. Инквизиторы, держащие ее, отпрянули в стороны. Тьма отступила, и русалка перестала кричать.
– Это ты, тварь, подкинула в академию артефакт открывший разлом? – спросил подойдя к ней Тенебрей.
Глаза пленницы открылись и загорелись зеленоватым свечением. На что Корин поднял ногу, и наступил подошвой сапога на ее лицо, придавливая к полу.
– Ты еще не поняла, что тебе не преодолеть ментальную защиту никого из нас? И уж тем более не мою.
Глаза леди Нило погасли.
– Не только, – ответила она на вопрос довольно спокойным тоном. – Это я пронесла филактерию лича и помогла вселить в тело адептки. Жаль, что мой замысел не удался и в тот вечер никто не сдох.
Корин убрал ногу и отошел на два шага назад.
– Какова была цель?
– Хардин, – зло улыбнувшись некроманту, ответила русалка.
– Ты будешь умирать медленно и мучительно, – пообещал ей некромант. И сказано это было так спокойно и ровно, будто все уже было решено. – Уводите ее, – приказал Корин инквизиторам.
– Ты привёл меня сюда, чтобы я увидела это? – спросила я оракула.
– Именно…– ответил мне он. – Ну и разве тебе не интересно понаблюдать за лордом Тенебреем со стороны?
Я не ответила, ибо то, что увидела, мне совсем не нравилось.
Когда все осмотрела, Персципиатус поднял меня снова на поверхность.
Во дворе что-то происходило.
Истеда и Тенебрея я увидела стоящими у кучки догорающих в магическом пламени останков. Оба явно были расстроены.
Подойдя ближе, я увидела тлеющие останки и кости наполовину рыбы и наполовину человека.
– Она снова пыталась сбежать ваше Светлейшество, – потея перед начальством, оправдывался капитан. – Увидела у стены бочку с талой водой, обездвижила конвоиров и рванула к ней.
– Ну вот… А говорила бессмертна! – огорчился Истед будто прослушав подчиненного, и брезгливо посмотрел на останки.
Тенебрей присел, вынув кинжал из сапога и поддев лезвием, поднял в воздух колье с большим голубым камнем в подвеске, рассматривая его.
– Не поэтому ли она считала себя бессмертной, и смогла использовать ментальную магию, несмотря на наручники? Кажется камень по свойствам такой же, как у лаэры Уринтелл.
– Жаль что мы это наверняка, как и много чего еще интересного, уже не узнаем…
У оплавленных ворот в этот момент остановился экипаж, и из него выскочил упитанный мужчина, решительным шагом направившись к их светлостям.
– Хозяин этой богадельни, – пояснил мне демон. – Пришёл выяснять, что происходит, и поскандалить за разгром и причиненные убытки.
Промышленник явно хотел обвинить представителей власти в превышении должностных полномочий и сразу перешёл в «наступление», забыв о титулах и званиях тех, с кем имел «честь» общаться.
– Я требую немедленно прекратить это безобразие! – на ходу начал он, поднимая палец вверх.
Оба герцога посмотрели на фабриканта как на насекомое. Стражи у ворот, пытались остановить и оттеснить потерявшего почтение владельца от высоких лордов, но Тенебрей остановил их, подняв руку.
– Ваши Высокоблагородия, данное предприятие принадлежит графу Вилаару, подданному Дейранара, и является одним из фабрик «Кристаллиона»! Вы не имеете права врываться и бесчинствовать на этой территории!
– «Бесчинствовать?» – переспросил Тенебрей, не веря в то, что услышал. Он был и так «не в духе». Слова фабриканта уверенного в своей безнаказанности и правоте, заставили его на время растеряться. В следующую секунду вокруг него вспыхнула черным маревом магия, и глаза заволокло тьмой, а кожа начала сереть и трескаться.
– Спокойней, мой друг, – попытался остановить вспышку гнева Истед, подняв руку между потерявшим почтение к власти дельцом и некромантом. И поскольку Тенебрей остался стоять неподвижно, взял ситуацию «в свои руки». – Уважаемый, а вы знаете кто перед вами?
Действительно ни на Корине, ни на Истеде форменной одежды не было. Инквизитор вообще был одет так, будто собрался на личную встречу. В светлых брюках, коричневом сюртуке и бежевом плаще, весь чистенький и модный, будто и не лазил только что по подвалам фабрики. Корин же редко носил знаки отличия своего ведомства. Вот и теперь был одет в темную форму без нашивок и темно-фиолетовый плащ без рукавов. Опознать их как глав двух ведомств координирующих правопорядок в королевстве мог только тот, кто знал лично.
– Какая разница? – вскипел фабрикант краснея и трясясь от гнева. – Я буду жаловаться графу Вилаару, а он обо всем доложит герцогу Клутвин и канцлеру – герцогу Ризгас, и потребует от вас извинений и огромной компенсации убытков!
– А почему не герцогу Истед или герцогу Тенебрей? Они тут больше причастны, – поинтересовался эльф склонив голову к плечу и с интересом разглядывая оппонента.
– Или им! – кивнул мужчина, визгливо вскрикнув.
– Хм-м! – Истед усмехнулся, отчего шрам на его лице искривился, образовав уродливые складки.
Я уже заметила, что столичные газеты писали обо всех аристократах понемногу. Но ни разу на страницах не проскальзывали статьи о светлом эльфе. Малюсенькие заметки – да, упоминания в новостях были тоже. Но никогда не было тех больших и подробных статей и интервью, которыми «награждали» остальных. И уж тем более не было портретов или карандашных набросков. Почему? Догадаться было не сложно. Истед не любил когда на него долго смотрят. Особенно на ту часть лица, что была изуродована. Несомненно, о светлом эльфе–инквизиторе знали и сплетни разносили даже в народе. Но он редко упоминался в прессе, потому о нем говорили, судя по всему, редко. Человек не сразу понял, кто с ним разговаривает.
– Жалуйтесь! – милостиво разрешил, Истед сверкнув глазами. – У вас есть прекрасная возможность сделать это лично.
– Ой! – наконец поняв с кем имеет дело воскликнул фабрикант, побледнев. А потом перевел взгляд за спину Верховного инквизитора на Тенебрея.
– Пощадите! – воскликнул он, падая на колени и складывая в умоляющем жесте руки.
– Корин, стой! – воскликнул следом эльф, запоздало среагировав.
Окружающие стражи и инквизиторы быстро шарахнулись в стороны от некроманта. А пленники, арестованные на фабрике и стоящие во дворе на коленях в ожидании окончания разговора и своей участи, попадали с криками ужаса на землю, пытаясь закрыться руками от тьмы, что устремилась к ним. В следующий момент бывшие рабочие фабрики все разом осели, разлагаясь.
Реальность будто замедлилась. В моём сознании, каждая секунда растянулась так, что я до мельчайших деталей запомнила лица, замершие в страдании… их мимику и позу. Как тела, оплывая будто воск на свечах, оседают на утоптанный снег единой зловонной лужицей останков.
– Нам пора уходить, – неожиданно донёсся до моего сознания голос Персципиатуса. А я продолжала смотреть на останки тех, что только что были живыми существами. – Демон схватил меня за плечо и встряхнул. – Очнись!
Глава 23
Я проснулась резко с сильной головной болью. Горечь жгла в груди. То ли это были последствия моего ментального путешествия, то ли увиденного, то ли всего разом, но чувствовала я себя отвратительно.
Рядом с постелью появилась служанка, включая ночник.
– Ох, ваше Сиятельство, вы так кричали!
Девушка была взволнована и искренне беспокоилась.
– Мне приснился страшный сон, – ответила я севшим голосом и села в постели.
– Вы плачете, – заметила девушка. – Вам что-нибудь принести?
Я дотронулась до своей щеки и стерла дорожку слез. Учитывая, что картина с тлеющими телами до сих пор стояла у меня перед глазами, это было неудивительно. А хуже всего было осознавать, кто виноват в этом.
Зачем такая жестокость? На мой взгляд, она была излишней и неоправданной. Рабочие не должны были погибнуть таким страшным образом.
– Принесите ромашковый чай, пожалуйста, – попросила я.
– Конечно, леди, – кивнула служанка. – Вам бы ещё поспать. Завтра нужно иметь хороший цвет лица.
Меньше всего меня сейчас беспокоил предстоящий бал и цвет лица. Но она была права. Отёки от слёз не красят леди и лишь дадут повод для сплетен и обсуждений, по крайней мере, так всегда говорила моя гувернантка, обучая светским манерам. Нужно заставить себя успокоиться и постараться ещё поспать.
Чай меня действительно успокоил, а Лира (так звали служанку), принесла ещё примочки для лица и развлекала меня рассказом о празднике, который готовят к смене года в городе. Я немного отвлеклась ненавязчивым разговором и снова легла на подушки, уже когда за окном темень начала рассеиваться, становясь серым предрассветным часом.
Мысли лезли в голову, словно назойливые вышли, а я пыталась их отогнать, чтобы снова не погрузиться в пучину отчаяния, и всё не могла осознать, что человек, который так трепетно ко мне относился, которого я люблю, так поступил… Но сомневаться в том, что я видела, не приходилось, а реальность уже не изменить. Персципиатус показал мне то, что я бы хотела не видеть совсем или забыть навсегда.
Демона я воспринимала противоречиво. С одной стороны, он помогал мне уже не раз: на играх, в академии, показав опасности, которые мне угрожали, и предупредив о них. А с другой, видения порой открывали мне очень неприятные моменты настоящего и будущего. Вот как сейчас…
Дабы поскорей расслабиться, я стала думать о том, что совсем скоро буду дома, в своем замке, а потом в Сарнгейте, где всё привычно и обыденно.
Грёзы мои наполнились свежестью гор и зноем пустыни, крепкими стенами родного дома и надежностью военного гарнизона.
…
Проснулась я снова от того, что Лира раздвинула балдахин на кровати, впуская солнце.
– Леди, пора вставать. Маркиза Миарани ждет вас к завтраку через полчаса, – сообщила она мне.
– Лира, вы не знаете, герцог Тенебрей присоединится к нам на завтраке? – спросила я первым делом служанку.
– Нет, леди, – отрицательно покачала головой она. – Гостей, помимо ваших подруг, больше не предполагается. Завтрак пройдет в личных апартаментах маркизы. Приказано вас не одевать официально.
Меня эта новость только порадовала. Сейчас видеть Корина не хотелось, это раз, а во-вторых, это означало, что явиться можно было в пеньюаре, и не надевать платье.
Умывшись и немного приведя себя в порядок, я позволила служанке расчесать волосы и еще раз сделать мне компресс на лицо.
– Вот так, леди… Уже гораздо лучше, – улыбнулась Лира мне через зеркало. – Я вас провожу. Маркиза очень не любит, когда опаздывают.
В коридоре я встретилась с Линеттой, но не стала с ней разговаривать по пути, хоть подруга и пыталась заговорить. Вместе мы вошли в личные апартаменты хозяйки дома.
Леди Миарани ждала нас за столом, уже одетая и готовая к выходу. После завтрака она собиралась отправиться в академию для последних распоряжений, встречи артистов и других лиц, приглашённых для проведения торжественного мероприятия. Тут же я обнаружила Дэма, сидевшего на стуле и болтавшего в воздухе ногами. Лорд Сенье отправил его утром из академии, чтоб мальчишка не мешался под ногами, и был под присмотром.
Дамиан очень обрадовался, увидев меня, и кинулся обниматься. Ребёнок всегда был мне рад. И почему-то сейчас это сильно растрогало меня… Эта детская непосредственность, доброта и искренность невольно нагнали на глаза непрошеные слёзы. Присутствие Дэма сделало это утро чуть менее плохим и чуть более тёплым.
Обе подруги во время завтрака продолжали молчать. Видимо, всё ещё чувствовали свою вину за произошедшее накануне. Леди Миарани не сводила с Линетты строгого взгляда и тоже мало говорила. Зато болтал со мной Дамиан обо всём и ни о чём существенном. Он успел рассказать, как его заставляют читать книги по истории, постоянно задают писать по три страницы в день, заучивать по две базовые формулы для заклинаний и основы матриц ежедневно и раз в неделю учить «дурацкие» стихи. Самому мальчику больше нравилась математика, физические занятия с «учителем» и освоение новых заклинаний, а так же просто дурачиться со старшекурсниками, о которых он говорил практически с восхищением.
На удивление, мальчик быстро освоился в академии и успел рассказать о местах, о которых никто из нас даже не знал. Так оказалось, что он обнаружил любимое место для посиделок у боевиков старших курсов – чердак. Там парни по вечерам устраивали свои сходки, метали дротики, ножи и топорики в цель, играли в карты и просто разговаривали. У девушек таким «тайным» местом была бытовка у ткацко-швейной мастерской, где изучались основы малого швейного промысла. Успел малец и побывать на вечернем бое петухов у некромантов и даже разжиться деньгами, сделав удачную ставку.
– А деньги ты откуда на ставку взял? – встрепенулась леди Миарани. – Украл у кого?
Говорят, укравшего однажды будут подозревать в воровстве всю жизнь… Мне были понятны опасения маркизы. Откуда мальчик взял деньги, если на карманные расходы ему еще ничего не давали? Но я помнила, почему он был вынужден заниматься браконьерством и воровством, потому не думала, что он может просто так украсть.
– Заработал! – с вызовом ответил мальчишка. – Меня один парень попросил залезть в окно женского общежития, чтоб передать своей девушке записку и цветы. Там труба водосточная очень хлипкая и тонкая, его бы веса не выдержала.
Маркиза строго нахмурила брови:
– Больше так не делай, – назидательно погрозила она пальцем. – Свалишься поди ещё.
– Так он страховал внизу! Чего было бояться? Я и не по таким хилым опорам лазил… – похвастал Дэм. – А они поссорились, и я помог помириться.
Болтовня Дамиана нас развлекла и разрядила напряженную обстановку. Когда завтрак окончился, леди Миарани снова уехала в академию, а нас отправили в личную гостиную готовиться к балу.
…
День выдался по-зимнему тихим и волшебным. Окно покрылось белым замысловатым узором, воздух будто искрился и звенел от мороза. За ним спешили по своим делам горожане, наряженные в теплые зимние пальто и плащи, отороченные мехом. Катались по площади на санях дети и кидались друг в друга снежками, весело гомоня и смеясь. И так хотелось радоваться со всеми, не смотря на свои печальные мысли, что, повинуясь внезапному порыву, я написала короткую записку: «Подарите ей хрустальные розы, и скажите, что они прекрасны, как она сама». Сложив её птичкой и напитав магией так, чтобы она смогла долететь, я отправила её в окно адресату. Пусть хоть кому-то сегодня судьба подарит шанс на хорошее.
Отмучавшись несколько часов кряду за наведением конечного лоска, я, сидя на софе в папильотках, смогла немного отдохнуть, умостившись читать. Ничего так меня не выматывало, как подготовка к торжествам. Никогда их не любила и не понимала, отчего другим это приносит радость. Но Кирана и Линетта искренне были счастливы, и лишь одно это заставляло меня терпимее относиться к процедурам.
Подруги, с которыми мы в присутствии слуг общались лишь на общие темы, начали одеваться и собираться в академию раньше меня. Тем, кто выступал на предновогоднем конкурсе, нужно было ещё подготовить всё необходимое для своего выхода и представления номера. Я успела настроить как надо музыкальный артефакт для Линетты, и теперь полулежала, наблюдая за их суетой. Мне торопиться было некуда.
…
Когда подруги, за которыми приехали Риф Конвель и Стомиан, ушли, а горничная уже заканчивала вплетать в мои волосы нити прозрачно-голубых страз, постучавшись, вошла леди Миарани.
– Лея, вы готовы? – спросила она, оглядывая меня, сидящую перед зеркалом и практически готовую к выходу.
– Почти, – ответила я, ожидая, пока служанка закончит работу.
На зимние балы принято было надевать платья голубых оттенков. Считалось, что это может принести удачу на весь следующий год. Леди старшего возраста этого обычая не соблюдали, как и те, кто не верил в суеверия. Я же решила не выделяться среди остальных девушек и заранее попросила маркизу доставить из имения подходящий вариант. Моё платье было из прозрачного фатина насыщенного синего цвета. Основа платья была белой, как и корсет, расшитый асимметричным синим орнаментом.
– Корин хотел видеть тебя сейчас, – сообщила мне леди. – Могу я его пустить в твои покои?
Мне хватило выдержки сохранить лицо бесстрастным. Не следовало давать повод заподозрить, что я что-то знаю о вчерашнем. Я несколько секунд думала, прежде чем ответить, и всё же кивнула утвердительно.
Леди Миарани ушла, а спустя несколько минут вернулась в сопровождении герцога Тенебрея. О причине, по которой он пришёл раньше, и почему маркиза разрешила ему подняться в мои апартаменты, я догадывалась.
К значимым праздникам, таким как Смена года, весеннее Пробуждение земли и других, жениху было принято дарить невесте подарок. Мой подарок лежал в белом футляре и представлял собой гарнитур с ожерельем из овального речного жемчуга и каплевидных крупных сапфиров. Не принять подарок я не могла, поэтому просто позволила надеть на себя украшение, плотно легшее на шею и закрывшее ключицы и часть груди. К открытой верхней части платья оно подошло идеально, и сочеталось с нарядом весьма гармонично. Сапфиры, напоминающие слёзы, притягивали внимание к белой коже.
Застёгивая замок, Корин невзначай коснулся меня, отчего я вздрогнула. Моментально он вскинул голову, и наши взгляды встретились в зеркале. Тенебрей, видимо, что-то уловил в моих глазах такое, от чего нахмурился.
– Что-то не так, Лея? – спросил он меня. Я же оцепенела от страха и, сглотнув вязкую слюну, отрицательно покачала головой.
– Всё в порядке, – ответила я и встала, чтобы сделать ответный подарок.
По одной старой легенде, богиня ледяного пламени и воды, которая могла покидать своё холодное и одинокое обиталище только зимой, приходя в мир, так скучала по деревьям и цветам, что создала однажды самое красивое зимнее чудо – снежный жасмин. Его веточки, с сине-зелёными листьями, покрытыми всегда инеем, и соцветия с белыми, полупрозрачными цветами, я выбрала как украшение для нас: бутоньерку для Корина и цветочный браслет для себя. Мы были парой, и украшения тоже были парными и символичными. Белый жасмин не завянет до конца зимы, он символизировал надежду и память. Эти украшения я придумала ещё неделю назад и теперь молча прикрепила к праздничному камзолу Корина. Пока я не спеша работала руками, фиолетовые глаза внимательно наблюдали за мной.
Ехали мы в академию втроём: я, Корин и маркиза Миарани, как моя шаперон. И этому я очень радовалась. Не знаю, как смогла бы находиться сейчас с Тенебреем наедине. Как только я его увидела в своей комнате, перед глазами сразу же встали жестокости прошедшей ночи, так и не покинувшие моих мыслей.
Проездную арку академии и вход в главный корпус украсили зелёными игольчатыми ветками тиса с красными ягодами. А по территории расставили белые, объёмные фигуры животных, что даже днём сияли голубоватым светом. Их создали пятикурсники стихийного факультета, мотивируемые своим деканом отчислением за «корявую работу, недостойную звания магов».
Внутри академии я видела украшения, так как сама принимала участие в их создании, но сейчас, в широких коридорах, поставили ещё небольшие беседки на одну лавочку, с полупрозрачными шторками. Это были небольшие альковы, посвящённые богам нашего мира. Любой желающий мог этим вечером попробовать обратиться к выбранному богу с просьбой исполнить желание. Самая большая очередь адептов стояла к арке богини Карант. Сегодня каждый из просящих мечтал быть выбранным богиней зимы и стать снежной королевой и королём этого бала. Заметила я и Линетту, ожидавшую возможность зайти в арку к богам искусств. О её просьбе не трудно было догадаться. Она мечтала получить главный приз в конкурсе. Рядом с ней стоял Стомиан и оборотень Риф, дожидаясь, пока она исполнит свою задумку. Мы остановились, чтобы поздороваться.
Маркиза Миарани сразу же нас покинула, поспешив по своим делам. Я же, не желая отвлекать Корина, Стомиана и Рифа от разговора, который мне был абсолютно не интересен, решила навестить альков богини, что совершенно не была популярна сегодня вечером. Впрочем, и в остальное время тоже.
К богине зла и несчастий – Маре – обращались в основном, чтобы задобрить. Просить у неё ничего не смели. Да и чем могла облагодетельствовать злобная богиня? Её альков поставили скорее как дань традиции, но адепты явно сюда не захаживали. Не знаю, почему меня ноги принесли именно сюда. Может, я не могла видеть виноватые глаза Стомиана, который смотрел на меня теперь с опаской? Их с Линеттой тайну я не выдала и не собиралась. Но от того, что она осталась со мной и я смирилась с доводами молчать о произошедшем между ними, было не легче.
Присев на узкую лавочку, я просто сидела, глядя на статуэтку богини. Мара была двуликой, почему – я не знала и не интересовалась легендами о ней. Прелесть альковов была в том, что занавеси имели звукоизолирующие заклинания, чтобы никто не подслушал, о чём просит посетитель.
– И почему, если происходит что-то плохое, то обязательно неприятности следуют одна за другой? – риторически спросила я себя, вздохнув.
А на перилах прямо из воздуха начал уплотняться сгусток тьмы, формируясь в четырехкрылого ворона. Проявившись полностью, Персципиатус по-птичьи встряхнул перьями и, повернув голову набок, уставился на меня одним из своих зрячих глаз на голове.
– Вот так сюрприз! Ты как смог появиться? – ошарашенно спросила я.
– Совсем уж забыла? – ответил ворон недовольно. – Я же говорил, что сил мне теперь и на это хватает. Очень интересно посмотреть на ваш мир своими глазами. Но не переживай, зрим я только для тебя.
Я смотрела на ворона и думала, сколько же сил он уже у меня отнял, что смог так сильно развить свои способности с того момента, как алмаз с заточенным в нём демоном оказался у меня?
– Чего грустишь? – поинтересовался демон.
– Думаю, почему в последнее время неприятности валятся на меня постоянно, – ответила я как сомнамбула.
– Пф-ф, – фыркнула птица. – А то ты не знала, что дружба – это возможность получать неприятности оттуда, откуда их не ждешь… Впрочем, как и любовь.
– Да ты философ, как я погляжу, – проворчала я.
