Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)
С этими словами мы распрощались с тифлингом, и Тенебрей повёл меня снова в нашу ложу.
– У тебя появилась какая-то идея, Лея? – спросил меня жених, пока мы спускались по лестнице.
– Да, – ответила я. – В лазарете академии в стазисе лежит девушка. Метр Град – её лекарь, не смог её вылечить и понять причину заболевания. И в точно таком же состоянии сейчас находится Илишин дир Аскурк, Корин. Но мы знаем, что привело в это состояние дракона – на нём был демон-паразит, который питался его магией... Это нужно проверить! Возможно, это действительно не единственные случаи. Но никто не обратил на это внимания. Лорд Черуут говорил о существах из низших сословий…
И мысль снова вспыхнула у меня в голове:
– Корин, – остановила я его за руку, пребывая в волнении, – во время нападения демонов мы сами с Тирелом, Элдрином и Линеттой в лазарете видели, как один из демонов вылезал из тела мёртвого гнома! Он почему-то остался в его теле, а не улетел, как все. Демоны обычно ранят, убивают, но не паразитируют на существах…
– Заканчивай мысль, Лея, – мягко попросил меня Тенебрей, смотря пытливо и внимательно, ожидая, пока я доведу догадку до конца.
Я набрала воздуха в лёгкие и задержала дыхание, успокаивая скачущие мысли и набираясь духа, чтобы объяснить всё спокойно и обстоятельно. Так чтобы мои доводы выглядели здраво и не показались бредом.
– Что-то выборочно привлекает демонов к определенным существам. Опыты Тирела с червём показали, что он присасывается лишь к существам, которые имеют достаточное для него количество магических сил. Что, если они питаются нашей магией? Нападают на всех, но паразитируют только на магах?
Тенебрей задумчиво смотрел на меня какое-то время, а потом улыбнулся и быстро поцеловал в уголок губ. Я же замерла, вдруг поняв, что мне это приятно, несмотря на то, что мы находимся в общественном месте. Но когда Корина смущали условности? Обычно он плевал на них, а на лестнице было весьма тихо и пустынно.
– Отлично, Лея, мы это проверим и всё выясним, – его глаза сияли и переливались оттенками фиолетового, закручиваясь вихрями. – Идем, – и потянул меня дальше.
В ложе леди Миарани разговаривала с какой-то своей знакомой, пожилой леди, которая ушла, как только мы вернулись. Зато тут же возник лорд Истед с раздражённым выражением лица.
– Ты выглядишь слишком довольным жизнью, мой друг, – отсалютовал своим бокалом Истед Корину.
– Ты что-то хотел, Инголир? – спросил Тенебрей.
– Прекрати распускать слюни и соберись, – фыркнул эльф. – Раскис, как баба перед свадьбой. Прощупай Бентана и его компанию, гаде… – инквизитор осекся и искоса глянул на меня и леди Миарани. – Я чувствую колебания потоков, но не могу уловить, от кого из них.
– Попридержи язык, Инголир, – прошипел Тенебрей, откровенно злясь, и подпихивая меня в сторону кресла. – Лея, тётя, я скоро вернусь.
Оба мужчины вышли и оставили меня с маркизой. Когда Корин вернулся, уже прозвенел последний колокольчик, оповещающий о начале второго акта. Свет в зале погас, и занавес открылся, являя новые декорации.
На этот раз перед нами открылся сад поместья мэра Дии с фонтаном, у которого и сидела Миюри. Сцена началась с того, что красивый граф – жених эльфийки, оповещает её о скором венчании и приказывает готовиться к этому радостному событию. Девушка признается ему, что любит другого и не желает выходить за него замуж. Аристократ сердится. Ему сильно приглянулась дочь мэра города. Тут же появляется Хоан Рейнат и вступает в схватку с хозяином земель. Аристократ проигрывает в бою и раненый уходит, обещая, что не отдаст Миюри и найдёт способ убить дракона.
Граф обращается к своему знакомому наёмнику и просит помочь. Маг соглашается и даёт графу зелье, что одурманит девушку и сделает её послушной. Жених сговаривается с отцом Миюри, угрожая лишением титула и поста. Отец подливает зелье девушке, и она впадает в беспамятство. Её одурманенную и послушную ведут к храму, где совершается обряд венчания.
Увлечённая происходящим на сцене, я не сразу поняла, что вокруг происходит что-то не то. Ног коснулось нечто-то прохладное, что проползло по ноге и заставило вздрогнуть.
Корин сжал мою ладонь и призывая сохранять спокойствие. По его глазам я поняла, что не одна почувствовала колебания магического фона. Я осторожно выпустила арканом силу, сканируя пространство на предмет опасности. Аркан вернулся ко мне, не нащупав ничего подозрительного, лишь слегка задев защитные артефакты и руны на перилах, что отводили любопытные взгляды от тех, кто сидел в ложах, и не давали зрителям партера мешать аристократам наслаждаться действом на сцене, разглядывая их.
Искоса посмотрела на Корина. Чувство чужой магии не исчезло, а это означало, что я просто не могла её уловить. Глаза Тенебрея на миг заволокло тьмой, и почти тут же они стали обычными. Но ухмылка стала ещё заметнее.
А я увидела «нечто». В темном зале в ложу попадал скудный свет от софитов, и практически ничего не было видно. В этой тьме я едва разглядела движение теней, скользнувшее по моему платью. Возможно, не призови я магию для аркана, обычным зрением вовсе ничего не рассмотрела. Я замерла, напуганная, а тень остановилась у меня на подоле и едва заметно, медленно поползла вверх к корсажу платья. Она была невесомой и неощутимой, а там, где света совсем не было, исчезла, сливаясь с темнотой.
Корин протянул руку и быстрым движением схватил в воздухе это «нечто». Его движение было настолько незаметным, что леди Миарани, продолжавшая смотреть спектакль, даже не уловила происходящего и ничего не заметила. Я же увидела, как рука некроманта сжимает какую-то субстанцию, незаметную даже для магического зрения.
Корин поднялся и стараясь быть незаметным вышел из ложи. Я, посидев на несколько секунд дольше, решительно встала и, пробормотав маркизе, что скоро вернусь, побежала за ним.
В холле, где было яркое освещение, я увидела, как Тенебрей удаляется в боковой коридор, где не было официантов и прислужников, удивленно наблюдавших за тем, как маг несёт в руке сопротивляющуюся тень.
Иначе как «тень» это существо я назвать не могла. Бестелесное, прозрачное и тёмное, будто настоящая тень, оно, тем не менее, было будто живое, и всеми силами старалось вырваться.
Догнала я Корина в нише, где он скрылся со своим пленником.
– Что это? – спросила я.
– Тень, – подтвердил мои догадки некромант. – Очень древнее, забытое заклинание. Позволяет ненадолго отделить свою тень от тела.
Тенебрей держал пленника и одновременно что-то делал, отчего тень становилась прозрачнее, пока полностью не растворилась в воздухе.
– Чья она? И почему она ползла по мне? – с придыханием спросила я, наблюдая за происходящим.
Тенебрей недобро усмехнулся.
– Чья, выяснится быстро. Эта ведьма сейчас будет чувствовать себя очень нехорошо. А без тени потеряет возможность колдовать. Она могла тебя подчинить или задушить, если бы проникла внутрь, или же наложила проклятие.
Я испугалась.
– На мне ведь защита, – пробормотала я. – Никогда не слышала о таких заклинаниях.
– Да, но твоя ментальная защита так и остается слабой, Лея, – заметил Корин, окончательно расправляясь с пленником. – А магия ведьм отличается от нашей. Для нее твоя защита может быть не помехой. Это искусство рано забыли и сняли со счетов.
Тень исчезла, а я глупо хлопала глазами в пространство, где она только что была. Корин повел меня обратно досматривать спектакль.
Пришли мы в тот момент, когда Миюри в подвенечном платье, на площади посреди толпы горожан и своих родных, пела прощальную песнь над телом поверженного дракона. И мы как раз застали сцену, где девушка вырывает оружие из тела любимого и вонзает его в тело ненавистного графа. Мне посчастливилось увидеть последнюю арию поверженного аристократа перед смертью и финальную сцену. Убив жениха, эльфийка этим же мечом совершила самоубийство, а умирая, прокляла на веки вечные всех, кто разъединяет любящие сердца.
Финальную арию исполнял убитый горем отец – мэр города, повествуя о том, что отныне только любящие сердца смогут соединиться в союзе у священного алтаря. Иначе сгорят от проклятия Миюри оба.
Зал раздался овациями и зажегся свет. Актеры несколько раз выходили на сцену, вызываемые зрителями на «бис». Их забрасывали букетами цветов. Из какой-то ложи полетела в руки эльфийке-актрисе птичка-вестник с футляром, имеющим золотистый вензель знаменитого ювелирно-артефактного дома. И от молодых людей раздался свист. Их поведение напомнило мне наших парней-боевиков.
– Ах, какой замечательный спектакль, – пробормотала леди Миарани. – Давно я не была в театре.
Обратно мы возвращались тоже в карете, и я решилась задать вопрос:
– Корин, Стомиана сегодня опоили зельем, разрывающим связь с истинной. Как это работает?
Тенебрей перевел на меня взгляд, и его глаза стали внимательными и серьезными.
– Вот как?
– Тебе просто не успел никто рассказать, – смутилась я. – Тирел дал ему какое-то противоядие и сказал, что понаблюдает за ним.
Тенебрей устало потер лицо руками, откидываясь на спинку сиденья.
– Значит, и Линетту уже могли напоить этой гадостью, – заметил он. – Иначе это не имеет смысла. Связь будет разрушаться постепенно, где-то в течение месяца. И противоядий нет. Можно лишь замедлить действие зелья, Лея. Тирел, видимо, не хотел вас волновать.
– И как же быть? – растерялась я. – Ведь без истинной дракон слабеет.
– Слабеет, – согласился Корин, кивнув. – А потеряв истинную, потеряет вторую ипостась и умрет... – Он задумчиво посмотрел в окно. – Не знаю. Не сталкивался с таким. Знаю, что это возможно, так как их связь не закреплена. Нить связи обрывается, и если ее не восстановить…
– А можно восстановить? – спросила я.
– Конечно, – кивнул некромант. – Закрепив связь. Но это невозможно для них.
Я расстроенно уставилась в окно на огни вечернего города.
– Мы найдем выход, Лея, – попытался утешить меня Тенебрей, пересаживаясь рядом и притягивая к себе. – Я уверен, Тирел уже ищет способ.
[1] Либретто – это текст музыкально-драматического произведения: оперы, оперетты, оратории, мюзикла.
[2] Бутлегер (англ. bootlegger) – торговец запрещенными товарами; лицо, занимающееся контрабандой.
Глава 15
Следующий день для меня начался с пробежки. Встала я на удивление рано и сама, до пения Кенора. Выйдя в гостиную, никого не застала и, немного подумав, постучала в дверь комнаты вампира.
Накануне, ложась спать, я очень хотела увидеться с оракулом, чтобы задать ему несколько вопросов. Но гадкий демон не отреагировал и остался нем к моим просьбам.
Тирел открыл почти сразу, какой-то взъерошенный и печальный.
– На пробежку со мной пойдешь? – сразу спросила я.
Вампир несколько секунд изучал меня и в итоге кивнул.
– Две минуты подожди, – попросил он.
Ни разминка, ни пробежка вампиру сильно не были нужны. По сути, высший просто согласился составить мне компанию, что с его стороны было весьма любезно.
Обычно бег помогал упорядочить мысли в голове. И это сейчас мне было очень необходимо.
Первый круг я пробежала честно, пытаясь сосредоточиться только на потоках магии в теле и на дыхании. Но в последнее время все шло наперекосяк, и даже бег не помогал найти такую необходимую мне сейчас гармонию в душе.
– Ладно, хватит, – остановил меня вампир на втором круге. – Тебя что-то гложет. Ты не просто так меня позвала с собой, – высказал вампир мысли, останавливаясь.
Я послушно сдалась, переходя на шаг.
– Что, так заметно? – спросила я, присаживаясь на лавочку.
– У нас у всех в последнее время не всё в порядке, – вздохнул Тирел, опускаясь рядом со мной.
Несколько минут мы наблюдали за занимающимся над парком рассветом.
– Тирел, мне вчера Корин рассказал о том, как разрушают истинную связь, – призналась я. – Он пообещал, что постарается найти решение, и сказал, что ты тоже это так не оставишь.
Вампир снова вздохнул, подпирая подбородок кулаком и глядя на горизонт.
– Да, я искал в книгах, – сознался он. – И так ничего приемлемого не нашёл. Разрыв связи дракона и истинной пары лежит в пределах запрещенной магии.
– Неужели в этом есть смысл? – задала я волнующий вопрос. – Стомиан же умрёт.
Тирел усмехнулся.
– У Стомиана будет ещё очень много времени, Лея. Иниветта не дура. Она надеется привязать Тома к себе и таким образом не оставить ему выбора. Она даст ему ещё одно зелье, что образует привязанность к ней, иначе он действительно умрёт. Выбора у него практически нет.
Я устало потерла лицо, прогоняя неприятные мысли.
– Это все так… ужасно, – озвучила свои мысли. – Сначала ты, потом –Стомиан…
– Ну, с тобой пока ничего не вышло, – усмехнулся вампир. – На Корина если и пытались как-то воздействовать, то, думаю, попытки провалились. Он слишком силён.
– Получается, неприятности не коснулись только Элдрина?
Вампир выпрямился и прямо посмотрел на меня.
– Элдрин – дроу, с ним сложнее всего: зелья на него не действуют, от артефактов он защищён родовой магией. Это специфика его дома. Потому Элдрин и не пострадал… Как я и говорил, дело не только в тебе, Лея. У каждого из нас есть свои особенности, которые кому-то весьма не «на руку». Сейчас меня успокаивает только одно: скоро практика, и достать нас в пустыне будет сложно. Никогда не думал, что буду радоваться практике в Сарнгейте.
– Во всем есть свои прелести, – философски заметила я. – Тирел, ты выяснил, почему магистр Фиарель отказалась лечить сестру Кираны?
– Она отказалась, потому что не знает, как её лечить, – ответил вампир весьма грубо. – Детей здесь не лечат и оставляют в госпитале. Её отправили в городскую лечебницу.
Вампир зачерпнул горсть снега и слепил снежок.
– Я спросил Кирану о сестре, – продолжил Тирел рассказывать, уже гораздо мягче. – Но она сказала, что это не мое дело и все уже в порядке. Я не верю ей, Лея. Она врёт, и я это чувствую. – Тирел разжал руку и посмотрел на снежок в ладони, так и не начавший таять. – Она обижена и не хочет принимать от меня никакой помощи, хотя имеет на это право… Однако сама помогла мне.
– Ты сделал ей очень больно, – заметила я. – Но обижаться, Тирел, можно только на близкого человека, кому доверяешь… Или доверял.
– Лея, можно тебя попросить? – вдруг оживился вампир, повернувшись ко мне и резко сменив тему. Его лицо оставалось внимательным и сосредоточенным.
– О чем?
– За неделю до практики всех отпускают домой. Я хотел бы отправиться с тобой в герцогство Хардин, в твой родовой замок. Твой отец одно время исследовал магию крови, и у него должны были остаться книги. Да и вообще, поговаривают, что у герцога Хардин такая библиотека… которой нигде больше нет. Он собирал книги всю жизнь и по всему миру. Многие в благодарность дарили ему свои архивы, а кто-то таким образом расплачивался. Даже мой отец дважды уступал ему свои собрания. Позволь мне посетить библиотеку замка.
Я удивленно посмотрела на друга. А глаза Тирела горели такой жаждой и надеждой, что я просто не смогла отказать в этой малости.
– Конечно, – ответила я. – Если ты хочешь, вернёмся в замок Глан вместе. Я буду рада тебе как гостю.
Тирел выхватил мою руку и поцеловал, блаженно прикрыв глаза.
– Спасибо, Лея, – выдохнул он. – Ты – настоящий друг.
– Быть другом легко, когда для этого от тебя мало что требуется, – призналась я. – Гораздо труднее, когда у тебя ничего нет.
Тирел посмотрел на меня снова удивлённо.
– Лея…
Вампир опустил голову и помотал ею, будто прогоняя наваждение.
– А, в общем, неважно… Просто знай, что я считаю, что ты – настоящая Хардин. По крайней мере, соответствуешь тому, что я слышал о твоём отце.
Я уставилась на парня, не понимая, о чём он.
– Не каждый допустит до своей библиотеки, – пояснил мне вампир. – Мой отец точно бы так не поступил. Он бережёт знания и книги пуще сокровищ.
…
Всё утро я посвятила подготовке к экзаменам. А вот во второй половине дня мне пришлось снова ехать в дом леди Миарани и готовиться к приёму во дворце.
Сидя перед зеркалом и наблюдая, как камеристка маркизы укладывает мои волосы в сложную причёску, я думала о том, что светские мероприятия вдруг становятся для меня слишком частым времяпрепровождением. Мысленно же я представляла, что успела бы сделать за это время, оставшись в академии, и невольно вздыхала от тоски.
Сегодня Корин должен был официально представлять Дамиана королю. Мне, как невесте герцога Тенебрей, надлежало так же присутствовать на этом мероприятии. Помимо нас ещё должны были быть леди Миарани и ректор. Дэма уже нарядили в весьма модный костюм, состоящий из штанишек, жилетки и камзола. Уложили волосы, сделав пробор, и даже вывели веснушки с лица. Теперь он бегал по дому и заглядывал периодически в мою комнату, проверяя, как продвигаются дела.
– Тётенька Лея, давай скорее. Лорд-дяденька Тенебрей и учитель уже ждут внизу, – тянул заунывным голосом мальчишка, нетерпеливо пиная пуфик. Как его ни поправлял Корин, «мелкий» напрочь не исправлял своё обращение к нам.
– Кто? – не поняла я.
– Учитель, – повторил Дэм, подходя ближе и смотря на меня через зеркало. – Ну… то есть лорд-опекун.
Давать определённые прозвища у Дамиана было чем-то сродни таланту. Вроде и всё верно, но как-то не принято, хотя и не поспоришь.
А камеристка заканчивала закреплять булавки в моей причёске и последним штрихом наложила фиксирующее заклинание.
– Готово, – сообщила она нам с леди Миарани, сидящей тут же на софе и любующейся своим творением в виде меня.
Сегодняшний стиль и платье она продумывала за меня сама. Слава богам, модную в столице причёску мне повторять не стали, собрав на затылке косы и оставив некоторые локоны свободными. Зато богато украсили розовым жемчугом и серебряными нитями, сочетающимися с тёмно-розовым платьем, расшитым серебряной вышивкой.
Дамиан уже топтался рядом с Корином и ректором внизу, в холле, когда мы с маркизой спустились. И даже комично пытался подражать им, сложив руки в замок за спиной и выставив ногу вперёд, в позе, выражающей смирение и терпеливое ожидание. Но из-за того, что чуть дальше, чем нужно, выставил ногу, его поза казалась комичной.
Ехали мы в карете. По дворцовому регламенту, нового подданного представлять двору полагалось по всем правилам, поэтому порталом пользоваться было нельзя.
Нас встретил королевский распорядитель и сразу провёл в малый тронный зал. Придворных на официальном приёме нового подданного было не много, в основном праздные зеваки, которым особо заняться было нечем. Из обязательных представителей аристократии присутствовали: король с королевой, принц Бентан, канцлер – лорд Ризгас, Верховный храмовник, имени которого я не знала, но видела однажды в газете, где был его портрет со сводкой о новооткрытом приюте для нищих при храме, и королевский секретарь. Помимо обязательных лиц, тут же был и герцог Миллёр, казначей королевства, топтавшийся за королевской четой.
Из аристократов, привлекших моё внимание, тут находилась пара с двумя девочками-погодками, примерно такого же возраста, как и Дамиан. Юные леди были одеты в красивые одинаковые розовые платьица ниже колена, причесаны по современной дворцовой моде, и пытались очень подражать матери, чинно стоящей среди придворных, и смиренно сложив ручки на юбках. Девочки были очень похожи друг на друга, а учитывая одинаковую одежду и причёски, то, на первый взгляд, их можно было даже принять за близняшек, если бы не разный рост. Больше детей в тронном зале не присутствовало. Видимо, юных аристократок допустили на приём из-за Дэма, который на девочек бросил заинтересованный взгляд.
Мы всей процессией остановились перед софой, на которой восседали их Величества, и поклонились в соответствии с регламентом. Дэм шаркнул по всем правилам ножкой и отвесил церемонный поклон, а леди Миарани довольно посмотрела на него. Судя по всему, маркиза потратила немало времени, чтоб научить найдёныша придворным манерам.
– Герцог, представьте нам нашего нового подданного, – приказал король, сопроводив распоряжение жестом руки.
Выглядел его Величество ещё лучше, чем в предыдущий раз. Стали более темными волосы, появилась окладистая солидная борода, твердость и уверенность в осанке и взгляде. Такой король внушал уважение и страх. Бентан, стоящий рядом с креслом отца, значительно уступал в солидности. Худой, высокий принц в белом костюме источал не солидность, а надменность, и весь его взгляд выражал скуку и пренебрежение.
Дамиан, Тенебрей и лорд Сенье сделали ещё несколько шагов ближе к монаршим особам. Мы же с маркизой отошли в сторону.
– Ваши Величества, – обратился Тенебрей, – позвольте представить вам подданного герцогства Тенебрей, моего дальнего родственника, незаконнорожденного сына покойного барона Рэя, Дамиана Ришара Рэя. Дамиан – единственный сын барона. И поскольку я лишил супругу и дочь барона титула и наследства ранее, то по закону о майорате передал это право внебрачному ребёнку. Опекуном лорда Рэя я назначил лорда Лонгрена Сенье, так как у отпрыска почтенного барона выявлены хорошие магические данные.
Храмовник колко и недовольно посмотрел на мальчика и на Корина, прервав тишину зала громким покашливанием в кулак.
– Правда ли, ваше Сиятельство, что вы нашли этого мальчика в лесу? – спросил священнослужитель.
– Верно, ваше Высокопреподобие, – ответил некромант, даже не посмотрев в сторону храмовника. – Судьбоносная встреча.
– Очень удивительная встреча, – поддержал король. – И доказывающая одну из божественных истин, согласно которой «кровь тянется к крови».
Храмовник свёл вместе кустистые брови и, покряхтев, прочистил горло.
– Несомненно, ваше Величество, – кивнул он. – Однако не благоразумнее ли всё же сделать наследницей «прямую» кровь, а не непонятно откуда взявшегося наглого мальчишку? Баронесса Рэй – весьма благочестивая и почтенная дама. Несправедливо лишать её и её дочь наследства и титула по надуманным причинам. Они вынуждены теперь искать приют в храме и бояться дальнейших гонений герцога Тенебрея.
Придворные возмущённо зашептались. Я же удивлённо посмотрела на храмовника. С чего вдруг служитель богов решил влезть в вопросы наследования? Раньше такое право у них было, когда священнослужители были хранителями законов и титулярного майората. Но теперь земли и титулы могли быть как даны, так и отобраны по указу высшей аристократии и короля. Служители храмов больше не имели отношения к вопросам геральдики и наследования, не единожды злоупотребив этим. Да, герцоги и король редко пользовались этим правом. И леди Рей не лишилась бы титула, а так и осталась бы официальным опекуном маркизы Салер, если бы правду Тенебрею не открыл мой дядя. Ведь сама маркиза не обращалась к брату-герцогу за помощью. Поэтому я не считала решение Корина несправедливым в отношении баронессы.
То, что Дамиан оказался незаконнорожденным сыном барона Рэя, было неожиданностью для всех. Получалось, что баронесса знала о внебрачном ребенке своего супруга и поступила с мальчиком жестоко, отдав в приют, где ему было плохо. Я могла понять, что видеть внебрачного ребенка своего мужа баронессе Эниар было, может, и неприятно, но она могла отдать его на воспитание в частную школу, где содержание и уход были лучше, а Дэму не заблокировали бы магию и обучили её использовать.
Защита леди Эниар храмовником сейчас выглядела в моих глазах неуместной. Но не для присутствующих здесь аристократов. В возмущённом шептании угадывался страх за себя и свой статус. Никому не было приятно видеть воочию, как король и герцоги могут воспользоваться правом лишения титула. Баронесса даже на меня произвела весьма благочестивое впечатление по первому взгляду и внешнему виду. В глазах остальных она тоже выглядела не хуже, потому возмущения были ясны, а попытка отстоять её право священнослужителем перед королем выглядела весьма благородно.
Я внимательней посмотрела на Верховного храмовника. В нашем королевстве служители богов одевались весьма скромно, демонстрируя аскетизм и отречение от всего материального, что могло бы вызвать «низменные и порочные» желания. И даже обуви не носили, если это было возможно. Зимой ходили обычно в портянках и берестяных лаптях, а в остальное время – босиком или в тканевых фуросики[1].
Однако его Высокопреподобие внешним видом отличался. Хламида была не из холстины, а из тонкого серого льна, с позолоченной вышивкой. На ногах красивые плетёные сандалии, явно сделанные по заказу. Как символ божественного благословения у Главного храмовника имелся крючковатый посох в его рост длиной, так же имеющий позолоченные части и даже какой-то вставленный крупный кристалл с едва заметными силовыми линиями – артефакт. В общем, верховный храмовник явно не придерживался положенного для этого сана аскетизма.
К слову сказать, меня всегда удивлял контраст величественных и богатых храмов с их служителями. Считалось, что обет, который принимали храмовники, отдавая жизнь служению богам, должен был направить их образ жизни и деяния на благие дела, такие как помощь бедным и лишенным всего. И аскетизм был некой гарантией того, что все подаяния действительно достанутся богам и нуждающимся. И чем богаче и величественней был храм, тем, считалось, лучше исполняют его пастыри свои обеты.
Я не сильно интересовалась жизнью храмовых служителей и впервые сталкивалась с таким отхождением от правил в лице высшего служителя. Хотя откуда мне было знать? Может, ему была положена такая одежда? Всё же у него был высший священный сан.
Сам его Высокопреподобие был весьма крупным пожилым мужчиной. И отсутствие магии отразилось на нём почтенным возрастом, морщинами и одутловатым лицом с обвислыми, гладко выбритыми щеками.
– Что вы называете «надуманными причинами», ваше Высокопреподобие? – спросил Тенебрей, остро посмотрев на храмовника.
Священнослужитель надул щеки и вдруг стушевался под колким взглядом племянника короля.
– Леди Рей потеряла мужа и осталась без обеспечения из-за вас, лорд Тенебрей, – прокаркал храмовник. – Учитывая то, что дочери баронессы, а не бастарду, дόлжно наследовать титул и имение, её слова звучат правдиво.
– Спорный вопрос, – парировал некромант. – Если бы леди Рэй не пыталась лишить наследства маркизу Салер, то она бы не потеряла своего положения. Сейчас же выяснилось, что леди едва не угробила своего пасынка. Мальчику блокировали магию. При его значительном потенциале, это мучительно и смертельно. К тому же у баронессы остались деньги в банке на вполне обеспеченную жизнь. Их забирать я не стал. Сам я предложил леди устроить её дочь в пансион для благородных аристократок. Но моему совету леди не последовала. Есть ещё что-то, что вызывает у вас сомнения в моих решениях, ваше Высокопреподобие? Что обязательно нужно выяснять при его Величестве и при дворе в тронном зале?
От холодного, сокрушительного тона некроманта можно было заледенеть в миг, и тут же рассыпаться на льдинки. Я даже поёжилась от этого. Не первый раз я слышала, каким тоном Корин осаживает тех, кто сомневается в его словах и решениях. Несомненно, его боялись многие, и сейчас храмовник и все присутствующие ощутили от него волну подавляющей уверенности и силы. Магия разошлась по залу, выдавая раздражение Главы внутренней безопасности королевства. И не все могли её вынести стойко и без последствий. Спорить больше ни у кого желания не возникло.
Усмехнувшись, потер подбородок король. Уважительно посмотрели на некроманта герцог Ризгас и лорд Сенье. Побледнел лорд Миллёр и принц, вцепившийся в спинку дивана.
– Ваше Первосвятейшество, – обратился король к служителю богов, – мой племянник прав. Вы могли бы выяснить этот вопрос с ним лично. Если лорд Тенебрей счёл нужным так поступить, то на это есть причины. Два дня назад он предоставил документы, доказывающие, что лорд Дамиан является сыном барона Рэя. Лорд Сенье подтвердил небывалый для его возраста светлый магический потенциал. Назначение лорда Сенье опекуном и передача титула лорду Дамиану Рэю вполне законна и одобрена мною. У дочери же леди Рэй магический потенциал слабый. Титул перейдёт по праву сильнейшей крови мальчику. Лорд Тенеберей поступил мудро и дальновидно. Надеюсь, спор по этому поводу закончен и продолжен не будет. Я порядком устал от постоянных претензий на наследство и титулы у аристократов. Нет ничего, что стоило бы оспаривать передо мной в таком ключе. Тем более эти вопросы не должны касаться храмовников. Ваше дело – служение богам и забота о страждущих и угнетенных. Не забывайте о них, ваше Высокопреподобие.
Храмовник поклонился королю и отступил.
– Подойди, – приказал король Дамиану.
Дэм, внимательно слушавший разговор, приблизился к монарху. Флегонт ухватил его за плечи и крепко сжал, внимательно рассматривая.
– Говорят, ты сильный светлый маг, – усмехнулся его Высочество. – Готов ли ты принять титул и служить своему королю, барон Рэй?
– Если будут кормить, и не будут бить, то да… – ответил Дэм и, подумав, добавил: – Ваше Высочество.
Послышались робкие смешки придворных, а король растерянно посмотрел на мальчика.
– Что ж, – усмехнулся он, – справедливо... Ты не будешь голодать, и тебя не будут обижать не заслуженно. Но на тебя возлагают большую ответственность. А это иногда совсем не просто, Дамиан Рэй. Нужно стать сильным, умным и смелым, чтобы защищать тех, кто находится на твоём попечении. Уметь брать на себя ответственность за жизнь других. Иногда за это нужно и драться. Найдёшь ли ты в себе силы для этого?
Дамиан задумался, нахмурившись.
– Ну, в приюте я защищал других ребят… – задумчиво протянул он. – Думаю, да.
Королева улыбнулась, смотря на мальчика и его сомнения.
– Защищать других – это очень смело, лорд Рэй, – высказалась она. – А учитывая вашу историю, которую мы слышали от лорда Корина, то и отважно.
Дамиан смутился от похвалы и опустил глаза, заложив руки за спину.
– Тебе только одиннадцать лет, – заметил король. – Когда исполняется двенадцать?
– В середине лета, – ответил ребёнок.
– Вассальную присягу произносят в двенадцать лет, – заметил король. – У тебя будет достаточно времени, чтобы выучиться и принять свое новое положение. Не подведи оказанного тебе доверия, лорд Рэй.
Лорд Сенье шагнул вперед и потянул мальчишку за плечо к придворным. Официальная часть представления нового подданного закончилась. Далее мы некоторое время наблюдали за прошениями других аристократов, которые по очереди оглашал королевский секретарь.
Подобные приёмы я раньше наблюдала в кабинете отца. В определенный день месяца лорд земель обязан был принимать своих подданных, чтобы выслушать их просьбы и решить спорные вопросы или же оказать помощь землевладельцам. Как правило, все просьбы касались временного уменьшения налога или же выдачи ссуд на распашку земель и строительство. Реже – решения более существенных проблем, которые касались мора скота, обеспечения соглашений с другими королевствами на торговлю и постройку фабрик.
