Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 35 страниц)

Слова напева Эльберету (одинаковые в обоих текстах) отличаются от формы в FR:

Elbereth Gilthoniel sir evrin pennar oriel

dir avos-eithen miriel

bel daurion sel aurinon

pennáros evrin ériol.

Сладкие слоги падали, как ясные самоцветы смешанных слова и звука, и он замер на миг, оглядываясь.

– Это начало напева Эльберету, – сказал Бильбо. – Они будут петь его и другие песни Благословенного Царства много раз нынче ночью.

Бильбо повёл Фродо обратно в его верхнюю комнату. Там они сидели какое-то время, глядя на яркие звёзды в окно и тихо беседуя. Они говорили уже не о малых и счастливых новостях далёкого Шира, а об Эльфах, и о широком мире, и его опасностях, и о бремени и тайне Кольца.

Когда Сэм подошёл к двери (в конце главы в FR), Бильбо сказал:

– Верно, Сэм! Хотя я никогда не чаял дожить до того, чтобы мной командовал сын Хэма Скромби. Благослови меня, мне без малого 150, и я гожусь тебе в прадеды.

– Нет, сударь, и я никогда не чаял, что буду этим заниматься.

– Это вина Гэндальфа, – сказал Фродо. – Он выбрал Сэма мне в спутники по приключению, и Сэм относится к своей задаче серьёзно.

Оба текста продолжаются вкратце в то, что стало «Советом Элронда» в FR (заголовок, что мой отец дал тексту Главы XII «третьей фазы», с. 362, впоследствии названной «Многие встречи», когда он предвидел, что она будет содержать и Совет, и «многие встречи», что ему предшествовали).

Фродо проснулся рано на следующий день, чувствуя себя освежённым и здоровым. Сэм принёс ему завтрак и не дал встать, пока тот не поел. Затем пришли Бильбо и Гэндальф и поговорили немного. Вдруг одиноко прозвонил колокол. [Весь остаток текста с этого места был вычеркнут; см. с. 399.]

– Благослови меня! – сказал Гэндальф. – Совет через полчаса. Это предупреждение. Мне пора. Бильбо приведёт тебя на место, как только будешь готов. Сэму лучше пойти с тобою.

Совет держался на высокой поляне среди деревьев на склоне долины, высоко над домом. Падающий ручей бежал сбоку от места встречи, и с журчанием и бульканьем воды мешался звук множества птиц. Там было двенадцать сидений резного камня широким кругом, а за ними много иных, меньших сидений из дерева. Земля была усыпана множеством красных и жёлтых листьев, но деревья над ними были ещё одеты в блёкнущую зелень; ясное небо бледной синевы висело высоко над ними, полное света утра.

Когда Бильбо, Фродо и Сэм прибыли, Элронд уже сидел, и подле него, как и на пиру, были Гэндальф и Глорфиндель. Глоин был там тоже, с младшим гномом, который, как Фродо позднее обнаружил, был Бурин, сын Балина.^[7] Странный эльф, гонец от короля Лесных эльфов… Восточного Лихолесья, сидел подле Бурина.^[8] Топотун (как Фродо продолжал звать его, а не Перегрином или эльфийским соответствием Этелион) был там, и весь остальной хоббичий отряд, Мерри, Фолко и Одо. Было, кроме того, трое других советников при Элронде, один – Эльф по имени Эрестор, и двое других сородичей Элронда, из того полуэльфийского народа, что Эльфы называли детьми Лютиэн.^[9] И сидел в одиночестве и молчании Человек благородного лица, но тёмный и печальный.

– Это Боромир, – сказал Элронд. – Он прибыл лишь вчера, вечером. Он пришёл издалека, с Юга, и вести его могут быть нам полезны.

Долго было бы рассказывать обо всём, что говорилось на том совете под прекрасными деревьями Ривенделла. Солнце взобралось к полудню и поворачивало к западу, прежде чем все вести были пересказаны. Затем Эльфы принесли пищу и питьё для собрания. Солнце пало низко, и косой свет его был красен в долине, прежде чем спору был положен конец, и они поднялись и вернулись вниз по длинной тропе к дому.

Оба текста на этом оканчиваются. В конце второго мой отец написал: «(Совет должен быть за закрытыми дверями. Фродо приглашён пред лицо Элронда. Вести о мире. Они решают, что Кольцо должно быть уничтожено.)»

Пока Топотун – Перегрин Боффин, и долгожданное «узнавание» между Топотуном и Фродо происходит, Одо всё ещё присутствует: но в бумагах, датированных августом 1939-го, где отождествление Топотуна с Перегрином Боффином впервые появляется, Одо, по-видимому, решительно отброшен. Снова Одо, кажется, оказался непотопляем, хотя, как обсуждалось на с. 375, Фолко на деле принял его характер. – Конечно, эти «ривенделльские» рукописи вполне могут принадлежать к одному времени, и пошаговой реконструкции ждать нельзя. В любом случае, удаление Одо и (тем более) личность Топотуна были вопросами, долго ворочаемыми, и такие заметки, как «Топотуну лучше не быть хоббитом» или «Одо надо вырезать», – скорее следы долгого спора, чем череда чётких, последовательных решений.

Только что приведённый текст был продолжен в дальнейшей рукописи иной формы, в которой появляется первая полная версия Совета Элронда, но прежде чем перейти к ней, две стороны единственного отдельного листа, по-видимому, несомненно представляют первые выраженные мысли моего отца о Совете. Он был написан карандашом столь бледным и быстрым, что был бы по большей части нечитаем, не пройдись по нему мой отец чернилами, и он сам не мог быть уверен местами в том, что написал, но вынужден был угадывать слова, помечая их вопросами. Передавая этот чрезвычайно интересный текст, я даю эти угаданные им слова курсивом в скобках. В заглавии страницы – отдельное указание, что «дело с Завертью» должно быть «упрощено». Любопытно было бы знать, что он имел в виду: единственное «осложнение», что в итоге было устранено, – это исчезновение Одо, и может статься, что это и есть то, на что он ссылался. Из первой строки этого текста ясно, что история Одо «третьей фазы» наличествовала.

Кольцепризраки. Они получат (нет? новых?) коней (со временем?). Захват Одо объяснён.

Кольцо предложено Элронду. Он отказывается. «Это опасность для всех обладателей: для меня самого более, чем для всех прочих. Это судьба, что хоббиты должны избавить мир от него».

«Что же тогда станется с прочими кольцами?» – «Они утратят свою силу. Но мы должны пожертвовать этой силой, чтобы уничтожить Владыку. Покуда кто-либо в мире держит Правящее Кольцо, у него есть шанс заполучить его обратно. Две вещи можно сделать. Мы можем послать его на Запад или можем уничтожить его. Пошли мы его на Запад давным-давно, того было бы довольно. Но теперь власть Владыки выросла слишком велика, и он вполне пробудился. Это было бы слишком опасно – и война его пришла бы на Шир и разрушила бы Гавани».^[10] [На полях написано: Радагаст.]

Они решают, что Кольцо должно быть отнесено к Огненной Горе. Как? – до неё едва ли можно добраться иначе, чем перейдя границы Земли Мордор. Бильбо? Нет – «Это убило бы меня теперь. Годы мои растянуты, и я проживу ещё некоторое время. Но у меня больше нет сил для Кольца».

Фродо вызывается идти.

Кто пойдёт с ним? Гэндальф. Топотун. Сэм. Одо. Фолко. Мерри. (7) Глорфиндель и Фрар [написано ниже: Бурин], сын Балина.

На юг вдоль гор. Через Красный Перевал, вниз по Редвею к Великой Реке.

«Берегитесь, – сказал Гэндальф, – Великана Древобрада, что обитает в Лесу между Рекой и Южными Горами». Фангорн?

После времени отдыха они трогаются в путь. Бильбо прощается; даёт ему Жало и свою броню. Прочие вооружены.

Снежная буря.

Оборот листа, хоть и не непрерывный с первой стороной, был, несомненно, написан в то же время и снова чернилами по бледному карандашу:

Сперва его попросили дать как можно более полный отчёт о путешествии. История их дел с Томом Бомбадилом, казалось, заинтересовала Элронда и Гэндальфа больше всего.

Многое из сказанного было теперь уже известно Фродо. Гэндальф говорил долго, проясняя всем историю Кольца и причину, отчего Тёмный Владыка так его желал. «Ибо он не только желает обнаружить и подчинить утраченные кольца, кольца Эльфов и гномов, – но и без Кольца он по-прежнему лишён большой власти. Он вложил в то Кольцо много собственной мощи, и без него слабее, чем встарь [и вынужден больше опираться на слуг].^[11] Встарь он мог угадывать или вполовину видеть, каковы сокрытые замыслы Эльфийских владык, но теперь он слеп в том, что их касается. Он не может делать кольца, пока не вернёт себе главное кольцо. И к тому же ум его движим местью и ненавистью к Эльфам и Людям, что (оспаривали его?)».

«Теперь время правдивой речи. Скажи мне, Элронд, существуют ли ещё Три Кольца? И скажи мне, Глоин, если ты это знаешь, остаётся ли хоть одно из Семи?»

«Да, Три ещё существуют, – сказал Элронд, – и было бы воистину худо, если бы Саурон обнаружил, где они, или обрёл власть над их правителями, ибо тогда, быть может, тень его протянулась бы даже до Благословенного Царства».

«Да! Некоторые из Семи остаются, – сказал Глоин. – Не знаю, имею ли я право это раскрывать, ибо Даин не дал мне наставлений на сей счёт. Но у Траина встарь было одно, что нисходило от его праотцев. Мы ныне не знаем, где оно. Думаем, оно было отнято у него, прежде чем ты нашёл его в подземельях давным-давно [или, может, оно было утрачено в Мории].^[12] И всё же в последнее время мы получали тайные послания из Мордора, требующие все такие кольца, какие у нас есть или о каких мы знаем. Но есть и другие, всё ещё в нашей власти. У Даина есть одно – и на нём основана его удача: его возраст, его богатство и (…?) будущее. И всё же в последнее время мы получали тайные послания из Мордора, велящие нам отдать кольца Хозяину и грозящие нам и всем нашим союзникам в Дейле войной.^[13] Из-за этого я и пришёл теперь в Ривенделл. Ибо послания часто спрашивали о неком Бильбо и предлагали нам мир, если мы добудем у него (волей или неволей) его кольцо. Его, сказали они, они приняли бы взамен всего. Теперь я понимаю почему. Но сердца наши встревожены, ибо мы догадываемся, что сердце короля Бранда боится и что Тёмный Владыка (подвигнет?) восточных людей на какое-то зло. Уже идёт война на (южных?) границах. И (конечно, то дело, о котором?) я ищу совета, – исчезновение Балина и его народа, – теперь (раскрыто?) как часть того же зла».

Боромир, (владыка? Земля?) Онда. Эти люди осаждены дикими людьми с Востока. Они шлют к (Ф…?) Балина из Мории. Он обещал помощь.

Здесь этот текст оканчивается. Против отрывка, начинающегося «„Да! Некоторые из Семи остаются“, – сказал Глоин», мой отец написал: «Нет! Так не годится – иначе гномы были бы более подозрительны к Бильбо».

В этом тексте, опять-таки, есть кажущееся противоречие с бумагами «августа 1939»: Бильбо даёт свою кольчугу Фродо в Ривенделле и, стало быть, взял её с собою, когда покидал Бэг-Энд, – история, что впервые появляется под датой август 1939 (с. 371, §2), тогда как там же предлагается отбросить «историю Одо» – история, что здесь прямо наличествует. – Братству Кольца предстоит состоять из пяти «ширских хоббитов»: Фродо, Сэма, Мерри, Фолко и Одо, с Топотуном, Гэндальфом, Глорфинделем и гномом Фраром (> Бурином).

Каков бы ни был относительный возраст этих текстов, а они едва ли могут быть далеки друг от друга, теперь появились младший Гном, сын Балина, что пришёл с Глоином, – предтеча Гимли, сына Глоина, в LR; Эльф из Лихолесья, предтеча Леголаса; Эрестор, советник Элронда; двое сородичей Элронда, и Боромир – без колебаний так названный с самого начала^[14] – из Земли Онд далеко на Юге. Земля Онд названа в наброске, датированном августом 1939 (с. 381). Древобрад теперь помещён не в «Лесу Нельдорет» (с. 384), а в «Лесу между [Великой] Рекой и Южными Горами» – первое упоминание гор, что впоследствии станут Эред Нимрайс, Белыми Горами, и Гэндальф предостерегает против него (как ему и подобало, побывав его пленником, «в Фангорне», с. 363).

Отрывок о Трёх Кольцах Эльфов и Семи Кольцах Гномов следует сравнить с отрывком в версии «Древней истории» третьей фазы, с. 320, где Гэндальф говорит, что не знает, что сталось с «Тремя Кольцами Земли, Моря и Неба», но полагает, что «их давно унесли далеко за Великое Море», – что, без сомнения, надо связать со словами Элронда в нынешнем тексте: «было бы воистину худо, если бы Саурон обнаружил, где они, или обрёл власть над их правителями, ибо тогда, быть может, тень его протянулась бы даже до Благословенного Царства». В том же отрывке «Древней истории» Гэндальф говорит, что «основанием каждого из Семи Кладов гномов древности было золотое кольцо» и что, как говорят, все Семь Колец сгинули в огне драконов: «И всё же тот рассказ, может статься, не вполне правдив».

С грозящими посланиями королю Даину из Мордора здесь ср. «Вопросы и переделки» (с. 226, §11): «Гномы могли получать угрожающие послания из Мордора – ибо Владыка подозревал, что Единое Кольцо в их кладах». В той же заметке сказано, что «спустя время вестей о них [Балине и его спутниках] не стало. Даин боялся Тёмного Владыки»; так и Глоин говорит здесь, что «исчезновение Балина и его народа теперь раскрыто как часть того же зла». В это время история была в том, что Саурон требовал возврата Колец, которыми Гномы ещё владели, – или кольца Бильбо «взамен всего»; в FR (с. 254) им предлагался возврат трёх из древних Колец Гномов, если они добудут кольцо Бильбо.

Ссылка на Траина, отца Торина Дубощита, в подземельях Некроманта, где его нашёл Гэндальф, восходит к «Хоббиту» (глава I), но здесь возникает история, что он обладал одним из Колец Гномов и что оно было отнято у него после его пленения (см. FR, с. 281–282, и LR, Приложение A (iii), с. 353–354, 357–358).

Текст «Многих встреч» (сохранившийся в двух формах), данный на с. 391 и далее, продолжался в начало рассказа о Совете Элронда, что держался под открытым небом на поляне над домом, но со слов «„Благослови меня! – сказал Гэндальф. – Совет через полчаса“» (с. 395) мой отец перечеркнул его и прибавил в конце заметку, что Совет должен держаться «за закрытыми дверями» (с. 396). Теперь начинается новая рукопись, берущаяся с «„Благослови меня!“ – сказал Гэндальф», и в ней находится первое полное повествование о прениях Совета. Изначально она была занумерована «XII», с номерами страниц, продолжающимися от «Вдруг одиноко прозвонил колокол» (с. 395). Как уже отмечено, мой отец на этой стадии видел все встречи и обсуждения в Ривенделле как составляющие одну главу и дал номер и заголовок «XII. Совет Элронда» главе третьей фазы, что начинается с пробуждения Фродо в Ривенделле (с. 362).

Рукопись отчасти чернилами, отчасти карандашом, но, хоть и очень черновая, читаема на всём протяжении. Будучи в первой стадии сочинения, она полна изменений, фраз или целых отрывков, постоянно переписываемых в самом акте сочинения, и многие другие поправки, сделанные к отрывкам, что во время написания были оставлены, вероятно, довольно современны им. В общем я даю текст в его окончательной форме, но с указанием более важных изменений.

– Благослови меня! – сказал Гэндальф. – Это предупредительный колокол для совета. Нам лучше тотчас туда отправиться.

Бильбо и Фродо (и Сэм [добавлено: незваный]) последовали за ним вниз по многим лестницам и переходам к западному крылу дома, пока они не пришли к крыльцу, где Фродо нашёл своих друзей накануне вечером. Но теперь свет ясного осеннего утра сиял в долине. Небо было высоко и прохладно над вершинами холмов, и в ярком воздухе внизу несколько золотых листьев слетало с деревьев. Шум бурлящих вод доносился из пенистого русла реки. Пели птицы, и благотворный покой лежал на земле, и Фродо его опасное бегство и слухи о тёмной тени, растущей во внешнем мире, казались теперь лишь воспоминаниями тревожного сна.

Но лица, что обратились ему навстречу, были суровы.^[15] Элронд был там, и несколько других уже сидели вокруг него в молчании. Фродо увидел Глорфинделя и Глоина, и Топотуна (сидевшего в углу).

Элронд приветствовал Фродо и подвёл его к сиденью у своего колена и представил его собранию, говоря: – Вот, друзья мои, хоббит, что удачей и отвагой принёс Кольцо в Ривенделл. Это Фродо, сын Дрого. – Затем он указал и назвал тех, кого Фродо не видел прежде. Был младший гном подле Глоина, [Бурин, сын Балина >] его сын Гимли.^[16] Было трое советников собственного дома Элронда: Эрестор, его сородич (муж того же полуэльфийского народа, что известен как дети Лютиэн),^[17] и подле него двое эльфийских владык Ривенделла. Был странный эльф, одетый в зелёное и бурое, Галдор, гонец от Короля Лесных эльфов в Восточном Лихолесье.^[18] И сидел немного поодаль высокий человек благородного лица, но тёмный и печальный.

– Вот, – сказал Элронд, обращаясь к Гэндальфу, – Боромир из Земли Онд, далеко на Юге. Он прибыл ночью и приносит вести, что должно обдумать.

Долго было бы рассказывать обо всём, что говорилось на том совете. Многое из этого было уже известно Фродо. Гэндальф говорил долго, проясняя тем, кто ещё не знал повести полностью, древнюю историю Кольца и причины, отчего Тёмный Владыка так его желал. Затем Бильбо дал отчёт о находке Кольца в пещере Мглистых Гор, а Топотун описал свои поиски Голлума, что вёл он с помощью Гэндальфа, и поведал о своих опасных приключениях в Мордоре. Так Фродо узнал, как Топотун выслеживал Голлума, что брёл на юг, через Лес Фангорн и мимо Мёртвых Топей,^[19] пока сам не был схвачен и заточён Тёмным Владыкой. – С тех самых пор я ношу башмаки, – сказал Топотун, содрогнувшись, и, хотя он больше ничего не сказал, Фродо понял, что его пытали и как-то повредили ему ноги. Но он был спасён Гэндальфом и избавлен от смерти.^[20]

Так повесть была медленно доведена до того весеннего утра, когда Гэндальф открыл историю Кольца Фродо. Затем Фродо был призван продолжить повесть, и он дал полный отчёт обо всех своих приключениях с мига бегства из Хоббитона. Шаг за шагом они расспрашивали его, и всякая мелочь, какую он мог рассказать о Чёрных Всадниках, была рассмотрена.^[21]

Элронд был также глубоко заинтересован событиями в Старом Лесу и на Курганах. – Об Умертвиях я знал, – сказал он, – ибо они близко сродни Всадникам;^[22] и я дивлюсь вашему спасению от них. Но никогда прежде не слыхал я об этом странном Бомбадиле. Хотел бы я узнать о нём больше. Знал ли ты о нём, Гэндальф?

– Да, – ответил чародей. – И я разыскал его тотчас, как только обнаружил, что хоббиты исчезли из Бакленда. Прогнав Всадников из Крикхоллоу, я повернул назад навестить его. Смею сказать, он задержал бы путников в своём доме дольше, знай он, что я близко. Но я в этом не уверен: он странное создание и следует собственным помыслам, что мало кто может постичь.^[23]

– Не могли бы мы и теперь послать к нему вести и получить его помощь? – спросил Эрестор. – Кажется, у него есть власть даже над Кольцом.

– Это не совсем так, – сказал Гэндальф. – Кольцо не имеет власти над ним и для него: оно не может ни повредить ему, ни послужить ему: он сам себе хозяин. Но и он не имеет власти над ним и не может изменить само Кольцо или сломить его власть над другими. И думаю, что владычество Тома Бомбадила видно лишь на его собственной земле – с которой он на моей памяти никогда не ступал.^[24]

– Но на его собственной земле ничто, кажется, его не смущает, – сказал Эрестор. – Не взял бы он, быть может, Кольцо и не сохранил бы его там навеки безвредным?

– Взял бы, быть может, если бы весь свободный народ мира умолял его это сделать, – сказал Гэндальф. – Но он не сделал бы этого охотно. Ибо это лишь отсрочило бы злой день. Со временем Владыка Кольца отыскал бы его тайник, и в конце концов пришёл бы сам.^[25] Сомневаюсь, чтобы Том Бомбадил, даже на своей земле, мог устоять перед той мощью, но я уверен, что нам не следует оставлять его встречать её. К тому же он живёт слишком далеко, и Кольцо пришло из его земли лишь с великим риском. Ему пришлось бы пройти сквозь большую опасность, чтобы вернуться. Если Кольцо должно быть сокрыто – наверняка именно здесь, в Ривенделле, его следует хранить: если у Элронда есть мощь устоять перед приходом Саурона во всей его силе?

– Нет у меня её, – сказал Элронд.

– В таком случае, – сказал Эрестор,^[26] – есть лишь две вещи, что нам по силам попытаться: мы можем послать Кольцо на Запад за Море или можем попытаться уничтожить его. Если бы Кольцо ушло на Запад давным-давно, это было бы, быть может, хорошо. Но теперь власть Владыки снова выросла велика, и он пробуждён, и он знает, где Кольцо. Путь к Гаваням был бы чреват величайшей опасностью. С другой стороны, мы не можем своим умением или силой уничтожить Кольцо, а путь к Огненной Горе казался бы ещё опаснее, ведя, как он ведёт, к самой твердыне Врага. Кто разгадает нам эту загадку?

– Никто здесь не сможет, – сказал Элронд сурово.^[27] – Никто не может предсказать, какая дорога ведёт к спасению, если ты это разумеешь. Но я могу выбрать, какую дорогу правильно избрать, как мне кажется, – и выбор, право, ясен. Кольцо должно быть низвергнуто в Огонь. Опасность больше на западной дороге, ибо сердце моё говорит мне, что это та дорога, какую Саурон будет ожидать от нас, когда услышит, что случилось. И если мы её изберём, он будет преследовать нас быстро и верно, ибо нам пришлось бы держать к Гаваням за Башнями. Их он наверняка разрушил бы, даже не найдя нас, и не было бы после того Эльфам пути к спасению из темнеющего мира.

– И Шир тоже был бы разрушен, – сказал Топотун тихим голосом, глядя на Бильбо и Фродо.

– Но на другой дороге, – сказал Элронд, – со скоростью и умением путники могли бы пройти далеко незамеченными. Не скажу, что в этом поиске велика надежда, но лишь так можно достичь хоть какого-то прочного блага. В Кольце сокрыта большая часть древней мощи Саурона. Даже хоть он и не держит его, та мощь всё ещё живёт и работает на него и к нему. Покуда Кольцо живёт на суше или на море, он не будет побеждён. Покуда Кольцо длится, он будет расти, и иметь надежду, и страх, как бы Кольцо не вернулось в его руку, будет вечно тяготеть над миром. Война никогда не прекратится, пока живёт тот страх, и все Люди обратятся к нему.

– Я этого не понимаю, – сказал Боромир. – Отчего бы Эльфам и их друзьям не воспользоваться Великим Кольцом, чтобы победить Саурона? И я скажу, что не все люди к нему примкнут: люди Онда никогда не покорятся.

– «Никогда» – длинное слово, о Боромир, – сказал Элронд. – Люди Онда доблестны и всё ещё верны средь сонма врагов, но одна доблесть не может вечно противостоять Саурону. Многие из его слуг столь же доблестны. Но что до Правящего Кольца – оно принадлежит Саурону и исполнено его духа. Мощь его слишком велика для тех, кто меньшей силы, как обнаружили Бильбо и Фродо, и в конце концов оно неминуемо приведёт их к нему пленниками, если они его сохранят. Для тех же, у кого есть власть своя, опасность его куда больше. С ним они, быть может, и низвергли бы Тёмного Владыку, но сами воссели бы на его трон. Тогда они стали бы столь же злы, как он, или хуже. Ибо ничто не зло в начале. Даже Саурон не был таким. Я не смею взять Кольцо, чтобы владеть им.

– И я, – сказал Гэндальф.

– Но разве не правда, как я слыхал, о Элронд, – сказал Боромир, – что Эльфы всё ещё хранят и владеют Тремя Кольцами, а ведь и эти пришли от Саурона в древние дни? И у гномов, говорят, тоже были кольца. Скажи мне, Глоин, если ты это знаешь, остаётся ли хоть одно из Семи Колец?

– Не знаю, – сказал Глоин. – Втайне говорилось, что Траин (отец Трора, отца Торина,^[28] что пал в битве) обладал одним, что нисходило от его праотцев. Иные говорили, что оно было последним. Но где оно, ни один гном теперь не знает. Думаем, может, оно было отнято у него, прежде чем Гэндальф нашёл его в подземельях Мордора давным-давно^[29] – или, может, оно было утрачено в Мории. И всё же в последнее время мы получали тайные послания из Мордора, снова предлагающие нам кольца. Отчасти из-за этого я и пришёл в Ривенделл, ибо послания спрашивали о неком Бильбо и велели нам добыть у него (волей или неволей) кольцо, которым он обладал. За это кольцо нам предлагали [семь >] три таких, какие были у наших отцов встарь. Даже за весть о том, где его найти, нам предлагали дружбу навеки и великое богатство.^[30] Сердца наши встревожены, ибо мы видим, что король Бранд в Дейле боится, и, если мы не ответим, Саурон подвигнет других людей на зло против него. Уже есть угрозы войны на юге.

– Похоже, что Семь Колец утрачены или вернулись к своему Владыке, – сказал Боромир. – А что же Три?

– Три Кольца ещё существуют, – сказал Элронд. – Они даровали Эльфам великую власть, но никогда ещё не послужили им в их борьбе с Сауроном. Ибо они пришли от самого Саурона и не могут дать никакого умения или знания, какого он уже не имел при их создании. И каждому роду кольца Владыки приносят такие силы, каких каждый желает и какими способен владеть. Эльфы желали не силы, или господства, или богатства, а тонкости ремесла и знания и ведения тайн бытия мира. Это они обрели, хотя и со скорбью. Но это обратится во зло, если Саурон вернёт себе Правящее Кольцо, ибо тогда всё, что Эльфы измыслили или познали мощью колец, станет его, как и было его умыслом.

Против этого отрывка о Трёх Кольцах Эльфов мой отец написал позднее: «Эльфийские кольца сделаны Эльфами для себя. Семь и Девять были сделаны Сауроном – чтобы обмануть людей и гномов. Они изначально приняли их, потому что верили, что это эльфийские кольца». И он написал также, отдельно, но против того же отрывка: «Изменить это: сделать Эльфийские кольца их собственными, а Сауроновы – сделанными в ответ». Это первое появление этой центральной мысли о происхождении и природе Колец, но, поскольку она не возникает в самом повествовании до значительно более позднего времени, эти заметки не могут быть современны тексту. – В FR именно Глоин, а не Боромир, поднимает вопрос о Трёх Кольцах Эльфов, но он тоже, как Боромир в нынешнем тексте, утверждает, что они были сделаны Тёмным Владыкой. Элронд исправляет ошибку Глоина, и всё же ранее на Совете (FR, с. 255) Элронд прямо сказал, что Келебримбор сделал Три, а Саурон выковал Единое втайне, чтобы быть их хозяином. Утверждение Глоина (FR, с. 282) поэтому неуместно и, вероятно, есть отзвук первоначального замысла моего отца о Кольцах. Текст продолжается:

– Что же тогда случилось бы, если бы Правящее Кольцо было уничтожено? – спросил Боромир.

– Эльфы не утратили бы того, что уже завоевали, – ответил Элронд, – но Три Кольца утратили бы всю власть после того.

– И всё же эту утрату, – сказал Глорфиндель, – все Эльфы охотно претерпели бы, если бы ею могла быть сломлена власть Саурона.

– Так мы возвращаемся снова к той точке, с какой начали, – сказал Эрестор. – Кольцо должно быть уничтожено, но мы не можем уничтожить его иначе как опасным путём к Огню. Какая сила или хитрость есть у нас для этой задачи?

– В этой задаче ясно, что великая сила не поможет, – сказал Элронд. – Её должны попытаться слабые. Таков ход вещей. В этом великом деле судьба, кажется, уже указала нам путь.

– Хорошо, хорошо, мастер Элронд! – сказал вдруг Бильбо.^[31] – Не говори больше! По крайней мере ясно, на что ты указываешь. Бильбо-хоббит начал это дело, и Бильбо лучше бы его и закончить, или себя самого. Мне было очень уютно здесь, и я продвигался со своей книгой. Если хотите знать, я как раз пишу для неё концовку. Я подумывал поставить «и жил он счастливо до конца своих дней»: это хорошая концовка, и не хуже оттого, что её уже употребляли прежде. Теперь придётся это изменить – что-то не похоже, что это окажется правдой, да и в любом случае придётся быть ещё нескольким главам, даже если я не напишу их сам. Это страшная докука! Когда мне следует отправляться?

Элронд улыбнулся, а Гэндальф громко рассмеялся. – Конечно, – сказал чародей, – если бы ты и впрямь начал это дело, дорогой мой Бильбо, от тебя ждали бы, что ты его и закончишь. Но «начал» – сильное слово. Я часто пытался намекнуть тебе, что ты лишь вошёл (случайно, можно сказать) в середину долгой истории, что была сложена не ради тебя одного. Это, конечно, верно для всех героев и всех приключений, но не о том сейчас речь. Что до тебя, если хочешь снова моего мнения, я сказал бы, что твоя роль закончена – кроме как летописца. Допиши свою книгу и оставь концовку! Но приготовься написать продолжение, когда они вернутся.

Бильбо рассмеялся в свой черёд. – Никогда прежде не знал я, чтобы ты давал приятный совет, Гэндальф, – сказал он, – или велел мне делать то, чего я и впрямь хотел. Поскольку все твои неприятные советы обычно бывали добрыми, гадаю, не дурен ли этот. И всё же правда, что годы мои растянуты и истончаются, и не думаю, что у меня есть сила для Кольца. Но скажи мне: кого ты разумеешь под «они»?

– Искателей приключений, что посланы с Кольцом.

– Вот именно, и кто же они будут? Это, мне кажется, как раз то, что этому совету теперь надо решить.

Настало долгое молчание. Фродо обвёл взглядом все лица, но никто не глядел на него – кроме Сэма; в чьих глазах была странная смесь надежды и страха. Все остальные сидели как в глубоком раздумье, с закрытыми глазами или глядя в землю. Великий ужас пал на Фродо, и он почувствовал всепоглощающее желание остаться в покое подле Бильбо в Ривенделле.

Эти слова стоят внизу страницы. Следующая страница, начинающаяся «Наконец с усилием он заговорил», продолжается лишь немного и была заменена другой, начинающейся теми же словами. Привожу обе формы.

Наконец с усилием он заговорил. – Если этой задаче суждено пасть на слабых, – сказал он, – я попытаюсь её исполнить. Но мне понадобится помощь сильных и мудрых.

– Думаю, Фродо, – сказал Элронд, проницательно глядя на него, – что эта задача назначена тебе. Но очень хорошо, что ты предлагаешь себя непрошеным. Вся помощь, какую мы сможем измыслить, будет твоей.

– Но вы ведь не пошлёте его одного, мастер! – вскричал Сэм.

– Нет, разумеется, – сказал Элронд, оборачиваясь к нему. – Ты по крайней мере пойдёшь – раз уж ты здесь, хотя я не думаю, что тебя призывали. Кажется, тебя трудно отделить от твоего хозяина Фродо.

Сэм притих, но шепнул Фродо: – Далеко ли до этой Горы? В хорошенькую кашу мы себя втравили, господин Фродо!^[32]

– Заботиться о хоббитах – задача, что не всякому по душе, – сказал Гэндальф, – но я к ней привык. Предлагаю Фродо и его Сэма, Мерри, Фарамонда и меня самого. Это пятеро. И Глорфинделя, если он пойдёт и одолжит нам мудрость Эльфов: она нам понадобится. Это шестеро.

– И Топотуна! – сказал Перегрин из угла. – Это семеро, и подобающее число. У Носителя Кольца будет добрая компания.

Здесь эта версия отрывка оканчивается. Карандашом ниже – неоконченное предложение: «Выбор хорош, – сказал Элронд. – Хотя…».

Другие очень черновые карандашные пометки гласят: «Изменить это. Только хоббиты, включая Топотуна. Гэндальф как [?проводник] на ранних стадиях. Гэндальф говорит, что пойдёт весь путь? Без Глорфинделя». А под этими заметками – одинокое имя Боромир. На обороте этой страницы – примечательный набросок грядущих событий; о нём см. с. 410.