Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Настало долгое молчание. Гэндальф попыхивал трубкой с виду удовлетворённо…

Затем новая версия развивает старый текст (с. 83) почти до формы в FR (с. 71–72), причём Бинго говорит, что часто подумывал об уходе, но воображал его чем-то вроде каникул, и его внезапное сильное желание, не высказанное Гэндальфу, последовать за Бильбо и, быть может, отыскать его и выбежать из Бэг-Энда тут же. Новый текст продолжается:

– Дорогой мой Бинго! – сказал Гэндальф. – Бильбо не ошибся, выбрав тебя наследником. Да, думаю, тебе придётся уйти – вскоре, хотя не тотчас и не без некоторого размышления и осторожности. И я не уверен, что тебе нужно идти одному: не если ты знаешь кого-то, кому мог бы довериться и кто захотел бы пойти подле тебя, – и кого ты сам захотел бы взять в неведомые опасности. Но будь осторожен, выбирая, и в том, что говоришь даже ближайшим друзьям. У врага много соглядатаев и много способов слышать. – Внезапно он умолк, будто прислушиваясь.

Остаток главы (как Сэма застают под окном и как Гэндальф решает, что тот должен стать спутником Бинго, – ср. «Вопросы и переделки», примеч. 2, с. 221) почти слово в слово совпадает с окончательной формой (FR, с. 72–73), которая была достигнута почти с одного маху^[40] и никогда не менялась.

Глава 16. ПРОМЕДЛЕНИЕ ОПАСНО

От «Древней истории» мой отец перешёл к переработке первоначальной второй главы, которой был дан заголовок «Трое – компания, четверо – лишку» (с. 49); эта новая версия становится Главой III, но заголовка не получила. Позднее он вписал в начало текста «Промедление опасно» (каковое есть заголовок ab initio следующей версии главы), и удобно принять его здесь.

Несколько чрезвычайно черновых и текучих заметок – продолжение тех, что помянуты в начале прошлой главы, с. 250, – это всё, что существует в качестве подготовительных набросков к этой переработке. Я уже отметил (с. 250), что история о званом обеде Бинго для Мерри, Фродо Тука и Одо Болджера накануне ухода была измыслена здесь и что против этого мой отец написал «Сэма Скромби на место Одо» (эти заметки предшествовали написанию «Древней истории», где Сэм Скромби впервые возник). Но от Одо было не так-то легко избавиться. Заметки продолжаются:

Гэндальф должен был прийти на угощение, но не объявился. Бинго ждёт до пятницы [23 сентября], но неразумно не стал ждать дольше, ибо Саквиль-Бэггинсы грозят выставить его: но трогается в путь в пятницу ночью. Объявляет, что собирается погостить у Мерри и вернуться к своей брендибакской родне.

Отвергнутое предположение, что Одо остался в Хоббитоне, «чтобы дать вести Гэндальфу», показывает, что мой отец уже обдумывал этот вопрос, который после долгой истории перемен в конце концов привёл бы к тому, что Фредегар Болджер остаётся в Крикхоллоу (FR, с. 118). В этих заметках Брендибак с артуровским именем Ланорак (изменённым из Берсилак), кузен Мерри, «получил приказ всё приготовить» в Бакленде, и есть набросок для истории после того, как они покидают Бакленд и входят в Старый Лес: «Фродо хочет пойти, но ему сказано нет: дать вести Гэндальфу. Мерри ничего не говорит – но идёт-таки: запирает дверь и бросает ключ через изгородь». С этим ср. «Вопросы и переделки», примеч. 2 (с. 221): «Фродо прощается в Баклбери. Лишь Мерри и Бинго едут дальше в изгнание – потому что Мерри настаивает. Бинго первоначально намеревался идти один» (это было написано прежде, чем вошёл Сэм Скромби).

Текст новой версии этой главы – самый сложный документ, какой встречался до сих пор. Он начинается как рукопись, в которой часть повествования дана в двух вариантных формах, а затем обращается назад к первоначальной машинописи (приведённой целиком на с. 49–65), что была сильно исправлена в двух формах (разными чернилами для разных версий): некоторые из более обширных изменений – на вклеенных листках. В конце мой отец оставил старую машинопись и завершил главу в новой рукописи – первая часть её в трёх версиях. Представить весь этот сложный клубок в этой книге, очевидно, невозможно, да и в любом случае никак не нужно для понимания развития повествования.

Начальная часть в рукописи простирается до начала ходьбы хоббитов в первую ночь («Они шли очень тихо полями и вдоль изгородей и опушек рощиц, пока не настала ночь», с. 50), и начало главы являет совершенно новое повествование. Оставляя пока в стороне отрывок, существующий в вариантных формах, новый текст, хоть и весьма черновой, достигает во всём существенном окончательной формы в FR, с. 74–80. Есть ещё много различий в словах, и глава начинается с местных пересудов о продаже Бэг-Энда, а затем переходит к обсуждению Бинго с Гэндальфом его ухода, а не наоборот;^[1] но различий по существу немного, и большинство их незначительны. Больший упор сделан на том, что 22 сентября в тот год снова пришлось на четверг (как и в FR, с. 77): «это, в воображении [Бинго], словно отмечало дату как подобающую, чтобы тронуться вослед Бильбо». Тон Гэндальфа с Бинго чуть мрачнее и резче, и он не поминает о возможности, что Бинго, может статься, выпадет – или не выпадет – задача отыскать Трещины Рока. Его прощальные слова к нему значительно отличаются от того, что он говорит в FR, и душевному состоянию Бинго накануне собственного ухода придан иной упор. Привожу здесь часть текста, начиная с того места, где Гэндальф говорит, что направление, в каком Бинго двинется, покинув Хоббитон, не должно быть известно (FR, с. 74, внизу).

– Ну вот, – сказал Бинго, – знаешь ли, я по большей части думал просто об уходе и так и не решил насчёт направления! Ибо куда мне идти, и по чему держать путь, и что будет моим поиском? Это и впрямь будет противоположностью приключения Бильбо: тронуться без всякой ведомой цели и чтобы избавиться от сокровища, а не найти его.

– И уйти туда, но не вернуться обратно, чего доброго, – мрачно прибавил Гэндальф.

– Это я знаю, – сказал Бинго, притворяясь, что не впечатлён. – Но серьёзно, в каком направлении мне тронуться?

– К опасности, но не слишком опрометчиво и не слишком прямо на неё, – ответил Гэндальф. – Держи сперва на Ривенделл, если хотя бы этот совет примешь. После того поглядим – если вообще туда доберёшься: Дорога не так легка, как бывала.

– Ривенделл! – сказал Бинго. – Очень хорошо. Это порадует Сэма. – Он не прибавил, что это радует и его самого, и что, хотя он и не решил, он часто подумывал держать на дом Элронда; хотя бы потому, что думал, что, быть может, Бильбо, сделавшись снова свободным, тоже выбрал этот путь.

Решение идти на Восток направило позднейшие планы Бинго. Именно по этой причине он объявил, что переселяется в Бакленд, и впрямь попросил своих брендибакских кузенов, Мерри, Ланорака и прочих, присмотреть для него какое-нибудь местечко для жилья.^[2] Тем временем он жил во многом как обычно, и лето прошло. Гэндальф снова ушёл. Но он был приглашён на прощальное угощение и обещал прибыть накануне или самое позднее 22-го числа самого. «Не уходи, пока не увидишь меня, Бинго, – сказал он, прощаясь одним сырым тёмным майским вечером. – У меня могут быть вести и полезные сведения о Дороге. И я, может статься, захочу пойти с тобой».^[3]

Настала осень. Вестей от Гэндальфа не приходило. В Бэг-Энде стали являться признаки деятельности. Две крытые повозки отъехали гружёными. Поняли, что они везут ту мебель, какую господин Бэггинс не продал Саквиль-Бэггинсам, в его новый дом в Бакленде через Брендивинский мост. Одо Болджер, Мерри Брендибак и Фродо Тук гостили там у Бинго. Все четверо, казалось, были заняты упаковкой, и нора была вверх дном. В среду 21 сентября Бинго начал тревожно высматривать Гэндальфа, но того и следа не было. Утро его дня рождения, 22 сентября, занялось столь же ясным и погожим, как и для угощения Бильбо давным-давно (как это теперь казалось Бинго). Но Гэндальф всё не появлялся. Вечером Бинго дал своё прощальное угощение. Отсутствие Гэндальфа изрядно тревожило Бинго и слегка омрачало его дух, что неуклонно поднимался – по мере того как всякое прохладное и туманное осеннее утро приближало его ко дню ухода. Единственной мукой теперь было расставание с юными друзьями. Опасность не казалась такой грозной. Ему хотелось тронуться – тотчас. Всем было сказано, что он уезжает в Баклбери как можно скорее после дня рождения. Саквиль-Бэггинсы вступали во владение после полуночи 23-го. И всё же ему хотелось сперва увидеть Гэндальфа. Но трое его друзей были в превосходном настроении…

От конца обеда в день рождения Бинго до начала ночной ходьбы хоббитов новый текст почти такой же, как в FR (с. 77–80), кроме иных присутствующих хоббитов (и всё ещё оставляя в стороне часть, существующую в вариантных формах). Третья повозка, везущая «оставшиеся и более ценные вещи», отъехала, как и в FR, утром 23-го; сперва за неё отвечал, как было сказано, Одо Болджер, но он был изменён, по-видимому, сразу, на Мерри Брендибака. (В FR Мерри сопровождал Фредегар Болджер, и мой отец вопросил на полях здесь: «Мерри и Одо?».) Тут входит история о том, как Бинго подслушивает Жихаря Скромби, говорящего (почти в тех же словах, что в FR) с чужаком в конце Бэгшот-Роу: первый зародыш этого виден в «Вопросах и переделках», примеч. 3 (с. 222). Единственное настоящее различие в том, что старое обсуждение между хоббитами (с. 49), идти ли далеко или нет, всё ещё присутствует, причём Одо не согласен с Фродо и Бинго, но теперь их четверо, и Бинго спрашивает мнения Сэма:

– Что ж, сударь, – ответил тот, сняв шляпу и поглядев на небо, – сдаётся мне, завтра, может, будет порядком тепло. А ходьба на солнце, даже в эту пору года, с поклажей на спине, бывает утомительна, вроде как. Я голосую с господином Фродо, коли спросите меня.

Вариантный раздел был написан непрерывно с предшествующим повествованием – то есть это история, как мой отец сперва намеревался её рассказать, а другая версия была написана впоследствии, поначалу как альтернатива. Расхождение начинается после ухода Мерри в Бакленд в пятницу 23 сентября, в последний день Бинго в Бэг-Энде.

После полудня люди начали прибывать – одни по приглашению, других привели молва и любопытство. Они находили дверь открытой, а Бинго – на коврике в прихожей, ждущим, чтобы их приветствовать. Внутри прихожей было навалено всякое разное: свёртки, безделушки и мелкие предметы мебели. На каждом свёртке и предмете был привязан ярлык…

На рукописи мой отец позднее написал, что «этот вариант, зависящий от сокращения в Главе I и переноса прощальных даров и пр. в III», теперь отвергнут. Предлагаемое сокращение Главы I – это, на деле, краткий вариант истории о последствиях угощения Бильбо, что описан на с. 241–242: как я там отметил, «весь „спектакль“ с подарками и нашествие на Бэг-Энд в этом варианте были устранены», ибо это теперь должно было быть перенесено на уход Бинго – или, по крайней мере, было под опцией такого переноса. Так лишний виток придан змеистой истории этого элемента во «Властелине Колец»: ибо речь, конечно, не о простом возврате к истории, какой она была в конце «первой фазы» «Долгожданного угощения», где подарки тоже были Бинговыми, а не Бильбовыми. Новая мысль была в том, что подарки,^[4] нашествие на Бэг-Энд, изгнание хоббитов, ведущих раскопки в кладовой, и драка с Санчо Гордоступом (его противником здесь был Косимо Саквиль-Бэггинс,^[5] поддержанный матерью, что сломала свой зонт о голову Санчо) – что всё это происходило не после великого Угощения в день рождения (которое теперь было Бильбовым), а после собственного скромного угощения Бинго в день рождения перед его уходом.

Возможно и даже вероятно, что намерение моего отца в этом было в том, чтобы уменьшить долю хоббитонской комедии, что встаёт перед читателем в самом начале, и ввести раньше, в «Древней истории», куда более весомые материи, что возникли с тех пор, как «Долгожданное угощение» было впервые написано.

В этой версии истории о том, как Бинго отходит немного от Бэг-Энда и так слышит, как Жихарь Скромби говорит с Чёрным Всадником, ещё не было, и когда он отослал Сэма с ключом к его отцу, он уходит сам по себе. Об Одо Болджере и Фродо Туке не упомянуто прежде, чем вариантный текст оканчивается тем, что Бинго идёт вниз по садовой тропе, перепрыгивает изгородь внизу и уходит в сумерки. Не могу сказать наверняка, значимо это или нет. Вряд ли это простой случайный недосмотр, но если нет, это, по-видимому, означает, что мой отец помышлял о совершенно новом ходе истории: Бинго и Сэм странствуют по Ширу одни. Он, несомненно, помышлял о чём-то в этом роде раньше. Как бы то ни было, из этого ничего не вышло, и он тотчас перешёл ко второй версии этой части повествования (форме в FR), где Бинго, послушав, как Жихарь Скромби говорит с чужаком, возвращается в Бэг-Энд и находит Одо и Фродо (Пиппина в FR) сидящими на своих мешках на крыльце.

В сущности, таким образом, третья глава FR, вплоть до ухода Бинго (Фродо) из Бэг-Энда, была теперь достигнута. Мой отец здесь, как я сказал, обратился назад к первоначальной машинописи и использовал её как физическую основу для нового текста почти до конца главы. Он правил её разными чернилами и прибавил на машинописи такую заметку: «Поправки чёрным – для любой версии. Те, что красным, – для переработанной версии (с Бильбо как устроителем угощения и с включением Сэма)».^[6] В новом материале, поправках и добавлениях, он очень тщательно различал два типа изменений: в одном случае он написал «красная поправка» против первой части нового отрывка и «чёрная поправка» против следующей части, непрерывной с первой (отрывок приведён в примеч. 11, и причина различия очень ясна). Трудно понять, отчего ему пришлось взять на себя весь этот труд, если только на этой стадии он всё ещё (что удивительно) не был уверен в новой истории, с «Бильбо как устроителем угощения и с включением Сэма», и не видел возможности вернуться к старой.

Как я сказал, представить здесь результаты этой процедуры невозможно^[7] и не нужно, даже будь возможно. Действие всех поправок – приблизить первоначальную версию и впрямь очень близко к форме в FR (с. 80 и далее). Местами новая версия – это полпути между двумя, и в позднейшей части поправки менее основательны, но лишь там и сям есть что-либо важное для повествования, что стоит отметить, и в нижеследующем можно полагать, если не сказано обратное, что текст FR уже наличествовал во всех частностях, кроме выбора оборотов. Но хоббитов теперь четверо: Бинго, Фродо Тук, Одо Болджер и Сэм Скромби, так что и в этом отношении здесь есть промежуточная стадия между первоначальной историей (где их трое: Бинго, Фродо Тук и Одо Тук) и FR (где их снова лишь трое, но трое иных: Фродо Бэггинс, Перегрин Тук и Сэм Скромби), и есть некоторая разница между версиями в приписывании реплик разным персонажам (об этом см. с. 70). Но то, что говорит Сэм в FR, говорит он и в этом тексте.^[8]

В начале этой части главы, где старый текст (с. 50) имел: «Они были теперь в Тукленде, и они стали взбираться в край Зелёных Холмов к югу от Хоббитона», новый гласит: «Они были теперь в Тукленде и шли на юг, но милей-двумя дальше они пересекли большую дорогу от Мач-Хемлока (в краю Хорнблоуэров) к Приречью и Брендивинскому мосту. Затем они свернули на восток и стали взбираться…»^[9] Подле этого мой отец написал: «?Мичел-Делвинг (главный город Шира далеко на западе, на Белых Взгорьях)». Это первое появление Мичел-Делвинга и Белых Взгорий (см. с. 295). «Мач-Хемлок» перекликается с названием Мач-Уэнлок в Шропшире (Мач – «большой», как и Мичел).

Лесной Угол не назван «диким углом Восточной Чети» – «Чети» ещё не были измышлены, – но прибавлено, что «немногие из них [хоббитов] жили в той стороне».

Стих «Дорога всё бежит вперёд», теперь приписанный Бинго, а не Фродо Туку, всё ещё такой же, как в первоначальной версии (с. 53).^[10]

Небольшое различие с FR есть при первом появлении Чёрного Всадника на дороге (старая версия, с. 54):

Одо и Фродо быстро метнулись влево и вниз, в ложбинку неподалёку от дороги. Там они залегли плашмя. Бинго помедлил секунду: любопытство или иной какой порыв боролись в нём с желанием спрятаться. Сэм ждал, пока двинется его хозяин. Звук копыт приближался. – Ложись, Сэм! – сказал Бинго как раз вовремя. Они бросились плашмя в куртину высокой травы за деревом, что нависало над дорогой.^[11]

В обсуждении, что последовало за уходом первого Чёрного Всадника, мой отец сохранил на этот раз старую версию (с. 54), в которой Фродо Тук рассказывал о своей встрече с Чёрным Всадником на севере Шира:

– …Я уж сколько лет не видывал ни одного такого в нашем Шире.

– Всё же тут есть Люди, – сказал Бинго, – и я слыхал в последнее время много вестей о странном народе на наших границах и в их пределах. Там, в южном Шире, у них, мне сказывали, были какие-то нелады с Большим Народом. Но ни о чём подобном этому всаднику я не слыхал.

– А я слыхал, – сказал Фродо, что внимательно слушал описание Бинго Чёрного Всадника. – Теперь припоминаю то, что совсем было позабыл. Я шёл там, наверху, по Северному Болоту – знаешь, у самых северных границ Шира – этим самым летом, когда высокий всадник в чёрном плаще встретился мне. Он ехал на юг, и он остановился и заговорил, хотя, казалось, не очень-то умел говорить на нашем языке; он спросил меня, не знаю ли я, нет ли в тех краях какого народа по имени Бэггинс. Мне это показалось тогда очень странным, и у меня было странное, неуютное чувство притом. Я не мог разглядеть никакого лица под его капюшоном. Я сказал нет, ибо вид его мне не понравился. Насколько я слышал, он так и не нашёл пути в Хоббитон и в бэггинсовский край.

– Прошу прощения, – вставил вдруг Сэм, – но в Хоббитон-то он путь нашёл, он или другой вроде него. Так ли, иначе ли, а из Хоббитона этот вот Чёрный Всадник и едет – и я знаю, куда он держит путь.

– Что ты хочешь сказать? – сказал Бинго, резко оборачиваясь. – Отчего ты не сказал раньше?

Донесение Сэма о рассказе Жихаря ему о Всаднике, что пришёл в Хоббитон, в точности как в FR, с. 85. Затем следует:

– Твоего отца, во всяком случае, винить нельзя, – сказал Бинго. – Но я был бы осторожнее на дороге, скажи ты мне это раньше. Жаль, что я не дождался Гэндальфа, – пробормотал он, – но, может, это лишь ухудшило бы дело.

– Так ты знаешь или догадываешься что-то об этом всаднике? – сказал Фродо, уловивший бормотанье. – Что он такое?

– Не знаю, и угадывать не хотел бы, – сказал Бинго. – Но не верю я, чтобы этот всадник (или твой, или Сэмов – если они все разные) был и впрямь из Большого Народа, не обычный Человек, я хочу сказать. Хотел бы я, чтобы Гэндальф был здесь, но теперь самое большее, на что мы можем надеяться, – что он быстро придёт в Баклбери. Кто бы мог ожидать, что тихая прогулка из Хоббитона в Бакленд обернётся так странно. Я и не подозревал, что втягиваю вас, ребята, во что-то опасное.

– Опасное? – сказал Фродо. – Так ты думаешь, это опасно, вот как? Скрытен же ты, а, дядюшка Бинго? Ну ничего – мы как-нибудь вытянем из тебя твой секрет. Но если это опасно, то я рад, что мы с тобой.

– Вот-вот! – сказал Одо. – Но что делать дальше? Тронемся ли сейчас же или останемся здесь и перекусим?..

Мой отец всё ещё сохранял развитие (см. с. 55–56 и примеч. 11), что Чёрный Всадник проехал мимо и ненадолго остановился подле огромного дуплистого дерева, в котором сидели хоббиты, и изменил эту историю лишь в её конце:

– …Мы, верно, поднимаем шум из-за пустяка [сказал Одо]. Этот второй всадник, во всяком случае, очень может быть, был просто бродячим чужаком, что заблудился, и встреть он нас, он бы просто спросил у нас дорогу в Бакленд или к Брендивинскому мосту и поехал бы дальше.

– А что, если он остановит нас и спросит, не знаем ли мы, где господин Бэггинс из Бэг-Энда? – сказал Фродо.

– Дай ему правдивый ответ, – сказал Бинго. – Либо скажи: обратно в Хоббитоне, где их сотни; либо скажи: нигде. Ибо господин Бинго Бэггинс покинул Бэг-Энд и ещё не нашёл иного дома. И впрямь, думаю, он исчез; здесь и сейчас я становлюсь господином Холмом из Далёка.

Дана альтернативная версия:

– А что, если он остановит нас и спросит, не знаем ли мы, где господин Бэггинс из Бэг-Энда? – сказал Фродо.

– Скажи ему, что он исчез! – сказал Одо. – В конце концов, один Бэггинс из Бэг-Энда исчез, и почём нам знать, что это не старый Бильбо, кому он хочет нанести запоздалый визит? Бильбо, по его собственным словам, завёл в странствиях кое-каких чудных друзей.

Бинго быстро взглянул на Одо. – Это мысль, – сказал он. – Но надеюсь, нам не зададут этого вопроса, и если зададут, у меня есть чувство, что молчание будет лучшим ответом. Теперь идёмте дальше. Я рад, что дорога вьётся.

Весь этот элемент был убран в FR (с. 86).

Когда слышно пение Эльфов (старая версия, с. 58), Бинго всё ещё приписывает Бильбо своё знание о том, что в Лесном Углу порой бывают Эльфы (ср. отрывок в «Древней истории», с. 253), и он говорит, что они забредают в Шир весной и осенью «из собственных своих земель далеко за рекой»; в FR (с. 88) Фродо знает независимо от Бильбо, что в Лесном Углу можно встретить Эльфов, и говорит, что они приходят «из собственных своих земель далеко за Башенными Холмами». Замысел эльфийских земель к западу от Шира, конечно, вполне наличествовал в это время: ср. слова Сэма об Эльфах, «уходящих к гаваням, туда, на Запад, далеко за Башни» (с. 254). Гимн Эльберету имеет последнюю поправку, потребную, чтобы привести его к окончательной форме (см. с. 59): cold («холодный») изменено на bright («светлый») во второй строке второй строфы. Всё ещё сказано, что он поётся «на тайном эльфийском языке». В конце его Бинго говорит о Высоких Эльфах так же, как Фродо в FR (с. 89), хотя и не говоря «Они произнесли имя Эльберет!» – так что не объяснено, откуда он знает, что они Высокие Эльфы.^[12]

Неудачное замечание Одо («Полагаю, мы получим по-настоящему хорошую постель и ужин?») сохранено, а приветствие Бинго, которому научил его Бильбо, «Звёзды сияют в час нашей встречи», остаётся лишь в переводе. Гилдор в своём ответе поминает, что Бинго – «знаток эльфийского языка», изменено из «эльфийской латыни» (с. 60), где в FR – «Древний Язык». Всё ещё Луна, а не осенние звёзды, видна в небе, и различные воспоминания хоббитов о трапезе, съеденной с Эльфами, сохранены из старого текста, с добавлением отрывка о Сэме (FR, с. 92).

С этого места мой отец оставил старую машинопись и, хотя и возвращаясь к ней под самый конец, продолжил текст в рукописи. Начало разговора Бинго с Гилдором сохранилось в трёх формах. Все три начинаются как в FR, с. 92 («Они говорили о многом, старом и новом»), но в первой Гилдор продолжает от «Тайна не дойдёт до Врага от нас» словами «Но отчего ты не ушёл раньше?» – первое, что он говорит Бинго в первоначальной версии («Отчего ты избрал этот миг, чтобы тронуться в путь?», с. 62). Бинго отвечает очень кратким упоминанием о своём раздвоённом уме насчёт ухода из Шира, и тогда Гилдор объясняет его ему самому:

– Это я могу понять, – сказал Гилдор. – Половина твоего сердца хотела уйти, но другая половина удерживала тебя, ибо дом её был в Шире, и отрада её – в постели, и столе, и голосах друзей, и в смене кротких времён года среди полей и деревьев. Но раз уж ты хоббит, та половина сильнее, как было даже у Бильбо. Что заставило её сдаться?

– Да, я обыкновенный хоббит, и таким, полагаю, всегда и буду, – сказал Бинго. – Но самая нехоббитская судьба возложена на меня.

– Тогда ты не обыкновенный хоббит, – сказал Гилдор, – ибо иначе так быть не могло бы. Но половина, что просто хоббит, много, боюсь, выстрадает от того, что её принуждают следовать за другой половиной, что достойна странной судьбы, пока и она не станет достойной (и всё же останется хоббитом). Ибо в том, должно быть, и цель твоей судьбы, или цель той части твоей судьбы, что касается тебя самого. Хоббичью половину, что любит Шир, не должно презирать, но её надо выучить – и заново обрести смену времён года и голоса друзей, когда они утрачены.

Здесь текст обрывается. Вторая из этих оставленных версий ближе к FR, но в ней Гилдор говорит сурово о промедлении Бинго на дороге:

– Неужели Гэндальф ничего тебе не сказал?

– Ничего о таких созданиях.

– Так не по его ли совету ты покинул свой дом? Не призывал ли он тебя поспешить?

– Призывал. Он желал, чтобы я ушёл раньше в этом году. Он сказал, что промедление может оказаться опасным, и я начинаю бояться, что так и вышло.

– Отчего ты не ушёл раньше?

Затем Бинго говорит о своих двух «половинах», хотя и без пояснения, переходит к объяснению, отчего он мешкал до осени, и говорит о своём смятении перед опасностью, что уже грозит.

Третий текст очень близок и в значительной мере слово в слово совпадает с окончательной формой почти до конца разговора, где дело, хоть по существу то же, расположено несколько иначе. Совет Гилдора о том, чтобы взять спутников, более явен, чем в FR («Возьми таких друзей, что верны и охочи», с. 94): здесь он говорит «Если есть такие, кому ты можешь вполне довериться и кто готов разделить твою опасность, возьми их с собою». Он имеет в виду нынешних спутников Бинго, ибо он продолжает (во многом как в старой версии, с. 64): «Они защитят тебя. Думаю, весьма вероятно, что трое твоих спутников уже помогли тебе ускользнуть: Всадники не знали, что они с тобою, и их присутствие на время сбило след». Но в самом конце встречается такой отрывок:

– …В этой встрече может быть нечто большее, чем случай, но цель неясна мне, и я боюсь сказать слишком много. Но, – и он помолчал и пристально поглядел на Бинго, – нет ли при тебе, часом, кольца Бильбо?

– Есть, при мне, – сказал Бинго, опешив.

– Тогда прибавлю это последнее слово. Если Всадник приблизится или станет упорно тебя преследовать – не пользуйся кольцом, чтобы ускользнуть от его поиска. Догадываюсь, что кольцо поможет ему больше, чем тебе.

– Снова загадки! – сказал Бинго. – Как может кольцо, что делает меня невидимым, помочь Чёрному Всаднику меня отыскать?

– Отвечу лишь это, – сказал Гилдор: – кольцо пришло в начале от Врага и не было сделано, чтобы морочить его слуг.

– Но Бильбо пользовался своим кольцом, чтобы спасаться от гоблинов и злых тварей, – сказал Бинго.

– Чёрные Всадники не гоблины, – сказал Эльф. – Больше не проси у меня ничего. Но сердце моё предчувствует, что прежде, чем всё кончится, ты, Бинго, сын Дрого, узнаешь больше об этих лютых тварях, чем Гилдор Инглорион. Да защитит тебя Эльберет!

– Ты куда хуже Гэндальфа, – вскричал Бинго, – и теперь я в большем ужасе, чем когда-либо в жизни. Но я глубоко тебе благодарен.

Конец главы по сути тот же в старой версии, в нынешнем тексте и в FR, но теперь Гилдор прибавляет приветствие: «и да воссияют звёзды над концом твоего пути».

Глава 17. НАПРЯМИК ЧЕРЕЗ ГРИБНЫЕ ЗЕМЛИ

Третья из первоначальных глав (с. 88 и далее) была теперь переписана, занумерована «IV» и получила заголовок «Напрямик через грибные земли». Это легко читаемая, но сильно изменённая рукопись, с великим множеством вариантного и отвергнутого материала. Однако итог, как он достигнут уже в это время (если на миг оставить в стороне длинную вариантную версию интерлюдии с фермером Мэгготом, не сразу отвергнутую), – это, в сущности, Глава 5 «Братства Кольца», в очень большой мере слово в слово, и о ней немного нужно сказать.

Главное отличие от FR состоит, конечно, в том, что тут всё ещё были Фродо Тук и Одо Болджер, а не просто Пиппин. Роль Пиппина и всё, что он говорит в FR, наличествуют почти в точно той же форме, но где в FR это Пиппин знаком с краем и знает фермера Мэггота, в нынешнем тексте (как и в первоначальной версии) это роль Фродо Тука, и, как только они спустились в равнинную землю, Одо отходит на задний план.

Немало новой географии входит с обсуждением, идти ли напрямик или нет (FR, с. 97). Хотя сырая низинная земля описана и в первоначальной истории (с. 91–92), теперь она зовётся Марью, и северный изгиб дороги (с. 89) объяснён: «чтобы обогнуть Марь с севера». Появляется теперь путь на юг от Брендивинского моста – сперва названный «насыпной дорогой», затем «дорогой на насыпи», затем «гатью»: «гать, что бежит от Моста через Сток и мимо Переправы вниз вдоль Реки к Дипхэллоу». Здесь впервые названа деревня Сток (и её трактир «Золотой Окунь», где, по словам Одо, бывало лучшее пиво в «Восточном Шире»), а также Дипхэллоу, который, хоть и помечен на карте Шира моего отца и на карте в FR, нигде не упомянут в тексте «Властелина Колец». (В первоначальной версии этой главы нет и намёка на гать, и хоббиты, выйдя с просёлка Мэггота, выходили на ту дорогу, что покинули, незадолго до того, как она достигала Переправы: см. с. 97 и примеч. 8. Сток тогда ещё не был измыслен. Позднее в старой версии Мармадук, доказывая, что надо идти Старым Лесом, говорит, что глупо было бы начинать путешествие, «тащась по скучной приречной дороге – на виду у всех многочисленных хоббитов Бакленда», но он говорит о дороге внутри Бакленда, на восточной стороне Брендивина: с. 106, примеч. 18.)

Спор о том, каким путём идти, идёт в основном между Одо и Фродо и несколько отличается от окончательной формы. Одо, не зная края, доказывал, что будет «всякого рода препятствия», когда они спустятся в Марь, на что Фродо отвечал, что он-то её знает и что Марь теперь «вся укрощена и осушена» (в FR Пиппин, который берёт на себя роль Фродо Тука в том, что знает край, но роль Одо в том, что у него на уме «Золотой Окунь», спорит с Фродо (Бэггинсом), что в Мари «трясины и всякого рода трудности»).^[1]

Ручей, что преградил им путь, теперь опознан как Сток-Брук. Единственная иная черта, которую стоит помянуть прежде, чем дойти до фермера Мэггота, – это отвергнутый отрывок, что должен был занять место таинственного сопения, прервавшего песнь Одо во хвалу бутылке в первоначальной версии (с. 91). Там карандашная заметка на рукописи (с. 105, примеч. 3) гласила: «Звук копыт, проходящих невдалеке».

«Хо! хо! хо!» – затянули они снова, громче. «Тише! – сказал Сэм. – Кажется, я что-то слышу». Они разом смолкли. Бинго сел. Прислушиваясь, он уловил или подумал, что уловил, звук копыт где-то поодаль, идущих рысью. Они сидели молча какое-то время после того, как звук замер, но наконец заговорил Фродо. «Это очень странно, – сказал он. – Нет тут поблизости никакой дороги, какую я знал бы, а ведь копыта шли не по дёрну и не по листьям – если это были копыта». – «Но даже если так, из этого не следует, что это был звук Чёрного Всадника, – сказал Одо. – Земля тут не вовсе необитаема: есть фермы и деревни».

Это было заменено страшными сигнальными криками, в точности как в FR (с. 99–100). Из отвергнутой страницы немного дальше, когда они вышли в «укрощённые и благоустроенные земли», ясно, что стук копыт, который они слышали, на деле не был так уж таинствен: «Они только-только начали думать, что вообразили себе звук копыт, как вышли к воротам: за ними изрытый колеями просёлок убегал к далёкой купе деревьев» (то есть к ферме Мэггота). Всадник, которого они слышали, был тем Чёрным Всадником, что приехал к двери Мэггота.