Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)
Позже я понял, почему дядя так сильно заинтересован во мне. Разочаровавшись в собственном сыне, король надеялся, что я стану правой рукой Бентана, и негласно буду ему помогать править королевством, обеспечивая порядок и его благонадежность. Для Бентана готовилась роль фиктивного, но законного короля.
– Выпьем? – предложил мне принц, подходя к барному шкафу и доставая из горизонтального ящика бокалы. – У меня от цифр, балансов, прироста, приходов и налоговых льгот, голова кругом идет! Кто придумал эту всю запутанную дребедень? – возмутился он.
– Не могу, Бен, – ответил, усаживаясь на мягкий диван и переходя на неформальное общение. Отчего-то вид занятого бухгалтерией брата вызвал во мне приступ сочувствия. Я знал, как это ему не нравится и насколько он себя пересилил, чтоб не спихнуть работу на других.
Принц, повернувшись, внимательно посмотрел на меня. И сочтя, что я отказываюсь не из вредности, оставил меня в покое, наполнив бокал только для себя.
– Жаль, хотел выпить хоть с кем-нибудь не лицемерным, – вдруг услышал я, наблюдая, как Бентан опрокидывает в себя половину бокала.
К чему эта фраза? Раньше кузена все устраивало.
– Я теперь понимаю, почему ты предпочитаешь, чтобы тебя боялись. Кстати, весьма эффектно, – кивнул он в сторону тёмной дымки, что клубилась от меня.
Разубеждать принца, что это не по моей воле, не стал. Меня весьма удивила его фраза.
– Что-то случилось? – поинтересовался я.
Принц скривился, будто съел лимон целиком.
– Думаю, ты в курсе, что моя сестрица решила обскакать меня и усадить свое «мягкое место» на трон? Отец в ярости. Мне тоже «досталось».
Посмотрев на двоюродного брата, оценил степень его возмущения. Кажется, раньше наследник не предполагал этого. Вот почему он вдруг решил заняться своими прямыми обязанностями и показать прилежное поведение.
– Я сделал все, чтоб этого не произошло, – ответил ему.
– Да знаю! – будто возмутился принц. – Почему ты мне этого не сказал раньше?
Я удивленно приподнял бровь.
– Не возмущайся. Обычно ты предпочитаешь не интересоваться интригами, – ответил ему. – К тому же внутренняя безопасность страны – моё дело. И я делаю всё, чтоб сохранялась законность власти и безопасность монарших особ.
– Да, – кивнул, подумав брат. – Возможно, ты прав…
Принц немного успокоился.
– Корин, скажи, ты поддержишь меня, когда отец сложит полномочия? – спросил он, задумчиво уставившись в свой бокал. – Он так и не объявил меня крон-принцем. Все тянет, будто чего-то ждет… Я могу же на тебя рассчитывать? Я вдруг понял, что один не справлюсь и мне нужны сильные соратники. Лорд Сорель и Сенье меня недолюбливают. Единственный на кого я могу опереться, – это ты. К тому же ты мой брат и родная кровь.
Я с иронией уставился на кузена. Неужели у меня есть выбор? Принцессу не поддержу в любом случае. Она убила моего отца. Но об этом, Бентану знать не следовало.
– Знаю, что наши отношения в последнее время были не очень. Можешь просить, что хочешь! – вдруг попытался купить меня родственник, расценив мой ироничный взгляд по-своему. – Ты весьма серьёзно настроен добиться герцогини Хардин. Я заставлю её стать твоей женой, если пожелаешь. Она весьма «горячая штучка», и мне, конечно, трудно тебе уступить…
Прав был Сорель, весьма ёмко охарактеризовав брата когда-то. Тысячу раз прав! Пошлый намёк в отношении Леи задел меня, и тьма невольно всколыхнулась, устремившись к наследнику, который не успел закончить фразу.
– Но! Но! – испугался, отскочив Бентан, поднимая руки вверх, будто сдаваясь. – Я же пошутил! Совсем юмора не понимаешь?
– Не стоит шутить такими вещами, Бен, – прорычал я, и не узнал собственного голоса. – Если хочешь, чтобы помог тебе – не пытайся меня задеть. С Леей я в состоянии решить проблемы сам и помощь мне в этом не нужна. Я поддержу законную власть в любом случае и любой ценой. Но перейти к тебе трон должен по всем правилам и естественным путем.
Бентан глотком допил вино в своем бокале.
– Хорошо, Корин. Я тебя понял, – кивнул он. – Больше никаких шуток!
Задерживаться и разводить светские беседы с принцем я не стал, устремившись в приём короля.
[1] Удила – металлическое приспособление для взнуздывания лошади, деталь узды (сейчас уздечки). Вставляется в рот лошади с целью управления.
[2] Шоры (наглазники, щитки) – специальные пластины, закрывающие лошади обзор. Используются для ограничения области зрения лошади, чтобы она не отвлекалась на посторонние явления по бокам дороги.
Глава 33
Обычно аудиенции я не ждал. Меня пускали сразу же, или быстренько выставляли других просителей. В этот раз королевский секретарь, поклонившись, сообщил, что король пока занят. Значит, дядя на меня рассержен и показывает так своё недовольство.
Я не стал расстраиваться, устроившись у окна. Зато расстроились другие просители, отходя подальше, а то и спеша покинуть зал ожидания. Мой вид пугал их. Увидев, что количество ожидающих резко снизилось, секретарь всё же смекнул, что решение заставить меня ждать было ошибочным, и через десять минут всё же позвал за собой в приёмную.
Проходя через зал совещаний, я разминулся с Истедом и, к моему удивлению, с герцогом Клутвином, который выглядел чем-то весьма довольным. Инголир хотел меня задержать, остановившись, но едва открыв рот, не стал ничего говорить.
– Добрый день, ваше Величество, – поздоровался я, заходя в кабинет короля и склоняя голову. Если дядя злится, то лучше проявить покладистость. – Отчёт и основные сводки за прошедшую неделю, – объявил я и передал документы.
Король задержал на мне оценивающий, тяжёлый взгляд и сосредоточился на документах, не удостоив меня ни единым словом.
Я терпеливо ждал, сложив руки в замок.
– Ты очень расстроил меня и королеву, Корин, – через несколько минут услышал басистый голос. Я и сам был расстроен. – А её Величеству сейчас расстраиваться нельзя, – закончил король мысль.
Дядя не стал такое говорить, будь причина не существенной.
– Тетя Мишель больна?
– Нет!
Догадка моментально созрела в голове.
– Поздравляю вас и королеву, – смог выдавить из себя, справившись с удивлением, и снова склонил голову.
– Спасибо, – сухо ответил дядя. – Поэтому ты после разговора со мной пойдешь к своей тёте и сделаешь всё для того, чтобы она больше не переживала и не лила слёзы по причине вашего расставания с леди Хардин.
Приказ звучал требовательно и безапелляционно.
– Я так и собирался сделать, ваше Величество, – кивнул в ответ. – Можете не переживать по этому поводу, дядя. С герцогиней Хардин я не собираюсь разрывать отношения.
Король откинулся на спинку стула и соединил вместе пальцы рук, смотря на меня задумчиво.
– И всё же договор расторгнут со стороны герцогини, – констатировал он.
– Леди Хардин не сможет заключить договор о помолвке ни с кем другим, – сообщил я. – Надеюсь, вы меня в этом поддержите и не дадите своего согласия на другую помолвку.
Уголок губ монарха пополз вверх, в подобии улыбки. Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало, а в кабинете будто стало светлее. К дяде постепенно возвращались силы, что подтверждал и меняющийся внешний вид, и всё более крепнущая аура.
– Сядь! – приказал король, кивнув на стул.
Выполнив требование, посмотрел на монарха, ожидая дальнейшего.
– Рассказывай, как ты это собираешься делать и как переубеждать герцога Сореля, – потребовал он. – С фельдмаршалом мне пришлось пообщаться несколько дней назад и выслушать от него много чего неприятного. Он собирается написать заявление на академический отпуск сроком на год для своей племянницы и потребовал, чтобы ты не приближался к ней на расстояние ближе пятисот метров. Сам знаешь, что спорить с Сорелем трудно, а его право защищать интересы леди Лейяны сейчас не могу оспаривать даже я. Меня же интересуют даже не ваши странные отношения, а само герцогство…
Новость про академический отпуск кольнула в груди, отзываясь болью. И вдруг подумалось, а не идея ли это Леи? Она вполне могла согласиться с доводами своего дяди в сложившихся обстоятельствах. Ей было не привыкать учиться в домашней обстановке.
– Проклятье на договор леди Хардин накладывал мой отец и ваш брат, ваше Величество, – начал рассказывать я. – Я поработал с документом и книгой титулов так, чтобы его переделать. Ни фельдмаршал Сорель, ни леди Хардин не смогут больше вписать в него другое имя.
– Значит, не зря ты учишься по дополнительным специализациям, – одобрительно протянул король. – Хорошо, что подумал перестраховаться. Но ты влез в книгу титулов! – немного возмутился он, больше в воспитательных целях.
Интерес к герцогству Хардин был не праздным.
Так исторически выходило, что основные приграничные территории периодически пытались оспорить и захватить соседние королевства. Потому важно было, чтобы их «держала» твердая рука тех, кому Флегонт Фрель мог доверять полностью.
Раньше всех были захвачены приморские территории. Королевство их отбило у южного королевства Солонор. Именно оттуда мы подвергались набегам работорговцев и пиратов. Мой пятнадцатый в верхнем колене прапрадед изгнал вражеские армии и присвоил территории современного герцогства Тенебрей. После чего построил сильный флот. Потому было важно, чтобы герцогство оставалось под контролем королевской крови. Это был выход к морю и экономически важно для страны.
Восточные земли, современное герцогство Хардин, изначально были территорией драконов королевства Дейранар. Захватив их, род Форн сильно возвысился. Но это не означало, что драконы смирились с потерями и не пытались периодически их вернуть.
Следующими территориями, что были присоединены к Риордании, было герцогство Истед, отошедшее добровольно во время смещения королевской династии в Итилиене – королевстве эльфов. Герцогство осталось под властью светлых эльфов. Истеды могли претендовать на трон эльфийского государства, как прямые родственники последнего законного правителя Итилиена, потому были извечной угрозой для нынешнего эльфийского короля. Потому северная граница защищалась вассалами Инголира тщательно и бдительно.
Последними были присоединены земли на юге. Герцог Сорель отбил пустоши у демонов и правил там твёрдой рукой, возведя военное дело в ранг искусства. О том, как он всего одним полком в менее чем тысячу солдат захватил крепость на реке Тар, пройдя половину вражеских территорий, и провёл самую блестящую военную операцию в истории Риордании, слагали легенды и песни. Потому ссориться с герцогом-героем даже король не стремился.
Самым уязвимым сейчас оставалось герцогство Хардин. При Форнах и герцоге Норисе о территории переживать не стоило. Род Форн был амбициозным, многочисленным и сильным, возможно, поэтому они решились на сговор и попытались сместить власть в королевстве. Следующий герцог – Норис Хардин, был умён и всегда находил такие точки давления и устрашения, при которых нападать на восточную границу не отваживались даже воинственные драконы.
Герцогиня Хардин же была юной девушкой, а не военным стратегом. Хоть ум Леи и следовало признать, она всё же не сможет управлять приграничными территориями так, чтобы король мог не опасаться вторжения с этой стороны. Важно было, чтобы это герцогство оставалось сильным и способным себя защитить, а королю нужна была уверенность в постоянном наместнике этих приграничных территорий.
– С фельдмаршалом я решу вопрос сам. У меня найдутся аргументы, чтобы изменить его точку зрения. В свете сводок и прогнозов на будущее всего королевства, лорду Сорелю придется прислушаться ко мне.
Дядя молча задумался, размышляя о чём-то своём.
– Передай герцогу Сорелю от меня письмо, когда увидишь его. Я так понял, что ты собираешься к нему.
Король достал из ящика письменного стола конверт, запечатанный сургучом и магией, и отдал мне. Потом встал из-за стола и остановился у окна, глядя вдаль.
– Герцогиня Хардин нужна нам, Корин, – вздохнул он. – Я много размышлял о территории гор Глан. Это экономически доходная земля. Они немного уступают в экономике лишь твоему герцогству и центральным землям Фрель. Но ты выигрываешь за счет морского узла, а в столице основной доход приносят налоги от торговцев и аристократов. Феодалы герцогства Хардин прислали письмо, в котором категорически против смены власти на востоке. Они хотят видеть своим сюзереном и дальше род Хардин.
Дочь Нориса стала как кость у меня в горле… Лонгрен сказал, что она почти закончила для меня делать артефакт. Я не могу принудить её к браку и не могу понизить в титуле.
У меня несколько вариантов развития событий в случае, если герцогиня заартачится, а ваши отношения так и не наладятся… И все они никому не понравятся, так же, как и не устраивают полностью меня. Герцогство Тенебрей со временем может перейти моему второму ребёнку, поэтому меня бы очень устроило, если бы именно ты стал мужем герцогини…
Мой род имел несколько другие правила передачи титула, чем остальные. Герцогом Тенебрей всегда становился один из ближайших родственников королевского рода, смещая по праву сильнейшего предшественника. Так, если бы у дяди было двое сыновей, то младший наследник был обязан бросить мне вызов, и в случае победы, я бы передал титул ему или умер в бою самом. Но чаще прежний герцог просто уступал свой титул следующему преемнику.
Мой отец когда-то таким образом сместил Ивейна Тенебрея, который приходился младшим братом моему деду – королю Дереку Фрель, и впоследствии принял титул маркиза Миарани, а ещё позже стал третьим мужем старшей сестры моей матери. Так что адмирал Миарани приходился мне не только дядей по матери, но и двоюродным дедом со стороны отца.
Так было заверено ещё со времен основания Риордании, ибо именно наш дом всегда считался «правой рукой» и «карой короля». На нас всегда ложилась обязанность обеспечения защиты и неприкосновенности королевского рода. Уже более двух тысяч лет этот порядок наследования не менялся, и лишь на Флегонте Фреле все нарушилось. У короля не было больше наследников мужского пола, кроме Бентана, потому я и унаследовал титул после смерти отца. Но с появлением ещё одного королевского наследника мужского пола, по достижении им совершеннолетия, я буду обязан передать титул и земли.
Король уже сейчас просчитывал этот вариант событий, и желал, чтобы я получил герцогство Хардин, женившись на Лее.
– Дядя, что ты пообещал леди Хардин за артефакт? – поинтересовался, ибо до сих пор это был единственный не выясненный мною вопрос.
Король поджал губы и коротко посмотрел на меня.
– Я обещал ей особые привилегии и возможность самой выбрать супруга-консорта.
Пазлы сложились в моей голове. Лея хотела стать полноправной герцогиней в своих землях и не собиралась передавать супругу управление ими. Ей не нужен был никто, кто мог бы оспорить это право. И от своего плана она никогда не отходила или, по крайней мере, держала его «про запас».
Стало до ужаса неприятно от этого. Я думал, что власть ей не интересна, а влюбившись, она смирится с положением супруги. Но изначальный план я ей в итоге подпортил…
Мне вдруг это напомнило игру в шашки «го», которой сам же её и научил. Она сделала ход, чтобы я не смог «запереть» основную часть её камней на игровом поле, но не учла ситуации на другом краю, и мне удалось «отрезать» часть белых пешек.
– Я был рад и успокоился, когда была подписана ваша помолвка, – продолжил тем временем король. – А тут такой «сюрприз» на этом проклятом балу! Патрисия, её «выверт» и твоя недальновидность перетасовали нам все карты… Как я понял, леди Лейяна оказалась весьма обидчива… Впрочем, как и большинство женщин. Чем обернулся для всего королевства её порыв исполнить танец! – король подошел к столу и швырнул мне кипу газет.
Напечатанные крупным шрифтом заголовки привлекали внимание. Первая полоса «Вестника королевства» была озаглавлена так: «Помолвка герцога Тенебрей и герцогини Хардин расторгнута! Неверный жених? Или фамильярная невеста? Что произошло?». Ниже были нарисованы две танцующие пары: Лейяна с принцем и я с принцессой. На второй полосе газеты весьма скупо и кратко было напечатано о сильной вспышке магии во время проведения бала в столичной академии, из-за чего были повреждены строения внутри учебного заведения. Меня как виновника этого не упоминали. Кто-то проконтролировал сводки газет и пресёк появление какой-либо информации обо мне.
В «Столичных фактах», типографию которой поддерживал парламент большого совета гильдий и дополнительно спонсировала гильдия торговцев, на первой полосе было написано: «Что не смогла маркиза, сделала герцогиня! Браво, леди Хардин!». Тут уже Лея была изображена в танцевальном костюме и в страстной позе в объятиях Фариэля Феррале. Журналист вовсю восхищался герцогиней, расхваливая её поступок на балу и смелый характер на все лады. Зато прошёлся «грязной метлой» по маркизе Суилинь Брионир и частично по моей персоне.
Шок у меня вызвала народная газета «Из народа – к народу», которую король приказывал закрыть несколько раз. Их типографии были мелкими и раскиданными по всей столице, причём весьма искусно скрывались. Периодически дневная стража находила и громила их цеха, но они, как легендарные фениксы, возрождались снова… И снова публиковали свою периодику, что распространялась за медяк среди черни. Газета была популярна из-за низкой стоимости и свободомыслия. Заголовок здесь был ещё более дерзким: «Аристократка из народа! Долой титулы и маски!». Лею изобразили как богиню правосудия во всё том же танцевальном костюме и с факелом в руке. Вся газета, всего в две страницы, была посвящена герцогине, которая, несмотря на титул и присутствие королевской четы, не побоялась исполнить танго, продемонстрировав непокорность устоям королевства. Принцессу, маркизу Брионир и меня редактор этой многотиражки поносил так, что казалось, больше не отмыться вовек.
На фоне расторгнутой помолвки журналист опять же восхвалял Лею как символ перемен и новых веяний в высших слоях общества. Упомянул её ум и талант артефактора, смелость в решении участвовать в магических играх, процветающее экономическое положение герцогства Хардин. В довершение делался вывод, что именно такой должна быть власть в королевстве, и герцогиня оказалась ближе к народу, чем все аристократы королевского двора в целом.
Остальные газетёнки я даже не стал смотреть. Хватило и этих, чтобы уловить общий настрой.
– Теперь понимаешь, насколько вы с Патрисией всё испоганили? – едко спросил король. – Почему ты не просчитал риски! – дядя вышел из себя и повысил-таки на меня голос.
– Всё изначально пошло не по плану, ваше Величество, – пришлось признать мне. – Истед сообщил, что Патрисия привела на бал маркиза динэ Эрвиля. Если бы я не уделил время принцессе, то не смог бы приблизиться и к нему. Вы знаете, насколько он осторожен и избегает общества меня и Истеда. Только Патрисия могла свести его со мной и вывести на откровенность, а для этого мне пришлось завладеть её вниманием. Не могли мы с Инголиром потерять такой шанс. Мне жаль, что кузина увлечена мной, а не кем-то другим.
Король махнул расстроенно рукой, то ли признавая, то ли не признавая моих доводов, и снова отвернулся к окну.
– Как бы то ни было, ты не учёл ревнивого женского характера. Далеко тебе ещё до отца… А на будущее уясни: никогда не задевай чувств женщины, которая нравится или любима тобой. Это оборачивается бόльшими проблемами, чем кажется. – Щека монарха дёрнулась в нервном тике. – Ваша с Истедом идея стала причиной бόльших бед, чем того хотелось. К тому же оказалось, что у герцогини какая-то защита на воспоминания была, которая так не вовремя разрушилась. Весь наш выверенный, многоходовый план теперь летит к троллям в… – Король замолчал, возмущённо фыркнув. – В общем, не знаю, что у тебя происходит с Лейяной Хардин, но реши вопрос, Корин! – потребовал он. – И как можно быстрей! Сам понимаешь, насколько это теперь важно в свете народной «любви» и популярности к дочери Нориса. Иначе мне придётся искать другое решение. Вплоть до того, как выдать её замуж за Истеда или даже Бентана.
Тьма снова всколыхнулась во мне, возмущенная словами дяди. «Убей всех! – нашептывал голос внутри. – Лея моя! Избавься от тех, кто так не считает. Только моя! Она нужна мне…» Чего мне стоило заглушить в себе это мерзкое нашептывание и не дать щупальцам и туману расползтись в стороны! До скрипа зубов, до побелевших костяшек в кулаках, я всеми силами пытался сдержать себя.
Но больше всего меня волновало, что моя вторая сущность определяла себя уже отдельно и периодически пыталась взять контроль над телом. Поэтому мне очень… Очень нужен был герцог Сорель! И как можно быстрее. Демонов лорд как-то умел справляться со своей тьмой, и я хотел знать этот секрет.
– Патрисию я решил наказать и отправить в обитель светлых сестёр на неопределенный срок. Пусть подумает над своим поведением и немного остепенится, – продолжал тем временем король, стоя ко мне спиной и не видя моей внутренней борьбы. – Клутвина приказал освободить из-под домашнего ареста и дал задание договориться о помолвке принца и принцессы. Он мне очень нужен, поэтому, лучше него никто не умеет вести переговоры. А с драконами нам нужен скорее мир, чем война. Раз наследнице нечем заняться, кроме как устраивать интриги, пусть направит свой пыл в благое русло. Хватит с вами всеми возиться, словно с малыми детьми! Дел вы успеваете наделать!..
Новости были одна «лучше» другой… С дядей спорить не стал. Он – король, ему виднее, как поступать для блага всего королевства.
– Я понял, ваше Величество, – ответил, сцепив зубы. Признавать свои оплошности было неприятно, а намек был явно и в мою сторону.
– Посоветовавшись с Сенье, я решил не менять пока первоначальный план, – король развернулся и стал вышагивать по кабинету вдоль окна, задумчиво уставившись в пол. – Королеву, учитывая её нынешнее положение, нужно спрятать, как только наступит решающий момент. Так что отправляйся на практику и реши для начала проблему с леди Хардин. Артефакт защиты мне понадобится в ближайшее время. Мы все изрядно рискуем…
О помолвках обоих наследников нужно будет договориться в ближайшем будущем. Пусть Тинод доведёт это дело до конца. Я же хочу окончательно во всем разобраться и отрубить василиску голову, чтобы мой следующий ребёнок рос в безопасности.
У меня же мелькнула в этот момент мысль, что уж слишком спокойно король говорит о том, что касается старших наследников. Будто он поставил на них крест и уже не надеется ни на что.
– Вы не собираетесь объявлять Бентана преемником престола? – предположил я.
Не многие могли задать этот вопрос королю прямо. И дядя замер на половине своего очередного витка, усмехнувшись.
– Бентан так и не захотел учиться, чтобы им стать. А Патрисия слишком пошла в мать и живет заговорами и интригами. Я пытался как мог принять их и воспитать, но этого было, видимо, недостаточно. Они не единственные мои дети.
Несмотря на то, что король прямо не ответил, мне стала ясна его мысль. Вот почему он так холодно говорил о принце и принцессе. Теперь надежды он возлагал на следующего ребёнка.
– Я могу идти, дядя? – спросил, поднимаясь. Разговаривать нам вроде как было больше не о чем. Король оставался задумчивым, глядя куда-то вдаль окна.
– Иди, – разрешил он.
Я направился к двери, размышляя.
Что-то в сознании Флегонта Фреля резко поменялось. Мне было не совсем ясно что, но это ощущалось. Давно таким я не видел брата своего отца. Со времён появления проклятия точно.
– Погоди, Корин, – услышал, уже коснувшись ручки двери, и остановился, оборачиваясь.
Король подошел к шкафу и вынул из него невзрачную деревянную шкатулку.
– Не дашь ли ты мне каплю своей крови?
Вопрос удивил меня, но отказать было невозможно. Король спрашивал скорей из нашего с ним родственного положения. Мне же стало интересно, зачем?
Когда подошел к столу, на который дядя поставил открытый ларец, увидел в нём длинные прозрачные кристаллы в гнездах. Их было ровно двенадцать, и почти все кристально прозрачные, кроме нескольких. Два были желтыми, один чёрным и один тёмно-красным с чёрной серединой.
– Что это, дядя? – поинтересовался я.
– Артефакт, что сделал для меня магистр Сомерсет, – ответил брат отца. – Хочу знать, что с близкими мне людьми всё в порядке, где бы они ни находились.
Странный артефакт, надо признать. О таком я не слышал. Хотелось расспросить подробней, но чутье подсказало, что дядя не ответит.
Молча вынул некромантский кинжал и проколол большой палец, подав руку. Его Величество вынул один из прозрачных кристаллов и приложил к моему пальцу. Кровь тонкой струйкой впиталась в твёрдый минерал, наполняя его, до тех пор, пока он полностью не стал красным. Потом, когда я уже забрал руку обратно, его изнутри покрыла чернота, делая будто обсидан[1], непроницаемым и полностью чёрным. Что это значило, я не понимал, и почему-то не хотел знать.
– Спасибо. Иди, Корин, – разрешил Флегонт Фрель покинуть кабинет.
…
От короля мой путь лежал в апартаменты королевы. Перед тётей мне было стыдно, и встречаться не хотелось, но не появиться я не мог.
Королеву застал за рукоделием и решением благотворительных вопросов с фрейлинами. Как только появился, всех посторонних выпроводили. В будуаре осталась только тётя Мишель и тётя Августа. Обе сестры смотрели на меня так, будто собирались хоронить кого-то, потом «поднимать» и снова хоронить. Судя по всему, я недооценил масштабов той головомойки, которую мне приготовили родственницы.
Поприветствовав и поцеловав тётушкам руки, я выразил положенные слова радости в связи с положением королевы и пожелал крепкого здоровья. Когда формальности были соблюдены, вдруг понял, что у меня нет ни слов, ни идей, что делать и говорить дальше. Давно я не испытывал такого тягостного взгляда тёток на себе.
– Как тебе не стыдно! – по слогам, выразительно, сказала мне леди Миарани, первой не выдержав молчания, сверкнув глазами и пристукнув красивой тростью, которую теперь носила постоянно для опоры. – Как ты мог так низко поступить, Корин?
Королева лишь кивнула, и мне показалось, что в её глазах блеснули слёзы.
– Мне очень жаль, тётушки. Правда! – извиняться мне сегодня пришлось уже второй раз, и, видимо, не последний.
– Будь ты младше, я бы тебя выпорола розгами и заперла в комнате на несколько дней! Но ты уже не маленький, и ожидать от тебя такого казалось невозможным! Решение Патрисии, воспринимающей статус принцессы как личное достижение, перетасовать пары на балу с целью продемонстрировать свою власть, не должно было влиять на твой выбор. Никто не препятствовал тебе действовать по своему усмотрению и не стал бы возражать. Однако ты отчего-то решил пренебречь леди Лейяной, о которой просил передо мной же! – тётя возмущенно поджала губы. – Я и королева вовсю расхваливали тебя ей, пытались поспособствовать всеми силами развитию ваших отношений… Да я на преступление против совести пошла, чтобы дать вам возможность побыть наедине в охотничьем доме! И что теперь?
Я стоял молча, давая возможность леди выплеснуть всё своё возмущение по отношению ко мне. Сейчас возражать и оправдываться не имело смысла, иначе женский гнев разгорится ещё больше. Поэтому предпочёл молча выслушивать обвинения.
– Надеюсь, тебе всё-таки хватило совести и чести не совратить девочку, и в прошлый раз ты мне сказал правду! Или зуд в охальном месте так расплавил мозги, что ты решил поиграть с её чувствами, как последний мерзавец?
Королева предпочитала молча слушать выговор сестры. По её виду я понял, что она согласна с каждым словом. Глаза тёти Мишель, что была мне как мать, всё-таки наполнились слезами, а подбородок начал дрожать.
– Тётя Августа, я сказал вам правду! И не делал того, в чём вы меня подозреваете и обвиняете. Мне пришлось уделить время Патрисии, так как это было необходимо для дела. Герцог Истед должен был предупредить Лею об этом… но она не стала слушать.
– Ты считаешь, что это оправдывает тебя? – задала тётка вопрос.
– Конечно же, нет, – признал я.
– Ты совсем как… – губы королевы дрогнули от эмоций, – Как твой дядя! Он тоже считал, что ради высших королевских целей можно в чём-то пренебречь чувствами других. Это ошибка!
Я видел, насколько расстроена тётя. Если старшая сестра эмоции выплескивала в гневе, то младшая была более ранима и просто тихо плакала. Слышал, что женщины в «положении» более эмоциональны, но тут, похоже, дело было ещё и в прошлом.
Тётя заменила мне мать, когда той не стало, и я неплохо её знал. Она действительно переживала обо мне.
Опустившись на колени рядом, я обнял тонкий стан. Хоть мне и не положено было проявлять таким образом эмоции по отношению к монаршей особе, для меня это была прежде всего почти матушка.
– Тётя, я всё исправлю, – пообещал ей тихо.
Маленькая ладошка опустилась мне на голову, и почти невесомая рука стала гладить, жалея и утешая.
– Как же так? – риторически спросила она меня. – Я же всю жизнь пыталась тебе объяснить, что нет никого важнее, чем любимые люди. Не совершай наших ошибок, Корин…
Отец воспитывал меня весьма жёстко. Смысл девиза нашего дома «Неподвижен в подвижном» я понял ещё в восемь лет, когда потерял мать. Отец горевал, но никому не показал своей боли. Не дал себе ни дня, чтобы оплакать потерю женщины, что любил. Он оставался таким же твёрдым и несокрушимым и в день всеобщего траура и похорон. Таким он хотел видеть и меня.
С четырёх лет у меня были учителя и обязательные тренировки. Он контролировал моё воспитание и обучение, вмешиваясь сам по минимуму. Порой мне приходилось очень трудно, но герцог вбил в меня понятие ответственности и долга. Внушил, что я всегда должен быть сильным, умным и расчётливым.
Я не жаловался, пытался соответствовать, старался и хотел быть похожим на него. Отец был правой рукой брата-короля, его мечом и опорой, тем, кого боялись порой больше, чем дядю. Казнь королевы он совершил сам, не дрогнув и не усомнившись.
Я понимал, почему он не позволяет себе проявлять чувств даже с близкими людьми. Но порой мне это казалось неправильным. Любовь и ласку я получал от своей тёти, что была мне сначала няней, а потом стала почти матерью. Даже родная мать не уделяла мне столько внимания и заботы, как она. Тетя Мишель лечила мне ссадины и синяки после тренировок. Находила слова, чтобы подбодрить, когда я терял уверенность в себе. Успокаивала, когда было страшно и кошмары дворцового переворота преследовали в детстве по ночам. Смешила, когда хотелось плакать, но было нельзя. Подсовывала сладости, когда был наказан, чтобы утешить. И всё это делала тайком, ибо герцог Тенебрей не приветствовал чересчур мягкого отношения к своему наследнику.
