Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

Когда мой отец дошёл в этой версии до фермера Мэггота, он последовал старой истории вот в чём: Бинго надел Кольцо на просёлке у фермы, затем вошёл в дом незримым и выпил пива фермера Мэггота, так что уход остальных вышел крайне неловким и тягостным. Учитывая всё, что теперь было сказано о Кольце, это удивительно, но я думаю, что моему отцу не хотелось терять эту интерлюдию (см. также примеч. 13), и хотя в это же время он написал и историю визита к Мэгготу в точно той форме, какую она имеет в FR, он сохранил этот первый, совершенно иной рассказ о том, что случилось в доме Мэггота, и пометил его как вариант.

В нём Мэггот становится буйным и непримиримым нравом, с чёрной ненавистью ко всем Бэггинсам, – развитие, явно возникшее, как я думаю, из нужды объяснить силу тревоги Бинго, когда тот узнаёт, кто владелец фермы, – тревоги достаточно великой (вкупе со свирепыми псами), чтобы объяснить, в свою очередь, как он мог надеть Кольцо вопреки всем советам. В первоначальной версии Бинго надевал Кольцо как нечто само собой разумеющееся, как надевал его, когда мимо проезжали Чёрные Всадники. Более того, как стояла история тогда, Фродо и Одо были вполне осведомлены о его обладании волшебным кольцом, что дарует невидимость, и после того как они ушли от фермера Мэггота, Одо обратился к Бинго, пока тот был ещё невидим, назвав его поведение «глупой выходкой» (с. 97). Но теперь они не были осведомлены (ср. с. 245, примеч. 3: «Бильбо записывал свои приключения в личную книгу мемуаров, в которой поведал кое о чём, о чём никогда не говорил вслух (как, например, о волшебном кольце), но та книга никогда не была издана в Шире, и он никому её не показывал, кроме своего любимого „племянника“ Бинго»). Великая трудность теперь с этой историей, отметил мой отец на полях рукописи, была в том, что она потребовала бы сделать Одо, Фродо и Сэма – всех – осведомлёнными о кольце Бинго – «что досадно»; или же, прибавил он, «сделать остальных столь же изумлёнными, что и фермер Мэггот, – что трудно». Он был даже готов, как он отметил в том же месте, рассмотреть изменение строения настолько, чтобы избавиться от Одо и Фродо в этом эпизоде, сделав их передовым отрядом в Бакленд, тогда как ходьба Бинго из Хоббитона была бы с Мерри и Сэмом, – что, по-видимому, подразумевает, что Мерри был посвящён в тайну Кольца. Сэм мог бы предполагаться знающим о нём из своего подслушивания под окном Бэг-Энда в конце главы «Древняя история», и мой отец также правил текст там и сям карандашом, чтобы «позволить этой версии устоять, если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма». Соображение, которого он здесь не сделал, – это различие между тем, что остальные знают о Кольце, и тем, что Бинго знает, что они знают, и когда он дошёл до разговора в доме в Бакленде (немного спустя, ибо текст двух глав непрерывен в рукописи), он решил, что они-то знали, но держали это знание при себе (как в FR, с. 114).

Привожу теперь бо́льшую часть этой первой вариантной версии.

Они вышли к воротам, за которыми изрытый колеями просёлок бежал между низких изгородей к далёкой купе деревьев. Фродо остановился. – Я знаю эти поля! – сказал он. – Это часть земли старого фермера Мэггота.^[2] Должно быть, вон там, среди деревьев, и есть его ферма.

– Беда за бедой! – сказал Бинго, встревожившись чуть ли не так, как если бы Фродо объявил, что этот просёлок – след, ведущий к драконьему логову. Остальные поглядели на него в изумлении.

– Что не так со стариком Мэгготом? – спросил Фродо.^[3]

– Я его не люблю, и он меня не любит, – сказал Бинго. – Знай я, что мой короткий путь приведёт меня нынче близко к его ферме, я пошёл бы длинной дорогой. Я не бывал близ неё годы и годы.

– Да отчего же? – сказал Фродо. – Он ничего, если зайти к нему с правильной стороны. Я думал, он дружелюбен ко всему клану Брендибаков. Хотя для нарушителей границ он гроза и держит-таки несколько свирепых с виду псов. Но в конце концов мы тут близ рубежей, и народу приходится быть настороже.

– В том-то и дело, – сказал Бинго. – Я, бывало, лазил на его землю, когда был юнцом в Баклбери. На его полях росли лучшие грибы.^[4] Я как-то убил одного из его псов. Я проломил ему голову тяжёлым камнем. Удачный бросок, ибо я был в ужасе и думаю, что он бы меня растерзал. Мэггот избил меня и сказал, что убьёт в следующий раз, как я ступлю за его межи. «Я бы убил тебя теперь, – сказал он, – кабы не был ты племянником господина Рори,^[5] тем хуже и срамнее для Брендибаков».

– Но это же давным-давно, – сказал Фродо. – Он не убьёт господина Бинго Бэггинса, недавнего владельца Бэг-Энда, за его проступки, когда тот был одним из многих юных шалопаев Брендихолла. Даже если он об этом помнит.

– Не думаю, чтобы Мэггот был охоч забывать, – сказал Бинго, – особенно там, где дело касается его псов. Бывало, говорили, что он любит своих псов больше детей. И Бильбо рассказывал мне (всего за год-другой до того, как покинул Шир), что он как-то был в этих краях и заглянул на ферму перекусить и выпить. Когда он назвал своё имя, старый Мэггот прогнал его. «Не потерплю никакого Бэггинса на своём пороге. Шайка вороватых, кровожадных прохвостов. Убирайся, откуда пришёл», – сказал он и пригрозил ему палкой. С тех пор он много раз грозил мне кулаком, случись нам разойтись на дороге.^[6]

– Ну, разрази меня гром, – сказал Одо. – Так теперь, выходит, нас всех изобьют или искусают, если увидят с разбойником Бинго.

– Вздор! – сказал Фродо. – Зайдите на просёлок, и тогда вы не будете нарушителями. Мэггот, бывало, был вполне дружелюбен со мной и Мерри. Я с ним поговорю.

Они пошли по просёлку, пока не увидели соломенные крыши большого дома и хозяйственных построек, выглядывающие меж деревьев впереди. Мэгготы и Паддифуты из Стока и большинство народа Мари были домоседами…

Здесь было введено длинное отступление (вослед тому, что в первоначальной версии, с. 92) на тему хоббитов, живущих в домах; см. с. 294–295.

…и эта ферма была крепко сложена из кирпича и обнесена высокой стеной. В стене были крепкие деревянные ворота, открывавшиеся на просёлок. Бинго отставал. Вдруг, когда они подошли ближе, разразился ужасающий лай и брёх, и громкий голос послышался, кричащий: – Хват! Клык! Волк! Вперёд, ребятки! Вперёд!

Это было для Бинго чересчур. Он надел Кольцо и исчез. «Один разок не повредит, – подумал он. – Уверен, Бильбо поступил бы так же».

Он успел как раз вовремя. Ворота отворились, и три огромных пса с топотом вылетели на просёлок и бросились к путникам. Одо и Сэм вжались в стену, пока два крупных серых, похожих на волков пса обнюхивали их. Третий пёс остановился возле Бинго, нюхая и рыча, с шерстью, вставшей дыбом на загривке, и недоумением в глазах. Фродо прошёл несколько шагов нетронутым.

Из ворот вышел широкий, коренастый хоббит с круглым красным лицом^[7] и в мягкой шляпе с высокой тульёй. – Эй! эй! И кто же вы такие, и что же вы тут делаете? – спросил он.

– Добрый день, фермер Мэггот! – сказал Фродо.

Фермер пристально на него поглядел. – Ну-ну, – сказал он. – Дай-ка взгляну – ты будешь господин Фродо Тук, сын господина Фолко, коли не ошибаюсь. Я редко ошибаюсь, у меня редкая память на лица. Давненько я не видал тебя в этих краях, с господином Мерри Брендибаком…

Начальная встреча с Мэгготом далее в точности как в другом варианте эпизода, то есть в точности как в FR, с. 102, вплоть до «к великому облегчению Одо и Сэма псы отпустили их». Затем следует:

Одо и Фродо тотчас прошли в ворота, но Сэм помедлил. Помедлил и третий пёс. Он остался стоять, рыча и щетинясь.

Это было изменено карандашом так, чтобы читалось:

Одо присоединился к Фродо у ворот, но Сэм помедлил на просёлке. Фродо оглянулся, чтобы поманить Бинго, и гадал, как его представить, назвать ли его имя или понадеяться, что память Мэггота не так хороша, как он хвалился, и промолчать, но Бинго нигде не было видно. Сэм наблюдал за одним из псов. Тот всё ещё стоял, рыча и щетинясь. Всё это казалось довольно странным.

Это было одно из изменений, сделанных, чтобы «позволить этой версии устоять, если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма» (с. 288).

– Сюда, Волк! – крикнул фермер Мэггот, оглядываясь. – Тьфу ты пропасть, что стряслось с псом. К ноге, Волк!

Пёс неохотно повиновался и у ворот обернулся и гавкнул.

– Что это с тобой? – сказал фермер. – Чудной нынче день, что и говорить. Волк чуть не спятил, когда тот молодчик подъехал верхом, а теперь вот ты, можно подумать, видишь или чуешь что-то, чего нет.

Они вошли в кухню фермера и сели у широкого очага. Псов заперли, ибо ни Одо, ни Сэм не скрывали тревоги, пока те были рядом. – Они вас не тронут, – сказал фермер, – разве что я им велю. – Госпожа Мэггот вынесла пиво и наполнила четыре больших глиняных кружки. Это была добрая варка, и Одо нашёл себя вполне вознаграждённым за упущенный «Золотой Окунь». Сэм наслаждался бы ею больше, не тревожься он о своём хозяине.

– А откуда же вы идёте и куда, господин Фродо? – спросил фермер Мэггот с проницательным видом. – Не ко мне ли вы шли? Ибо, коли так, вы прошли мимо моих ворот, а я вас и не видал.

– Что ж, нет, – сказал Фродо. – По правде сказать (раз уж вы и так догадались), мы были на ваших полях. Но это вышло вовсе случайно. Мы сбились с пути там, у Вудхолла, пытаясь срезать к гати близ Переправы. Мы порядком спешим перебраться в Бакленд.

– Тогда дорога послужила бы вам лучше, – сказал фермер. – Но ты и господин Мерри вольны ходить по моей земле, пока не чините ущерба. Не то что та вороватая публика оттуда, с дальнего Запада, – прошу прощения, я забыл, что ты Тук по имени и лишь наполовину Брендибак, как говорится.^[8] Но ты не Бэггинс, иначе тебя бы тут внутри не было. Этот вот господин Бинго Бэггинс – он убил как-то одного из моих псов, вот что он сделал. Тому больше 30 лет, но я этого не забыл, и я ему это живо припомню, посмей он только сунуться сюда. Слыхал я, будто он возвращается жить в Бакленд. Тем хуже. В толк не возьму, как Брендибаки это допускают.

– Но господин Бинго ведь тоже наполовину Брендибак, – сказал Одо (стараясь удержаться от улыбки). – Он вполне славный малый, если зайти к нему с правильной стороны; хоть он и ходит вкривь и вкось по округе, и до грибов охоч.

Послышался как будто вздох, призрак возгласа, невдалеке от уха Одо, хотя он не мог быть вполне уверен.^[9]

– В том-то и дело, – сказал фермер. – Он, бывало, таскал мои, хоть я и бил его за это. И снова побью, коли поймаю. Но это мне напомнило: как вы думаете, о чём спросил меня тот потешный гость?

Тут фермер Мэггот переходит к своему рассказу о потешном госте, и его рассказ, хоть и короче, идёт почти как в другой вариантной версии и в FR,^[10] с таким отличием:

– …У меня будто мороз по спине пробежал. Но тот вопрос был для меня уж чересчур. «Прочь, – сказал я. – Нет тут никаких Бэггинсов и не будет, покуда я на ногах. Коли ты им друг, тебе тут не рады. Даю тебе минуту, прежде чем кликну псов».

С «„Не знаю, что и думать“, – сказал Фродо» история в этой версии движется в сторону фарса.

– Тогда я скажу тебе, что думать, – сказал Мэггот. – Этот господин Бинго Бэггинс попал в какую-то беду. Слыхал я, будто он потерял или промотал бо́льшую часть денег, что получил от старого Бильбо Бэггинса. А те были добыты каким-то чудным манером, да к тому же в чужих краях, говорят. Попомни мои слова, всё это идёт от каких-то делишек старого господина Бильбо. Может, есть такие, кому хочется знать, что сталось с золотом и прочим, что он оставил. Попомни мои слова.

– Уж непременно попомню, – сказал Фродо, порядком озадаченный догадливостью старого Мэггота.^[11]

– И коли примешь и мой совет, – сказал фермер, – то будешь держаться подальше от господина Бинго, не то наживёшь себе беды побольше, чем рассчитываешь.

На этот раз вздох и подавленный возглас у уха Фродо нельзя было не расслышать.^[12]

– Я запомню совет, – сказал Фродо. – Но теперь нам надо в Баклбери. Господин Мерри Брендибак ждёт нас нынче вечером.

– А вот это жаль, – сказал фермер. – Я хотел было спросить, не останетесь ли ты и твои друзья перекусить и выпить со мной и моей женой.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал Фродо, – но, боюсь, нам надо идти – мы хотим добраться до Переправы засветло.

– Ну тогда ещё по одной! – сказал фермер, и его жена налила ещё пива. – За ваше здоровье и удачу! – сказал он, потянувшись к своей кружке. Но в этот миг кружка покинула стол, поднялась, наклонилась в воздухе, а затем вернулась пустой на своё место.

– Спаси и сохрани! – вскричал фермер, вскакивая и разевая рот. – Этот день заколдован. Сперва пёс, теперь я: вижу то, чего нет.

– Но я тоже видел, как кружка поднялась, – неосторожно сказал Одо, не вполне пряча ухмылку.

Это последнее предложение было вычеркнуто карандашом как ненужное, «если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма». Остаток этой версии был написан на этом основании.

Одо и Фродо сидели и таращились. Сэм выглядел встревоженным и обеспокоенным. – Ты не позвал меня перекусить или выпить, – произнёс голос, что шёл, по-видимому, из середины комнаты. Фермер попятился к очагу; его жена завизжала. – А это жаль, – продолжал голос, в котором Фродо к своему замешательству узнал теперь голос Бинго, – ибо мне нравится твоё пиво. Но не хвались больше, что никакой Бэггинс никогда не войдёт в твой дом. Один уже внутри. Вороватый Бэггинс. Очень сердитый Бэггинс. – Настало молчание. – А именно – БИНГО! – вдруг гаркнул голос у самого уха фермера. В тот же миг что-то толкнуло его в живот, и он повалился с грохотом среди каминных принадлежностей. Он сел снова как раз вовремя, чтобы увидеть, как его собственная шляпа покидает лавку, куда он её бросил, и выплывает за дверь, что отворилась, чтобы её пропустить.

– Эй! сюда! – заорал фермер, вскакивая на ноги. – Эй, Хват, Клык, Волк! – При этом шляпа понеслась с великой скоростью к воротам, но когда фермер побежал за нею, она приплыла обратно по воздуху и упала к его ногам. Он осторожно поднял её и поглядел на неё в изумлении. Псы, выпущенные госпожой Мэггот, примчались вприпрыжку, но фермер не дал им никакой команды. Он стоял, почёсывая голову и вертя шляпу так и эдак, словно ожидал обнаружить, что у неё выросли крылья.^[13]

Одо и Фродо, а за ними Сэм вышли из дома.

– Ну, коли это не самое чудное, что когда-либо случалось в моём доме! – сказал фермер. – Толкуй после о призраках! Уж не разыгрывали ли вы меня, а? – сказал он вдруг, пристально вглядываясь в каждого по очереди.

– Мы? – сказал Фродо. – Да мы были напуганы не меньше вашего. Я не умею заставлять кружки осушаться сами или шляпы выходить из дома.

– Что ж, это дивно странно, – сказал фермер, не вполне, кажется, удовлетворённый. – Сперва этот всадник спрашивает господина Бэггинса. Потом являетесь вы, и пока вы в доме, голос господина Бэггинса начинает выкидывать фокусы. А вы ему друзья, как видно. «Вполне славный малый», – сказали вы. Коли нет связи между всеми этими чарами, я съем вот эту самую шляпу. Можете передать ему от меня, чтобы держал свой голос дома, не то я приду и заткну ему рот, хоть бы пришлось переплыть Реку и гоняться за ним по всему Баклбери. А теперь вам лучше возвращаться к своим друзьям и оставить меня в покое. Доброго вам дня.

Он провожал их задумчиво нахмуренным взглядом, пока они не свернули за угол просёлка и не пропали из виду.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Одо, пока они шли. – И где, скажи на милость, Бинго?

– А думаю я вот что, – ответил Фродо, – что дядюшка Бинго лишился рассудка, и сдаётся мне, мы скоро наткнёмся на него на этом просёлке.

– Не наткнётесь, потому что я прямо позади, – сказал Бинго. Вот он, рядом с Сэмом Скромби.

Эта версия эпизода на этом оканчивается, с заметкой: «Этот вариант продолжался бы во многом как в старой машинописной Главе III» – то есть в том, что касается перехода хоббитов от фермы Мэггота к Переправе, если их не везут туда в повозке Мэггота (см. с. 97–99).

Помимо любых иных соображений (которые вполне могли быть), я думаю, что прежде всего именно трудность с Кольцом убила эту версию. В следующей главе выясняется, что остальные хоббиты знали о Кольце, но что Бинго не знал, что они знают. Так свирепый фермер Мэггот, склонный ко злобе, уже исчез, а с ним и последнее (более или менее) беззаботное использование Кольца.^[14] Вторая версия эпизода с Мэгготом в этой рукописи, очевидно, последовала довольно близко за первой, и она, как я сказал, (помимо имён) тождественна, кроме слова там и сям, истории в FR.

Остаётся отметить отрывок о хоббичьей архитектуре, помянутый выше (с. 289). Против него мой отец написал «Вставить в Предисловие»,^[15] и во вторую версию истории о Мэгготе он не включён. Он был несколько развит из того, что в первоначальной форме главы (с. 92), но содержит меньше подробностей, чем тот, что в Прологе к FR (с. 15–16, в первом издании 16–17). Деление хоббитов на Мохноногов, Белоскоров и Стуров ещё не возникло, и тот факт, что некоторые из народа в Мари были «довольно крупными, и тяжелоногими, и у немногих и впрямь был лёгкий пушок под подбородками», приписан тому, что они не чистой хоббичьей породы. В этом рассказе искусство строить дома всё ещё зародилось, или мыслилось зародившимся, среди самих хоббитов, там, в приречных краях (в Прологе высказано, что оно было перенято у Дунэдайн или даже у Эльфов), но оно «давно было изменено (и, быть может, улучшено) перениманием уловок у гномов, и эльфов, и даже Большого Народа, и иного народа за пределами Шира».

Отрывок в Прологе о наличии домов во многих хоббичьих деревнях присутствует, и здесь впервые появляется Тукборо. Как этот отрывок был набросан сперва, он гласил:

Даже в Хоббитоне и Приречье, и в Тукборо, далеко в Тукленде, и на меловых Индаунах в средине Шира, где было большое население

Затем мой отец вычеркнул Индауны, разумея, по-видимому, включить и на меловых, и подставил [Мач– >] Мичел-Делвинг, прежде чем оставить предложение и начать заново. Мичел-Делвинг на Белых Взгорьях появился в прошлой главе (с. 278), заменив «Мач-Хемлок (в краю Хорнблоуэров)». Он, вероятно, собирался написать «Мач-Хемлок» и здесь. Похоже, что до сих пор он не решил, что главный город – на западе Шира, если вообще был какой-либо главный город, но он тут же переписал отрывок, и весьма вероятно, что именно в этот миг Мичел-Делвинг на Белых Взгорьях возник (и был затем вписан в «Промедление опасно»). Как написано окончательно, предложение гласит:

В Хоббитоне, в Тукборо, далеко в Тукленде, и даже в самом многолюдном [селении >] городе Шира, Мичел-Делвинге, на Белых Взгорьях на Западе, было много домов из камня, дерева и кирпича.

Имя Индауны более не встречается; ср. Внутренние земли (Митталмар), срединную область Нуменора, «Неоконченные предания», с. 165.

Текст этой главы, следуя расположению первоначальной версии, продолжается прямо без перерыва от «Вдруг Бинго рассмеялся: от крытой корзины, что он нёс, поднимался запах грибов», чем оканчивается Глава 4 в FR, к «„Теперь нам и самим лучше двинуться домой“, – сказал Мерри», что в FR начинает Главу 5, но немного спустя мой отец разорвал текст в этом месте, вставив номер «V» и заголовок «Раскрытый заговор», и я следую этому расположению здесь.

Глава 18. СНОВА ИЗ БАКЛЕНДА К УИТИВИНДЛУ

(i) Раскрытый заговор

Текст «Напрямик через грибные земли», как я сказал, продолжается без перерыва, но мой отец добавил (не много спустя, см. с. 302) новый номер главы «V» и заголовок «Раскрытый заговор». Текст теперь делается и впрямь очень близок к Главе 5 FR (помимо, конечно, числа и имён хоббитов), и в нём лишь несколько частностей, которые стоит отметить. О самой ранней форме см. с. 99 и далее.

История Брендибаков ещё не знает Горхендада Олдбака как основателя (FR, с. 108). Как рукопись была написана сперва, деревня звалась Баклбери-за-Рекой, и (развивая первоначальный текст, с. 100) «власть главы Брендибаков всё ещё признавалась фермерами на запад до самого Вудхолла (что причислялся к краю Боффинов)»;^[1] это было изменено на «всё ещё признавалась фермерами между Стоком и Раши», как в FR. Раши здесь появляется впервые.^[2]

Именно в этом отрывке были впервые измышлены Четыре Чети Шира, как показывают слова: «Они не очень отличались от прочих хоббитов Четырёх Четей (Северной, Западной, Южной и Восточной), как звались четверти Шира». Здесь же впервые встречаются имена Бак-Хилл и Высокий Плетень – но Хейсенд восходит к первоначальной версии, с. 100. Великая изгородь всё ещё «чуть более сорока миль из конца в конец».^[3] На вопрос Бинго «Могут ли кони переправиться через реку?» Мерри отвечает: «Они могут пройти пятнадцать миль до Брендивинского моста», причём над «пятнадцать» карандашом надписано «20?». В FR Высокий Плетень «куда более двадцати миль из конца в конец», и всё же Мерри по-прежнему говорит: «Они могут пройти двадцать миль к северу до Брендивинского моста». Барбара Стрейчи («Странствия Фродо», Карта 6) указывает на эту трудность и полагает, что Мерри «разумел 20 миль в целом – 10 миль к северу до Моста и 10 миль к югу по другой стороне», но это значит насиловать язык: Мерри разумел не то. Это, на деле, ошибка, которой мой отец так и не приметил: когда длина Бакленда с севера на юг была уменьшена, оценку Мерри расстояния от Моста до Переправы следовало изменить соразмерно.^[4]

Главная дорога внутри Бакленда описана (лишь на отвергнутой странице) как бегущая «от Моста к Станделфу и Хейсенду». Станделф нигде не упомянут в тексте LR, хотя помечен на карте Шира моего отца и на обеих моих; на всех трёх дорога обрывается там и не продолжается к Хейсенду, который не показан ни деревней, ни каким-либо жильём.^[5]

При первых двух появлениях Крикхоллоу в этой главе имя было сперва Рингхей, изменённое на Крикхоллоу (в отрывке, приведённом в примеч. 2 на с. 283, это имя – позднейшее добавление к тексту). При третьем появлении здесь Крикхоллоу было именем, написанным сперва. Рингхей отсылает к «широкому кругу лужайки, окружённому поясом деревьев внутри наружной изгороди».^[6]

Важнейшее развитие в этой главе состоит в том, что после слов «дальний берег, казалось, был окутан туманом, и ничего нельзя было разглядеть» (FR, с. 109) мой отец прервал повествование следующей заметкой, прежде чем продолжать:

«Отныне предполагается, что Одо ушёл вперёд с Мерри. В предварительном путешествии были лишь Фродо, Бинго и Сэм. Характер Фродо немного больше похож на тот, что был некогда у Одо. Одо теперь скорее молчалив (и жаден)».

Против этого мой отец написал: «Кристофер хочет, чтобы Одо сохранили». К несчастью, у меня ныне лишь очень смутное воспоминание о тех разговорах полувековой давности, и мне неясно, в чём по-настоящему было дело. На первый взгляд, моё «желание сохранить Одо» должно бы значить, что я хотел сохранить его как члена отряда, что шёл из Хоббитона, ибо мой отец не предлагал отбросить Одо вовсе; с другой стороны, раз уж он держал в уме примешивание «Одовых» черт к характеру Фродо Тука, вполне может статься, что он замышлял вырезать его из похода после того, как хоббиты покинут Крикхоллоу. Быть может, мысль, что Одо останется в Крикхоллоу, уже наличествовала как возможность, и «Кристофер хочет, чтобы Одо сохранили» было мольбой о его выживании в большем повествовании, как члена главного похода. Это не более чем догадки, но если в них что-то есть, то, похоже, моё возражение временно взяло верх, ибо в конце главы Одо вполне восстановлен и готов идти с остальными в Старый Лес – как он и впрямь делает в переработке той главы в этой «фазе».

Положение в тексте, что следует за этой заметкой об Одо, в любом случае чрезвычайно трудно истолковать. Как написано сперва, Мерри говорит, что поедет вперёд и скажет Оло, что они идут; когда Бинго постучал в дверь (Рингхея) Крикхоллоу, её отворил Оло Болджер, и Мерри поминает, что «Оло и я» добрались до Крикхоллоу с последней повозкой накануне; Мерри и Оло готовили ужин на кухне. «Оло» здесь играет роль Толстика (Фредегара) Болджера в FR (с. 110–111), но после этих упоминаний он исчезает из текста (и более не появляется никогда). Красными чернилами мой отец пометил: «Если Одо сохранён, изменить красным», и на коротком протяжении были сделаны некоторые правки красными чернилами, меняющие «Ты будешь последним в любом случае, Фродо» (о порядке входа в купальню) на «Одо», меняющие «три лохани» на «четыре лохани» и убирающие упоминания «Оло».^[7]

Лучшее объяснение, по-видимому, в том, что когда Одо предстояло убрать из пешего отряда и приставить к Мерри, его имя тоже следовало изменить. Некоторые правки были сделаны, чтобы сохранить возможность удержать принятую историю. Но с того мига, как они сели ужинать, Одо вновь появляется в тексте, как написано сперва, – не просто присутствующим (что лишь показало бы, что Оло отвергнут, а Одо восстановлен), но как прошедший пешком из Хоббитона (хотя в этом случае имя его было взято в скобки). Но Фродо Тук теперь отпускает «Одо-Пиппиновы» реплики (как «О! Вот это были стихи!», FR, с. 116, – едва ли он сказал бы такое прежде). См. далее с. 323–324.

Купальная песня (которую здесь поёт Фродо в своём новом, одообразном характере) почти тождественна той, что поёт Пиппин в FR, но в добавлении красными чернилами к тексту (одно из необязательных добавлений, сделанных, чтобы вернуть Одо в его изначальной роли) даны образцы «состязательных песен» (FR, с. 111), что пели Бинго и Одо: первая строфа купальной песни, что Одо пел, пока они шли от фермы Мэггота к Переправе в первоначальной версии (с. 98) и что таким образом больше не используется, и первые две строки купального напева, что Одо пел, когда они достигли цели (с. 102), причём эти последние вычеркнуты.

Раскрытие заговора почти в точности как в FR, причём бремя его изложения берёт здесь, как и там, Мерри (вмешательство Пиппина «Ты не понимаешь!..» отдано здесь Фродо Туку). Как и в FR, Мерри рассказывает историю о том, как он обнаружил существование кольца Бильбо, что прежде стояло в совсем ином контексте (см. с. 242 и примеч. 25), и говорит, что мельком заглянул в «мемуары» Бильбо («тайную книгу» в FR).^[8]

Сообщение о том, что сказал Гилдор, помянутое здесь Мерри, а не самим Сэмом, насчёт того, чтобы Бинго взял спутников, отражает текст того эпизода на эту пору (см. с. 282): «Я знаю, что тебе посоветовали взять нас. Гилдор тебе так сказал, и ты не можешь это отрицать!»

Песня, что Мерри и Пиппин пели в FR (с. 116), здесь поётся Мерри, Фродо Туком и Одо^[9] и весьма иная:

Farewell! farewell, now hearth and hall!

Though wind may blow and rain may fall,

We must away ere break of day

Far over wood and mountain tall.

Прощай! прощай, очаг и кров!

Пусть хлещет дождь, пусть ветр суров,

нам в путь пора, ещё до дня,

чрез лес и горы, в даль холмов.

The hunt is up! Across the land

The Shadow stretches forth its hand.

We must away ere break of day

To where the Towers of Darkness stand.

Погоня поднялась! Страна

под Тенью, длань её черна.

Нам в путь пора, ещё до дня,

туда, где Башен Тьмы стена.

With foes behind and foes ahead,

Beneath the sky shall be our bed,

Until at last the Ring is cast

In Fire beneath the Mountain Red.

Враги и спереди, и вслед,

под небом будет наш ночлег,

пока Кольцо не канет в Жар

в Огонь под Красною Горой.

We must away, we must away,

We ride before the break of day.

Нам в путь пора, нам в путь пора,

мы скачем прежде, чем рассвет.

В отвергнутой версии его ответа на вопрос Бинго, безопасно ли будет переждать один день в Крикхоллоу ради Гэндальфа (FR, с. 117), – отрывке, переписанном несколько раз, – Мерри поминает привратников, которые передадут весть «моему отцу, Хозяину Усадьбы». Отцом Мерри был Карадок Брендибак (Сарадок «Златосып» в LR); см. с. 251 и примеч. 4.

Когда Бинго поднимает вопрос о том, чтобы идти Старым Лесом, именно Одо, преисполненный ужаса от этой мысли, высказывает возражения, отданные в FR Толстику Болджеру (что остаётся позади).

Конец главы отличается от того, что в FR, и относится скорее к первоначальной версии (с. 104). (Мерри, кстати, не поминает, что Бинго когда-либо бывал в Лесу.)

– …Я часто там бывал – только днём, конечно, когда деревья довольно тихи и сонны. И всё же у меня есть кое-какое знание о нём, и я попытаюсь вас провести.

Одо не был убеждён и явно куда меньше страшился встретить отряд Всадников на открытой дороге, чем отважиться в сомнительный Лес. Даже Фродо был против этого плана.

– Мне претит эта мысль, – сказал Одо. – Я скорее рискнул бы с преследователями на Дороге, где есть надежда встретить и обыкновенных честных путников. Я не люблю лесов, и истории про Старый Лес всегда меня ужасали. Уверен, Чёрные Всадники будут чувствовать себя в том мрачном месте куда привольнее нашего. – Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо.

– Но мы, верно, выберемся из него снова прежде, чем они вообще проведают или угадают, что мы туда вошли, – сказал Бинго. – В любом случае, коли хотите идти со мной, незачем пугаться первой же опасности: впереди вас почти наверняка ждёт куда худшее, чем Старый Лес. Идёте ли вы за капитаном Бинго или остаётесь дома?

– Мы идём за капитаном Бинго, – сказали они разом.

– Ну, значит, решено! – сказал Мерри. – Теперь надо прибраться и довершить упаковку. А потом спать. Я подниму вас всех задолго до рассвета.

Когда он наконец улёгся, Бинго какое-то время не мог уснуть. Ноги у него ныли. Он был рад, что утром поедет верхом. Наконец он впал в смутный сон: в нём он будто глядел из окна на тёмное море спутанных деревьев. Внизу, среди корней, был звук чего-то ползущего и сопящего.

Более ранняя заметка на рукописи гласит: «Карандашные пометы = Одо остаётся». Эти пометы на деле ограничены только что приведённым разделом. «Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо» взято в скобки и заменено дальнейшими словами Одо: «К тому же я твёрдо чувствую, что неправильно не подождать Гэндальфа». А после «„Мы идём за капитаном Бинго“, – сказали они разом» вставлено:

– Я пойду за капитаном Бинго, – сказали Мерри, и Фродо, и Сэм. Одо молчал. – Послушайте! – сказал он после паузы. – Не скрою, я боюсь Леса, но я к тому же думаю, что вам следует попытаться связаться с Гэндальфом. Я останусь здесь и буду отваживать любопытных. Когда Гэндальф придёт – а он наверняка придёт, – я расскажу ему, что вы сделали, и догоню вас вместе с ним, если он меня возьмёт. – Мерри и Фродо согласились, что это хороший план.

Это было бы важным развитием, хоть в конце концов и отвергнутым. Эти правки, впрочем, происходят из несколько более поздней стадии.

(ii) Старый Лес