Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 35 страниц)

Замещающая страница трактует выбор Отряда совсем иначе:

Наконец с усилием он заговорил. – Я возьму Кольцо, – сказал он. – Хотя и не знаю пути.

Элронд проницательно поглядел на него. – Если я верно понимаю всю повесть, что услышал, – сказал он, – думаю, что эта задача назначена тебе, Фродо, и что если ты не найдёшь пути, то никто иной не найдёт.

– Но вы ведь не отошлёте его одного, мастер! – вскричал Сэм, не в силах сдержаться.

– Нет, разумеется! – сказал Элронд, оборачиваясь к нему с улыбкой. – Ты по крайней мере пойдёшь с ним, ибо едва ли возможно отделить тебя от него – даже когда его призывают на тайный совет, а тебя нет.

Сэм притих, но шепнул Фродо: – Далеко ли до этой Горы? В хорошенькую кашу мы себя втравили, господин Фродо!

– Когда мне отправляться? – спросил Фродо.

– Сперва ты отдохнёшь и восстановишь полную силу, – ответил Элронд, угадывая его мысль. – Ривенделл – прекрасное место, и мы не отошлём тебя, пока ты не узнаешь его лучше. А меж тем мы составим планы тебе в руководство.

Позднее в полдень того дня, когда был совет, Фродо прогуливался в лесу со своими друзьями. Мерри и Фарамонд были возмущены, когда услышали, что Сэм прокрался на совет и был выбран спутником Фродо. – Не он один! – сказал Мерри. – Я зашёл так далеко и не собираюсь теперь оставаться позади. Кому-то с умом следует быть в отряде.

– Не вижу, чтобы твоё включение в этом сильно помогло, – сказал Фарамонд. – Но, конечно, ты должен идти, и я тоже. Мы, хоббиты, должны держаться вместе. Кажется, мы сделались весьма важны в эти дни. Это было бы изрядным открытием для народа там, в Шире!

– Сомневаюсь! – сказал Фродо. – Едва ли кто из них поверил бы хоть слову. Хотел бы я быть одним из них и вернуться в Хоббитон. Кто хочет, пусть забирает всю мою важность.

– Совершенно случайную! Совершенно случайную, как я не устаю тебе твердить, – сказал голос позади них. Они обернулись и увидели Гэндальфа, что спешил из-за поворота тропы. – Хоббичьи голоса разносятся далеко, – сказал он. – В Ривенделле ничего (или, надеюсь, так), но не стал бы я обсуждать дела так громко вне дома. Твоя важность случайна, Фродо, – этим я хочу сказать, что мог быть выбран кто-то другой и справился бы не хуже, – но она реальна. Никто другой теперь не может ею обладать. Так что будь осторожен – осторожности много не бывает! Что до вас двоих, если я позволю вам пойти, вам придётся делать в точности что велят. И я устрою иначе насчёт снабжения умом.

– А, теперь мы знаем, кто и впрямь важен, – рассмеялся Мерри. – Гэндальф никогда в этом не сомневается и не даёт усомниться никому другому. Так ты уже устраиваешь все приготовления, вот как?

– Конечно! – сказал Гэндальф. – Но если вы, хоббиты, желаете держаться вместе, я возражать не стану. Вы двое и Сэм можете идти – если вы и впрямь готовы. Топотун тоже был бы полезен^[33] – он бывал на Юге прежде. Боромир вполне может присоединиться к отряду, раз уж ваша дорога ведёт через его собственную землю. Это будет примерно настолько большой отряд, насколько вообще безопасно.

– Кто будет головой отряда? – спросил Фродо. – Топотун, полагаю. Боромир всего лишь один из Большого Народа, а они не так мудры, как хоббиты.

– У Боромира есть больше, чем сила и доблесть, – ответил Гэндальф. – Он из древнего рода, какого народ Шира не видел, по крайней мере с дней, что они забыли. А Топотун научился в своих скитаниях многому, что неведомо в Шире.^[34] Оба они кое-что знают о дороге: но понадобится больше того. Думаю, мне придётся пойти с вами!

Так велик был восторг хоббитов от этого объявления, что Гэндальф снял шляпу и поклонился. – Я привык заботиться о хоббитах, – сказал он, – когда они ждут меня и не убегают сами по себе. Но я лишь сказал: думаю, мне придётся пойти. Это может быть лишь на часть пути. Мы ещё не составили никаких определённых планов. Весьма вероятно, что и не сможем составить никаких.

Хоббитам нелегко было это сделать. Они продолжали думать и говорить главным образом о путешествии и опасностях впереди. И всё же такова была сила земли Элронда, что во всех их думах не было и тени страха. Надежда и мужество росли в их сердцах, и сила в их телах. Во всякой трапезе, и во всяком слове и песне они находили отраду. Самое дыхание воздуха стало радостью, не менее сладкой оттого, что время их пребывания было коротко.

Дни скользили мимо, хотя осень быстро шла на убыль, и каждое утро занималось ясным и погожим. Но медленно золотой свет делался серебряным, и листья опадали с деревьев. Ветры дули холодом с Мглистых Гор на Востоке. Охотничья Луна круглела в вечернем небе, обращая в бегство меньшие звёзды и поблёскивая в водопадах и заводях Реки. Но низко на Юге одна звезда сияла красным. Каждую ночь, по мере того как луна снова убывала, она сияла ярче. Фродо мог видеть её в окно глубоко в небе, горящую, как гневное око, что следит и ждёт, когда он тронется в путь.

В конце текста мой отец написал: «Новолуние 24 окт. Полная Охотничья Луна 8 нояб.». См. с. 434, примеч. 19.

Рукопись прерывается здесь заголовком «Кольцо уходит на Юг», но без нового номера главы, и то, что следует, было написано непрерывно с предшествующим.

Видно, что бо́льшая часть содержания «Совета Элронда» в FR отсутствует, но хотя прошлая и нынешняя ткань мира здесь куда тоньше, обсуждение того, как быть с Кольцом, в своём существенном узоре доводов уже присутствует.

Гэндальф говорит, что дорога к Огненной Горе лежит через землю Боромира. Вполне может быть, что на этой стадии география земель к югу и востоку от Мглистых Гор была ещё довольно беглой, хотя Лес Фангорн, Мёртвые Топи, Земля Онд (Гондор) и «Южные Горы» появились по именам (с. 397–398, 401). Дальнейшие стороны этого вопроса появляются в следующей главе.

Любопытно, что хотя Элронд в начале говорит, что Боромир приносит вести, что должно обдумать, нам не сказано, каковы были эти вести. В первоначальном черновике Совета (с. 398) сказано, что люди Онда «осаждены дикими людьми с Востока», а в только что приведённом тексте (с. 403) Элронд говорит, что они «всё ещё верны средь сонма врагов».

Одо Болджер наконец-то исчез (по крайней мере под этим именем), а Фолко был переименован в Фарамонда. Это имя появлялось в бумагах, датированных августом 1939-го, но там оно предлагалось для самого Фродо (с. 373). Братство Кольца теперь меняется снова, и не в последний раз: как легко предположить, достижение окончательного состава «Девяти Пеших» доставило моему отцу великие трудности. В первом черновике Совета Элронда (с. 397) должны были быть:

Гэндальф. Топотун. Фродо, Сэм. Мерри. Фолко. Одо. Глорфиндель. Бурин, сын Балина. (9)

В отвергнутой странице только что приведённого текста (с. 406) Отряд становится:

Гэндальф. Топотун. Фродо. Сэм. Мерри. Фарамонд. Глорфиндель. (7) – Заметка к этой странице предлагает, чтобы Отряд состоял только из хоббитов, с Гэндальфом по крайней мере поначалу, но без Глорфинделя. В замещающем тексте (с. 408) Гэндальф предлагает:

Гэндальф. Топотун. Фродо. Сэм. Мерри. Фарамонд. Боромир. (7) – и таков и был состав в первоначальном повествовании о южном пути вплоть до Мории.

Продолжение истории в первоначальной рукописи («Кольцо уходит на Юг») дано в следующей главе, но прежде чем завершить эту, надо привести примечательный набросок грядущих событий, найденный на обороте отвергнутой страницы текста Совета Элронда (см. с. 406). Он явно принадлежит по времени к рукописи, в которую включён. В наброске дальнейшего хода истории, датированном августом 1939-го (с. 381, §9), нет и намёка на повторное появление Голлума прежде, чем достигнут Мордор, а ссылка в этом на то, что Фродо слышит топоток ног Голлума в Копях, показывает, что он предшествовал первому черновику главы о Мории.

Голлум должен вновь появиться у Мории или после. Фродо слышит топоток.

Лес Фангорн. Каким-то образом – слышит голос, или видит что-то в стороне от тропы, или ? встревожен Голлумом – Фродо должен отделиться от остальных.

Фангорн – вечнозелёный (дуб? остролист?) лес. Деревья огромной высоты. (Белегир [надписано карандашом сверху: Андуин] Великая Река разделяется на много рукавов.) Скажем, 500–1000 футов. Он бежит до самых [Синих >] Чёрных Гор, что не очень высоки (идут СВ-к-С – ЮЗ-к-З), но очень круты с северной стороны.

Если Древобрад вообще войдёт – пусть будет добр и скорее хорош? Около 50 футов высотой, с корявой кожей. Волосы и борода вроде веточек. Одет в тёмно-зелёное, как в кольчугу из коротких сияющих листьев. У него замок в Чёрных Горах и много танов и приверженцев. Они похожи на молодые деревья, [?когда] стоят.

Сделать так, чтобы Фродо стал страшиться Голлума после встречи, в которой Голлум притворился, что хочет подружиться, но пытался задушить Фродо во сне и украсть Кольцо. Древобрад находит его заблудившимся и уносит вверх, в Чёрные Горы. Лишь тут Фродо обнаруживает, что он дружествен.

Древобрад приводит его на пути к Онду. Его дозорные доносят, что Онд осаждён и что Топотун и ещё четверо [написано сверху: трое?] захвачены. Где Сэм? (Сэм найден в Лесу. Он отказался идти дальше без Фродо и остался искать его.)

Древо-великаны нападают на осаждающих, и спасают Топотуна и пр., и снимают осаду.

(Если этот сюжет используется, лучше будет, чтобы в отряде не было Боромира. Заменить Гимли? сыном Глоина – что был убит в Мории. Но Фродо может нести послания от Боромира к его отцу, К[оролю] Онда.)

Следующая стадия – они отправляются к Огненной Горе. Им приходится огибать Мордор по его западному краю.

В этом кратком наброске мы видим самую отправную точку, в письменном выражении, двух основополагающих «мгновений» в повествовании «Властелина Колец»: отделение Фродо от Отряда (впоследствии воссоединённого с Сэмом) и нападение «древо-великанов» Фангорна на врагов Гондора, но та повествовательная рамка, какая дана им здесь, была вовсе мимолётной. Мы встречаем также дальнейший ранний образ Великана Древобрада: всё ещё огромной высоты, как в тексте, данном на с. 382–384, где голос его сходил к Фродо «с верхушки дерева», но уже не враждебного, пленителя Гэндальфа (с. 363), «притворяющегося дружелюбным, но на деле в союзе с врагом» (с. 384). Боромир теперь, как сказано, сын Короля Онда, но смерть Гимли в Мории была мыслью, никогда более не развитой. Здесь первое появление эльфийского имени, Белегир, Великой Реки, что текла через Лес Фангорн (см. с. 410). Лес «бежит до самых [Синих >] Чёрных Гор»; ср. набросок Совета Элронда (с. 397), в котором Гэндальф говорит, что Великан Древобрад «обитает в Лесу между Рекой и Южными Горами». Но о Лотлориэне и Рохане пока нет и намёка.

Глава 24. КОЛЬЦО УХОДИТ НА ЮГ

Как я сказал, эта следующая стадия истории была написана непрерывно от первой версии «Совета Элронда». После описания красной звезды на Юге (FR, с. 287) стоит заголовок «Кольцо уходит на Юг», но без нового номера главы, и нумерация страниц непрерывна с предшествующим.

Привожу теперь текст этой самой ранней версии «Кольцо уходит на Юг» (которая простирается несколько в следующую главу FR, II.4 «Путь во тьме»). Это исключительно трудная рукопись, и трудно её передать. Думаю, она не была основана на каких-либо предварительных заметках или набросках, кроме одного отрывка,^[1] – мой отец написал её ab initio как полное повествование, и при этом примечательно, как много её слов уцелело в окончательной форме, несмотря на коренные различия: что Топотун был ещё хоббитом Перегрином и что ни Гнома, ни Эльфа не было. Отряд, как уже отмечено, состоял из Гэндальфа, Боромира и пяти хоббитов – хотя один из них, что и говорить, был не каким-нибудь неискушённым хоббитом из Шира.

Мой отец написал почти всё чернилами, но писал чрезвычайно быстро (хотя с терпением – и некоторой помощью текста FR – все слова, кроме немногих, можно разобрать), так быстро, что часто оставлял написанное, но отвергнутое, мчась дальше к новой формулировке, и выражение часто черно и не отделано. Впоследствии он прошёлся по ней карандашом, но огромное большинство этих карандашных изменений принадлежит, я уверен, к времени очень близкому к первоначальному написанию. Немногие, несомненно, позднее и вводят ссылки на Гимли и Леголаса, что хронологически и структурно неуместны. Есть также некоторые правки красными чернилами, но они касаются лишь некоторых географических имён.

Когда Фродо пробыл в Ривенделле около двух недель, а ноябрю шла уже неделя или больше,^[2] разведчики начали возвращаться. Иные ходили на север до самых Димрилл-долов,^[3] а иные – на юг почти до самой реки Редвей. Немногие перешли горы и Высоким Перевалом, и Гоблинскими Воротами (Аннерхин), и проходом у истоков Гладдена. Эти вернулись последними, ибо спускались в Глухоманье до самых Гладденских Полей,^[4] а это был великий путь от Ривенделла даже для быстрейших Эльфов. Но ни они, ни те, кто получил помощь Орлов близ Гоблинских Ворот,^[5] не открыли никаких вестей – кроме того, что дикие волки, зовущиеся варгами, снова собираются и снова рыщут между Горами и Лихолесьем. Никакого следа Чёрных Всадников не было найдено – кроме как на скалах под Бродом тел четырёх [надписано сверху: нескольких] утонувших коней и [?одного] длинного чёрного плаща, изрезанного и истрёпанного.

– Никогда не скажешь наверняка, – сказал Гэндальф, – но похоже, что Всадники рассеяны – и им пришлось пробираться, как сумеют, обратно в Мордор. В таком случае пройдёт ещё долгое время, прежде чем охота начнётся снова. И ей придётся вернуться сюда, чтобы поднять след, – если нам повезёт и мы будем осторожны и они не получат вестей о нас по пути. Нам лучше тронуться как можно скорее теперь – и как можно тише.

Элронд согласился и предостерёг их странствовать в сумерках и в темноте, как только можно, и таиться, когда смогут, при широком дневном свете. – Когда вести достигнут Саурона, – сказал он, – о посрамлении Девяти Всадников, он преисполнится великого гнева. Когда охота начнётся снова, она будет куда больше и куда ненасытнее.

– Так есть ещё и другие Чёрные Всадники? – спросил Фродо.

– Нет! Есть лишь Девять Кольцепризраков. Но когда они выйдут снова, боюсь, они приведут за собою сонм злых тварей и широко расставят своих соглядатаев по землям. Даже неба над собою остерегайтесь, идя своим путём.

Настал холодный серый день в середине ноября.^[6] Восточный ветер струился сквозь голые ветви деревьев и шумел в елях на холмах. Спешащие облака были низки и бессолнечны. Когда безрадостные тени раннего вечера начали падать, искатели приключений изготовились к уходу. Все их прощания были уже сказаны у огня в большом чертоге, и они ждали лишь Гэндальфа, что всё ещё был в доме, говоря несколько последних слов наедине с Элрондом. Их запасная еда, одежда и прочее необходимое были навьючены на двух надёжно ступающих пони. Сами путники должны были идти пешком, ибо их курс пролегал через земли, где было мало дорог, а тропы были грубы и трудны. Рано или поздно им придётся перейти Горы. К тому же они собирались странствовать большей частью в сумерках или в темноте.^[7] Сэм стоял подле двух вьючных пони, посасывая зуб и угрюмо глядя на дом, – его жажда приключений была на низком отливе. Но в тот час ни у кого из хоббитов не было сердца к их путешествию – холод был в их сердцах, и холодный ветер в лицах. Отблеск света очага шёл из открытых дверей; огни горели во многих окнах, и мир снаружи казался пустым и холодным. Бильбо, закутавшись в плащ, стоял молча на пороге подле Фродо. Топотун сидел, склонив голову к коленям.^[8]

Наконец Элронд вышел с Гэндальфом. – Прощайте же! – сказал он. – Да пребудет с вами благословение Эльфов, и Людей, и всего свободного народа. И да воссияют белые звёзды над вашим путём!

– Доброй… доброй удачи! – сказал Бильбо, слегка запинаясь (от холода, быть может). – Не думаю, что ты сможешь вести дневник, Фродо, мой мальчик, но я буду ждать полного отчёта, когда вернёшься. И не слишком задерживайся: я и так уже прожил дольше, чем ожидал. Прощай!

Многие другие из дома Элронда стояли в тенях и смотрели, как они уходят, прощаясь с ними тихими голосами. Не было ни смеха, ни песен, ни музыки. Молча наконец они отвернулись и, ведя своих пони, быстро растаяли в сгущающихся сумерках.

Они перешли мост и медленно поднялись по длинным крутым тропам из расколотой долины Ривенделла и вышли наконец на высокие пустоши, серые и бесформенные под туманными звёздами. Затем, бросив последний взгляд вниз на огни Последнего Домашнего Приюта, они зашагали дальше, далеко в ночь.

У Брода они покинули западную дорогу, что пересекала Реку, и, свернув влево, пошли узкими тропами среди складчатых земель. Они шли на Юг. Их намерением было держать этот курс многие мили и дни по западной стороне Мглистых Гор. Край был куда более дик и груб, чем в зелёной долине Великой Реки в Глухоманье по восточную сторону хребта, и их продвижение было бы куда медленнее, но они надеялись так избежать внимания врагов. Соглядатаи Саурона до сих пор редко бывали видимы в западных краях, и тропы были мало кому ведомы, кроме народа Ривенделла. Гэндальф шёл впереди, и с ним шёл Топотун, что знал этот край даже в темноте. Боромир замыкающим шёл позади.

Первая часть их пути была безрадостна и сурова, и Фродо мало что о ней помнил, кроме холодного ветра. Он дул ледяной от восточных гор много бессолнечных дней, и никакая одежда, казалось, не могла удержать его ищущих пальцев. Их хорошо снабдили тёплой одеждой в Ривенделле, и у них были куртки и плащи на меху, а также много одеял, но они редко чувствовали тепло, что в движении, что на отдыхе. Они беспокойно спали среди дня, в какой-нибудь впадине земли или укрывшись под спутанными терновыми кустами, что росли большими зарослями в тех местах. Поздним вечером их будили, и они ели главную свою трапезу: обыкновенно холодную и безрадостную и с малым разговором, ибо редко рисковали разжечь огонь. Вечером они снова шли дальше, так близко к прямому югу, как только могли найти путь.

Сперва хоббитам казалось, что они ползут, как улитки, и не продвигаются никуда, ибо каждый день край выглядел во многом как и накануне. И всё же всё это время Горы, что к югу от Ривенделла загибались на запад, становились ближе. Всё чаще они не находили троп и должны были делать широкие повороты, чтобы избежать то крутых мест, то зарослей, то угрюмых вероломных топей. Земля была сбита в бесплодные холмы и глубокие долины, полные бурливых вод.

Но когда они пробыли в пути около десяти дней, погода стала лучше. Ветер вдруг повернул к югу. Быстро летящие облака поднялись и растаяли, и вышло солнце.

Настал рассвет в конце долгого, спотыкливого ночного перехода. Путники достигли низкого кряжа, увенчанного древними остролистами, чьи бледные рифлёные стволы, казалось, были образованы из самого камня холмов. Их ягоды сияли красным в свете восходящего солнца. Далеко на юге Фродо увидел смутные очертания гор, что, казалось, теперь лежали поперёк их пути. Слева от этого далёкого хребта высокий пик встал, как зуб: он был увенчан снегом, но его голое западное плечо рдело красным в растущем свете.

Гэндальф стоял подле Фродо и глядел вдаль из-под ладони. – Мы справились хорошо, – сказал он. – Мы достигли границ края, что зовётся Холлин: многие Эльфы жили здесь некогда, в более счастливые дни. Восемьдесят лиг мы прошли,^[9] если прошли хоть милю, и мы шли быстрее зимы с Севера. Земля и погода будут теперь мягче – но, быть может, тем опаснее.

– Опасно или нет, а настоящий восход дивно желанен, – сказал Фродо, откинув капюшон и дав утреннему свету играть на лице.

– Горы впереди! – сказал Фарамонд. – Кажется, мы повернули на восток.

– Нет, это горы повернули, – сказал Гэндальф.^[10] – Разве ты не помнишь карту Элронда в Ривенделле?

– Нет, я не очень-то внимательно на неё глядел, – сказал Фарамонд. – У Фродо голова получше на такие вещи.

– Что ж, всякий, кто глядел на карту, – сказал Гэндальф, – увидел бы, что вон там стоит Тарагаэр, или Багряный Рог,^[11] – та гора с красным боком. Мглистые Горы там разделяются, и между их рукавами лежит земля^[12] Карон-дун, Красная Долина.^[13] Наш путь там: через Красный Перевал Крис-карон,^[14] под боком Тарагаэра, и в Карон-дун, и вниз по реке Редвей^[15] – к Великой Реке, и… – Он умолк.

– Да, и куда потом? – спросил Мерри.

– К концу путешествия – в конце концов, – сказал Гэндальф. – Но сперва – вечнозелёный лес Фангорн, сквозь середину которого течёт Великая Река.^[16] Но не будем заглядывать слишком далеко вперёд. Порадуемся, что первая стадия благополучно позади. Думаю, мы отдохнём здесь целый день. В Холлине воздух благотворен. Много зла должно постигнуть любой край, прежде чем он вовсе забудет Эльфов, если они однажды в нём обитали.

В то утро они развели огонь в глубокой впадине, укрытой двумя большими остролистами, и ужин их был веселее, чем когда-либо с тех пор, как они покинули дом Элронда. Они не спешили потом ко сну, ибо у них была целая ночь, чтобы выспаться, и они не собирались идти дальше до вечера следующего дня. Лишь Топотун был угрюм и беспокоен. Спустя время он покинул отряд и бродил по кряжу, глядя на земли к югу и западу. Он вернулся и стоял, глядя на них.

– Что такое? – спросил Мерри. – Скучаешь по восточному ветру?

– Вовсе нет, – ответил Топотун. – Но мне чего-то недостаёт. Я знаю Холлин довольно хорошо и бывал тут во многие времена года. Народ тут теперь не живёт, но многое иное здесь живёт, или жило, – особенно птицы. Но теперь очень тихо. Я это чувствую. Нет ни звука на много миль кругом, и ваши голоса будто заставляют землю звенеть эхом. Не возьму в толк.

Гэндальф быстро поднял глаза. – Но в чём, по-твоему, причина? – спросил он. – Есть ли тут что-то большее, чем удивление при виде целого отряда хоббитов (не говоря о Боромире и обо мне) там, где народ так редко видят?

– Надеюсь, что так, – сказал Топотун. – Но у меня чувство настороженности и страха, какого здесь прежде никогда не было.

– Что ж! Будем осторожнее, – сказал Гэндальф. – Если берёшь с собою Следопыта, лучше всего к нему прислушиваться – особенно если Следопыт – Топотун, как я уже убеждался. Есть вещи, каких даже опытный чародей не замечает. Перестанем-ка теперь разговаривать, отдохнём тихо и выставим дозор.

Был черёд Сэма нести первую стражу, но Топотун присоединился к нему. Остальные вскоре уснули, один за другим. Тишина росла, пока даже Сэм её не почувствовал. Дыхание спящих было ясно слышно. Взмах хвоста пони и случайные движения его ног стали громкими звуками. Сэму казалось, что он слышит, как скрипят самые его суставы, стоит ему шевельнуться. Над всем висело синее небо, по мере того как солнце ехало высоко и ясно. Последние облака растаяли. Но вдали на юго-востоке тёмное пятно росло и делилось, летя, как дым, на север и запад.

– Что это? – шёпотом сказал Сэм Топотуну. Топотун не ответил, ибо пристально вглядывался в небо, но вскоре Сэм и сам мог увидеть, что это было. Облака были стаями птиц, идущими с великой скоростью, – кружащих, и вьющихся, и пересекающих всю землю, как будто они что-то искали.

– Ложись плашмя и не шевелись, – прошипел Топотун, увлекая Сэма вниз, в тень остролиста, – ибо целый полк птиц отделился от западной стаи и вернулся, летя низко прямо над кряжем, где лежали путники. Сэм подумал, что это какие-то во́роны крупного рода. Когда они пролетали над головой, послышалось одно резкое карканье.

Лишь когда они растаяли вдали, Топотун шевельнулся. Затем он пошёл и разбудил Гэндальфа.

– Полки чёрных воронов летают туда-сюда над Холлином, – сказал он. – Они тут не местные. Не знаю, чего они ищут, – возможно, где-то на юге творится беда, но думаю, они высматривают землю. Думаю также, что видел ястребов, летящих выше в небе. Это объяснило бы тишину.^[17] Нам надо снова двигаться нынче вечером. Боюсь, Холлин больше не благотворен для нас: за ним следят.

– А в таком случае и за Красным Перевалом, и как мы переберёмся через него незамеченными, не знаю, – сказал Гэндальф. – Но об этом мы подумаем, когда подойдём ближе. Что до того, чтобы тронуться отсюда нынче ночью: боюсь, ты прав.

– Хорошо, что мы дали нашему огню давать мало дыма, – сказал Топотун. – Он опять погас (думаю) до того, как птицы пролетели. Его нельзя зажигать снова.

– Ну, если это не досадно! – сказал Фарамонд. Весть была сообщена ему, как только он проснулся (поздним полднем): ни огня, и снова переход ночью. – Я-то предвкушал по-настоящему добрую трапезу нынче вечером, что-нибудь горячее. И всё из-за стаи воронов!

– Что ж, можешь и дальше предвкушать, – сказал Гэндальф. – Впереди тебя может ждать много нежданных пиров! Лично я хотел бы трубку табаку в покое и ноги потеплее. Однако в одном мы, во всяком случае, уверены: чем дальше на юг, тем теплее будет.

– Слишком тепло, чего доброго! – сказал Сэм Фродо. – Не то чтобы я не рад был увидеть ту Огненную Гору и увидеть конец дороги впереди, так сказать. Я думал, что тот Багряный Рог, или как его там, и есть она, пока господин Гэндальф не сказал, что нет. – Карты ничего не говорили Сэму, и все расстояния в этих странных землях казались столь огромными, что он совсем сбился со счёта.

Путники оставались укрытыми весь тот день. Птицы пролетали над ними время от времени, но по мере того как клонящееся к западу солнце краснело, они исчезли на юг.^[18] Вскоре после того отряд снова тронулся в путь, и повернул теперь немного к востоку, держа на пик Тарагаэра, что всё ещё тускло рдел красным вдали. Фродо вспомнил предостережение Элронда остерегаться даже неба над собою, но небо было теперь ясно и пусто над головой, и одна за другой выступали белые звёзды, по мере того как гасли последние отблески заката.

Ведомые Топотуном и Гэндальфом, как обычно, они вышли на добрую тропу. Она казалась Фродо, насколько он мог угадать в сгущающейся тьме, остатками древней дороги, что некогда бежала широкой и хорошо устроенной от ныне покинутого Холлина к перевалу под Тарагаэром. Молодой месяц взошёл над горами и бросил бледный свет, что был полезен, – но не был приветствуем Топотуном или Гэндальфом. Он постоял лишь немного и оставил их звёздам.^[19] К полуночи они снова шли уже час или больше от первого привала. Фродо всё поглядывал на небо, отчасти из-за его красоты, отчасти из-за слов Элронда. Вдруг он увидел или почувствовал, как тень прошла по звёздам – словно они померкли и вспыхнули снова. Он содрогнулся.

– Ты что-нибудь видел? – сказал он Гэндальфу, что шёл как раз впереди.

– Нет, но я почувствовал это, что бы оно ни было, – сказал чародей. – Это может быть ничто, просто клочок тонкого облака. – Голос его не звучал так, будто он сам высоко ценил своё объяснение.^[20]

Больше ничего в ту ночь не случилось. Следующее утро было ещё яснее прежнего, но ветер поворачивал обратно к востоку, и воздух был студён. Ещё три ночи они шли, взбираясь неуклонно и всё медленнее, по мере того как их дорога вилась в холмы, а горы становились всё ближе и ближе. На третье утро Тарагаэр вознёсся перед ними, могучий пик, увенчанный снегом, как серебром, но с отвесными голыми боками, тускло-красными, словно запятнанными кровью.

В воздухе была чернота, и солнце было блёкло. Ветер теперь ушёл к Северу. Гэндальф потянул носом и оглянулся. – Зима позади, – сказал он тихо Топотуну. – Пики позади белее, чем были.

– А нынче ночью, – сказал Топотун, – мы будем высоко на пути к красному перевалу Крис-карон. Что ты думаешь теперь о нашем курсе? Если нас не заметят в том узком месте – и не подстерегут каким-нибудь злом, как там было бы легко, – погода может оказаться столь же дурным врагом.^[21]

– Я не думаю ничего хорошего ни о какой части нашего курса, как ты хорошо знаешь, мастер Перегрин, – огрызнулся Гэндальф. – И всё же нам приходится идти дальше. Нет никакого проку пытаться перейти дальше к югу, в землю Рохан. Короли-Всадники давно на службе у Саурона.^[22]

– Нет, я это знаю. Но есть путь – не через Крис-карон, как тебе хорошо ведомо.

– Конечно, ведомо. Но я не стану рисковать этим, пока вполне не уверюсь, что иного пути нет. Я обдумаю всё, пока остальные отдыхают и спят.^[23]

Поздним полднем, прежде чем были сделаны приготовления к движению, Гэндальф обратился к путникам. – Мы подошли теперь к нашей первой серьёзной трудности и сомнению, – сказал он. – Перевал, которым нам следует идти, вон там, впереди, – он махнул рукой к Тарагаэру: бока его были теперь темны и угрюмы, ибо солнце ушло, а вершина была в сером облаке. – Нам понадобится по меньшей мере два перехода, чтобы подойти к вершине перевала. По некоторым знакам, что мы видели недавно, боюсь, он может быть под наблюдением или под стражей, и в любом случае у Топотуна и у меня есть сомнения насчёт погоды, при этом ветре. Но, боюсь, нам надо идти дальше. Мы не можем вернуться в зиму, а дальше к югу перевалы заняты. Нынче ночью мы должны идти так быстро, как сможем.

Сердца путников упали от его слов. Но они поспешили со своими приготовлениями и тронулись так бодро, как только могли. Идти было тяжело.^[24] Вьющаяся и петляющая дорога давно была заброшена и местами завалена упавшими камнями, через которые им стоило великого труда найти хоть какой-то путь, чтобы провести вьючных пони.^[25] Ночь сделалась смертельно темна под огромными облаками; жгучий ветер кружил среди скал. К полуночи они уже взобрались к самым коленям великих гор и шли прямо вверх под горным склоном, с глубоким оврагом, угаданным, но невидимым, справа. Вдруг Фродо почувствовал мягкие холодные касания на лице. Он вытянул руку и увидел, как белые снежинки оседают на его рукаве. Вскоре они уже падали быстро, кружась со всех сторон в глаза и наполняя весь воздух. Тёмные очертания Гэндальфа и Топотуна, в нескольких шагах впереди, едва можно было разглядеть.

– Не нравится мне это, – пыхтел Сэм позади. – Снег хорош погожим утром, из окошка, но я люблю быть в постели, пока он падает. – На деле снег падал очень редко в большинстве частей Шира, кроме пустошей Северной Чети. Изредка, в январе или феврале, бывала тонкая белая пороша, но скоро исчезала, и лишь изредка, в холодные зимы, бывал настоящий снегопад – довольно, чтобы лепить снежки.

Гэндальф остановился. Фродо подумал, подойдя к нему, что тот уже выглядит почти как снеговик. Снег белел на его капюшоне и склонённых плечах, и его уже становилось толсто под ногами на земле.

– Скверное дело! – сказал чародей. – Я никак на это не рассчитывал и не включил снег в свои планы. Он редко выпадает так далеко на юге, кроме как на высоких пиках, а здесь мы и до половины не поднялись даже к высокому перевалу. Гадаю, не приложил ли Враг к этому руку. У него странные силы и много союзников.