Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

Заметка о хронологии

В первом черновике этой главы Гэндальф говорит Бинго, когда тот пробуждается в доме Элронда, что нынче утро 24 октября, но это, кажется, расходится со всеми данными ранее указаниями на дату. (24 октября – дата в FR, с. 231, но достигнута она иначе.)

У Заверти есть разница в один день между первоначальной хронологией и хронологией FR: её достигли 5 октября в старой версии, но 6 октября в FR (см. с. 175). Хоббиты снова вышли к Дороге из земель к югу и пересекли её на шестой день от Заверти (с. 192), то есть 11 октября, тогда как в FR они потратили лишний день (ср. «К концу четвёртого дня земля снова начала подниматься» в старой версии, с. 191, с FR, с. 212, «К концу пятого дня»): так что теперь между двумя рассказами отставание в два дня, и в FR они вышли к Дороге и пересекли Последний Мост 13 октября. В холмах же к северу от Дороги они в старой версии потратили на день больше (см. с. 193) и потому спустились с холмов и встретили Глорфинделя вечером 17-го (18-го в FR). Дальнейших расхождений в хронологии в этой главе нет, и потому в первоначальной истории они достигли Брода 19 октября (20 октября в FR). Как же тогда может быть 24 октября, когда Бинго пробуждается в Ривенделле, если, как говорит Гэндальф, его «принесли прошлой ночью»?

Во второй и третьей версиях начала этой главы дата, в которую Бинго пробудился в доме Элронда, становится 26 октября, и он говорит, что должно бы быть 24-е: «если только я где-то не сбился со счёта, мы, должно быть, достигли Брода 23-го». Гэндальф говорит ему, что Элронд врачевал его «три ночи и два дня, если точно. Эльфы принесли тебя в Ривенделл ночью 23-го, вот где ты и сбился со счёта», и он поминает, что Бинго носил осколок клинка «пятнадцать дней или более» (семнадцать в FR). Это нисколько не помогает с хронологической загадкой, ибо во всех черновиках начала главы IX мой отец полагал, что хоббиты достигли Брода 23 октября, а не, как, кажется, ясно показывает само повествование, 19-го. Равно странно, что Гэндальф говорит, будто Бинго носил осколок клинка «пятнадцать дней или более», если переправа через Брод и впрямь была 23-го, а Элронд извлёк осколок «прошлой ночью» (25 октября): итог должен быть 20 (с 6 по 25 октября); в FR число – семнадцать дней (с 7 по 23 октября).

Глава 13. «ВОПРОСЫ И ПЕРЕДЕЛКИ»

В этой главе я привожу ряд заметок, которые мой отец озаглавил «Вопросы и переделки» (Queries and Alterations). Думаю, можно ясно показать, что они относятся ко времени, которого мы теперь достигли.

Он бросил третий черновик главы IX (позднее названной «Многие встречи») в том месте, где Глоин рассказывал Бинго о короле Бранде из Дейла; это внизу страницы с номером IX.8. Я уже отметил (с. 213), что на обороте этой страницы, под номером IX.9, беседа продолжается – но она явно не связана с предыдущим, написана иными чернилами и иным почерком, и Глоин теперь говорит с «Фродо», а не с «Бинго», и на деле после этого места в повествовании «Властелина Колец» «Бинго» больше никогда не появляется.

Так вот, первый из этих «Вопросов и переделок» касается именно беседы Бинго и Глоина и прямо отсылает к последней странице «бинговской» части главы, IX.8 (быть может, она только что была написана). В другой из этих заметок мой отец впервые рассматривал замену «Бинго» на «Фродо», но здесь он решил против неё – и, когда дошёл до написания новой версии «Долгожданного угощения» (вопрос, обсуждаемый в этих же заметках), наследником Бильбо всё ещё был «Бинго», а не «Фродо».

Поэтому я заключаю, что именно тогда, когда он бросил главу IX, он и написал «Вопросы и переделки»; что, бросив её, он снова вернулся к началу книги, и что прошло немалое время – в течение которого «Бинго» стал «Фродо», – прежде чем он снова взялся за беседу с Глоином в Ривенделле.

Этих заметок две страницы, по большей части изложенных чернилами стройно и разборчиво, но есть и много торопливых карандашных добавлений, и они в отдельных случаях могут как принадлежать, так и не принадлежать к тому же времени (учитывая, что промежутки времени вряд ли велики: но в попытке проследить эту историю значимы «слои» и «фазы», а не недели или месяцы). Иные из предложений, заключённых в этих заметках, не имели будущего, но другие представляют величайший интерес, показывая самое возникновение новых идей.

Я излагаю их в том порядке, в каком они, по-видимому, были записаны, вставляя добавления, где удобно и уместно, и присоединяя одну-две другие заметки, относящиеся к этому времени.

(1) Люди и гномы Дейла на Угощении – хорошо ли это? Скорее портит встречу Бинго и Глоина (IX.8). К тому же неразумно приводить в Хоббитон Большой Народ. Просто пусть Гэндальф и гномы привезут вещи из Дейла.

О «громадных неуклюжих светловолосых Людях», что «топали по хоббичьей дороге, как слоны», и выпили всё пиво в трактире Хоббитона, см. с. 20 (рассказ о них уцелел без изменений в четвёртой версии «Долгожданного угощения»). Под «Людьми и гномами Дейла на Угощении» мой отец разумел «в Хоббитоне в ту пору», а вовсе не то, что они присутствовали на самом Угощении. От Людей он откажется в следующей версии «Долгожданного угощения», но гномы остались и в FR (с. 33). Быть может, отец почувствовал, что, тогда как Люди наверняка рассказали бы Бинго вести из Дейла, гномам незачем иметь особую связь с Одинокой Горой.

(2) Слишком много хоббитов. К тому же Бинго Болджер-Бэггинс – плохое имя. Пусть Бинго = Фродо, сын Примулы Брендибак, но от отца Дрого Бэггинса (двоюродного брата Бильбо). Тогда Фродо (= Бинго) – двоюродный племянник Бильбо и по Тукам, и по Бэггинсам. И собственное его имя – Бэггинс.

[Фродо вычеркнуто] Нет – я теперь слишком привык к Бинго.

Фродо [то есть Тук] и Одо посвящены в тайну и провожают Бинго у ворот после Угощения. Не лучше ли отменить продажу и сделать Одо наследником и распорядителем? – хотя многое можно бы и раздать. Саквиль-Бэггинсы могли бы поссориться с Одо?

Фродо (и, возможно, Одо) проходят первый отрезок пути (ибо вести Фродо о Чёрных Всадниках необходимы) [см. с. 54–55].

Но Фродо прощается в Баклбери. Лишь Мерри и Бинго едут дальше в изгнание – потому что Мерри настаивает. Бинго изначально намеревался идти один.

Вероятно, лучше всего было бы оставить лишь Фродо Тука – что провожает Бинго до Баклбери, и затем Мерри. Убрать Одо. Ещё лучше – Фродо и Мерри у ворот: Фродо тогда прощается и остаётся распорядителем в Шире [то есть «в Шире», в Бэг-Энде]. Мерри видит Чёрных Всадников на Севере.

Всё это, начиная с «Нет – я теперь слишком привык к Бинго», было вычеркнуто карандашом, и тогда же мой отец написал на полях «Сэм Гэмджи», а к «Бинго изначально намеревался идти один» прибавил «с Сэмом». Может статься, именно здесь он впервые записал имя Сэма Гэмджи.

Здесь первый намёк, в «Фродо прощается в Баклбери», на хоббита, что останется в Крикхоллоу, когда прочие войдут в Старый Лес, а «Слишком много хоббитов» и «Убрать Одо» – первые признаки того, что вскоре станет крупной проблемой и почти непролазной путаницей.

Родословие, как оно стояло теперь в четвёртой версии «Долгожданного угощения», дано на с. 37. Бинго уже был двоюродным племянником Бильбо по Тукам, но отцом его был Ролло Болджер (а когда Бильбо усыновил его, он сменил имя с Болджера на Болджер-Бэггинс). С появлением Дрого Бэггинса Бинго стал бы двоюродным племянником Бильбо и по Бэггинсам: мы должны предположить, что отец Дрого был братом отца Бильбо, Бунго Бэггинса. В позднейшем родословии Дрого стал троюродным братом Бильбо, как Старик Гэмджи объяснял своим слушателям в «Плюще»: «так что господин Фродо ему [господину Бильбо] и двоюродный, и троюродный племянник, в обе стороны, как говорится, коли вы меня понимаете» (FR, с. 31).

Брошенное родословие на одной из этих страниц показывает, как мой отец вырабатывал родословную Бэггинсов. Эта маленькая таблица начинается с Иниго Бэггинса (о прежнем носителе этого имени см. с. 17), чьим сыном был Мунго Бэггинс, отец Бунго: Мунго, впервые появляющийся здесь, уцелел и в окончательном семейном древе. У Бунго есть сестра Роза, что вышла за «Юного Тука»; Роза тоже уцелела, но не как тётя Бильбо – она стала двоюродной сестрой Бунго, всё так же с мужем-Туком (Хильдигримом). В этой таблице Дрого – брат Бунго, но именно на этом месте таблица была брошена.

Отсылка в этой заметке к «продаже» на первый взгляд весьма озадачивает. «Долгожданное угощение» было ещё в своей четвёртой версии – когда Угощение давал Бинго Болджер-Бэггинс, и крупная переделка, которой оно вернулось к Бильбо, ещё не была предпринята. Что же тогда за «продажа» имеется в виду? Никакой продажи Бэг-Энда не было: Бинго «передал, вручил и уступил в дар желанную собственность» Саквиль-Бэггинсам (с. 39). Продажа Бэг-Энда Саквиль-Бэггинсам возникла лишь с изменённой историей. Есть, однако, и другая отсылка к продаже, в нацарапанном списке дней путешествия хоббитов из Хоббитона, найденном на рукописи Песни о тролле, которую Бинго должен был петь в Бри (с. 142, примеч. 11): этот список начинается так: «Угощение – четверг, пятница – „Продажа“ и уход Одо, Фродо и Бинго» и т. д. То, что слово здесь заключено в кавычки, может наводить на мысль, что мой отец просто имел в виду распродажу Бэг-Энда, к которой Бильбо вернулся в конце «Хоббита»: прежняя расчистка дома Бильбо, что и была продажей, сделала это слово удобным, хоть и обманчивым, сокращением для расчистки в новой истории, которая продажей не была.

Внизу страницы наспех была набросана карандашом и затем вычеркнута следующая заметка:

(3) Гэндальф против того, чтобы Бинго кому-либо говорил, куда он отправляется. Бинго должен взять Мерри. Бинго неохота причинять боль Одо и Фродо. Он им говорит – внезапно прощаясь, и Фродо (Одо) встречает на подъёме в гору кого-то похожего на хоббита. Тот справляется о Бинго – и Фродо или Одо говорит ему, что он отбыл в Баклбери. Так Чёрные Всадники узнаю́т и скачут за Бинго.

Это зародыш окончательной истории – что Всадник пришёл и заговорил со Стариком Гэмджи, который направил его в Баклбери (FR, с. 85).

(4) Жало. Брал ли его Бильбо? Что с кольчугой? Разные возможности: (a) у Бинго есть кольчуга, но он теряет её в Кургане; (b) Гэндальф настаивает, чтобы он взял кольчугу, но она тяжела, и он оставляет её в Баклбери; (c) она ему по нраву, и спасает его в Кургане, но её крадут в Бри.

Суть, разумеется, в том, что на Заверти он не может быть в кольчуге. С этой заметкой ср. упоминание в первоначальной «схеме» главы IX (с. 126) «Кольчуги Бинго в кургане» – это, по-видимому, должно было быть частью «кое-каких объяснений», когда хоббиты добрались бы до Ривенделла.

Другая заметка, на другой странице, почти та же, но утверждает, что Бильбо всё же взял Жало, и говорит, что, если кольчугу Бинго украли в Бри, «обнаружение обворованных комнат происходит до ночи». Смысл этого, по-видимому, в том, что по существующей истории (с. 162–163) хоббиты вынесли все свои пожитки из спален в гостиную перед нападением, и это пришлось бы изменить.

В FR (с. 290–291) Бильбо отдал Жало Фродо в Ривенделле вместе с митрильной кольчугой.

(5) Народ Бри не должен быть хоббитами. Ввести кусок про верхние окна. Из-за того, что хоббитам это не по нраву, хозяин даёт им комнаты на той стороне дома, где из-за склона холма второй этаж вровень с землёй.

«Кусок про верхние окна» – это, по-видимому, отрывок в первоначальной главе III (с. 92–93), где хоббиты, подходя к ферме Мэггота, толкуют о неудобствах житья более чем в один этаж. – На деле в первоначальном начале главы о «Гарцующем Пони» (с. 132) народ Бри был прежде всего Людьми (с «хоббитами вокруг», «иные выше по склонам самого Холма Бри, а многие в долине Комба с восточной стороны»); так что эта новая мысль была, до некоторой степени, возвратом. Но карандашная заметка на той же странице, добавленная позднее, спрашивает: «Что теперь должно случиться в Бри? Какой разговор может выдать господина Хилла?» – и я понимаю смысл этого так, что народ Бри теперь должен был быть исключительно Людьми (ибо они были бы менее любопытны и менее осведомлены о Шире). См. с. 236.

(6) Следопытам лучше, пожалуй, не быть хоббитами. Но либо Топотун (как следопыт) должен быть не хоббитом, либо кем-то очень известным: например, Бильбо. Но последнее неловко ввиду «жили долго и счастливо». Я думал сделать Топотуна Фоско Туком (двоюродным братом Бильбо), что сгинул мальчишкой, по вине Гэндальфа. Кто такой Топотун? Он, должно быть, имел какое-то горькое знакомство с Кольцепризраками и пр.

Эту заметку о Топотуне надо брать вместе с чувством Бинго, что он встречал Топотуна прежде и должен бы суметь вспомнить его истинное имя (см. с. 214). Двоюродный брат Бильбо Фоско Тук прежде не упоминался; возможно, он должен был быть сыном тёти Бильбо, Розы Бэггинс, что вышла за Тука, согласно маленькой родословной таблице, описанной выше (с. 222). Приписывание исчезновения Фоско Тука Гэндальфу оглядывается на начало «Хоббита», где Бильбо говорит ему: «Не тот ли Гэндальф, по чьей вине столько тихих юношей и девушек сгинули в Синюю Даль ради безумных приключений?»

Здесь первое предположение того, что мой отец, размышляя над загадкой Топотуна, увидел возможность, что тот не хоббит. Но эта заметка, как и несколько других, выражена эллиптически. Смысл, думаю, таков: если следопыты не хоббиты, то и Топотун не хоббит, но если всё же он и то и другое, он должен быть очень известным хоббитом.

(7) Бинго НЕ должен надевать своё Кольцо, когда мимо проезжают Чёрные Всадники, – ввиду позднейших развитий. Он должен подумать об этом, но как-то быть удержан. С каждым разом искушение должно расти сильнее.

Это относится к первоначальной второй главе, с. 54, 58. О том, как в позднейшей истории Фродо был удержан от того, чтобы надеть Кольцо, см. FR, с. 84, 88. «Позднейшие развития» относятся, разумеется, к развитию замысла о Кольце, что к этому времени наступило: Всадники могли видеть Хранителя Кольца, как и он их, когда он надевал его на палец. Искушение сделать это возникало из власти Кольцепризраков сообщать своё повеление Хранителю Кольца и делать так, чтобы оно казалось ему его собственным настойчивым желанием (см. с. 199), но Бинго нельзя дать поддаться искушению до бедствия в лощине под Завертью.

(8) Надо найти какую-то причину тревоги Гэндальфа и бегства Бинго, что не включала бы Чёрных Всадников. Гэндальф знал об их существовании (разумеется), но понятия не имел, что они уже вышли. Но Гэндальф мог бы дать какое-то предостережение против использования Кольца (после того как покинет Шир?). Быть может, мысль внезапно использовать Кольцо на угощении как последнюю шутку должна быть бинговизмом и противна Гэндальфу (не одобрена, как в моём предисловии).

«Предисловие», на которое здесь ссылка, – это текст, данный на с. 76 и далее, ранняя форма главы 2 FR «Тень прошлого», – где Гэндальф и впрямь не просто «одобряет» эту мысль, но прямо её подсказывает (с. 84).

Что до первой фразы этой заметки, в «предисловии» есть отсылка к «неким странным знакам и предвестьям зреющей беды после долгой поры мира и покоя», но нет указания, каковы они были (с. 85, примеч. 9). В том же тексте Гэндальф говорит, что «Голлум, весьма вероятно, и есть начало нынешней нашей беды», но если «нынешняя наша беда» – это то, что Тёмный Владыка, как было ведомо Гэндальфу, ищет единственное недостающее Кольцо в направлении Шира, то никак не объяснено, откуда он это знал. Это была весьма серьёзная проблема в строении повествования: Гэндальф не может знать о приходе Кольцепризраков, ибо, знай он о нём, он никогда не позволил бы Бинго и его спутникам отправиться одним. Решение потребовало бы сложной перестройки частей начального повествования, как оно теперь стояло, в отношении передвижений Гэндальфа летом того года (а они, в свою очередь, переплетены с изменённой историей Дня рождения), и в конце концов привело бы к Изенгарду.

(9) Почему Гэндальф спешил? Потому что Тёмный Владыка знал о нём и ненавидел его. Ему надо было скоро добраться до Ривенделла, и он думал, что отводит погоню от Бинго. К тому же он знал, что в Ривенделле на середину сентября созван совет (Глоин и пр. едут повидать Бильбо?). Он был отложен, когда вести о Чёрных Всадниках достигли Ривенделла, и не состоялся, пока не прибыл Бинго.

О мысли, что Гэндальф пытался отвести погоню Чёрных Всадников, см. с. 173, примеч. 8; ср. также его слова к Бинго в Ривенделле (с. 211): «Но дела движутся быстро, даже быстрее, чем я боялся. Мне надо было добраться сюда скоро. Но знай я, что Всадники уже вышли!»

Это, вероятно, то место, где возникла мысль о Совете Элронда, хотя прежде уже бывали упоминания о «совещании» с Элрондом, когда хоббиты доберутся до Ривенделла (с. 126, 214).

(10) Должны ли Эльфы иметь кольца Некроманта? См. заметку об их «пребывании в обоих мирах». Но, может, лишь Высокие Эльфы Запада? И, может, Эльфы – если развращены – пользовались бы кольцами иначе: обычно они всё время видимы в обоих мирах, а с кольцом могли бы являться лишь в одном, если бы пожелали.

В самом раннем утверждении об Эльфах и Кольцах (с. 75) сказано, что «у Эльфов их было много, и ныне в мире немало эльфов-призраков, но Владыка Колец не может ими править»; это в точности повторено в «предисловии» (с. 78), но без слов «но Владыка Колец не может ими править». Я не нашёл никакой «заметки» об Эльфах, «пребывающих в обоих мирах», но мой отец, возможно, имел в виду слова Гэндальфа в прошлой главе (с. 212): «[Эльфы Ривенделла] не страшатся Кольцепризраков, ибо живут разом в обоих мирах, и каждый мир имеет лишь половину власти над ними, тогда как они имеют двойную власть над обоими». С его замечанием здесь «Но, может, лишь Высокие Эльфы Запада [пребывают в обоих мирах]?» ср. окончательную форму этого же отрывка в FR (с. 235): «Они не страшатся Кольцепризраков, ибо те, кто обитал в Благословенном Царстве, живут разом в обоих мирах, и против Зримого и Незримого равно имеют великую власть».

(11) В Ривенделле Бинго и пр. должны увидеть Бильбо.

Спящего – на покое?

Тени сгущаются на Юге. Господина Дейла подозревают в тайной порче. В Дейле видят странных людей?

Что сталось с Балином, Ори и Ойном? Они ушли основать колонию – прослышав о богатых холмах на Юге. Но спустя время вестей о них не стало. Даин боялся Тёмного Владыки – слух о его движениях дошёл до него. (Одна мысль была, что гномам нужно Кольцо как основа их клада, и либо Балин, либо Даин послал к Бильбо узнать, что с ним сталось. Гномы, возможно, получали угрожающие послания из Мордора – ибо Владыка подозревал, что Единое Кольцо в их кладах.)

Мысль, что Топотун на деле был Бильбо, здесь явно отсутствует; ср. ранний набросок, данный на с. 126: «В Ривенделле спящий Бильбо».

Отдельная заметка в другом месте* гласит: «Глоин пришёл повидать Бильбо. Вести о мире. Утрата колонии Балина и пр.». Но «богатые холмы на Юге» в заметке (11) – это, вероятно, первое появление мысли о Мории, происходящей из «Хоббита», – хотя отсутствие имени здесь может наводить на мысль, что отождествление ещё не было сделано. Ср. также заметки в конце брошенного первого черновика прошлой главы (с. 210): «Что с Балином и пр. Они ушли основать колонию (Кольцо нужно, чтобы основать колонию?)». В самом раннем рассказе о Кольцах (с. 75) было сказано, что у Гномов, вероятно, не было ни одного («иные говорят, на них кольца не действуют: слишком они твёрды»), но в «предисловии» (с. 78) Гэндальф говорит Бинго, что у Гномов, как сказывают, было семь, «но ничто не могло сделать их невидимыми. В них кольцо лишь раздувало в пламя огонь жадности, и основанием каждого из семи кладов древних Гномов было золотое кольцо».

* Эта заметка на деле была написана чернилами поперёк блёклого карандашного наброска истории об умертвии (с. 125) и, по-видимому, есть мысль, что пришла отцу, пока он думал об истории прибытия в Ривенделл, которой кончается тот набросок (с. 126).

Над словами Единое Кольцо в конце заметки (11) мой отец написал недостающее. Поэтому он, возможно, разумел лишь «единственное недостающее Кольцо», но то, что он употребил заглавные буквы, наводит на мысль о его великой важности – и в «предисловии» недостающее Кольцо есть «самое драгоценное и могучее из его Колец» (с. 81, 87).

(12) Кольцо Бильбо оказалось единственным недостающим Кольцом – все прочие вернулись в Мордор, но это было утрачено.

Сделать так, что оно отнято у самого Владыки, когда Гил-галад схватился с ним, и взято улетающим Эльфом. Оно было могущественнее всех прочих колец. Почему Тёмный Владыка так его желал?

То, что Кольцо Бильбо было единственным недостающим Кольцом и что оно было могущественнейшим из всех, (как только что отмечено) сказано в «предисловии» – первая фраза заметки (12) есть пересказ уже существующей мысли. Ново здесь увязывание его ранней истории со схваткой Гил-галада с Некромантом (см. с. 216); в «предисловии» (с. 78) Кольцо Голлума упало «с руки эльфа, когда тот переплывал реку, и оно его выдало, ибо он бежал от погони в старых войнах, и стал видим своим врагам, и гоблины его убили». Здесь началась история Исилдура, но теперь Эльф (которому предстоит стать Исилдуром-нуменорцем) получает его от Гил-галада, что взял его у Тёмного Владыки. И задаётся вопрос: «Почему Тёмный Владыка так его желал?» Что означает, поскольку оно уже мыслится могущественнейшим из Колец и потому самоочевидно главным предметом желания Тёмного Владыки: «В чём состояла его мощь?»*

* Хамфри Карпентер («Биография», с. 188) цитирует эту заметку, но толкует её как тот миг, когда возникла мысль о Правящем Кольце:

Была также задача – почему Кольцо казалось всем столь важным; это ещё не было ясно установлено. Вдруг ему пришла мысль, и он написал: «Кольцо Бильбо оказалось единым правящим Кольцом – все прочие вернулись в Мордор, но это было утрачено». Единое правящее кольцо, что управляло всеми прочими…

Но рассматриваемая заметка совершенно точно гласит «Кольцо Бильбо оказалось единственным недостающим Кольцом» (как в любом случае показывают следующие слова), а не «единым правящим Кольцом». Не было бы нужды спрашивать «Почему Тёмный Владыка так его желал?», если бы замысел Правящего Кольца возник здесь.

Впоследствии мой отец быстро дописал карандашом к заметке. Слова «все прочие вернулись в Мордор» он пометил на удаление, а к словам «Оно было могущественнее всех прочих колец» прибавил:

хотя его сила зависела от того, кто им пользуется, – как и его опасность: чем проще пользователь и чем меньше он им пользовался. Голлуму оно лишь помогало охотиться (но делало его жалким). Бильбо оно было полезно, но снова погнало его в скитания. Бинго – как Бильбо. Гэндальф мог бы утроить свою силу – но он не смеет им пользоваться (во всяком случае, после того как всё о нём узнал). Эльф вырос бы почти столь же могуч, как Владыка, но стал бы тёмным.

В это же время он подчеркнул слова «Почему Тёмный Владыка так его желал?», поставил против них восклицательный знак и написал:

Потому что, владей он им, он мог бы видеть, где все прочие, и стал бы властелином над их властелинами – управлял бы всеми гномьими кладами и драконами, и знал бы тайны Королей-эльфов и тайные [?замыслы] злых людей.

Здесь центральный замысел Правящего Кольца наконец явно налицо, и может статься, что именно здесь он впервые возник. Но заметка чернилами и карандашное добавление (блёклая каракуля, ныне едва разборчивая) явно были написаны в разное время.

На обороте второй страницы этих заметок – следующее, карандашом:

(13) Упрощённая история.

Бильбо исчезает на своём 100-м [надписано сверху: 111-м] дне рождения. Бинго – его наследник, к великой досаде Саквиль-Бэггинсов.

[«Если хотите знать, что стояло за этими таинственными событиями, нам надо вернуться на месяц-другой назад». Затем – беседа Бильбо и Гэндальфа.]

Толки утихают, и Гэндальфа в Хоббитоне больше почти не видно.

Следующая глава начинается с жизни Бинго. Тайные наезды Гэндальфа. Беседа. Бинго наскучил Шир (беспокойство от кольца?): и он решает отправиться искать Бильбо. К тому же он был довольно безрассуден, и деньги на исходе. Так что он продаёт Бэг-Энд Саквиль-Бэггинсам, что получают его таким образом на годы позже срока, прикарманивает деньги и уходит в 72 (144) – та же склонность к долголетию, что была у Бильбо. Гэндальф поощряет его по своим причинам. Но предостерегает не пользоваться Кольцом вне Шира – по возможности [ср. заметку (8)]. Бильбо воспользовался им для последней большой шутки, но тебе лучше не стоит. (Бинго не говорит Гэндальфу, что искать Бильбо было его побуждением.)

Всё это было впоследствии перечёркнуто, а отрывок, что здесь заключён в квадратные скобки, был вычеркнут отдельно, быть может, во время написания.

Строение повествования в его главных связях теперь таково, как в окончательной истории:

Бильбо исчезает (надев Кольцо) на своём 111-м дне рождения и оставляет Бинго наследником.

Годы спустя Гэндальф беседует с Бинго в Бэг-Энде; Бинго не терпится уйти по собственным причинам, и Гэндальф поощряет его уйти (но, по-видимому, мало что ему рассказывая, хотя и предостерегает против использования Кольца).

Хотя Угощение теперь возвращается к Бильбо и даётся в его 111-й день рождения – возраст, в котором он покинул Шир в существующей версии «Долгожданного угощения» (с. 40), – Бинго всё ещё уходит в 72 года, в возрасте, в каком он сам давал Угощение. Скобочное число 144 – это, по-видимому, возраст Бильбо в то время, как в существующей версии, откуда следует, что во время Прощального угощения Бильбо Бинго было 39; сумма их двух возрастов была 150. Но что мой отец имел в виду на этот счёт, сказать нельзя, ибо в этой форме он историю так и не написал.

Скобочный отрывок наводит на мысль, что в беседе Бильбо и Гэндальфа за месяц-другой до угощения был бы дан некий рассказ о том, что привело Бильбо к решению покинуть Шир таким образом, и этот рассказ следовал бы за начальной главой, описывающей празднество. О чём была бы эта беседа, наводит другая заметка, несомненно написанная в то же время:

Поместить главу «Голлум» после «Долгожданного угощения»: с заголовком: «Если хотите знать, что стояло за этими таинственными событиями, нам надо вернуться на месяц-другой назад».

Это, по-видимому, означает, что мой отец думал сделать так, чтобы беседа Бильбо и Гэндальфа перед Угощением (но стоящая в повествовании после него) охватила историю Голлума и Кольца. «Глава о Голлуме» оказалась бы таким образом на своём окончательном месте, хотя предлагаемый здесь для неё контекст был бы совершенно иным.

Наконец, нацарапанная заметка гласит:

(14) Бильбо уносит «мемуары» в Ривенделл.

Часть вторая. Вторая фаза

Глава 14. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХОББИТОН

Теперь мой отец остановился наконец на «упрощённой истории», что он вчерне набросал в «Вопросах и переделках» (заметка 13), и так Угощение по случаю дня рождения в Бэг-Энде снова возвращается к Бильбо, с которого оно и начиналось (с. 13, 19, 40). Следующий грубый набросок, несомненно, непосредственно предшествовал переписыванию начальной главы: пятой версии – и чрезвычайно запутанному документу.

Бильбо исчезает на своём 111-м дне рождения. Глава «Долгожданное угощение»^[1] подходяще изменена вплоть до места, где Гэндальф скрывается в Бэг-Энде. Затем короткая беседа между Гэндальфом и Бильбо внутри.

Бильбо говорит, что это становится утомительным – чувство растянутости. Ему надо от Него избавиться. К тому же он устал от Хоббитона, его охватывает великое желание уйти. Проклятие драконьего золота? или Кольцо. Куда ты идёшь? Не знаю. Береги себя! Мне всё равно. Он берёт с Гэндальфа обещание передать Кольцо его наследнику Бинго. Он оставляет его ему – но я не хочу, чтобы он тревожился или пытался последовать за мной: пока нет. Так что он даже не говорит Бинго о шутке. В конце главы пусть Бильбо простится с Гэндальфом у ворот, вручит ему свёрток (с Кольцом) для Бинго и исчезнет.

Глава II тогда – про Бинго. Тайные наезды Гэндальфа. Гэндальф настаивает, чтобы он ушёл, – по своим причинам. Бинго со своей стороны так и не говорит Гэндальфу, что искать Бильбо – его великое желание. Гэндальф не [?говорит] о Кольце. Дело Голлума должно войти позже (в Ривенделле) – после того как Бинго встретит Бильбо, а Гэндальф к тому времени узнал куда больше. Вероятно, понадобится свести эту Главу II с началом нынешней II – «Трое – компания, а четверо – и подавно».^[2]

Четвёртая версия «Долгожданного угощения» на деле достигла довольно продвинутой стадии в большинстве отношений – в некоторых отношениях практически окончательной формы, но Угощение было Бинго, на его 72-й день рождения, ибо Бильбо тихо и навсегда сгинул из Шира тридцатью тремя годами раньше, когда ему было 111, а Бинго – 39, и, кроме как с фейерверком, Гэндальф в той главе не играл никакой роли вовсе.

Только что приведённый набросок говорит, что главу надо «подходяще изменить вплоть до места, где Гэндальф скрывается в Бэг-Энде», и история теперь начинается так: «Когда Бильбо Бэггинс из известного хоббитонского семейства собрался отпраздновать свой сто одиннадцатый (или одиннадцатьдесят первый) день рождения, по соседству пошли толки» и т. д. (см. с. 28, 36). Четвёртой версии затем следуют^[3] вплоть до «А коли он был дома, никогда не угадаешь, кого у него застанешь: хоббитов из совсем небогатых семей, или народ из дальних деревень, гномов, а порой даже эльфов» (с. 36); здесь введён новый отрывок о Гэндальфе и Бильбо.

Чародея Гэндальфа тоже порой видели поднимающимся в гору. Говорили, что Гэндальф «поощряет» его, а его, в свой черёд, обвиняли в «поощрении» иных из его более живых племянников (и дальней родни), особенно по Тукам, но что именно под этим разумели, было неясно. Может, имели в виду таинственные отлучки из дому и странную привычку Бильбо и его поощрённых юных друзей бродить по всему Ширу в неопрятной одежде.

По мере того как шло время, предметом толков сделалась и затянувшаяся бодрость, чтобы не сказать моложавость, господина Бильбо Бэггинса. В девяносто он казался почти таким же, как всегда. В 99 его начали звать «хорошо сохранившимся», но «неизменным» было бы вернее. Тем не менее в том году он удивил всех, заметно переменив свои привычки: он усыновил как наследника любимого и наиболее вполне «поощрённого» племянника, Бинго. Бинго Бэггинсу было тогда всего-навсего 27,^[4] и, строго говоря, он был не племянником Бильбо (титул, что тот употреблял довольно вольно), но и двоюродным, и троюродным братом, в каждом случае на колено ниже,^[5] однако у него был тот же день рождения, 22 сентября, что и у Бильбо, что казалось добавочной связью между ними.^[6] Он был сыном бедной Примулы Брендибак и [> что вышла поздно и за неимением лучшего за] Дрого Бэггинса (троюродного брата Бильбо, но в остальном вовсе незначительного).